Принцесса и бродяга

      Глаза наливались красным как у разъяренного быка, и сердце захлёбывалось сильной кровью, разжигаемой злостью на всех на свете. Как посмел он такое учинить? Как сумел всё провернуть без сучка и задоринки? Как добился, что тот, другой, попал в передовой класс с оценками не хуже её честных? Изобретательности молодого принца Шибы конечно мог позавидовать каждый, но Ичиго не завидовала. Она негодовала, недоумевала и ненавидела брата одновременно. Её плохо скрываемая тяжёлая аура отпугивала сейчас любого, не давая к себе ни приблизиться, ни завести знакомство, но девушку это заботило меньше всего. Она не желала, чтобы кто-то услышал чисто семейные разборки, а они не могли не быть: Ичиго рвала и метала, без занпакто вонзаясь взглядом в спину стоявшего перед ней студента-первокурсника.       — Вот. Я расписался. Теперь твоя очередь, — протянули ей казённую кисть и тут же напоролись на кислую мину.       — Не тыкай мне! — Фырк. — И помни свое место!       Ударенный словесной пощечиной парень рефлекторно отступил, освобождая подход к церемониальному свитку регистрации всех поступавших в Академию шинигами, однако свои эмоции он удерживал как плохой хозяин — бешеного пса. Суровое лицо вмиг покраснело, став почти в один тон с алыми волосами и той багряной повязкой, что он привычно носил на лбу. Ноздри его принялись жадно хватать воздух, раздуваться как у дракона из старинных сказок, а скрип зубов послышался настолько чудовищный, что в пору было бы поискать хлопок, чтобы заткнуть уши, но Ичиго проигнорировала этот спектакль, надменно хмыкнула и, закатав рукав, демонстративно окунула другую кисть в красные сандаловые чернила — те, что для подписи аристократов.       Неаккуратно выведенное чёрным «Абарай Ренджи» зияло в опасной близости к её столбцу благородных, тянуло грубые линии, привычно-преданно жалось к иероглифу славной древней великой фамилии, но Шиба скривилась и постаралась не смотреть в его сторону. Ну и что, что они выросли под одной крышей? Что же ей теперь его до старости терпеть? И вообще, она только смогла ощутить привкус свободы, как брат коварно подрезал ей крылья, пустив по следу Ичиго такого преданного до смерти Ренджи. Твердолобый и дотошный, тот пошёл бы за ней по пятам даже за врата Ада, но на что ей сдалось такое «счастье»? Из груди Ичиго вырвался разочарованный вздох, но, кое-как взяв себя в руки, она криво ухмыльнулась и недрогнувшей рукой отомстила за подложенную ей свинью, выведя в свитке под «Шиба» громкое «一護».       — Вы спятили??? — Приставленный страж вырос из-за плеча быстрее бамбука. — Записаться-таки мужским именем? Если кто дознается, что вы знатная дама и…       Принцесса клана Шиба даже головы не повернула. Прошла как мимо пустого места. Направилась молча прочь из заполненного первокурсниками торжественного зала Академии на крыльцо, через двор, под сень густых цветочных гирлянд раскидистых розовых глициний, чтобы не то расплакаться, не то расхохотаться от учиненной авантюры.       Абарай стремительно пробирался сквозь толпу, стараясь не отставать за гордо продвигавшейся аристократкой, пред чьим красно-чёрным хаори с примечательным гербом Великого Дома толпа расступалась будто створки Сенкаймона. Большинство, нарядившееся в шелка голубые, сиреневые, золотые, зелёные, оранжевые, серо-буро-малиновые, выедало ему, одетому уже в скромную белую форму курсанта, душу и глаз, но Абарай давно привык сцеплять зубы в высшем обществе, которое его принимать никак не желало.       — А, так ты и есть тот наследник из дальней боковой ветви Шиб? — В саду Ичиго нагнали два ряженых павлина. Судя по монам на кимоно — из её же клана.       — Хэй, парень, ты слишком близко! — Она не успела и рта раскрыть, как Ренджи очутился чётко между ней и незнакомцами, закрыв своей широкой спиной как крепостным валом.       — Мы просто хотели засвидетельствовать почтение, расслабься, — улыбнулся первый.       — С каких пор в Академию поступают с личной охраной? — съязвил второй аристократ.       Сыпавший искрами из глаз Абарай чуть осклабился, осознав, что опасность пустяковая и он где-то, может, перегнул палку. Его воинственно настроенные плечи немного опустились, и теперь за ними принцесса смогла рассмотреть лица окликнувших её ребят. Презрение окружающих, смешанное пополам со страхом, перед этим крепким парнем всегда забавляло Ичиго, ведь сама она в Ренджи в упор не видела ничего страшного.       — Он вырос в доме у меня. — А вот по его самолюбию Ичиго проезжаться любила. Она выступила ему наперёд и почтительно поклонилась будущим однокурсникам из своей среды. — Простите глупого руконгайца, возомнившего себя способным допрыгнуть до луны.       Все трое аристократов дружно посмеялись над простаком, и двое парней глядели теперь на Ренджи иначе — как на противную грязь, приставшую к сандалиям.       Бедняк из руконгайских далей снова звучно скрипнул зубами и рефлекторно напрягся в желании набить морду за оскорбление, но Ичиго легонько коснулась ладонью его груди, и этого хватило привести его в чувства. Она усмехнулась, хлопнула ресницами, а потом взглянула на привязавшихся к ним первогодок так, что у тех сползла с лица вся спесь, — властно, самоуверенно, угрожающе:       — Он мой личный телохранитель, и я бы не советовал вам испытывать нервы такого отродья на прочность. Поверьте, самообладания у них гораздо меньше нашего. Это как Зараки Кенпачи, но в миниатюре, грех было не притащить такого слугу сюда.       Маменьких сынков за миг как ветром сдуло, позволяя в сердце чванливой принцессы разлиться удовлетворению. Она хвастливо вздёрнула подбородок, бросила взгляд на охранника через плечо, чтобы лукаво подмигнуть, но… Ренджи тоже след простыл. Похоже, Ичиго немного переборщила с яркими метафорами.       Найти своего верного спутника оказалось, на диво, непросто. Не последнюю роль в этом сыграло то несметное количество душ, которые толпились повсюду. Столько народу принцесса, редко выходившая за пределы поместья, не видела за всю свою немалую жизнь. Какие-то незнакомые гербы, совершенно чужие ей люди, множество будущих шинигами её статуса возраста и дикари из Руконгая, выделявшиеся средь расфуфыренных отпрысков благородных семей как подгнившие плоды… У Ичиго уже зарябило в глазах, когда взгляд наконец зацепился в глубине парка за примечательное алое пятно. Ренджи притаился на нижней ветке платана и дулся на весь свет, словно им снова было по двадцать, а учитель по каллиграфии отчитал его за неправильно выведенную закорючку.       — Ты что, обиделся? — хмыкнула она, постучав по стволу дерева, как в дверь.       — Нет, — фыркнули ей в ответ, — мне ж так нравится, когда ты смешиваешь меня с грязью перед этими п-пи…явками! Будь трижды прокляты они, чёртовы аристократы! Я им даже в морду здесь дать не могу!       Ичиго хмыкнула смешком и, вальяжно скрестив руки на груди, привалилась к коре спиной. Чуть взъерошила чёлку, чтобы лицо не видели. Засмотрелась на торчавшие пики крыши Академии меж густых крон каштанов да глициний.       — А меня, Ренджи?       — М? — буркнул он с высоты.       — Меня ты тоже проклянёшь?       — Не неси ерунды!       Ичиго снова улыбнулась. Почти счастливо. Между ними с детства разногласий водилось больше чем мира, будто под одну крышу свели кошку с собакой, но это не отрицало тот факт, что Ренджи стал ей настоящим другом. Появившийся из трущоб Инузури мальчишка, огненно-яркий и непокорный под стать девочке из семьи, его приютившей, он не перевернул её жизнь вверх дном, зато сумел понять и разделить тяжкую ношу ответственности урождённой знати. Любая её затея, шалость, приключение — Ренджи отзывался на них мигом и безо всякого страха перед наказанием. Ему конечно же попадало: он частенько брал всю вину на себя, хотя Ичиго нередко сама всё сваливала на друга без зазрения совести. Однако прошла почти полсотни лет, а они по-прежнему были не разлей вода. Наедине. Общество, увы, требовало от них кривить душами.       — Чёрт, я ненавижу вас. Тебя и Кайена… Не стоило тебе подыгрывать ему — здесь не дом, и тебя станут задирать, а ты станешь злиться. Лучше бы ты оставался дома.       — Вот спасибо. Думаешь, для меня такое удовольствие торчать тут с тобой? Я не рвался в шинигами, меня и в поместье неплохо кормят, но Кайен — мой принц, слышишь? Я не смею отказать ни ему, ни твоему отцу, ни твоему деду, ни старейшинам, ни-ко-му с фамилией Шиба, помнишь?!       — Это я твоя хозяйка. Я, а не они! Отец привёз тебя из Руконгая скрасить моё общество!       — Не будь дерьмом, Ичиго! — Ренджи спрыгнул с ветки и в упор посмотрел на неё. — Я знаю, какая ты на самом деле! Не старайся походить на ту пару доморощенных ублюдков!       Она сердито сузила глаза, обожгла недовольным взглядом, затем окинула им друга детства с головы до пят, сглотнула, практически уткнувшись носом в мощную мужскую грудь в разошедшемся форменном косодэ, и неожиданно буркнула в сторону:       — Мы не сможем и недели прожить в одной комнате.       Ренджи выкатил глаза:       — Чё?! В одной комнате??? Не было такого уговора!       Она цокнула, обречённо покачала головой и постучала кулачком по его макушке. Глухой звук свидетельствовал о том, что Ренджи конечно парень неплохой, но капелька мозгов ему бы не помешала.       — Мне что, по-твоему, жить с каким-то другим студентом? Просни-ись. Я записалась мужским именем, и путь мне — в мужское общежитие. И лучше это будешь ты, чем кто-то левый.       От лица выслушавшего доводы Ренджи можно было прикуривать, и Ичиго, нахмурившись, поёрничала:       — Нет, ну я могу попробовать выбить себе отдельное жильё… — Она крутанулась на носках и направилась обратно к центральному корпусу Академии, но её удержали, крепко цапнув за ладонь.       — Ага, щаз! Хватит я раз не уследил за тобой! — Придирчивый взгляд телохранителя выудил из-под задравшегося рукава её косодэ недавний ожог от пустого, что возник из ниоткуда на территории поместья Шиб. В тот день, гадство, Абарай как раз проходил ежегодную аттестацию у начальника стражи клана далеко за пределами столицы.       Ичиго поспешила другой рукой накрыть оставшийся шрам и как пощёчиной одарила, люто зыркнув на друга. Ренджи её отпустил и вновь густо покраснел, вспоминая о своём месте.       — Так ты договоришься со старостой насчёт нашей комнаты?       Парень коротко, но твёрдо кивнул. Спустя миг он уже спешно удалялся по широкой аллее, в сторону групп первогодок, выбивавших себе лучшие места в общежитии. То, что Ренджи, здоровяк и наглец из Руконгая, заткнёт за пояс их всех, Ичиго знала наверняка. Единственное, чего Ичиго не знала — отчего у неё самой так горели сейчас щёки… Совету клана пришлось отпустить её на учебу, скрепя сердце, но все поверили, что она не продолжит свою затею. Выдать себя за мальчишку и разделить кров с нищим воспитанником её семьи было необходимостью; Ичиго не хотела никаких поблажек как для девушек-шинигами. Однако Ренджи иногда блистал верными умозаключениями: если кто узнает об этом — скандала принцессе не миновать, как позора — роду. Желание окончить Академию ещё быстрее Кайена при таких обстоятельствах переходило из разряда амбиций в банальную необходимость. Став офицером, Ичиго могла смело раскрыть свою истинную личность и преспокойно служить на благо Готэя вместо того, чтобы нянчить ораву детей. Как ни горько ей было вспоминать того парня из Одиннадцатого, но он оказался прав: мужчины тут вызывали уважение, а женщины — всего лишь жалость, тогда как Ичиго всегда искала равенства и справедливости.