Август.
16 марта 2020 г., 01:34
Если нашёл любовь — борись за неё до конца.
Никогда не видел ничего более совершенного. Помню, я думал, что ты должна быть моей, иначе умру. И, вдруг, ты прошептала, что любишь меня, а я почувствовал себя так спокойно. Сердце забилось сильнее, а уста сами промолвили, что люблю тебя. Всего одно слово для счастья нужно. Август. Двоякий август, смешавший в себе счастье нас двоих, и печаль, раздирающую душу. Твой уезд в Балтимор, а затем и в Сиэтл, запланирован на 29.08. Мы боялись говорить об этом, а даже если и мысль просачивалась к мозгу, дыхание перехватывало, уводя сердце в пятки. Я был рядом всегда и везде. Не мог насытиться и отпустить такую родную мне душу. Я впервые чувствовал себя бессильным, почти разбитым и угрюмым. Чувствовал, но рядом с тобой забывал, отдаваясь полностью в плен тёплых объятий днём, и пылких поцелуев ночью. В домик на озеро мы приходили почти каждый день. В один из таких вечеров, сидя на крыльце, я преподнёс тебе ещё один сюрприз. Знаю, армейский жетон не украшение для девушки, но также знаю, что он невероятно тебе пригляделся. Усадив тебя к себе на колени и повесив на шею цепочку, я был самым счастливым человеком на свете. Ты прошептала мне: «Не забывай», а я бы и не смог. Мы не знали, что сказать. Не знали, когда увидимся, а в голову мне назойливо лез лишь один выход из положения. Я каждый божий день засыпал и просыпался с одной и той же мыслью. Метался в размышлениях, бегая из одной стороны в другую, не зная, что предпринять. Я не смогу тебя отпустить, Сара. 28.08. Я не могу слышать твои тихие всхлипы и видеть блестящие дорожки от, только что скатившихся, слез. Прижимался близко, как только мог. Дарил всю нежность, все тепло, которое имею внутри, благодаря тебе. Шептал на ушко, тихо-тихо, что обязательно найду выход, обязательно придумаю решение. А пока заговаривал тебя, сам же погибал в сердечной боли. Тот вечер мы посвятили нам двоим и ночному небу. Тишина была волшебной, а прерывать ее не хотелось. Я смотрел на тебя, разглядывал всю, будто вижу тебя впервые, и с каждым этим взглядом я погибал. 29.08. Вспоминать этот день страшно, горько и мучительно. Я не позволяю себе закрывать глаза и видеть обрывками те воспоминания, где ты у поезда в слезах, где я держу тебя в объятьях и не могу отпустить. Сердце кричит, бьется в конвульсиях, но руки связаны. Кажется, пустил слезу и я. Хочу прыгнуть в поезд с тобой, умчать в твою любимую Сицилию, поселиться в маленьком отеле и оставить счастье только для нас двоих. Помню, ты спрашивала, какова моя мечта? Ты моя мечта, Сара.Я не позволю ей стать птицей, чтоб она пропала.
Неделя. Прошла чертова неделя моих мук и грёз. Приезжать на побережье без тебя, как заточенным ножом разрезать сердце, не позабыв про душу. Приходить в “Pops” я запретил сам себе, ибо даже предвидеть не могу, что произойдёт. Мама не знает, что и посоветовать, Бобби тем более. Мы не разговариваем о тебе, ведь ты — это больная тема и огромная кровоточащая рана. Мне не хватает той нежности и ласки, что дарила ты. Так же, как и того счастья, бурлящего во всех жилах, когда ты была рядом. Я тоскую по твоему чарующему голосу, по бархатной коже и маленьким ладоням, так лаконично смотревшихся в моих. Теряю счёт времени, пропадая в разуме. Знаешь, я ведь пошёл сегодня в душ ненадолго, но и сам не заметил, как прошёл битый час, а вода заледенела. Мысли сводятся только к тебе, а я тону и забываю обо всем. Как ты там? Не буду спрашивать, вспоминаешь ли меня, ведь точно знаю, что вспоминаешь. А от осознания этого, становится лишь хуже. Разум затуманивается, а глаза неприятно щиплет. Ты необходима мне, Сара. Вчера подумал, что схожу с ума, когда услышал голос твой нежный во сне. Солнца рассветы и солнца закаты, а в душе так одиноко, так пусто. Мысли о тебе, текут словно река, бьют по вискам и отнимают воздух. Ждёшь меня, я это знаю, верю и люблю тебя, как никого сильнее. В письме этом теплом воспоминаний греюсь, пытаюсь унять боль и дождаться того дня, когда все на места свои станет. Любовь непостижима и бесценна. И я люблю тебя, Сара, в каждой клеточке своего тела ощущается это чувство, в каждой жилке льётся это влечение, и в каждой кости чувствуется боль от того, что я не рядом. Боюсь и разрываюсь изнутри от того, что недостаточно раз сказал тебе это. Я отдам все на свете, лишь бы прокричать тебе это снова, обнять крепко-крепко и услышать родной голосок. Ты подарила жизнь, а я поверил в чудеса, обретая намного больше, чем можно представить. Моя Ахиллесова пята. Знаю, что ты уже уехала в Сиэтл, поселилась в маленькой квартирке рядом с университетом, и знаю, что скучаешь. Наверное, именно то, что ты явилась мне во сне, и сподвигло пойти в “Pops”. Ранняя осень не радует, в колледже я так и не появился ни разу, вечно приезжая на наши с тобой места, пропуская слезу и обхватывая руками себя за плечи, воображая твои хрупкие ладони. В забегаловке твоей бабушки было немного людей в этот день. Я приземлился за барную стойку, а воспоминания градом обрушились на мою голову. Вон там, за дальним столиком, ты с рук кормила меня картошкой фри, прикасаясь нежными губами к носу и щекам. Если глянуть немного ближе к бару, то сразу мелькают картинки, как мы хохотали и валялись на полу, когда ты пыталась его вымыть. Поскользнуться и повалить тебя за собой, было моим планом, но даже синяк на ноге стоил тех обьятий на мокром полу. Кто-то у окна попивает молочный коктейль, а я при виде этого ощущаю на языке привкус твоих губ и клубники. Сложно, Сара, до невозможности сложно. Разум, как в тумане, и я не сразу замечаю сидящего рядом дядю Джорджа. Пропускаю из виду и официантку, ибо она — не ты. Возможно в будущем, ты спросишь, что же повлияло на мое решение в этот вечер, а я процитирую тебе в этом письме слова, что постановили все за меня. — Майкл. Голос старика Джорджа звучит так по-доброму, по-отцовски, что и выводит меня из привычного ступора. — Парень, я дам тебе совет. Не сразу вникаю в суть слов, что обрывками доносятся до моих ушей, но разворачиваюсь к нему лицом и принимаю его доблестный взгляд. — Если нашёл любовь — борись за неё до конца. Кровь в ушах пульсирует, необыкновенный жар пробегает по всему телу, а в душе зарождается вдохновлённая надежда. — Майкл, не бывает розы без шипов. И шипами была эта неделя. Я точно понимаю, о чем он говорит. Неделя, но больше я не вытерплю. Мои глаза гласят сами за себя, играя, наверное, радугой, а старик понимает все и без слов. Ноги так и рвутся к выходу, но успеваю похлопать Джорджа по спине и со всей душой проговорить: — Спасибо. Мама поняла меня и нисколько не сомневалась в этом решении. Документы забраны, чемоданы в руках, а письма эти, я вручу тебе при встрече.До завтрашней встречи, Сара. Навечно твой — Майкл Тёрнер.
