Кровожадная сущность

      Красные каблуки стучали по тёмному дереву, идя к новому поступлению. Это было достаточно пыльное, во всех смыслах этого слова, дело, которое с каждым днём доставляло Шерил всё меньше удовольствия. Если раньше она буквально связывала свою жизнь с этой затеей, то сейчас ей не хотелось даже посмотреть на новые безделушки, которые ей редко, но привозят. Даже несмотря на то, что дела шли в гору, мотивация Блоссом с каждым разом опускалась. Потеря близких ей людей сильно сказалась на девушке, сделав её более жестокой и холодной (казалось бы, куда уж больше) ко всем окружающим, кроме бабушки Роуз. Эта женщина любила свою внучку и помогала ей всем, чем могла. Шерил была непозволительно благодарна ей за это и чувствовала стыд за то, что не раскрывается перед той в полной мере. Но, понимая, что это лишь ударит уже не молодую женщину, переставала себя грызть. «Так будет лучше» — всегда уверяла она.       И не только в этом аспекте так думала рыжеволосая. Ещё, когда убирала всех близких людей из своего окружения. Когда наносила себе увечья своими же руками, а точнее оружием на них. Когда когда-то давно сжигала Торнхилл. Когда убивала очередную жертву. Когда пыталась изжить свою мать со свету, но её рука просто не поднималась. Когда убивала в себе чувства к Тони, безразмерную любовь и мучения по ней, слёзы каждую чертову ночь в течение всего этого времени. И это единственное, от чего избавиться не удалось.

***

      — Тони, когда новая поставка?       Фотографии Топаз были успешны не только у покупателей. Совсем недавно розововолосая подписала договор о публикации своих работ в фотогазете, которая покупала и выставляла в свою газету интересующие их фотографии. Это приносило немало прибыли, но главное — Топаз нравилось то, что она делает.       Лавка была её первой настоящей работой, так ещё она сама себе начальник. Успев полюбить свою должность, Тони уже не представляла себя и свою жизнь без этого места. Её душа буквально жила здесь, рядом с дорогими покупателями, любимым делом и частой усталостью. Как же без этого, но она была приятной. Скажи ей года два назад, что её мечты воплотятся в реальность — посмеялась бы в лицо и ударила заодно, что поднял больную тему. Но, о Боги, какая ирония: то, что сейчас рядом, было больной темой раньше, а та, кто рядом была тогда, стала больной темой сейчас.       Топаз, казалось, ни на секунду не забывает эту девушку. Снаружи ничего не выдаёт, нет. Но внутри… вместо её души осталась одна рваная рана, которая болит, истекает кровью и пульсирует, и с каждым днем с новой силой. И если она и была счастлива, то только из-за работы. Но, наверное, это уже нельзя назвать счастьем, не так ли? Ведь какое счастье без любимого человека рядом? Любимого по сей день.

***

      — Учеба идет в гору, спасибо, что поинтересовались, Мисс Тейсти, — миловидно отвечала мулатка.       — У тебя есть хоть что-то, что идёт не гладко, дорогуша? — с долей сарказма сказала покупательница, не подозревая, что нанесла розововолосой невыносимую боль.       — Да, Мисс Тейсти, даже у меня иногда что-то выходит из-под контроля. Но не будем о грустном, я подготовила для вас новую фотографию.       Очередной день в лавке прошёл незаметно, ведь счастливые часов не наблюдают. Но действительно ли счастлива Тони, или же она просто привыкла к такому виду счастья? Может отрицает другое, более сильное? Даже если и так, не об этом сейчас.       Время приближалось к шести вечера, и мулатка решила закрыться сегодня раньше. Субботний вечер она планировала провести дома наедине с домашней работой, которую должна была сдать еще две недели назад. Но это действительно единственный её долг, в остальном она была безупречна. Ну, кроме, конечно же, построения личной жизни.       За всё это время у Топаз не было ни единой девушки, ни единого парня и даже намека на это. И дело совсем не в отсутствии времени, а, скорее, в отсутствии желания. Зачем она будет создавать что-то с кем-то другим, если всю жизнь останется верна одной? А как строить дальнейшую личную жизнь, сравнивая всех с одной, и даже не специально при поцелуе представлять другие губы? Топаз не знала ответ на этот вопрос и откладывала раздумья об этом. Она была даже не уверена в том, что до сих пор обижена на Блоссом, но точно знала, что никогда не сможет её забыть.

***

      Проходя через парк после работы, она любила останавливаться около определённой скамейки. Она стояла прямо напротив фонарного столба, и поэтому льющий дождь, идущий снег или пар изо рта обретал какое-то новое, более загадочное, сказочное и приятное значение. Около него всегда было светло в ночное время суток, но т.к сейчас было около шести часов вечера, а на дворе стояла ранняя весна, природный свет еще не покинул городок. Сев на скамейку, Тони начала разглядывать свои руки. Часто в соц. сетях она натыкалась на посты о том, что их нужно ценить. И даже не из-за физических факторов, это само собой. Зачастую люди забывают о том, насколько много видели и чувствовали их руки. Они же буквально всегда с тобой, все видят, все слышат, все чувствуют. Они касались людей, которых уже нет на этом свете, касались мест, которые тебе так дороги, гладили многочисленных животных, помогали старушкам и брали вкусную еду, касались любимых людей. Но почему же человечество создано таким бессердечным, не ценящим то, что имел, имеет и будет иметь? Цените, любите, берегите свои руки. Чем, как не ими вы почувствуете кожу своего человека? Чем поправите волосы, разденете или оденете его?       Руки затряслись, а глаза заблестели. Который раз Топаз смогла довести себя до такого состояния. Ей хотелось тактильности, но нет, не от абы кого. Ей поцелуи всего мира даже рядом не стояли с поцелуями одной. Даже воздушными, это не важно.       — Тони? — все размышления резко прервались.       — Что случилось, Тони? — спрашивал голос рядом, но пелена слёз в глазах не давала Топаз чётко посмотреть на человека. Хоть ей это было и не нужно. Она прекрасно узнала её с первых секунд.       — Что ты здесь делаешь, Шерил? — спросила Тони, вытирая скатившиеся слёзы.       — Я гуляла, вернее, уже иду домой, но наткнулась на тебя плачущую и… что случилось? — Блоссом стояла, сжимая в обеих руках около груди явно только что купленную книгу в тусклой зелёной обложке с большими золотыми буквами, значение которых мулатка разглядеть не смогла. Это была её Шерил, мягкая, нежная, смущающаяся, робкая и заботящаяся так, как никто другой в этом ёбаном мире.       — Всё в порядке, Шер, я просто задумалась, — обеих настигла неловкая пауза, но обе остались на своих местах. Они не хотели уходить.       — Как ты? — спросила рыжеволосая. Сейчас она была невероятно уязвима. На момент Тони даже показалось, что она будто чего-то боится, словно Шерил Бомбшелл пропала. Но она знала, что это всё был лишь чертов образ, стена, ограда для чужих, а ключ был только у одной.       — В целом, неплохо. Я обзавелась своим бизнесом, который расцветает на глазах. Поступила в колледж, живу с друзьями. Студенческая жизнь бьёт ключом, — усмехнулась розововолосая, — А ты как?       — Нормально, — немногословно ответила рыжая, — Ты занимаешься фотографией?       — Как ты…— мулатка начала говорить, но была перебита.       — Ты мечтала об этом столько, сколько я тебя помню и постоянно рассказывала мне о своих планах на будущее. Я всё помню, — слегка улыбнулась бледнолицая, сжимая в руках книжку.       — Ты увлеклась чтением? — спросила Тони, глядя на бледные руки с длинными когтями, после чего опустила взгляд, вспомнив их предназначение.       — Не то, чтобы ты да. Эта книга — антиквариат в мою коллекцию, — увидев вопросительный взгляд мулатки, рыжеволосая решила не дожидаться вопроса, — я сделала из Тистл-Хауса музей, сама живу в Торнхилле. Я решила заняться его восстановлением, так как в Тистл-Хаусе жить становится всё более невозможно.       — Почему?       — Слишком много старых вещей, придающих этому дому ужас. И слишком много воспоминаний, — Шерил посмотрела Тони в глаза еще более глубоко, чем до этого.       — А как же твои мечты стать художником? Или дизайнером? Или модельером? Или архитектором? У тебя было их так много, — начала перечислять Топаз, стараясь не выдать то, что помнит всё, что говорила Шерил буквально наизусть.       — Канули в лету, — с грустью и улыбкой сказала бледнолицая, посмотрев сначала на Тони, а после вниз, — Я просто увлеклась антиквариатом.       — Можно будет как-нибудь наведаться? — спросила розововолосая, оглядывая девушку с ног до головы.       — Двери открыты с девяти до шести, — сказала Блоссом. Улыбнувшись напоследок, Шерил выпрямилась и уверенно пошла навстречу дому.       Топаз даже не заметила, как проследила за рыжеволосой до тех пор, пока та окончательно не скроется из виду. Она удивлялась её умению меняться; с ней она буквально только что была самой робкой и нежной девочкой на свете, а через секунду стала самоуверенной сучкой номер один во всём Ривердейле, а может быть даже дальше. Тони всегда восхищалась этому умению и иногда даже завидовала этому в школе: скрыть свои истинные эмоции было сложно для мулатки, и осознала она это совсем недавно. Все эти глупые ссоры с Шерил из-за того, что Тони выглядит подавленной и не хочет говорить, из-за чего всегда, кончались спальней, но сейчас такой номер не пройдёт.       Снова утонув в раздумьях, но уже не на философские темы, а на недавний разговор со скрытой вампиршей, Тони не заметила, как на улице стемнело и похолодало. Руки замёрзли, а нос покраснел. Несмотря на то, что на улице весна, погода ещё не успела нормализоваться для долгих прогулок, особенно вечерних. Встав и направившись к дому, Топаз продолжала рассуждать и пыталась понять, что же побудило Блоссом подойти к ней и начать разговор после такого продолжительного перерыва. Они не общались больше полутора лет, поэтому этот диалог был самым неожиданным, но самым желанным для обеих.

***

      Конец марта. Что это значило? Чёртово полнолуние.       После того диалога с Шерил прошло чуть меньше двух недель, и в глубине души Тони надеялась, что та изменилась. Но разум понимал, что это не так. Луна делает с её маленькой Шерил невероятные вещи, злые, ужасные, отвратительные вещи, она меняет её кардинально. И понимание того, что розововолосая совершенно бессильна, съедало изнутри. Она не хотела видеть в газете эти чудовищные новости, понимать, что это дело рук Шерил Блоссом и вспоминать тот миловидный разговор с ней. Так, будто ничего и не было, словно абсолютно всё забылось. Но обе понимали, что они всё прекрасно помнят, но делают вид, что забыли и отпустили. Но на самом деле одна обижается на то, что другая не сказала ей о своей сущности и что она вообще является ею, а другая на то, что та не может принять её и понять, что в данном случае от неё ничего не зависит. Обеим не позавидуешь, но, если копнуть глубже, то обе занимаются детским садом. Но «так будет лучше», не так ли?       Конец дня, время пять. Сумасшедшая идея в голове Топаз и дикое желание её исполнить. Сегодня работы на лавке нет, одна учёба, а значит весь вечер в её распоряжении. Но чёртов Тистл-Хаус работает до шести, как поступить дальше? И что она вообще собиралась делать? Тони слишком резко задала себе этот вопрос. Зачем? Зачем ты снова пытаешься её остановить, если прекрасно знаешь, что всё тщетно?       Пусть всё будет так, как будет.

***

      Следующее утро. Новая газета. Сообщение об убийстве.       Ничего удивительного.       В этот же день Топаз решила наведаться к Шерил. Честно говоря, она сама не знала, зачем. Это спонтанное желание овладело ей, и, хоть с одной стороны ей хотелось снова увидеть её, услышать, а может даже и почувствовать, то, с другой же стороны, ей было противно смотреть на убийцу невинных людей. С каждым разом при таких мыслях она, хоть и не до конца, но оправдывала Блоссом тем, что она действительно это не выбирала и от неё это не зависело, но обычно от такого легче не становилось, как и сейчас.       С момента их диалога она постоянно думала о том, что это вообще было. Почему она остановилась, заметила её, подошла и даже осмелилась спросить, что случилось? Так, словно ничего не было, словно эти 2 года им приснились, их отношения тоже, словно они просто давние подруги. Но обе знали, что это ни черта не так. Обе помнили, что было раньше, помнили каждое слово, каждый день, все, даже лёгкие прикосновения и обещания быть вместе всегда. И после всего этого они разговаривают друг с другом, как знакомые.       Надев кожаную куртку на красную футболку, заправленную в чёрные джинсы, обув любимые мартинсы на средней платформе, Тони вышла из дома, оставив мальчиков одних. Иногда она винила себя за то, что мало времени проводит с друзьями, полностью отдаваясь учёбе и работе, но понимала, что это её жизнь, и по другому она не сможет, а они её понимают.       Погода с каждой минутой оставляла желать лучшего, и Топаз на мгновение успела пожалеть, что выбрала именно этот день для выхода в музей. Но так, как розововолосая не привыкла отступать, даже и в таких пустяках, она продолжила мокнуть на улице, направляясь в особняк, в котором не была два года. Всю дорогу она вспоминала всё, что с ним связано, каждый день вырисовывался перед глазами. Каждый уголок, шкафчик, атрибуты быта, она до сих пор помнит, что где находится. Но сейчас там уже совсем не тот дом, который она так любила. Сейчас это просто музей старых и невероятно дорогих безделушек, которыми Шерил решила занять себя, чтобы окончательно не сойти с ума.       Дойдя в размышлениях до нужного места, Тони встала перед дверью. Смотря на неё, ей почему то стало сложно. Причём, во всех смыслах. Она не могла поднять руку и постучать, хотя знала, что это теперь общественное место и заходить сюда можно без стука. Она не могла привязать Тистл-Хаус к музею, к месту, куда можно войти каждому. Это когда-то был её с Шерил уголок, её райское место, в котором лишь они правят и наслаждаются друг другом. Но уже ни места, ни наслаждения, ни той Шерил и подавно нет. Хотя, на самом деле, Топаз непозволительно часто начала ловить себя на мысли о том, что это просто обида. Шерил всегда была такой, какая есть, но из-за открытия более скрытой её стороны Топаз узнала её в другом свете. Но она не изменилась, она все ещё была бы её маленькой Шер, если бы не глупая змея, которая просто не смогла переступить через себя и свои принципы ради любимого человека. И теперь мучается каждая из них. Но, с другой стороны, кто знает, как Блоссом изменилась за эти два скоропостижных года, пока они находились в разлуке, и, по сути, до сих пор в ней находятся.       Рука уже вот-вот дотянулась до звонка в дверь, как она открылась перед самым носом Тони, показав яркие рыжие волосы и девушку в спортивной одежде.       — Помешала? — первое, что буквально вырвалось из уст Тони.       — Я почувствовала твоё присутствие, — снова эти вампирские замашки, — Я собиралась на пробежку, но, видимо, её придётся отложить.       — Я в состоянии обойти дом сама, — уточнила Змея.       — Музей, — поправила ту Блоссом, — Я не имею права впустить тебя сюда без сопровождения главных лиц.       — Как всё серьёзно.       Тони прошла в музей, который подсознательно всё еще называла домом. Уже на пороге её окружили множества старинных вещей, предназначение которых она даже не знала. До блеска намытый хрусталь, пыльная книга, старейшая из старейших статуэток статуэтка и разнообразие антиквариата увидела Топаз.       — Постой тут, я приведу себя в порядок и спущусь, — тихим голосом сказала Шерил, поднимаясь по лестнице в свою спальню, которую по назначению уже не использует. Это была единственная комната в этом доме, которая осталась совершенно нетронутой. Там все стояло точно также, как и год, как и два, как и три года назад. Рыжеволосая использовала её, как личный кабинет, в котором проводила всё время без гостей.       Выбор встал небольшой, так как практически вся одежда Шерил находилась в Торнхилле. Здесь находилось буквально несколько луков на самый крайний случай, который как раз настал прямо сейчас. Выбрав красное (что не удивительно) платье с белым ремешком и брошью в виде красного паука с чёрными лапками, надев на ноги каблуки под цвет своего наряда и слегка подправив укладку, Блоссом подкрасила губы алой помадой со вкусом розы.       В это же время Топаз без разрешения прошла вглубь дома, даже не представляя, на что подписалась. Сев на чёрный диван, она удивилась его неприлично грязному состоянию, но подумала, что клининговая компания ещё просто не успела прийти.       — Топаз! — выкрикнула из угла рыжеволосая, буквально несущаяся к Змее на всех порах, — Встань сейчас же!       Тони даже не смогла открыть рот, вернее, только это она и сделала. От неожиданного испуга с обеих сторон сердце заколотилось неприятно быстро, и она тут же вскочила с простого дивана.       — Этот диван обошёлся мне в 250 тысяч долларов не для того, чтобы первый встречный садился на него! — кричала Шерил, пытаясь восстановить прежний вид дивана.       — Шерил, успокойся, я подумала, что это твой диван, на котором можно сидеть.       — Во-первых, здесь всё принадлежит мне. А во-вторых, не дай Бог я когда-нибудь поставлю такую безвкусицу у себя дома, — Блоссом не изменяла своим принципам.       — Да, я тоже заметила, что он ужасен, — усмехнулась Тони, что не вызвало у рыжей никаких эмоций. Она лишь скрестила руки и встала в защитную позу.       — Что? — поинтересовалась Топаз, явно видевшая различие между Шерил в парке с книгой в руках и Шерил сейчас.       — Может быть вернёмся в начало дома и начнём изучать всё в хронологическом порядке? — с негодованием выплюнула Блоссом и, не дожидаясь ответа, пошла к входной двери.

***

      Так прошло около двух часов. В серый дождливый день посетителей не было вовсе, поэтому Блоссом разделила своё внимание лишь с Тони, рассказывая ей то, что рассказывает уже на протяжении года каждый день. Этот текст уже успел стать ненавистным, но, почему то, она не почувствовала этого гнетущего чувства в этот раз. Возможно она просто устала и сама не заметила, как прошло два часа, а может быть потому, что она нашла хорошего собеседника. Тони оказалась очень умна и с ней можно было действительно досконально обсудить те или иные исторические вопросы, иногда ученик даже превосходил учителя. В Ривердейле не так много знающих людей, тем более в таком масштабе, и это поражало. Шерил даже раздражалась из-за того, как часто эта выскочка что-то добавляла, а иногда даже противоречила словам хозяйки музея. И самое раздражительное в этом было то, что она всегда была права.       Обсудив последний объект музея, находившийся на втором этаже, Шерил выдохнула. Наконец то это закончилось. Слишком напряжённая обстановка сопровождала их, и было слишком неприятно рассказывать в этом доме этому человеку что-то по работе, а не вспоминать былую жизнь и не создавать будущее. Всё таки каждый уголок этого дома видел их поцелуи, их невероятную, неземную нежность друг к другу и любовь, на которой держались их жизни. Иногда они были настолько нежны и аккуратны друг с другом, что их руки дрожали, когда касались тела рядом. Это была та самая космическая любовь, тот кислород, который заменял им земной. Это было слишком дорого и вечно, но ключевое слово здесь, увы,» было».       — Спасибо за эту экскурсию, было, конечно, очень скучно, но зато я смогла поспорить.       — Хватит возвышать своё самолюбие, ты знаешь, что во многом ты была не права, — Блоссом понимала, что это не так, но она слишком хотела остаться в выигрыше.       — Нет, Шерил, ты прекрасно понимаешь, что я во всём была права, но просто не хочешь отдавать мне лидерские позиции. Я слишком хорошо тебя выучила на всю жизнь, и сейчас не собираюсь тратить время на эти глупые сколки, — подвела розововолосая.       Шерил было нечего на это ответить, поэтому она предпочла промолчать. Слова Тони о том, что она помнит всю её наизусть глубоко ранили, потому что это было взаимно. Но она не хочет навязываться и знает, что ничего не вернуть.       — Кстати, один вопрос. Кто вчерашняя жертва? — Тони сказала это с жестокой улыбкой на лице, зная, что Шерил поймёт, что та презирает её.       — Какой-то мужик в пьяном угаре. Я, кстати, совсем забыла тебе сказать о том, что я изменила свои предпочтения. Я перестала убивать девушек от слова совсем.       — Мм, и что же тебя на это побудило? — Топаз держалась изо всех сил, она действительно не хотела начать ссориться из-за этого.       — Я слишком ненавижу мужской пол, чтобы оставлять его в живых при удобной возможности убить.       — До сих пор не понимаю, как тебя все ещё не нашли, — Тони было действительно это интересно. Она просто не верила в то, что за такой огромный срок времени никто не смог напасть на след.       — Глупая моя девочка, — Шерил подошла ближе, дабы наладить зрительный контакт, — Видишь это? — вампирша указала на свои глаза, — это самый мощнейший манипулятор, который ты когда либо можешь встретить. Знала бы ты, как легко управлять людьми, — со зловещей улыбкой сказала бледнолицая, постепенно отходя от мулатки.       Топаз же даже не шелохнулась. Она, наоборот, решила проявить свои лидерские качества, которые обычно перед этой девушкой пропадали.       — Нет, Шерил, — розововолосая подходила всё ближе к Блоссом, пока не вжала её в стену, — Самый мощнейший манипулятор стоит перед тобой, но вот только не на всех он работает, — Тони говорила загадками, что всегда забавляло рыжую.       — Тем и уникален он?       — Тем и уникален он.       Змея просто вышла из здания, оставив на тумбочке благодарность за экскурсию.