Кровожадная сущность

      С момента посещения Тони Тистл-Хауса прошло около двух недель, и Топаз чертовски пожалела о том, что посетила это место. Мысли о рыжеволосой не угасали ни на секунду. Она не могла есть, пить, делать обязанности по колледжу и работе и даже спать, ведь ни на секунду не отпускала образ Блоссом из своей розовой головы. Неужели эти никому ненужные чувства снова вспыхнули, в тот самый момент, когда, вроде бы, стали угасать? Мулатка хотела просто убить себя за то, что в тот день сглупила и добровольно пришла к Шерил, провела с ней несколько часов и позволила некую близость, пустив искру. И насколько бы сильно она не пыталась её забыть, всё было тщетно и смешно ей самой.       Тони даже думала насчёт весеннего обострения, что это оно так влияет на её чувства, в том числе и либидо, которое не унималось, а наоборот, с каждым днём становилось более интенсивным. Никакое самоудовлетворение не помогало, голова ехала от желания, безумных мыслей и потребности в человеке, во всех смыслах.       — Кевин, слушай… — Тони обратилась за помощью к одному из самых близких друзей, — Уже несколько дней я думаю насчёт небольшого отпуска на работе… буквально неделю, максимум две. Но я не знаю, стоит ли, ведь… — Топаз была прервана.       — Тони, если ты думаешь насчёт таких вещей — делай это. Такие мысли не возникли бы в твоей голове, если бы у тебя не было потребности на это. Тебе нужен отдых, я вижу, как последнее время ты изнемождена, — ответил Кев, глядя с любовью на подругу.       — Но мы потеряем достаточно большую прибыль…       — Перестань, фотографии в газете продолжат печататься и во время твоего отпуска, а те сотни долларов, которые мы потеряем с лавки, не несут большого значения. Лучше ты возьмёшь небольшой перерыв сейчас, чем потом, когда будешь слаба и уйдёшь на долгие месяцы.       Кевин был прав, и Тони это понимала. Она лишь не хотела принимать факт того, из-за чего она так себя чувствует.       — Спасибо тебе, Кев, — розововолосая обняла приятеля, — пойду и выставлю себе отпуск.

***

      Не сказать, что он сильно ей помог, но нагрузки стало гораздо меньше, на что нельзя было не обратить внимание. Наконец Тони смогла покрыть все долги по колледжу и вроде бы как даже отвлеклась от мыслей о рыжеволосой. Но стоило ей только вспомнить об этом, как всё нахлынуло с новой силой. Вспоминая безмятежные дни их отношений, недавнюю встречу и прикосновения губ, живот Топаз превратился в аэродром. Бабочки, словно самолёты, взлетали одна за другой, и у каждой направление было сугубо в низ Тони, пылающий огнём. Один Бог знает, на протяжении какого времени мулатка игнорировала это желание и сколько это ещё продолжится, но сделав вывод, что ей просто надо разгрузиться, закрылась в своей комнате.       В сложные дни она часто занималась мастурбацией. То в душе, то в кровати, иногда даже на полу, и ей приносило это облегчение. Словно груз какой-то серьёзной ответственности падал с её неокрепших, но несущих тяжесть на себе, плеч, и сокрушительно ломался на некоторое количество времени. Когда снова становилось невыносимо тяжко, она продолжала заниматься этим, и с каждым разом это неизменно помогало. Возможно, это выглядит как эксплуатация собственного тела, но что поделать, если это единственное, что помогает Тони.       Приняв лежачее положение на своей кровати, Топаз широко раздвинула ноги, просунув левую руку в пылающий центр. И нет, она не была левшой, но почему то всегда делала это не правой рукой. Стимулируя клитор сначала средним, а после указательным пальцем, Тони тихо выдохнула и прикрыла глаза, совершая всё более интенсивные движения. Всё отошло на второй план: все проблемы, мысли, боль ушли в небытие. Но блять, одна лишь она стояла перед глазами. Блоссом не отпускала её даже во время мастурбации, и Тони это не то, чтобы не нравилось. Она только с новой силой водила пальцами по чувствительным мышцам, всё более прерывисто дыша, кусая губы и хватая в кулаки белоснежные простыни. Они никогда не занимались с Шерил полноценным сексом, просто не успели. Но постоянные горячие поцелуи, касания и провоцирования друг друга так нравились и доставляли космическое удовольствие обеим, что они, словно, и не нуждались в чём-то большем. Выгнув спину и теряя контроль над собой, Топаз вспоминала, как Шерил дразнила её.       два года назад       — Шерил, мы планировали посмотреть Астрал, а не заниматься прелюбодеяниями, — с улыбкой говорила розововолосая, проводя пальцами по оголенному бледному бедру.       — Я даже не подумала об этом, — отвертелась кленовая принцесса.       — Именно поэтому спустилась ко мне в чёрном ажурном полупрозрачном комплекте, красной сорочке, чёртовых чулках и каблуках, — практически агрессивно прорычала мулатка, стараясь сдерживать свой пыл.       — Я просто люблю дразнить тебя, милая, — Шерил села рядом, запрокидывая идеальные ноги на ноги рядом сидящей.       — Тогда не мелочись.       — Именно этим я и хочу заняться.       Блоссом села на Тони, продвигая свой таз вперёд и назад, стимулируя заветное место. Розововолосая не сводила глаз с груди Шерил, которая практически касалась носа той. Чувствуя запах, который кружил ей голову, она словно приковалась руками к дивану, не трогая ничего, кроме него. Она знала, что это игра, которую она проиграет, если поддастся рыжей.       Скинув с себя сорочку куда подальше, Шерил принялась почувствовать Тони больше. Взяв её руку и приложив одну к своей ягодице, она застонала в голос, максимально показывая наслаждение. Пульсация от Блоссом передалась и Тони, которую та чувствовала и возбуждалась ещё больше.       — Шерил, прекрати, — шептала в воздух мулатка, всё ещё не сводя глаз с белоснежного тела.       — Что, не слышу? — Шерил продвинулась губами к уху девушки под ней и шепнула: — повтори ещё раз, я не расслышала.       Тони лишь громко выдохнула в ухо рыжей, а Блоссом закусила губу от удовольствия. Встав с Топаз, она, хоть и захлебываясь в возбуждении, но как ни в чём не бывало села рядом, включив фильм.       — Ты чёртова садистка, Шерил Марджори Блоссом, — сказала Тони, впиваясь в красные губы.       настоящее время       И вот она, долгожданная разрядка. Волны наслаждения, в кровь искусанные губы и мокрые, облизанные пальцы.       — Блять, я только что словила оргазм от мыслей о Блоссом. Пиздец.

***

      Состояние Топаз буквально кричало о надобности увидеть Шерил. В порыве эмоций она даже не подумала, что собирается делать, а просто поехала в Торнхилл. Железный конь рассекал дороги Ривердейла, мысли никуда не девались, были сосредоточены только на Шерил. Она не собиралась изнасиловать Блоссом в её же доме, не собиралась плакать в плечо и умолять вернуться в её жизнь, она просто хотела лишь увидеть её. Посмотреть хотя бы краем глаза, услышать хотя бы краем уха, а потом поехать домой и умирать от осознания того, что влюбилась в убийцу. Да в какую убийцу, она влюбилась в Малышку Шерил.       Уже приехав к восстановленному особняку, она резко осознала, что вероятность того, что Шерил находится здесь прямо сейчас — очень мала. Почему в её голове возник именно Торнхилл, она объяснить не могла, но поняла, что если сейчас к ней никто не выйдет, то это прямой знак, что всё кончено раз и навсегда. Что не нужно травить себя ещё больше, она всё равно будет жалеть об этом буквально спустя час после встречи, но не сейчас. Сейчас ей было все равно на это.       Постучав в чёрную деревянную дверь с золотой выгравированной фамилией рыжеволосой династии, она не чувствовала страха. Она, наоборот, почувствовала необычайное спокойствие. А после того, как дверь отворилась, и перед ней появилась та, кем она мучила себя почти месяц, всё тело пронзило умиротворение. Она буквально упала в объятия Шерил, обвивая её тело руками, сдавливая её под собой и вдыхая запах её тела, смешанный с ароматом дорогих духов. Тони закрыла глаза и забыла обо всём. Она забыла, что может существовать без Шерил. Хотя, опыт этой разлуки всё больше подтверждал, что нет, не может.       — Тони… Тони? — Шерил испугалась Топаз. Она подумала, что что-то случилось, что той нужно срочно скрываться, что, не дай Бог, она ранена и ей просто некуда идти, но ей даже в голову не пришло, что Топаз нуждалась в ней, как в кислороде и нуждается даже в эту секунду. Только после того, как был услышан вдох носа Тони, уткнувшегося в шею Блоссом, та сложила два плюс два.       — Прости меня, Шер, — чувства играли. Тони так сильно себя винила. Больше двух лет было потрачено в пустую, она почти потеряла свою жизнь, в объятиях которой стояла в эту секунду. Как же ей было всё равно на то, что Шерил вовсе не человек, а злое существо. Ей было всё равно на то, что на одну ночь в месяц она превращается в хладнокровного маньяка и убивает людей. Это всё так неважно.       — Тони, что случилось? — Блоссом не до конца понимала всю значимость момента просто потому, что была ужасно напугана. Она с силой оторвала Тони от себя и заглянула той в глаза, — что с тобой, Тони? Что случилось?       Закрыв за нежданной гостьей дверь, она прошла в пустующий зал с тёплым камином. Усадив себя и Топаз на бордовый диван, она принесла той плед и чай, который изначально делала себе. Шерил чувствовала себя слишком некомфортно; она до сих пор не могла понять причину такого резкого визита и сейчас же собиралась расспросить всё у Тони, ибо до сих пор, не смотря ни на что, беспокоилась о состоянии розововолосой.       — Тони, я слушаю тебя. Что заставило тебя сюда и прийти и так… расчувствоваться?       — Ты, — немногословно ответила мулатка.       — Хорошо. Можешь поподробнее? Мне… важно это слышать, — рыжей было непривычно говорить такие слова. Эти несколько лет она позволяла себе проявлять нежность и заботу только по отношению к бабушке, но это было совсем другим чувством, нежели то, что она испытывает сейчас.       — Шерил, я понимаю, что тебе это всё нахрен уже не нужно и не интересно, но просто выслушай меня. Я пьяна, но во мне нет и капли алкоголя. Я пьяна тобой. Пьяна мыслями о тебе и потребностью видеть твоё лицо, слышать твой голос и чувствовать твой запах. Я знаю, что ничего не вернуть. Что слишком много мы прошли и слишком много потеряли. Но я раскаиваюсь. Искренне. Всё это случилось сугубо по моей вине и вот, спустя два года я признала и приняла это. Нет, я никогда не смогу себя простить и понимаю, что ты тоже, я пришла сюда не за этим. Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею. Я не требую от тебя никаких слов, комментариев, жалости и прочего дерьма. Я хотела бы, чтобы ты поверила в искренность моих слов. После посещения мною Тистл-Хауса… я вспомнила нас. Вспомнила, что ты не такая, какой я нарисовала тебя в своей голове. Не холодная, не жестокая, не злая, нет. Это часть тебя, но не ты в целом, и чёрт, это нормально. На самом деле, наедине со мной ты… потрясающая. Такая мягкая, нежная, заботящаяся, чуткая, глубокая, ранимая, любимая мной. И такая ты, любая ты навсегда в моём сердце. Знай это и не думай, что я ненавижу тебя. Я люблю тебя, Шерил, и знаю, что звучит это слишком громко. Но это неотъемлемая часть меня, с которой я умру.       — Ти-Ти…       — Не плачь, молю тебя. Я умудрялась делать тебе больно на протяжении очень долгого времени и я не хочу это повторять, Шерил.       — Тони, ты делаешь мне больно только потому, что говоришь так, словно прощаешься со мной, — Шерил взяла руку Тони и сжала её, боясь потерять, — я не хочу, чтобы ты исчезала из моей жизни. Да, мы доставили друг другу много боли, но ещё хуже мы сделаем, если оставим друг друга, Ти-Ти. Я не смогу дышать без тебя, и, хоть я и бессмертна, умру в тот же миг, как ты покинешь мою жизнь.       Слёзы лились по нежной коже обеих, застилая взор. Руки дрожали и грудная клетка была готова разорваться на куски от боли этого момента.       — Прости меня, Тони, за меня. Тебя достойна лучшая, и… — Блоссом прервали.       — Значит меня достойна ты.       Губы не в состоянии были сдержать эту фразу в себе, а после не притянуть рыжеволосую ближе и нежно сомкнуть губы друг друга. Руки обхватили лицо напротив и изучали так, словно до сих пор не помнили каждый миллиметр. Они целовались с надрывом, но нежно, чувственно и так долго, пока кислород обеих не иссяк.       — Прости меня, Шерил.       — Прости меня, Тони.       И снова поцелуи. Снова проявления любви друг от друга, именно то, чего обеим не хватало. Прикосновения, дыхание, короткие возгласы и скрещенные руки. Они плакали, целуясь. Не от боли или дискомфорта, не от печали или горя, они плакали друг от друга. От абсолютного счастья и переизбытка эмоций, от прикосновений друг до друга и любви, нежности, которая поселилась в них. Руки снова дрожали, как тогда, два несчастных года назад. Каждое прикосновение ощущалось в миллиарды раз сильнее, чем от кого-либо другого. Словно у этих двоих были пароли друг от друга, пароли от сердца, души, тела, от каждого миллиметра. Подушечки пальцев буквально боялись дотронуться до тела рядом, словно одно малейшее прикосновение сделает больно, хоть и обе знали, что это не так. Это была такая химическая реакция друг на друга.       Им не хватало прикосновений, поцелуев и взглядов. Ох, эти взгляды. Они буквально разучились не смотреть друг на друга. Они не делали этого два года, но обе понимают, что не забыли ни одну черту прекрасного лица напротив.       Шерил была буквально собрана по осколкам. Тони была таким же её осколком, будто бы она и была ею, её незаменимым дополнением. Взгляды, прикосновения друг к другу исцеляли их, и они до сих пор не понимали, как жили до этого момента.       — Прости меня, Тони.       — Прости меня, Шерил.       Эти фразы были сказаны не считаемое количество раз. Они даже безмолвно просили друг у другу прощения, просто посмотрев в глаза, поцеловав губы, сцепив руки в несокрушимый замок. Топаз даже сейчас умудрялась ругать себя за то, что смогла представить такой ужаснейший, абсолютно не соответствовавший действительности образ. Шерил была сейчас так уязвима, так легко разбиваема, что достаточно было лишь не поцеловать её, лишь лишний раз не дотронуться, и она тут же сломается на куски.       — Ты так прекрасна, Шер, — лепетала Тони в губы Блоссом, пока та расправлялась с застёжкой чёрного лифчика Топаз.       Покрывая поцелуями смуглую шею и создавая на них багровые пятна, Шерил, наконец, сняла футболку, в которой приехала мулатка. Бросив в сторону уже расстёгнутый лиф, рыжеволосая разорвала поцелуй, чтобы посмотреть на грудь розововолосой. Она не довольствовалась этим видом пару лет, и между ногами возникла резкая потребность в контакте.       Тони, в свою очередь, время зря не теряла, расстегивая красную рубашку на теле Блоссом. Та же сидела, словно завороженная, рассматривая вставшие соски напротив и трогая их холодными пальцами рук, что заставляло Топаз чуть ли не кричать, но кусать губы в кровь как минимум.       — Я хочу в спальню, сейчас же, — прошептала бледнолицая, вцепившись в губы Тони уже более страстно. Мулатка, встав и взяв на руки Блоссом, поднялась на второй этаж, не разрывая поцелуй. Рыжеволосая толкала свой таз в тело Топаз, создавая трение и стоная прямо той в рот.       Дойдя, наконец, до заветной комнаты, они резко нарушили её покой, громко закрывая дверь. Кидая рыжую на кровать, Топаз нависла над ней, после чего села на бедра и заставила приподняться. Расстегнув красный бюстгальтер и бросив его на другой конец комнаты, Тони замерла. Она, как и Шерил, просто смотрела на грудь напротив, на красивые изгибы этого места, вставшие розовые соски и прерывисто поднимающуюся грудную клетку. Мулатка наклонилась и стала нежно покусывать набухшие выступы, что заставляло Блоссом стонать в голос, не имея возможности и желания сдерживаться. Шерил водила своими когтями по оголенной спине своей принцессы, чувствуя мурашки той.       Когда Тони расправилась с белоснежной грудью и снова переместилась к лицу, Шерил неожиданно решила занять лидерские позиции, перевернув Топаз и сев ей на бедра. Теперь она целовала смуглую грудь, кусала соски и оставляла засосы, пока та стонала и не знала, куда деться от такого наслаждения.       Закончив с этим местом, бледнолицая всё-таки разрешила себе побыть слабой. Поддавшись напору Тони, она снова была под ней, но уже со стянутыми красными штанами. Трусики Топаз с неё пока стягивать не собиралась, хотела помучить и её, и себя.       — Т-Тони, прошу… — шептала Шерил, не в силах держаться.       — Помнишь, как ты мучила меня своими выходками, детка? Пришло время отыграться, — с улыбкой проговаривала мулатка, просто смотря на вздымающуюся белую грудь и желающее продолжения лицо.       — Только не сейчас, прошу, Топаз! — кричала она, пока её рука тянулась к полыхающему центру.       — Нет, малышка, только я.       Медленно и похотливо спустив ажурные трусики, насквозь промокшие от возбуждения, они также, как и вся остальная одежда, полетели в сторону выхода. Шерил добровольно раздвинула ноги, показывая пульсирующее, истекающее место.       — Я, конечно, думала, что ты намокла, но не настолько, Шер, — Тони была приятно удивлена.       Наклонившись и тяжело дыша, Топаз продолжала дразнить Блоссом, чувствуя всё большую и большую потребность той.       — Тони, пожалуйста, Тони! — на последнем слове Шерил, неожиданно для себя закричала, почувствовав горячий язык на своём клиторе. Дыхание вовсе сбилось, а рука вцепилась в волосы Топаз, убирая возможность для той прекращения наслаждения.       Подключив пальцы, мулатка сама изнемогала от сжигающего её желания, и, не стерпев очередной волны, сняла с себя оставшееся бельё и села на лицо Шерил, не оставляя ей выбора. Ну, а та не то, чтобы была против. Схватившись за смуглые бёдра, Блоссом начала усиленно работать языком, слизывая всю жидкость с мокрой плоти, практически съедая клитор и входя языком вглубь. Тони казалось, что вот-вот она сорвёт себе голос, ведь такого она никогда не ощущала.       — Ш-Шерил, да… да! — только и выкрикивала мулатка, словно забыв все другие слова. Но сейчас они были и не нужны: всё выдавало тело.       Возбуждение Топаз было настолько сильным, что его следы буквально стекали по подбородку Шерил, от чего та ещё сильнее переставала мыслить разумно. Она даже не старалась это убрать, хотела оставить это для своей девочки.       Но и Блоссом не отставала: её соком была пропитана уже вся простынь. Топаз чувствовала, что была близка к разрядке, но не хотела, чтобы Шерил теряла свой оргазм. Резко встав с уже мокрого лица Блоссом, Тони перешла к ней, начав снова ублажать её своим языком и пальцами. Спустя буквально пять минут реакция тела бледнолицей не оставила долго ждать: тряска и прерывистые стоны заполнили спальню. Не давая той отдышаться, Топаз начала слизывать свой вкус с лица Шерил, что помогало подхватить рыжей новую волну оргазма.       Придя в себя, Блоссом встала и, уложив под себя мулатку, стала ублажать её центр, наслаждаясь криками. Реакция была такая же, что не удивительно.       — Я люблю тебя, Блоссом, — с придыханием шептала Топаз.       — А я люблю тебя, Топаз, — сказала Шерил, слизывая со своих губ остатки бурной ночи.