Чистые сердца влюблённых

      Злосчастная корзина с едой стояла перед Руби. Она уплетала за обе щеки пирожок, не особо придерживаясь этикета, когда чувствовала голод. Через корзинку от Руби сидел Муди, закинув припрятанную под пирсом удочку в озеро. То, как девушка с аппетитом ела, заставляло его улыбаться. Все леди когда-нибудь устают от свода правил и в одночасье на некоторые из них перестают обращать внимание.       Поплавок танцевал в зеркальной глади, пуская рябь по воде.       — Как чувствуешь себя? — спросил Муди, следя за кончиком удилища. — Не замёрзла?       Руби пощупала затылок и шею. Волосы ещё не до конца высохли.       — На самом деле мне жарко, — призналась она. — И неудобно, что голова влажная.       — Полотенца я не захватил, прости, но… — отложив удочку, он стянул с себя жилет и придвинулся к девушке, — можно вытереться этим. Всё равно в школу больше не ходить.       Муди отставил в сторону корзинку и набросил на голову Руби жилет.       — Хочешь, я помогу? — предложил он и, заметив, что одноклассница колеблется, поспешил добавить: — Я кусаться не буду.       — Не в этом дело, — ответила Руби. — Я не привыкла к… ухаживаниям. От мальчиков я… ещё никогда не получала столько внимания, если только от кузенов.       — Я тоже, — признался Муди. — Сама знаешь, девчонки обходили меня стороной. И ты была среди них.       Руби выглянула из-под жилета.       — Но у меня была уважительная причина!       — Гилберт Блайт — причина?       — Да, он мне нравился, — кивнула девушка. — А что безответная любовь — преступление?       — Я этого не говорил, — улыбнулся Муди и принялся вытирать девушке голову. Он нежно касался её влажных прядей, слегка взбивая их. Руби втянула голову в плечи и спрятала глаза в одеяло. Неловкость сковала мысли и парализовала конечности. Девушка не могла пошевелиться, чтобы убежать или на худой конец хотя бы отодвинуться.       Муди вынул из золотистых волн розовую ленточку.       — А вот и третья, — хмыкнул он. — Сколько же их у тебя?       — Вообще много, — задумчиво проронила Руби, — но сегодня всего лишь три.       — А розовый, наверное, твой любимый цвет?       — Это очевидно, — её губы растянулись в улыбке.       — Тебе он идёт. — Муди поймал взгляд чистых голубых глаз. — Хотя цвет неважен, потому что… ты всегда выглядишь мило. Даже сейчас в сером скучном одеяле.       Жилет, превратившийся в полотенце, соскользнул с головы девушки и шмякнулся на пирс где-то позади неё. Ни Руби, ни Муди не заметили, как расстояние между ними в разы сократилось. Какие-то ничтожные миллиметры прежде, чем на что-то решиться. И в мгновение, когда Муди хотел поцеловать Руби, она отвернулась, подставив щёку.       Он поцеловал и вопросительно посмотрел на девушку.       — Необратимость последствий, — растеряно объяснила она. — Кажется, так говорила Джози Пай, когда поняла, что ей не выпутаться из сложных отношений с Билли. Она винила себя в том, что позволила Билли переступить черту.       Задумавшись над её словами, Муди вернулся к удочке. Столько противоречивых мыслей роилось в его голове, что он терялся среди них, не зная, какую лучше выбрать.       Были среди них здравые, где хранились подсказки, что так по-свински с девушкой мог поступить только Билли Эндрюс, но после того случая любая девчонка стала в сто раз осмотрительнее. И их нельзя было в этом упрекать. Никому не хотелось оказаться на месте Джози Пай, что допустила необратимость последствий.       И были мысли, что обидой затуманивали разум: свинья только Билли, зачем на других клеить подобные ярлыки? Остальные мальчишки разве не люди, если один среди их племени оказался вшивой овцой?       Муди не сказал бы, что Руби — существо, придуманное природой в дополнение к мужчине. Он бы не посмел высказать такую грубость вслух, чтобы задеть за живое. Ни одна женщина не виновата, что в обществе сложилось такое мнение о них, будто они слабы, безвольны и глупы.       — Извини, — наконец сказал он. — Я чуть бы не пересёк черту, не спросив тебя.       Руби подняла глаза и пристально посмотрела на Муди. Он одновременно выглядел раздражённым и обиженным.       — И ты прости, — едва слышно на выдохе сказала она. — Я не окажусь на месте Джози, потому что ты — не Эндрюс. Ты гораздо благороднее и добрее! Я говорю это, чтоб ты понял, что я тебя не приравниваю к Билли. Мне хочется верить, что ты… настоящий мужчина как мой папа, который обожает и защищает свою женщину, то есть мою маму. Он ни разу не указал ей на место, что отведено обществом, ни разу не сказал, что она глупее него, и ни разу не отнял у мамы ни одного желания или мечты.       Муди выдавил из себя слабую улыбку:       — Но из-за Билли все девчонки, в том числе и ты, больше верят в то, что среди мальчишек не осталось нормальных.       — Вера обратима, — пожала плечами Руби. — И есть ещё надежда. Она умирает последней.