Метанойя

— Лима, — ответил он. — У нас всегда остается Лима. Она рассмеялась. — Мне казалось, Стокгольм. Поцеловала его в щеку и исчезла. Ким Стэнли Робинсон "2312"

Они проходят почти через весь этаж, пока Эл наконец не определяется с выбором и не затаскивает Лайта в одну из комнат. Все это время оба молчат. В полной тишине они располагаются с противоположных сторон широкого стола, как детектив и подозреваемый, коими, впрочем, и являются. - Что произошло? - Лайт искренне не понимает, и с него, пусть и на считанные моменты, слетает маска бесстрастности. - Ничего особенного, - лжет успевший успокоиться Эл. - Просто действительно захотелось продолжить наш разговор, но уже без посторонних глаз. - Ты ведь врешь, верно? Обычно Лайт так себя не ведёт. Его обычная стратегия - ничем не выдавая себя, собирать информацию и придерживать ее до момента, когда она может пригодиться. Эл знает, потому что он такой же и сам. Однако сейчас, открыто проявляя недоверие, Лайт парадоксально открывается и доверяет больше, чем обычно. И Эл засчитывает это в свои победы. Он глубоко вдыхает, как будто готовясь нырнуть. - Давай вернемся к нашей теме. Ты говорил об убийствах, помнишь? Расскажи, пожалуйста, о том, как ты решаешь, кого можно убить, а кого нет. Лайт терпеливо поясняет: - На самом деле это просто, стоит только призадуматься. Людей можно поделить на две категории: есть мирные - они достойны жизни и нуждаются в защите, а есть те, кто угрожают порядку. Моя цель как Киры состоит - точнее, состояла бы, будь я Кирой - в том, чтобы искоренить преступность, избавив общество от второй группы. Результатом станет идеальный и безопасный мир. - И ещё есть ты, верно? Третья, неназванная категория. Находящийся в метапозиции. Тот, кто оценивает, имея на это полное право. Лайт хищно скалится: - Ты начинаешь понимать. Эл недовольно прицокивает. Его следующий тезис наверняка покажется Лайту странным, но он все же решает высказаться: - Я не могу согласиться с тем, что смоделированный тобой мир будет идеальным. Я не считаю, что убийство - неважно, чье и при каких обстоятельствах - может быть благом. - Неужели ты, детектив, работающий с крупнейшими преступлениями и опаснейшими преступниками, выступаешь против смертной казни? - голос Лайта полон скепсиса. Эл действительно против. Закрыв глаза, он слышит звон колоколов, ощущает на лице блики от витражей, чувствует близость кого-то непостижимого и вездесущего. Это очень для него важно, но вместе с тем, вправе ли он навязывать Лайту свою веру, тем более, в такой критичный для Лайта момент? Пожалуй, что нет. Поэтому он только бросает короткое "Против" и умолкает. Цепь между ними натягивается и звякает, и Эл понимает, что придется говорить и дальше. - Твое разделение не работает по ряду причин. Начать можно хотя бы с того, что тебе известна не вся информация: ты знаешь об убийствах, но не о причинах, которые толкают людей на преступления. Социальное неравенство, самозащита... - Интенции ничего не стоят, - Лайт отмахивается от аргумента, как от надоедливой мухи. - Смени же, наконец, оптику! Действия Киры могут быть расценены как несправедливые с точки зрения отдельного индивида, но я говорю об общественном здоровье и общественной же безопасности. Польза для общества перевешивает ценность жизни одного человека. - А кто дал тебе право решать, как будет преобразован мир? И проводить такие вот вычисления? - вкрадчиво интересуется Эл. Лайт делает вид, что не слышит, и Эл продолжает: - Дальше: кажется, наши взгляды о человеческой природе немного расходятся. Если я правильно понимаю, ты считаешь, что достаточно избавить мир от всех убийц, и новые просто не будут появляться. Я же считаю, что все люди одинаково склонны к насилию (отмечены печатью первородного греха, продолжает он про себя). Ты действительно думаешь, что страха возмездия будет достаточно, чтобы удержать людей от новых убийств? И хочешь ли ты построить общество, в котором люди живут в страхе, лишенные свободы воли? - Свобода воли остается всегда, - энергично рубит воздух ладонью Лайт. - Если кто-то хочет убить, он все еще может убить - и умереть самому, поплатившись за это. - Возвращаясь к сказанному раньше, - гнет свое Эл. - Даже если принять как данность твои категории, то нужно принять и другое: между ними возможен переход. Убить человека может кто угодно - даже кто-то, кто всегда казался невинным, да и был таким на самом деле. Даже Саю - так, кажется, зовут твою сестру? Что бы ты сделал, окажись она убийцей? Эл жадно всматривается в лицо Лайта. - Я бы убил и ее. У Эла сдают нервы. В мгновение ока он облетает разделяющий их стол, валит Лайта на спину, прижимает к полу и сжимает в ладонях цепь. Он не успевает понять, осмыслить, что делает, а сам уже душит Лайта цепью, надавливая ею на горло, пока тот бьется под его руками. Лайт страшно хрипит, и это заставляет Эла прийти в себя и отпустить его. Лайт отползает подальше и опирается спиной о ножки стола. - А если бы я умер? Эл хочет много сказать, а еще больше - сделать. Хочет через Ватари вызвать парамедиков, осмотреть Лайта самому, долго успокаивать его, каким-то чудом вернуть его доверие, провести ладонью по его щекам, будто пытаясь стереть с них красные пятна, попросить прощения. Но говорит он совсем другое (а не делает вообще ничего): - Что, теперь убьешь меня за то, что я видел твою слабость? Он говорит так, потому что боится сделать что-то другое и потому что уверен, что Кира способен убить того, кто посмел посягнуть на жизнь нового бога. Лайт как будто его не слышит. Он окидывает Эла отсутствующим взглядом и чуть слышно - Элу приходится приблизиться к нему почти вплотную, чтобы расслышать - спрашивает: - Это вот так умирают? - Ты не умер и не умираешь, - Эл придвигается к нему всё ближе. - Но да, где-то так. - Умирают, - эхом повторяет Лайт сам за собой. В третий раз за день Эл теряет контроль над собой. Он крепко прижимает Лайта к себе и целует его сухие губы. Вопреки всем ожиданиям, Лайт не отталкивает, а сам так и льнет к нему. - Я могу быть Кирой? - наконец спрашивает Лайт на выдохе, опустив глаза. Эл кивает и запускает руку в Лайтовы волосы. - Мы с тобой на одной стороне, - повторяет он свои же слова. - Мы не имеем точных данных о том, Кира ли ты, но это ничего не изменит. То есть нет, не так: если окажется, что ты Кира, ты все еще можешь все изменить. Лайт кивает и цепляется рукой за футболку Эла: - Ты поцелуешь меня снова? - Да.