Friendzone

И возьмите мои руки, они поймут. Возьми мое сердце, разорвите его. И возьмите мой мозг, или то, что осталось, и выбросьте

Body (slowed) by Mother Mother

***

В баре было шумно, и блестела радугой подсветка, время от времени меняя цвета. Студенты магистратуры так долго ждали выпускного, что уже, кажется, успели состариться.       — За то, что мы, наконец, трахнули Фемиду! — пепельный блондин с длинными волосами, собранными в хвост, поднял кружку пива. Парни заржали, а вот некоторые девушки прикрыли лица руками, сдерживая желание влепить этому засранцу, который, впрочем, за университетские годы и так натерпелся.       — Иноичи, угомонись уже, а?!       — А ведь кто-то станет в будущем юристом…       — Ладно-ладно… — парень уселся на обшарпанный диванчик рядом с кем-то из однокурсников. Девушки, почти все с поврежденными химзавивкой волосами разных степеней осветления, погрузились в обсуждение прошедших лет: все знали, что будут безумно скучать по университету, даже если временами во время сессии хотелось вместо заучивания федеральных законов последовать примеру Кеннеди. Когда в бар зашел высокий блондин, сверкнув на толпу своих однокурсников голубыми глазами, те, казалось, оживились еще больше.       — Ох, ну наконец-то! — после секундного молчания снова послышался говор с той лишь малой деталью, что взгляды девушек были прикованы к новоприбывшему. Впрочем, они знали — это не их поля ягода. Взяв полагающийся ему алкоголь, светловолосый, засунув свободную руку в карман, прошелся до самого конца ряда сдвинутых по случаю празднования деревянных столиков и опустился рядом с крайне хмурым парнем, что и присутствовать-то, судя по всему, здесь не планировал.       — У Учих не приняты положительные эмоции? — он ткнул того локтем в ребро, легко, но ощутимо. Парень с черными волосами закатил такие же черные глаза.       — Думаешь, тебе все можно? — он сложил руки на груди.       — Пока ты не противишься — вполне! — голубые глаза сверкнули, и светловолосый улыбнулся, зная, что человек напротив тоже улыбнулся бы, не будь у него установки на перманентное сохранение грозного вида.       — Эй, можно я вас сфоткаю? — прервала эту дуэль взглядами брюнетка со стрижкой под мальчика и пленочным фотоаппаратом в руках, — это на память! Черноволосый предпринял попытку к бегству, но его — странно для некоторых и мучительно для того — притянули обратно на диван. Блондин переместил руку на рельефное плечо Учихи, а тот, в свою очередь, из последних сил держался, чтобы не отпихнуть парня. Фотоаппарат щелкнул вспышкой, и светловолосому показалось, что он все же ослеп на двадцать третьем году своей жизни.       — Убери нахер от меня свое блондинистое недоразумение, — Учиха все же отпихнул того, отплевываясь от его волос, — ты слишком близко, нас уже закончили фотографировать. Блондин задумался на пару секунд, отпив пива.       — А твои волосы мне нравятся, — хмыкнул он, — черный — красиво. Длинные красные пряди обрамляли складки одеяла, и Минато все думал, что вряд ли в жизни встречал что-то прекраснее этого, поблескивавшего в свете ночника рубином, явления.       — О чем думаешь? — сонно спросила Кушина.       — Люблю твои волосы, — шепнул Намикадзе, наблюдая, как жена давит улыбку в подушке. Они сидели на крыше магазина хозтоваров, свесив ноги вниз с бетонного бортика. Была осень. Наруто, наконец, открыл глаза, выпрямляя сгорбленную спину, и взглянул на профиль Саске. Тот смотрел вдаль.       — Что-то случилось, — констатировал черноволосый, почувствовав на себе чужой взгляд.       — А… — Наруто хлопнул ресницами, прикусывая губу, — у кого?       — У тебя, — подул ветер, — но ты не говоришь. Сегодня они не планировали гулять, но вышли из домов в одно время. Обычно, сидя рядом, Узумаки приминал свои пшеничные волосы о плечо Учихи, сегодня же не мог позволить даже приблизиться к нему.       — Что ты ответил Сакуре? — как бы невзначай поинтересовался Наруто, сминая пальцы. Сердце ухнуло вниз, когда Саске, нахмурившись, посмотрел на друга.       — А что я мог?.. «О черт, нет» — Узумаки молитв не знал, но сейчас взывал ко всем возможным богам, только бы Харуно не оказалась к Учихе ближе, чем Наруто.       — Отказал, — Саске выдохнул и опустился спиной на грязноватую кровлю, принимая лежачее положение. Наруто раскрыл голубые глаза, поворачиваясь на друга, но все, что увидел — насмешливый черный взгляд.       — Так глупо, что тебя это волнует… — хмыкнул его обладатель, — из-за Сакуры переживаешь? И Узумаки почти опроверг эти слова, но вовремя прикусил язык. Если он хотел и дальше быть «лучшим другом» Саске, то придется скрывать. Парень лег рядом, прекрасно зная, что они замерзнут уже через несколько минут, но Наруто не захочет покидать компанию Учихи, а тот в свою очередь — непонятно, почему — не будет торопить. Саске проснулся из-за сквозняка в комнате, но вставать не спешил. Голова раскалывалась, и, пока мозг по крупицам собирал воспоминания вчерашнего дня и ночи, парень пытался понять, какое вообще сейчас время суток.       — О черт, — взгляд упал на часы, время на которых явно говорило о том, что в школу сегодня сходить — уже — не получится. Вспомнив про окно, Учиха подошел к распахнутой форточке и закрыл ее, повернув ручку. Хоть сделал парень это быстро, тело все равно успело покрыться мурашками.       — Проснулся? — Микото во всю хлопотала на кухне, когда Саске спустился вниз, умывшись.       — Сегодня разве выходной? — в свою очередь поинтересовался парень, приглаживая волосы до состояния обычного хаоса.       — Нет, но я видела твою успеваемость — день можешь посидеть дома… Как там Итачи? — звон посуды прекратился, и женщина серьезно взглянула на сына. Тот опасливо покосился на мать, потом прислушался к звукам в доме: тишина.       — В следующий раз, когда будешь лезть в свою комнату по крыше пристройки, параллельно выкрикивая брату слова «прощания», постарайся убедиться, что Фугаку спит, — хмыкнула Микото, и в этом полусмешке Саске с ужасом узнал себя. Парень раскрыл черные глаза, подумав, что его больше никогда не выпустят из дома.       — На этот раз тебе повезло, — кивнула Микото, снова принимаясь за готовку и почти с удовлетворением слушая натужный выдох сына, — и все же я повторюсь: как там Итачи?       — Угрожает и ведет себя, как эгоист, — ответил Саске, отворачиваясь, — ничего нового. Женщина не стала указывать на изменившийся тон голоса сына в контексте разговора о брате, но ответ ее устроил. Хэллоуин ассоциировался у Наруто с двумя цветами: оранжевый и черный. Оранжевый — потому что тыквы и гирлянды, черный — потому что ночь и вечно недовольный Саске в очередном костюме рядом. В этом году Узумаки боялся, что черный из списка ассоциаций может исчезнуть, однако предпраздничная атмосфера на улице намекала об обратном. Парень решил, что о снимке спросит отца потом, тем более, что нужных Минато документов в коробке не оказалось, несмотря на уверенность в обратном того. Фотография осталась лежать между страниц учебника физики — все равно этот предмет Наруто игнорировал уже который год. Что игнорировать который год он не мог, так это чувства к Учихе, которые в преддверии праздника играли как-то по-особому, заставляя поминутно останавливаться и собираться с мыслями. Это будет обычный Хэллоуин — с выпивкой и глупыми костюмами, и Ино в шортах короче трусов, а в отношениях с Саске вряд ли что-то изменит. «Так, кем ты будешь?» И все же знать хотелось.

«Никем»

«Скука: р» Саске закатил глаза на тот самый фирменный манер, который, наверное, у Учих передавался по наследству.       — Что за идиот? Может, я вообще не пойду никуда… А пальцы сами набирали совсем несоответствующий ответ. «Раз ты хочешь податься в бесы — отлично. Буду ангелом.» И только после отправки Учиха подумал, что и вправду теперь придется. Наруто долго смеялся, когда прочитал про Саске-ангела. Но посмотреть было бы интересно, если друг, конечно, и впрямь решится на такой шаг. До праздника оставалось два дня, в учебнике на столе лежало доказательство чего-то непременно странного, внизу в кабинете сидел отец — на секунду мир остановился, и Узумаки в страхе переосмыслением вещей загнать себя в маниакальную фазу решил начать готовить костюм. Впрочем, начать спокойно ему не дал звонок в дверь. Светлая бровь поползла вверх, и Узумаки уже понял, что, кто бы там ни был, его ждет сюрприз в виде открывшей дверь желтоволосой копии — но постарше — Наруто.       — Твоя подружка? — донеслось снизу насмешливо от отца, и парень, хлопнув себя по лбу, стремительно спустился по лестнице. В дверях стояла Ино, от которой Минато слова про «подружку» скрыть даже не пытался. Отсутствие такта — это семейное.       — Тайский трансвестит, — не осталась в долгу Яманака, ухмыльнувшись, и Намикадзе, прыснув с реакции закатившего глаза сына, снова обернулся на девушку.       — Узнаю Иноичи, — кивнул.       — Хм, — прикрыла глаза Ино, и кивнула Узумаки, застывшему чуть в глубине дома, мол, пошли. Уже идя по асфальту в одной ветровке с осознанием того, что снова будет нереально холодно, Наруто взглянул на подругу сверху вниз и прищурился.       — Я, конечно, все понимаю, но мы куда?       — Поможешь с костюмом, — пожала плечами. Узумаки задумался, заложив руки в карманы и подставляя лицо вечерней свежести.       — Разве Сакура не стала бы лучшим претендентом на должность помощника? Ино резко остановилась.       — Просто заткнись и иди, — закатила глаза.       — И… вы снова поссорились? — женская логика всегда была чем-то страшным, а вкупе с психикой подруги играла прямо новыми красками.       — Нет.       — Категорично, но не убедительно, — Наруто отвлекся на свет гирлянды одного из домов, что располагался вблизи дома Яманака. Все же атмосфера в районе царила праздничная, со всеми этими тыквами и скелетами в траве, распылителями пара и убранной в своеобразные могилки лета опавшими листьями.       — Она сказала, что подумает, — кивнула Ино, продолжая идти. Пришло время резкой остановки для Узумаки. Настолько резкой, на самом деле, что пирсинг в ушах звонко цокнул.       — Не говори мне, что рассказала ей, — голубые глаза стали блюдцами, готовыми, кажется, разбиться в случае утвердительного ответа.       — Вот мы и пришли, — хмыкнула блондинка, взглядом указав на свой дом, — приготовься провести следующие несколько часов в обстановке худшей, чем тогда, когда ходили по магазинам, — и прошла вперед, поднимаясь по небольшой лестнице.       — Не-не-не, подруга, — Наруто шел чуть позади, не отставая, — что там у вас, нахрен, с Сакурой?!       — Вот именно, что «нахрен», — съязвила Ино, и стало понятно, что говорить на эту тему она на собирается, как и всегда, если дело касалось розоволосой. И пусть в самом начале этой дружбы на взаимовыгодных условиях они договаривались именно о «делиться проблемами, связанными с безответными чувствами», в последнее время такое происходило все чаще. Гардероб, что имелся у Ино, Наруто запомнил еще с первого посещения ее комнаты, но перед Хэллоуином в поисках вдохновения на образ, видимо, блондинка решила разгрести его завалы. Тут было все — даже явно заношенная мужская бейсбольная форма, об истории появления которой дома у Яманака Узумаки и знать не хотел.       — В общем, Тен помогла мне выбрать вот это, — блондинка прищурила голубые глаза, наблюдая за реакцией друга и показывая ему костюм, по-видимому, суккуба, или чего-то близкого .       — Где? — склонив голову набок и сдув с глаз челку, вопросил Наруто.       — Вот, показываю же, — не поняла Ино.       — Я вижу только нижнее белье, — прокашлялся Узумаки, цокнув пирсингованным языком. Яманака готова была задушить Наруто кусками латекса, что также имелись в гардеробе.       — Тен, видимо, разглядела в тебе нечто ужасное, — хмыкнул парень, присаживаясь на край кровати, — раз вы обе «за» идею носить такое… что это вообще?       — Костюм, — Ино провела рукой по красной ткани, — дьявольский! — это уже было сказано с гордостью. Наруто почесал щеку и еще раз оглядел хэллоуиновский прикид.       — А ты можешь надеть его? — усмехнулся Узумаки. Голубые глаза встретились с голубыми.       — Зачем?       — Тебе нужно было мое мнение, не зря же привела к себе, — пожал плечами парень, — представлю-ка я Саске в том же наряде… И мозг сыграл злую шутку в ответ на эту, казалось бы, безобидную, начав представлять на самом деле.       — Извращенец, — констатировала Ино, — ладно. Светлая бровь вопросительно выгнулась в тот же момент, когда глаза напротив, кажется, совершили оборот на все триста шестьдесят. Пока Ино пыталась, стоя за дверью гардеробной, разобраться с тем, как работают замысловатые завязки на костюме Тен, Наруто доставал вопросами, расхаживая по ковру туда-сюда и оглядывая фотографии, что висели на стенде.       — А я не знаю, что делать с Учихой… — вдруг сказал парень, и все затихло. Даже блондинка за дверью, резко перестав шуршать демоническими шортами и чуть не упав, запнувшись, затихла.       — Что?       — Не знаю, — пожал плечами Наруто, хотя никто его не видел. Они так давно не говорили об отношениях напрямую, что успели привыкнуть к обычной, видимо, дружбе.       — Это сложно, — хмыкнул Узумаки, садясь на кровать и запрокидывая голову к светлому потолку. Копошения за дверью продолжились, потому что до ума довести это ярко-красное нечто все же надо было.       — По-моему, — раздался, наконец, голос девушки, — мы и не ждали чего-то легкого… у меня тоже- Ино резко прервалась, отдаваясь целиком и полностью надеванию костюма. Наруто прищурился: слышно было только шорох одежды за дверью и какие-то шумы снизу, но то была миссис Яманака.       — Что-то серьезное? — блондин согнулся, устроив локти на коленях, и поднял голубой взгляд на дверь. Оттуда его встретили таким же голубым, однако, в окаймлении красного.       — Не серьезнее этого, — констатировала Ино, махнув, видимо, тем, что должно было быть бесовским хвостиком.       — Оу… «Оу» — было слабо сказано. Яманака стояла со своими распущенными длинными волосами, что струились вниз по открытым теперь плечам, одетая в бордового цвета топ в обтяжку, рукава которого открывали плечи, но полностью закрывали предплечья, и шорты того же цвета, сидевшие на бедрах так же плотно, как прилегал бы к ширинке штанов стояк любого, кто увидел бы сейчас представившуюся картину.       — Что скажешь? — Ино повернулась, махнув волосами.       — Скажу, что тебе все же не повезло, ведь будь здесь Харуно… не думаю, что та стала бы держаться и дальше, — хмыкнул парень.       — Заткнись, — девушка сложила руки на груди. Парень почесал затылок, еще раз оглядев подругу.       — Но, серьезно?! Да тут из намеков на Хэллоуин только цвет и этот чертов хвостик!.. Бля, хвостик-то в прямом смысле «чертов». Ино засмеялась, прикрывая рот, и Наруто, не выдержав, подхватил. Со стороны, на самом деле, сходства это больше имело с мини-истерикой.       — Вот для этого, — отдышавшись, начала блондинка, завязывая волосы в хвост, — ты мне и нужен был. Я бы не показалась в таком виде перед Сакурой. Да ни перед кем бы, на самом деле, — закатила голубые глаза, — просто, раз уж сфера твоих интересов лежит немного в другой…другом, — Ино немного замялась, наблюдая за появляющейся ухмылкой Наруто, — в общем, ты понял!       — Да-да, — отмахнулся Наруто, закладывая руки в карманы, — но стилист из меня так себе, ты же понимаешь? — выгнул бровь. Яманака отошла на шаг, взглянула на оранжевую футболку, что виднелась из-под расстегнутой кофты, на неопределенного цвета спортивные штаны, на пирсинг, штангами которого были истыканы все уши и бровь с губами.       — Более, чем, — усмехнулась Ино, тут же уворачиваясь от летящей в нее подушки.       — Сучка       — Суккуб, попрошу, — Яманака хлопнула себя по ляжке, и Наруто согнулся в приступе несдерживаемого смеха, унося за собой вниз — отдавая дань Хэллоуину — в преисподнюю — покрывало с кровати. Саске впервые, учитывая постоянное желание кого бы то ни было дать ему свой номер, жалел о том, что чьего-то у него все же не было. Беспокоиться о судьбе Карин с Суйгецу было бы бесполезно, так как те уже согласились на аферу, а там будь, что будет, но, учитывая, что дело все же касалось прямо Учих, спокойно парень сидеть тоже не мог. Зная отца, можно было бы предположить, что, если план Итачи не сработает или сработает не полностью, ляжет не один человек.       — Саске! — парень вздрогнул, закладывая руки в карманы и вставая вполоборота. Кивок, черный взгляд.       — Отвечай, когда я говорю с тобой, — без повышения тона, но жестко сказал Фугаку, рассматривая фигуру подросшего сына.       — Да, отец, — Саске искал пути к отступлению, тем не менее понимая, что на короткий разговор расщедриться все же придется. Сердце ухало где-то в желудке, и у парня создавалось ощущение, будто весь департамент разом стал осведомлен о планах столичной полиции.       — В ночь на Хэллоуин снова пойдешь, куда Узумаки потащит, — с вопросом, но без вопросительной интонации с ноткой пренебрежения начал Фугаку, — глупый праздник. «Тебя послушаешь, так все праздники — глупость» — закатил Саске глаза. Ответить — утвердительно или отрицательно — было бы равноценно попаданию в ловушку очередного промывания мозгов. Наверное, отец все еще, появляясь каждый раз дома исключительно в форме и грозно смотря что на жену, что на сына, рассчитывал завербовать последнего к себе на службу.       — Фугаку, оставь его, — подала голос Микото, спустившись со второго этажа, — садись ужинать. Глава семьи всегда недооценивал влияния матери на Саске. Другой роковой ошибкой в воспитании стало решение выгнать старшего сына за то, что сейчас Саске казалось несущественной мелочью. Такой же, коей являлся в этом древе формирования личности Учихи его отец: Фугаку сам не заметил, и вряд ли уже заметит, как выпал из семьи исключительно в сферу работы.       — У нее точно проблемы с психикой, — шепнула одна преклонного возраста женщина своей, по-видимому, подруге, после чего обе затрусили по пешеходному переходу.       — Больно надо! — крикнула вслед Тен, закрепляя клубок проводов более-менее незаметно на фасаде дома. И правда, украшения сейчас выглядели так, что в пору было бы, спутав кровь и трупы с настоящими, вызывать полицию. Брюнетка включила иллюминацию и отошла на несколько метров полюбоваться на проделанную работу. Да, чтобы проводить регулярные вечеринки дома, требовались определенные усилия, но веселья, происходившего после, это стоило. Чуть позади, кажется, с велосипеда навернулся ребенок, засмотревшись на… это.       — Красота! — хлопнула в перепачканные искусственной кровью ладони Тен-тен.       — УЖАС КАКОЙ! — подскочивший сзади Ли тут же отпрыгнул, прямо как попрыгунчик, обратно, наступив на чьи-то «кости», — как вообще… откуда ты взяла все это? Девушка обернулась, посмеиваясь с округлившихся глаз вечно энергичного парня. В сумерках и под мигающим освещением сад, и правда, смотрелся жутковато.       — Наша улица вся нарядная, вон, — она махнула облаченной в выкроенную на японский манер кофту с запахом рукой назад, — мне что: в стороне стоять? Да и под атмосферу вечеринки подойдет. У ее зеленого приятеля задергалась широкая черная бровь.       — О да! Под эффектом алкогольного опьянения то, что ты определенно хочешь видеть у себя под ногами, когда выйдешь освежиться, это лужи крови и… не говори мне, что это настоящие лягушки! Тен-тен медленно наклонилась и заботливо отлепила от листочков одну лягушку, вытягивая руку перед Ли. Лягушка дернулась.       — Знаешь, я согласен с теми пенсионерками, — ударив себя по лбу, констатировал Рок, тем не менее, взяв лягушку себе на ладонь, — становится холодно, так что не задерживайся тут! А я пойду в дом. Тен-тен кивнула, когда друг снова опустил земноводное на траву рядом с прудиком.       — Все равно они скоро в спячку впадут — зима почти, холод, — вздохнула девушка. Могилы эстетичные. Да, именно от них веет этим духом фильмов ужасов, смешанным с атмосферой таинственности. Ближе к вечеру или по утрам кладбище тонет в тумане и росе. Ино сидела на надгробии, свесив ноги вниз, почти доставая до земли.       — Хватит уже! Пошли, — попыталась потянуть ее Сакура за руку. Подруга не поддалась.       — Ну так же нельзя! — тринадцатилетняя девочка обежала вокруг надгробия, подбирая розоватый подол платья, сшитого для Хэллоуина, — это осквернение мертвых. Ино впервые оторвалась от восторженного созерцания могилок, раскиданных тут и там почти в хаотичном порядке, хоть и достаточно аккуратно.       — Этому надгробию несколько веков, — девочка легко провела ладонью по раскрошившемуся камню, — думаю, тому, кто там лежит, уже давно плевать.       — Но!..       — А Хэллоуин сам — не осквернение? Мы же почитаем мертвецов, — кивок блондинки на искусственную кровь, каплями разлитую на розовом платье. Сакура сжалась, отходя на шаг.       — Здесь спокойно, — выдохнула Яманака, — и холодно, — покосилась на подрагивающую фигуру Харуно. Подул ветер. Издалека было слышно какую-то музыку: еще бы! Хэллоуиновская ночь — куча празднований, с одного из которых они и сбежали. Может, пить в тринадцать лет и плохо, но зато как весело!       — Страшно здесь, — Сакура подошла поближе, стараясь ступать по траве и опавшим листьям, а не могильной земле, — но часовня красивая… не знала, что у нас такие есть. Блондинка покивала.       — У тебя еще костюм такой… ты со своими белыми волосами, как призрак, — заключила Харуно, еле двигая губами, и достала из рюкзака кофту, накидывая на себя. Ино раскрыла глаза и чуть повернулась на подругу, все еще сидя на камне со стершимися надписями. Удивление в черных зрачках в окаймлении голубого: с призраками ее еще не сравнивали. Она спрыгнула с надгробия, подойдя поближе к часовне, освещенной фонарем, висящем над дверкой. По мнению Яманака, канун Дня всех святых именно так и должен проходить вместо поминутного вопрошания «сладость или гадость?» у незнакомцев. Сакура встала рядом. Почему-то у блондинки часовни ассоциировались исключительно с торжествами помолвки, а те — с легализацией однополых браков.       — Пойдем домой? — спросила Харуно, боясь нарушить установившуюся атмосферу, — поздно уже.       — Сначала скажи… — Ино посмотрела на Сакуру прямо, половину ее лица освещал фонарик, — что тебе ответил Учиха? Розоволосая раскрыла зеленые глаза, даже забыв о недавнем отказе. В груди снова заныло. Яманака пробежалась взглядом по подруге, вздохнув.       — Понятно Она еще раз взглянула на часовню, улыбнувшись, а потом в секунду преодолела расстояние между ними с Сакурой, что все еще покусывала губы.       — Не надо, — Ино посмотрела на нее, проведя пальцами по розовым спутавшимся прядям. А потом поцеловала, прикрывая глаза, но не давая векам полностью перекрыть обзор на сначала — испуганный, сразу позже — расслабленный взгляд напротив. Они целовались долго и подрагивая от холода, но Ино то и дело улыбалась, слизывая вкус с губ Харуно. Харуно вскочила на кровати, тяжело дыша. Рука, подрагивая, тронула слипшиеся на лбу от холодного пота розовые пряди.       — О боже, — прошептала девушка. Она не могла понять, что ей снилось, как не могла и распознать по воспоминаниям, был ли то кошмар или что-то приятное. Знала точно — ей снилась Ино, как и последнюю неделю, впрочем.       — Да когда это уже кончится? — она упала обратно на подушку, смотря в потолок. Электронные часы рядом показывали полпятого утра. Спать больше не хотелось, но в предвкушении завтрашнего праздника все казалось не таким уж и важным. В конце концов, отвлечение тоже не помешает, даже если источник волнений будет там и, Сакура ничуть не сомневалась, в своем лучшем виде. «Я ведь даже не спросила, кем она будет» — пронеслось в голове. Взгляд уперся в висящий на стене собственный костюм. Что ж, может, хоть будет весело, а там проблемы решатся по мере поступления. Шисуи сидел на краю кровати в тусклом свете ночника. Пальцы монотонно перебирали патроны, заряжая магазин.       — Думаешь, понадобится? — Итачи рылся в документах последние несколько часов, пытаясь отвлечься.       — Не знаю, — тихо усмехнулся старший, — поэтому и предпочитаю быть готовым ко всему. Итачи кивнул, и несколько черных прядок выправилось из хвоста. Символично, что разобраться с отцом им предстояло аккурат в канун Дня всех святых. Учихи никогда Хэллоуин не праздновали, а Фугаку и вовсе считал чем-то детским и глупым, и только Микото заботливо раздавала сладости осмелившимся приблизиться к особняку детям в костюмах.       — Думаю, теперь он возненавидит Хэллоуин еще сильнее, — усмехнулся Итачи, останавливаясь взглядом на черно-белом фотороботе Карин. Шисуи закончил с оружием и обернулся на кузена.       — Жалко девчонку, — кивнул на бумаги в руках Итачи, — повесили убийство.       — Не думаю, что им поможет жалость — сами себя загнали, — хмыкнул тот, — остается надеяться, что не сбегут. Карин оказалась смирной, когда дело касается срока, в отличие от…       — Хозуки, да? — прищурился Шисуи, — со стороны показалось, что они с Саске довольно хорошо понимают друг друга. Итачи вздохнул, окончательно освобождая волосы от резинки. Не хотел бы он, чтобы младший брат хоть как-то был связан с дилерами, тем более, не хотелось видеть «понимание» между ними.       — Странный он парень, — протокол, составленный на красноволосую, был отложен, — ни у здешнего департамента, ни у нас на него ничего нет. Его, судя по фамилии, старший брат числился разыскиваемым одно время, но теперь и тот пропал. Будто призраки… да и внешность.       — Чего ты хотел от внешности наркомана? — прыснул Шисуи и подобрался поближе к Итачи, обнимая того за талию и косясь из-за плеча на татуированную руку, — со всем разберемся и уедем обратно. У младшего мурашки пошли от тихих слов, сказанных в тонкую кожу на шее. Мысли об аресте, о Карин с Суйгецу и Саске мигом покинули голову, и остался только образ того, ради которого согласился менять свою жизнь — дважды: уезжая из этого города, и потом, рыдая, согнувшись на больничной койке ночью. Когда они целовались, поцелуи часто из нежности переходили в жесткость с укусами, царапинами и кровью, когда занимались сексом — Итачи с трудом мог встать на следующий день, но, пересиливая себя в конечном итоге, всегда вставал, потому что полиция пропусков не терпит. Сейчас опоздать можно было не бояться. В школе в преддверии праздника некоторые особо бесстрашные уже нарядились в таинственных сущностей и бегали так по урокам. Удивительным была, пожалуй, оранжевая тыква, акрилом нарисованная на черной маске Какаши, с которой посмеялась даже Цунаде, выйдя в перерыв из кабинета, но вовремя собравшись, вспомнив, что все же является директором. В кабинете ботаники кто-то вырезал из бумаги глаза и приклеил мухоловкам, и Шизуне изо всех сил старалась не хихикать, как девчонка, во время урока, если это нечто открывало «рот».       — Атмосферно, — с сарказмом заключил Саске, когда на него в очередной раз упала какая-то из бумажных летучих мышей, заботливо, но, видимо, совсем не аккуратно развешанных кем-то из классов помладше.       — Не вздумай снимать! Тебе идет, — улыбнулся Наруто, идущий рядом. Саске покосился на друга, и его грозный черный взгляд вкупе с запутавшейся в длинной челке мышью добили Узумаки. Ино смотрела на представившуюся картину с дальнего угла коридора, поминутно дергаясь и остерегаясь внезапного появления Харуно, потому что поговорить она планировала с подругой разве что на вечеринке и под большой дозой алкоголя. Вечером они с Узумаки все же сделали из «суккуба» обычную «чертовку», ведь, как никак, Ино была еще несовершеннолетней, и такие наряды пошли бы исключительно в клуб. Впрочем, участь в виде появившейся внезапно на горизонте Сакуры Яманака все же настигла, правда, на счастье та была занята разговором с какой-то по-особому радостной сегодня Хинатой.       — Черт с ними, — вздохнула блондинка, и тот самый черт, красным пятном прилепленный к двери кабинета, кажется, подмигнул. На экономике сидеть было невозможно: кто-нибудь то и дело посмеивался с двигающейся в такт говору Хатаке тыквы.       — Окей, — заключил преподаватель, — раз вы не хотите слушать меня…       — Хотим! — почти единогласно, хоть и с чьими-то смешками.       — О, нет большей радости для учителя, честное слово, — мужчина оперся на стол и закинул ногу на ногу к восхищенным вздохам некоторых девчонок, — но не могли бы вы в таком случае, например, притвориться хоть в этот замечательный праздник взрослыми людьми и заткнуться нахрен? Тишина в классе подтвердила наличие такой возможности, и Какаши, усмехнувшись, продолжил.       — Я уже задолбался учиться, — прошептал Киба.       — Поддерживаю, — Шикамару и так, в принципе, ничего особо не делал, но усталость была его постоянным спутником, — не вижу смысла наличия уроков в канун праздника, все равно всем плевать, — кивок на остальную часть класса, половина из которых спала, а вторая — сидела в телефонах.       — И еды не дают, — все покосились на подавшего голос Чоуджи, — что, помечтать нельзя? Сакура закатила глаза. В ее группе сегодня не было ни Наруто, ни Ино, и было как-то странно наблюдать искоса за Учихой, который отрешенно смотрел то перед собой, то в телефон, не обращая внимания на болтовню парней. Харуно такое наблюдение исподтишка напомнило разве что то время, когда розоволосая ловила любую возможность слежки за или разговора с Саске. После расставания с ним же, наверное, девушка поняла об Учихе немного больше, теперь внимательнее смотря в черные глаза, не пытаясь ловить детали красивой внешности, но подмечая задумчивость и поджатые губы. Возможно, они были более похожими друг на друга, чем она думала. Внезапно Саске повернулся, почувствовав на себе взгляд зеленых глаз. Они смотрели друг на друга недолго, но в какой-то момент одновременно нервно усмехнулись, а потом отвернулись. «Его тоже что-то волнует» — мысленно провела психологическое расследование Сакура. Уходя с последней тренировки чирлидинга, выступление с программой которого должно было быть через несколько дней, Ино по привычке достала смартфон с желанием написать Харуно по поводу того, не подвезти ли подругу, но вовремя вспомнила, что последние два или три дня коммуникации между ними не особо осуществлялись.       — Какого хера я делаю, — блондинка провела рукой по лбу, вздохнув, — мне же не отказали, а обещали подумать… Накинув пальто и надев перчатки, потому что все же осень была холодная, Ино ступила за школьные ворота, доставая ключ от машины. Впрочем, фигура в спортивной куртке поверх ярко-оранжевого худи, сидящая рядом со шлагбаумом, заинтересовала ее чуть больше.       — Снова куришь? — Наруто даже голову не поднял, усмехнувшись куда-то вниз.       — И не прекращал, — выдыхая дым. Зашуршали остатки листьев на деревьях.       — Тебе тоже кажется, что наши друзья живут в ожидании только того, как набухаются у Тен?       — Чертовски права, — хмыкнул Наруто, обнаруживая, что у него из пальцев вытягивают сигарету чужие тонкие пальцы. Ино затянулась, все еще непривыкшая к сигаретам, откашлялась, рывками выдыхая пар — от холода и дым — от выкуренного. Узумаки наблюдал за облаченной в пальто девушкой, которой совсем не шло курить, и все ухмылялся неопытности, хотя гордиться тут было определенно нечем.       — Подбросить? — кивок на машину.       — Сам дойду, — отмахнулся Наруто, — мне еще предстоит разговор с отцом… Ино вызвала в памяти образ человека, почти как две капли воды похожего на того.       — Что-то натворил, да?       — Не я… — заторможенно ответил парень, а потом запустил пятерню в волосы, распутывая прядки, — в общем, мне не достанется в любом случае, — подмигнул. Яманака закатила глаза.       — А не мешало бы, — цокнула она, поднимаясь и отряхивая одежду.       — Эй! Но Ино уже отошла, махнув напоследок.       — Сучка, — Наруто докурил возвращенную сигарету и бросил ее на асфальт, наступая сверху. А дома, как парень и предполагал, ждал отец. Минато, как всегда, существовал почти в состоянии привидения, не напоминая о себе и сидя в своем кабинете часами.       — Как в школе? — пока Наруто разувался, Намикадзе растворял сахар в чашке с кофе.       — Подготовка к Хэллоуину, — кивнул парень на украшения висящие и у них дома, — уроки нормально. Впрочем, подумалось Минато, другого ответа от подростка и ждать не стоило.       — Выпьешь со мной чай, — предложил отец, кивая на обеденный стол, — правда, у меня будет кофе, - смешок. Наруто понимал, что это «предложение, от которого нельзя отказаться».       — Окей, — парень стянул с себя теплую толстовку, оставаясь в одной футболке и штанах. «Я обещал Кушине поговорить» — вздыхая, мысленно заключил Намикадзе, помешивая кофе.       — В день моего приезда нам так и не удалось пообщаться, — хмыкнул он, когда сын присел рядом, — как там Саске? Наруто напрягся.       — Какая разница? — удивился блондин, склонив голову, но тут же помотал головой, — а, неважно, в общем, у них тут даже роман с Сакурой завязался вроде, — Наруто начал активно жестикулировать, — вот, а потом они расстались, — задумчиво, — через месяц или около того. Минато приподнял бровь.       — Саске и Сакура встречались?       — Ага… Намикадзе внимательно оглядел сына: тот казался каким-то уставшим до, но при упоминании отношений между друзьями как-то подобрался, что ли. Только энергичность и тяга к обсуждению эти были больше похожи на состояние горячки. «Кто?» — судорожно вертелось в голове, пока Минато подбирал слова, чтобы спросить покорректнее. Сыну был важен Саске, он точно знал, но Сакура с детства была красавицей, и нравилась Наруто еще тогда, но все же… Он отпил еще кофе.       — И что они теперь?       — Остались друзьями, — более спокойно отозвался Наруто, — у Сакуры, возможно, — он, блять, максимально надеялся, — скоро завяжутся новые отношения, а Саске… А Саске отталкивает его, а потом отвечает на поцелуи; не пишет днями, а потом материт школьные декорации, путаясь в гирляндах, и Наруто нравится каждое его действие без исключений.       — Я тебя понимаю, — все будто затихло, и Узумаки в страхе поднял глаза на изменившийся тон отца, осознав, что, уйдя в воспоминания, видимо, молчал довольно продолжительное время, — или понимал, если точнее. Наруто встал из-за стола, так и не притронувшись к чашке чая.       — В чем? «Учихи» — было бы ответом, если бы не было так провокационно.       — Он тебе важен… — «не будь дерьмовым отцом, Намикадзе», — всегда был и есть.       — Это не так называется, — поджал губы Наруто. Минато в ответ только ухмыльнулся. Он, конечно, перефразировал в силу гуманитарных способностей, но сын все еще жил в состоянии, по его мнению, подросткового максимализма. Пришлось подняться следом, хоть их и разделял стол.       — Что ты, кстати, думаешь о старых фотографиях? И снова тишина, прерываемая жужжанием телефона в кармане Минато — это по работе, но сейчас не ответит.       — О каких именно? — даже настолько предусмотрительный человек, как Намикадзе, не мог специально подсунуть то фото просто потому, что не был бы уверен, что Наруто найдет ее. В конце концов, Узумаки обладал чудесным психическим заболеванием, и паранойя была отличным сопутствующим.       — Старых, — повторил Минато, — ну, знаешь, которые Кушина хранит в альбомах, бережно протирая каждую неделю, — по тону было слышно, что лозунг мужчины был явно «живи сегодняшним днем». Но Узумаки умением изворотливо говорить пошел именно в отца, поэтому понял посыл сказанного.       — Истершийся глянец, — прикинул Наруто, касаясь пальцами подбородка, — а еще они тусклые какие-то, от этого тоскливо, когда смотришь. Минато усмехнулся.       — Да, тоскливо… — согласился он, почесывая висок.       — То есть, — Наруто поджал губы, — ты не против, ну... Минато задал небесам вопрос, почему именно он, а не жена, сейчас ведет этот разговор.       — Я не могу быть против, — кивнул мужчина.       — Много же лет прошло Зал заседания был пуст.       — Много Минато ослабил галстук и щелкнул по деревянной трибуне рядом — эхо разнеслось по всему помещению.       — Вот это звук!       — Бывший храм, — оповестил Фугаку. Намикадзе снова посмотрел на фигуру рядом.       — Полицейский, значит? Жаль, из тебя вышел бы хороший адвокат.       — О, давай без жалости, — хмыкнули в ответ. И правда, жалеть было не о чем. С окончания университета прошло лет, может, девять, если не больше. Они окончили его в столице, а теперь, спустя столько лет и уже забыв обо всем, встретились, как ни странно, в Мемфисе.       — Почему-то я не подумал о том, что это твоя родина, — произнес отрешенно Минато, — когда переезжал сюда. Позвонил бы.       — Я давно сменил номер, — Учиха поправил жетон на груди, — здание мы осмотрели, — по рации, — все чисто. «Все чисто» — отрешенно подумал Минато.       — Жена-дети? — напоследок поинтересовался он у уходящего полицейского.       — Пока что один, — снова ухмыльнулся Фугаку, отворачиваясь и продолжая путь к выходу. Намикадзе тогда так и не понял: один — без жены и детей, или один — ребенок. Потом, когда собственная супруга завела дружбу с молодой черноволосой девушкой, осознал — все-таки жена и ребенок. А университетские годы и все, что было, как-то само забылось, оставляя разве что приятные воспоминания. И несколько фото. Вечеринка начиналась ближе к ночи, хотя уже с вечера дети по традиции, облачившись в скелетов и ведьм, вопрошали у каждой двери о сладостях. Саске знал об этом, потому что почти каждые пятнадцать минут Микото подбегала к двери, раздавая конфеты. Декораций у дома по-прежнему не наблюдалось, но похоже было на то, что сама атмосфера, царившая внутри, способствовала страху людей перед этим местом. Костюм «ангела» — а по сути просто белые шмотки, которые Саске нашел в старых вещах брата и даже не стал мерить — висел на двери. Эта неделя заставила парня по сотне раз копаться в себе, чего он делать не любил, а план Итачи день ото дня казался все сомнительнее, и очень хотелось бы, чтобы Суйгецу с Карин просто сбежали, заботясь, как всегда, только о себе. Учиха начинал корить себя за каждый прокол в разговоре с братом, а еще больше — за то, что позволил манипулировать путем упоминания Узумаки. Чертов Наруто, от него всегда было много проблем. От его действий теперь — еще больше. Сакура сидела напротив зеркала в ванной в домашнем халате, подкрашивая ресницы, и переписывалась с Хинатой по поводу того, что синеволосая не сможет присутствовать на вечеринке по причине отъезда. Было бы лучше, если б можно было собраться привычной компанией — поиграть в игры и выпить так, но с тем же приходило понимание, что «как раньше» не будет априори. Последний год в школе, последний год — по крайней мере, большинство старшеклассников надеялось — в этом городе. «Она не пишет» — пронеслось в голове, и Харуно тоскливо взглянула на список контактов, где тот единственный, помеченный звездочкой, молчал уже несколько дней. Сакура, как уже говорила себе сто раз, не хотела ни обманывать, ни обманываться, но как только вспоминала об Ино, готовность бежать к подруге с багажом чувств за спиной иррациональным желанием возникала в сознании. Иррациональность — хорошее слово. Сакура не любила Фрейда, но его определения «любви» подходило как нельзя лучше. Ино натягивала черные колготки, сидя на кровати: они были спасением, учитывая холод на улице. Вспомнился Хэллоуин четырехгодичной давности, если не больше, когда полночи они просидели с Сакурой пьяные на кладбище. Повторения и хотелось, и не хотелось одновременно. В уши были вставлены черные серьги с рисунком пентаграмм — просто для атмосферы. Стоя напротив зеркала, Ино проклинала дрожащие руки и текучую подводку, которой нереально было нарисовать то, что хотелось. Красилась девушка априори редко, разве что, подводя глаза чуть видными тенями, но ночная вечеринка и праздник обязывали. Сакура не писала, не звонила, не подходила в школе — хоть прошло слишком мало времени, а уроков совместных пока не было. Думала, наверное. Яманака, держа в памяти их вечерние объятия и засыпая в схожих с одной из подушек, надеялась, что та думала. Наруто вытаскивал сигарету и тут же складывал ее обратно уже полчаса. Стертые в некоторых местах до мозолей пальцы не слушались. Фотография, лежащая между страниц «физики», напоминала о себе постоянно, даже будучи недоступной глазу.       — Если это шизофрения, — мир вокруг кружился, — то я, черт возьми, мог бы вечно оставаться в таком состоянии. А все потому, что кто-то не пьет таблетки, пронеслось в голове, но вместо обычного двойника услышан был голос Саске.       — Спокойно, — Наруто хлопнул себя по щекам, скорее всего, провоцируя скорое появление матери в комнате из-за столь громкого звука, — сегодня вечером я поговорю с ним! Главное снова не… Не сорваться? Нет, на срывы было не похоже. Не потерять контроль? Над чем же — чувства эти с ним давно. «Больше нельзя касаться его так, как тогда». Наруто, хоть и догадывался, что лучший друг не совсем против того, что происходит, все равно был убежден в том, что Итачи наложил слишком сильный отпечаток на восприятие младшего брата. Вечерело, и Узумаки, по традиции вдев в проколы все штанги, что у него имелись, для аутентичности образа, надел тонкий ободок с черными рожками, прикрыв его растрепанными желтоватыми волосами. Рубашки Наруто терпеть не мог, поэтому, в полутьме комнаты посмотрев на свое карамельного отлива тело, облаченное в одну из таких представительниц гардероба, решил, что водолазка — жарко, но практично.       — Ты нужен мне там около четырех утра, — Итачи крутанул в пальцах ручку, перекладывая телефон к другому уху, — сможешь? Молчание. Сброс. Парень закатил глаза, Шисуи усмехнулся.       — Тебе ли не знать, что он все равно придет, — одетый только в спортивные штаны мужчина был покрыт засосами, которых, впрочем, по прошествии лет совместной жизни Итачи уже не стеснялся, — Саске просто вредный, а мы еще и к его друзьям пристаем, — смех.       — Пиздец, как смешно, — спародировал язвительную улыбку Шисуи младший, — я не шутил, когда предполагал, что это может быть чревато смертью кого-нибудь. Одного — в лучшем случае.       — Пессимист, — пожал он плечами, вставая с кресла.       — Реалист, — ответил человек с диагностированной депрессией. Шисуи посмотрел на него через плечо, наливая себе кофе. Дело близилось к вечеру, хотя о времени было судить трудно — последние несколько дней он помнил отрывками, будто в тумане. Может, нервозность кузена передалась ему.       — Ты же понимаешь, что даже имея на руках все это, нам нужно, чтобы Фугаку присутствовал на момент задержания с ними, а не в здании департамента? — мужчина отпил кофе.       — Понимаю, — кивнул Итачи, тут же заправляя выбившуюся из хвоста прядь за ухо, — но я уверен, начавшуюся стрельбу он не пропустит, — усмешка, — устроим настоящую хэллоуиновскую тусовку, а?       — Главное без пополнения резерва мертвецов, — отозвался Шисуи, запуская руку в волнистые волосы. План основывался почти исключительно на многолетних проколах здешнего департамента. Оружие поставлялось нелегально, выделенный бюджет уже давно не был похож на содействие штата, пополняемый взятками, что же касается составления ложных протоколов — там и подавно хромала вся система на обе ноги. Последнее играло на руку: Карин полиция могла задержать только по статье торговли наркотиками, да и то без доказательств, но указано было еще и убийство, которое, как было выяснено, датировалось годом, когда девушке, по-видимому, было не больше десяти. В любом случае, все материалы уже были с легкой руки Шисуи посланы в Вашингтон, а подразделение полиции оттуда — отправлено в Мемфис. Оставалось разыграть небольшую трагикомедию с фальсификацией задержания для того, чтобы посадить некоторых особо буйных представителей департамента на подольше. Этот город был достаточно спокойным… если верить новостям. Если верить Тен и некоторым другим доверенным личностям, то нередко приходилось зачищать следы за произволом полицейских, которые неприглядных или не идущих на сотрудничество личностей просто-       — О чем задумался? -убивали-       — О Фугаку. -а тот их прикрывал. Естественно, до убийства дело никто доводить не планировал, но вот до «поймать на горячем» — вполне. Атмосфера на сверкающих мистическими огнями и заполненных звуками из понатыканных тут и там динамиков улицах мигом вернула понимания того, что сегодня не тот день, когда можно погрузиться в самобичевание. Дети в костюмчиках отставали от родителей, которые не слишком спешили их ловить, и неслись к следующему дому за сладостями. Не обошлось без драк между подростками младшего возраста, конечно, из-за костюмов или тех самых конфет. Казалось бы, глупость, но таков Хэллоуин. На окраинах, Ино не сомневалась, было все не так радужно. Кстати, о радуге — в поисках Наруто девушка сначала оглядела на самом деле наводящий страх двор особняка Тен, а потом приподняла бровь, разглядывая фасад, что без помощи со стороны хозяйка украсила на свой вкус. Вышло, как вышло, в общем. Машина была припаркована сзади, и все, на что надеялась блондинка, поправляя красные рожки а-ля ролевые игры из сексшопа, это отсутствия здесь обилия малышни, что захотят поцарапать иномарку.       — Ждешь кого-то, детка? Лучше б не находился. Ино повернулась с таким лицом, что стало понятно — еще одно такое высказывание не потерпит.       — Скажи спасибо, что по заднице тебя не ударил, а то так и просишься, — хихикнул Наруто, облизнувшись.       — Ты гребаный извращенец.       — А ты… — голубой взгляд прошелся по фигуре Яманака, — впрочем, как всегда. И тут Ино заметила, собственно, внешний вид собеседника, постепенно приоткрывая рот.       — Узумаки, да ты просто преступник со своими толстовками! — воскликнула она, когда они уже подходили к крыльцу, из-за которого слышалась музыка, — ходи в водолазках.       — Ни за что, — отчеканил парень, пальцами тронув татуаж на щеках. Он и так чувствовал себя не в своей тарелке, облаченный в обтягивающее.       — Ты настоящий черт, — шепотом перед тем, как войти.       — Взаимно, — ухмыляясь на короткие красные шорты и топ. «Вблизи заброшенный дом оказался именно тем, чем казался издали: заброшенным домом.» — писалось в одной книге. Особняк Тен был будто аллюзией на это изречение — внутри оплот пьянства оказался именно тем, чем казался, когда о нем думали: оплотом пьянства. И девушек, только достигших совершеннолетия, облаченных в костюмы, что как раз так не любила Ино, хоть и будучи одетой примерно так же. Одной рукой закрываясь от мигающей иллюминации, а второй схватив «кровавую Мэри», в которой из оригинального была разве что кровь, которой, по-видимому, будут блевать те, кто осмелится попробовать высокоградусную жижу. Что ж, Яманака довольно долго держалась, чтобы не напиться в Хэллоуин. Тут были все: вампиры, оборотни (Ли и Киба), Франкенштейн и так далее. Шикамару, лежащий на диване в окружении толпы танцующей и пьющей молодежи, вызывал вопросы.       — Сладость или гадость? — повел бровями Наруто, склонившись над другом, — че у тебя за костюм такой? С виду Нара выглядел вполне себе обычно, насколько это можно было разглядеть в почти интимной темноте.       — Труп, — исчерпывающе. У Узумаки задергался глаз.       — То есть, ты серьезно не придумал ничего лучше… это нечестно! Шикамару прикрыл глаза и усмехнулся.       — Я отлично вжился в роль, — сказал парень, — а вот ты — недостаточно. Наруто нахмурился, начав нервно теребить штангу в уздечке языком.       — В смысле?       — Ну, ты же стриптизер? Наруто задохнулся возмущением, какая-то девчонка в костюме ведьмы выплюнула коктейль, начав кашлять.       — Я сам дьявол!       — Не подержишь выпивку, дьявол? — на плечо легла сильная рука, облаченная в шерсть. Узумаки отшатнулся, косясь на внезапно подошедшего Кибу.       — Вервольф? — парень выгнул светлую бровь.       — А-то! — Инузука даже клыки себе приделал, чтобы более реалистично смотрелось, — так вот, держи! Небольшой поднос с напитками оказался у Наруто в руках, пока Киба наклонился к Шикамару, чтобы что-то сказать. Наверное, это было по поводу девушки того, потому что кроме нее вряд ли кто мог заставить «труп» подорваться с дивана и быстрым шагом направиться на задний двор. Голубые глаза забегали взглядом по шумному помещению, усеянному потусторонними сущностями, в поисках Учихи.       — Благодарю, — нараспев произнес Киба, внезапно забравший у блондина поднос, — в качестве награды, юный алкоголик, ты можешь взять себе один, — подмигнул, рассмеявшись.       — Кто бы говорил, — фыркнул, заприметив появившуюся на горизонте в обличие самурая, совершившего, видимо, сэппуку, Тен-тен, но коктейль забрал, осушив стакан почти залпом. Хозяйка пулей преодолела расстояние между ними, лавируя между пьяной толпой.       — Классные рожки, — девушка обняла парня, подмигнув.       — О, заткнись, — ухмыльнулся «дьявол», и правда походя теперь на того, в кого нарядился, — бля, я потерял Ино где-то еще у входа, — вспомнил он. «Хотя, думаю, она ищет кого другого». Тен-тен хмыкнула, потому что с Яманака встретиться еще предстояло, пока что просто перебегая с одной части особняка на другую и пытаясь контролировать бесовщину, во всех смыслах, что здесь происходила.       — Саске на втором этаже, там же Сакура, — шепнула брюнетка, уходя. Наруто закатил глаза. Гребанный Неджи. Поднимаясь на второй этаж, Узумаки опустил взгляд вниз на танцующую толпу, подметив для себя, что некоторые представители «нетрадиционной» ориентации имеются и там. По крайней мере, он надеялся, что когда-нибудь сможет забыть поцелуй Хацуне Мику с королевой Англии. На втором этаже, в кои то веки открытом для всеобщего посещения, народу было ненамного меньше. Зато нашлась Яманака, зажимающая между губ электронную сигарету.       — Ужас какой, — воскликнул подлетевший Наруто, — ты с одного дерьма на другое, что ли? Судя по взгляду повернувшейся девушки, «дерьма» в ней уже было предостаточно.       — А что «ужас»? — смеясь, — Хэллоуин же, бойся! Наруто быстро нашел какого-то парня, по-видимому, из колледжа, которому и вернул «электронку», поблагодарив.       — Нашла ее? — Узумаки взял подругу под локоть.       — Не-а, — длинные блондинистые пряди летали в разные стороны, пока Ино мотала головой, — тебе идет… — взгляд еле сфокусировался на Наруто, — ты, и правда, нечто дьявольское. Они стояли чуть в стороне от лестницы и основного скопления людей, по стене коридора. Судя по звукам из туалета, кому-то праздника уже хватило. Узумаки посмотрел чуть вниз — все же разница в росте присутствовала — в голубые светящиеся глаза девушки. Ее красные рожки чуть покосились, но в целом образ «дьяволицы» не изменился, сидя четко по фигуре. А потом Ино его поцеловала, пьяно рассмеявшись в губы, и Наруто, вздохнув, ответил на поцелуй. Оба знали, что ничего не почувствуют, но на них сейчас засматривались даже самые брезгливые. Узумаки привлек девушку за талию, углубляя поцелуй, и чувствуя возмущенные нотки желания доминировать, исходящие от девушки. Лесбиянки, что с них взять. Когда поцелуй кончился, и Наруто облизнул губы, усмехнувшись, Яманака щелкнула пальцами, указав на друга.       — А ты неплох, неудачник!       — В курсе, — отвернулся Узумаки. Белая фигура, стоящая аккурат позади, заставила улыбку мигом сойти с лица, а температуру — опуститься не несколько градусов.       — Так что, мне побыть вашим Купидоном, — холодно произнес Саске, — не зря же я сегодня — ангел. Наруто стало плохо, потому что черный взгляд прожигал в нем дыру. Учиха был одет в свободные белые штаны, подпоясанные какой-то бечевкой, белую футболку и накидку, которая, по-видимому, имитировала какие-то азиатские мотивы. Две бежевые ленты свисали по вискам, и если бы их можно было завязать, получился бы нимб.       — Не шути так, — сказал Наруто, вытирая губы. Саске посмотрел в потолок.       — Ха! Шутник тут ты, — пожал плечами парень, — говорил, что вы не вместе… Узумаки что-то уловил в интонации сказанного, но пьяный мозг мешал осознавать что-то. Парень резко обернулся назад, но Ино самоустранилась, наверное, еще с начала их с Саске диалога. Музыка продолжала играть, люди — или не совсем — продолжали проходить мимо, а Наруто просто стоял и смотрел на лучшего друга, который определенно был чем-то большим. Намного.       — Тебе идет, кто бы мог подумать, — блондин тронул легкую белую ткань, что оказалась довольно приятной наощупь.       — Мне нечего тебе сказать, — помотал головой Саске, опустив взгляд, и отошел на шаг. Парень прислонил два пальца к переносице, сквозь смотря на Наруто, а потом вздохнул и пошел в ближайший поворот коридора, только бы оставить этого придурка сзади. Ах да, какой же сам Учиха идиот, даже в Хэллоуин нарядился так, как «обещал» лучшему другу. Естественно, блондин побежал за ним. Сзади казалось, что развевающаяся белая накидка напоминает крылья. Как бы ужасно это не представлялось, но Учиха в роль ангела вжился, ну, того самого, про которого еще библейские страшилки ходят.       — Но мы с ней не вместе! — крикнул Наруто, и пару человек обернулись вслед. Саске зашел в первую попавшуюся комнату, с ноги открыв дверь, и на секунду Узумаки притормозил, зная агрессивность Учихи, но тут же придержал вход, что тот уже попытался закрыть, рукой.       — Ты издеваешься? — чудом спася руку от перелома о дверной косяк, спросил блондин, поправив рожки.       — ТЫ издеваешься! — черноволосый «ангел» отвлекся на рожки, чудом не дав ухмылке проскользнуть на губах.       — Но я не врал, — что было, впрочем, правдой, — то, что ты видел поцелуй, не значит, что мы обязательно встречаемся! Ладно тебе, тут половина таких же: еще скажи, что никого до этого в том же положении не ловил, — прыснул Наруто, — если зайти в какую-нибудь из комнат, я уверен, обнаружатся и более интересные развлечения тех, кто впервые встретил друг друга здесь!       — Да плевал я на всех! Ты не из тех, кто вытворяет такое без отношений, — помотал головой Саске, вспоминая, что девушки у Узумаки, к удивлению, были. А потом он осознал, что ляпнул. Черные глаза встретились с голубыми, и, черт возьми, Наруто готов был извиняться перед Ино вечно, но ее взгляд никогда не сравнился бы с этой чернотой напротив, которая своей неприглядностью как раз и притягивала.       — Молчи, — вздохнул Учиха, — я серьезно. Узумаки не смог сдержать ухмылки.       — А говорил, тебе нечего сказать, — протянул парень, оглядывая гостевую комнату, в которой они оказались.       — Ты тоже много чего говорил, — Саске поправил длинную черную челку, опасаясь теперь смотреть в глаза другу. Они замолкли, и Наруто, задержав дыхание, ступил шаг по направлению к Учихе. Он поклялся себе, что если Саске отступит, то он тут же прекратит, и вообще уйдет обратно к алкоголю и своим странным друзьям. А Учиха, почему-то, не отступил.       — Могу я спросить? — спокойно произнес Наруто, потому что кровь стучала в висках слишком громко, чтобы о чем-то другом можно было волноваться.       — Спрашивай. Наверное, черноволосый сейчас был готов к любому вопросу.       — Твое отношение к Итачи как-нибудь поменялось? Или не к любому.       — С чего тебя это интересует? — прищурился Учиха, — он был и остается моим братом, к сожалению.       — Так-       — Но я не ненавижу его, — Наруто впервые увидел на губах Саске в контексте разговора о брате ухмылку, которая появилась аккурат в момент припева одной из песен Мерлина Мэнсона, звучавших из коридора, — он не был прав, или, точнее, я не знаю, что конкретно у него на уме, но не могу осуждать. Итачи…       — Он любит тебя, Саске, — Микото слабо улыбнулась, в очередной раз наблюдая за истерикой младшего сына, глаза которого уже покраснели от слез.       — Мне плевать, я его — ненавижу.       —…наверное, заботился обо мне всегда больше, чем кто-либо. По мере монолога Учихи, светлые брови Наруто ползли все выше. Лучший друг не то что не назвал брата «несчастным пидарасом», как это бывало годы ранее, но и расщедрился на такую… похвалу?       — Так, с чего тебя это интересует, — Саске прочистил горло, скрещивая руки на груди, — а?       — Да просто… — Узумаки почесал затылок. Учиха манерно закатил черные глаза.       — В таком случае, — парень подошел еще ближе, впервые за долгое время первый сокращая дистанцию между ними, — рожки крутые, конечно… Наруто забыл, как дышать, теперь теряясь от реакции Саске на происходящее, хотя, возможно, то просто алкоголь в его крови.       — Моя очередь спрашивать, — когда они стояли нос к носу, была заметна эта обычно неприметная разница в те два несчастных сантиметра.       — Спрашивай, — блондин чувствовал, что в водолазке определенно слишком жарко, и что сдерживается так он, наверное, впервые в жизни. Вместо ответа Саске выдохнул и насколько мог, не углубляя поцеловал Узумаки, тут же рукой хватая того за затылок, чтобы не сбежал, если что. Наруто не успел нормально ответить, как действие прервалось. Они замерли. Послышался смешок — не разобрать, чей.       — Так вот, Наруто, зачем ты делаешь это? Узумаки отстранился, чтобы сердце не начало кровоточить воочию, улыбнувшись уголком губ и чуть разведя руками.       — Мне нечего тебе сказать...       — Сколько там осталось? — Карин закинула ноги в берцах на стол. Суйгецу проследил за действием, продолжая заниматься уборкой их «дома».       — Несколько часов, думаю, — он не нервничал, тому способствовала малая доза принятых таблеток, — нам сообщат. Красноволосая кивнула, рукой проводя по татуировке змеи.       — А ведь сегодня Хэллоуин, — как будто только сейчас вспомнила. На окраине — Ино была права — было непривычно тихо.       — Я скажу это, Карин-       — Не стоит, и так знаю, — хрипло усмехнулась она, закуривая. «Только не вздумай сегодня умереть».