Friendzone

I tried to write your name in the rain But the rain never came So I made with the sun The shade, always comes at the worst time

Daddy Issues (The Neighbourhood)

      — Красиво Город в огнях. Минато сидел на крыше пятиэтажного здания, переоборудованного когда-то под крупный склад. Ночной прохладный ветер трепал его волосы, но мужчина упрямо высматривал что-то внизу.       — Тревожная ночь, — пожал плечами Хатаке, садясь чуть поодаль и стягивая маску, — подозрительно много полиции на окружной. Намикадзе давнему знакомому не ответил.       — Что мы делаем? — задыхаясь, просила Сакура, когда лямка ее кружевного лифчика после очередного резкого движения рук не выдержала. Ино нависла сверху — пьяная и в сладкой дымке электронных сигарет. Длинные волосы рассыпались практически паутиной по кровати хозяйки дома, и каждое движение Харуно усугубляло ситуацию. Раз-два — и запутается так, что не выбраться.       — То, что тебе, очевидно, нравится, — засмеялась Яманака перед тем, как снова поцеловать Сакуру. Та извивалась, хваталась руками за шею и затылок подруги, царапала мягкую кожу плеч. Ино зажмуривала глаза и, как ни старалась показать всю страсть и настойчивость, сдавала позиции физически и ментально. «Полюби меня, полюби меня, полюби меня». Это была даже не бегущая строка в мыслях, а целая мантра, которую внутренний голос кричал, разрывая черепную подбитую алкоголем коробку, надеясь на то, что Сакура услышит. А розоволосая только постанывала где-то внизу, раздвигая ноги, хотя, казалось, больше уже некуда, и прогибаясь, чтобы добиться большей площади соприкосновения с телом Ино.       — Ты такая красивая… — шептала она сбивчиво в поцелуй, а Яманака одобрительно хмыкала, продолжая стягивать белую «в крови» рубашку с девушки, параллельно сдерживая слезы. Перед глазами сверкали гирлянды, что находились с внешней стороны дома, и в уши долбило басами, что остались за запертой дверью. Блондинка снова потянулась за поцелуем, чувствуя, как цепкие пальцы Сакуры стягивают с нее колготки, легко касаясь области между ног.       — Сколько… — дыхание в ключицу, закатывание глаз, — сколько ты выпила? Сама Ино, кажется, побила свой рекорд.       — Я не пила, — хмыкнула Сакура, и Яманака мигом отпрянула. Все те разы «до» пьяные были обе.       — Что? Розоволосая откинула пряди назад и выгнула бровь.       — Что слышала: трезвая я. Продолжим? — она потянула блондинку на себя, и Ино, честно сказать, немного растерялась от того, насколько уверенными были движения.       — Но… Ей снова не дали договорить самым действенным способом, который в таких ситуациях работал безотказно. Колготки потерялись на полу вместе с покрывалом, и кофейного цвета шелк принял на себя разгоряченные тела девушек, одна из которых сверкала глазами точно так же, как Узумаки в грозу. Сакура оскалилась.       — Сдаешь позиции, — они поменялись местами, и бедра Ино были надежно зафиксированы.       — Я… я просто… — Ино вдохнула, прослушала три удара битов в колонки, выдохнула. Послышался вой сирены скорой помощи.       — Я тебя тоже, — тихо улыбнулась Сакура, прикрыв глаза и став похожей в этой позиции — с растрепанным розовым каре и в одних штанах — на кикбоксера-панка. И больше Ино, кроме биения своего сердца где-то в глотке, не могла расслышать ничего.       — Насколько ужасно — влюбиться в лучшего друга? Наруто болтал ногами, задевая водную гладь озера. Мальчик был уверен, что его не слышат.       — Тебе все же нравится Харуно? — Саске отвлекся от игровой консоли, по кнопкам которой до этого методично тыкал весь день. Повисло молчание.       — Нет…       — Хм Саске зло смотрел в потерянные голубые глаза напротив.       — Тебе никогда не нравилась Сакура, — Узумаки не понял, вопрос ли это, потому что звучало, как утверждение.       — Никогда, — он попытался кивнуть, но парня будто парализовало. Учиха отошел на шаг назад и провел рукой по жестким черным волосам. «Это тупик» — подумал Наруто, потому что было чертовски тихо как в голове, так и вокруг, хотя за не очень-то и плотно закрытой дверью гремела музыка, а за тонкой стенкой слышался смех.       — Ты хотел услышать ответ тогда? — спросил Учиха, — когда спрашивал о… влюбленности в лучшего друга.       — Нет, — помотал головой Наруто и усмехнулся, возвращая глазам блеск, присущий образу адской сущности, — это, наверное, единственное, на что такой придурок, как я, ответа знать не хочет. Саске улыбнулся, вскидывая подбородок, и Узумаки непроизвольно, как делал всегда, если дело касалось Учихи, повторил улыбку.       — Даже если ответ тебя удовлетворит? Наруто запнулся, вытаращив глаза, а потом рассмеялся пьяным смехом, потому что алкоголю пора было брать верх. Он поклялся в начале, что прекратит, когда Саске отступит, но им ли, проведшим в борьбе друг с другом все детство, думать об отступлении? Блондин сделал шаг, потом второй. Рука задела, кажется, какую-то вазу — в темноте не особо видно — но та, на счастье, не упала. Музыка становилась громче, красные черти в голубых глазах вытесняли их натуральный цвет.       — Что ты делаешь? — прошептал Саске, когда мурашки окатили его тело холодной волной от соприкосновения лопаток и шкафа сзади. Путей отхода не было — сзади тупик, спереди — грудь Наруто, красная водолазка которого касалась белой накидки Учихи.       — Знаешь, какой ответ меня удовлетворит? — Узумаки посмотрел в черные глаза, стараясь не сильно теряться в них, как происходило слишком часто.       — Удиви меня, — прикрыл глаза Саске, чувствуя касание белых лент, привязанных к волосам, о свои скулы. Удивляться, однако, не пришлось: поцелуй казался чем-то привычным. С той оговоркой, разве что, что Наруто давил на бедра своими слишком сильно, заставляя поджимать пальцы ног и искать опоры сзади — о шкаф. Саске не знал, куда деть руки, Узумаки же, ухмыляясь в поцелуй, поместил их на талии друга, прижимая того к себе. Учиха пытался вызвать в памяти образ брата, но все попытки разбивались о собственные тихие стоны, которые вгоняли в краску.       — О Господи, — вырвалось на выдохе, когда парень разорвал поцелуй и в шоке посмотрел на желтоволосого друга.       — В Хэллоуин Господь не помощник, — напомнил Наруто. Он, при всем своем рвении и прочем, действовал очень осторожно, потому что еще раз сбежать Саске просто не позволил бы.       — Тебе нравится, — кивнул он, и снова приблизился. Учиха просто помотал головой, но то было скорее отрицание себя, нежели ответ «нет».       — Я не знаю, — это пришлось читать практически по губам.       — Зато я знаю, — загорелые пальцы переместились на пояс белых штанов. Теперь в черных глазах читалось испуганное «нет», однако Узумаки слишком хорошо понимал это ощущение — когда неизвестность настолько пугает, что готов отказаться от затеи. Он был влюблен в лучшего друга настолько давно, что попытался забыть все страхи, связанные с самокопанием, но теперь видел все эти чувства со стороны. Наруто притянул Саске за шею, резко впившись теплыми влажными губами в его губы, и снова протолкнул язык в разгоряченный рот напротив.       — Я попробую, а потом задам тебе тот вопрос снова, окей? — прошептал светловолосый, медленно спускаясь ниже. Глухой удар черного затылка о шкаф, видимо, был тем самым утвердительным ответом. «Я никогда тебя не прощу!» — кричал Саске, вытирая слезы и непроизвольно трогая себя холодными руками за щеки, которые горели. Итачи смотрел на него долго и молча, поворачивая ключ зажигания в машине. И потом он уехал в другой город, оставляя младшего брата под «правильным воспитанием» отца. А позже, почти каждый год, приходилось слушать от Саске это самое «не прощу» вновь и вновь. Шисуи всегда игнорировал, Итачи научился спокойно докуривать сигареты, не обращая внимания на крики младшего, чего не сказать о потасовках, которые тот любил устраивать. Возможно, нападение с катаной в руках когда-то считалось «слишком». И вот несколько дней назад, подвозя младшего брата, он, улыбнувшись, приготовился к новой волне ненависти — а ее вдруг не последовало. Никакая из тех фраз, что звучали ранее, не была произнесена. Саске ухмыльнулся уголком губ и подумал: «повзрослел». Итачи переглянулся с Шисуи, и кузен вздохнул: «с чем-то смирился».        — Заткнись, — переводя дыхание, сказала Ино, а Сакура согнулась в приступе смеха, запинаясь о стиральную машинку, стоящую в ванной. После произнесенного ранее организм Яманака, видимо, все же решил среагировать самым неожиданным способом — тошнотой.       — Я, блять, больше не пью, — и снова согнулась над унитазом.       — Ты уже несколько лет так говоришь, дурочка, — закатила глаза Харуно, тут же подлетая к блондинке и держа ее волосы. Это была та самая аутентичная идиллия их дружбы: из года в год одно и то же. Неоновое освещение ванной комнаты создавало интим, которого и до этого было предостаточно. Ино осталась в одном лифчике и шортах — и то расстегнутых, на Сакуре — штаны и наспех накинутая футболка Тен. Розоволосая отползла к стенке и выдохнула, из-под спадших на глаза розовых прядей наблюдая за подругой.       — Знаешь, ты такая красивая, даже когда блюешь! Яманака зло стрельнула в нее глазами, хотя в лице читалось явное истощение.       — Я сейчас блевать буду от твоих слов, — тем не менее, алкоголь в организме, кажется, кончился, и блондинка, откинув длинные пряди волос назад, сдалась. Они сели друг напротив друга, и обеим нечего было сказать. Ино ухмыльнулась и тихо помотала головой.       — Надеюсь, Тен предусмотрела одноразовые зубные щетки, — вздохнула девушка, поднимаясь и тут же отпрыгивая от зеркала. Подводка пожелала удачи, стекая куда-то к подбородку.       — Зато теперь похожа на что-то страшное, а не просто проститутку, — тыкнула Сакура локтем в бок, и взвизгнула, когда руку схватили мертвой хваткой с угрозой скорого перелома.       — Сказала же заткнуться, — закатили голубые глаза.       — Злая ты, — фыркнула розоволосая, отходя назад и наблюдая за тем, как «чертовка» достает щетку из пакетика. «Не злая», — подумала Ино, агрессивно чистя зубы и язык, — «просто ты», — мимолетный взгляд на стоящую сзади подругу через зеркало, — «зачем-то призналась мне». Когда процедуры умывания были окончены, Яманака, вытерев руки и лицо белым полотенцем и задумавшись настолько, что перестала замечать чье-либо присутствие рядом, вернулась в комнату на кровать. Почувствовав, как прогнулся матрас рядом, она все же вспомнила о Сакуре, но ненадолго, потому что тут же дверь в комнату вышиб какой-то парень… другим парнем.       — Из…извиняюсь, — пьяно промямлил высокий брюнет, утаскивая своего друга обратно и закрывая — как мог — дверь комнаты. Подруги переглянулись.       — Больно, наверное, — поежилась Ино.       — Ага… — Сакура зажмурилась и сжала одеяло, — слушай-       — Нет. Ты слушай, — выдохнула Яманака, — просто: все, что вокруг. За окнами крики гуляний, редкие сирены, внутри — за дверью — музыка и вот такие вот… придурки. Девушка улыбнулась и закрыла глаза, откинув голову со светлыми волосами назад. Харуно растерялась, но поспешила последовать примеру той, за которой и так слишком часто повторяла.       — Надеюсь, ты слышишь, — заключила Ино, — а теперь посмотри, — она медленно поднялась и встала напротив двери, перекрывая пути к отступлению. Тонкие руки девушки дрожали, но, опустив уголки губ и подняв свои ярко-голубые глаза на Сакуру, она стояла твердо.       — Ты говоришь, что я неискренняя, — почти по слогам, — и, знаешь, Харуно, я не мастер романтичных речей или чего бы там ни было. Но тогда на улице я не шутила, и сейчас не шучу, и даже тогда, когда мы лежали у меня в ванной несколько лет назад, и на кладбище тоже. По мере сказанного зеленые глаза наполнялись блеском.       — И если ты будешь рыдать, как в детстве, я точно убью тебя, — хмыкнула Ино и судорожно выдохнула, сжимая кулаки, — я не убегаю, убедись. Блондинка вспомнила все те походы в бары, секс с теми, с кем не хотела, и с теми, кто не хотел. Других мужчин и нескольких девушек — и бармена, которого она, несомненно, довела своими частыми визитами. А еще Ино вспомнила свои слезы и слезы Сакуры, и то, какой крутой ей казалась развязная жизнь, а на деле какой недосягаемой — Харуно.       — Я не то имела…       — Молчи. Усмешка.       — Заткни. И Яманака, наплевав на весь пафос, так и поступила, залезая Сакуре на колени, хватая ее за затылок и целуя в губы, которые и так пострадали от их прежних поцелуев. Футболка быстро заняла свое место рядом с колготками и покрывалом — на полу, лифчик Ино — и так продержавшись больше положенного — отправился следом. Снова становилось жарко, но не так, как всегда было между ними или между кем-то еще. Сейчас уже с полным (или почти) осознанием действий. Ино восседала на бедрах Сакуры, водя пальцами по тонкой талии девушки и задевая грудь. Харуно жмурилась, открывала рот в беззвучном крике и выгибалась, и, когда она так делала, Яманака теряла голову еще больше, чем уже есть, потому что ничего, наверное, не заводит больше, чем стремление любимого человека прижаться ближе. В стену рядом методично отдавало глухими ударами, а уличный шум нарастал по мере приближения новоприбывших на вечеринку. Атмосфера праздничного хауса — то, что нужно было для происходившего. От одежды освободились уже обе, сами того не заметив за поцелуями, сбивчивым дыханием и непрерывными касаниями. Ино приблизилась губами к груди Сакуры и размашисто облизнула каждую ареолу, осторожно вбирая в рот соски по очереди. По комнате, в которой до этого было относительного остального дома тихо, разнесся стон, вполне удовлетворивший Яманака.       — Мы так редко этим занимаемся, что я иногда забываю, — она прошлась поцелуями к шее, — какая ты громкая. Нужно исправлять. Тонкие плечи Сакуры содрогнулись, когда под чуткими касаниями рук Ино соски затвердели — девушка снова подалась вперед. Яманака поцеловала ее, языком стремясь куда-то в глотку, и розоволосая сжала ногами бедра подруги.       — Хорошая девочка, — оскалилась Ино, сразу же осознавая, что в ней говорят остатки алкоголя, а в Сакуре сейчас непременно — смущение. Впрочем, блондинка не была кем-то из мучителей, сама уже возбужденная до того предела, с которым обычно остервенело рвалась в постель к незнакомцам или к себе в ванную — мастурбировать.       — Твою мать… Руки блуждали по телу Харуно, а сама Ино спустилась к области между ног той, после подцепляя зубами белье. Сакура напряглась.       — Ч-то…что…       — Расслабься, не кусаюсь, — соврала Яманака, потому что все признаки обратного и так можно было лицезреть на теле Сакуры. И та, как только могла, расслабила мышцы. «Никогда прежде такого не делала» — пронеслось в голове, хотя многочисленные статьи и порно с элементами куннилингуса просмотрены были. Не хватало только чего-то типа «на старт, внимание, поехали!» перед основным действием.       — Надо же, — выдохнула розоволосая, откидывая пропитавшиеся потом пряди со лба, — я ответила «тоже» на то, что не было произнесено.       — Надо же, — улыбнулась Ино, прикрывая глаза и устраиваясь между ног подруги удобнее, — я тебя, стало быть, действительно люблю. Среагировать на реплику Харуно не успела, зато язык Яманака заставил среагировать ее тело, мигом возвращая напряжение во все мышцы.       — О боже… — не самые слабые руки сжимали простыни. Ино, как могла, напрягала язык, вылизывая то широкими движениями, то точечно и глубже, одновременно впиваясь руками в бедра Сакуры, которыми та непроизвольно двигала. Желание дополнить стоны девушки своими было неимоверное от переполнявших чувств и, как ни странно, волн возбуждения, как будто это не она делает сейчас, а ей. Кроме того, ощущений добавляло то, что это, черт возьми, кровать их общей подруги, а стоны были совсем не тихими — наверняка слышно в коридоре. Движения продолжались, и, когда Яманака отвлекалась хоть на секунду, рука Сакуры быстро находила блондинистую макушку, возвращая девушку к делу. Такое доминирование не могло не нравиться. Впрочем, даже так Харуно надолго не хватило, и аккурат, когда Ино, облизнув два пальца, ввела их внутрь почти полностью, девушку настиг оргазм, сжимая все внутри почти до боли, а снаружи заставляя сдавленно стонать, кусая кулак. Яманака протяжно — в унисон с Сакурой — выдохнула и вытащила все в смазке пальцы.       — Вау, — непонятно было, кто это сказал, но спустя секунду Ино, оставшаяся только в нижнем белье, улеглась рядом с подругой. Зеленые глаза пробежались взглядом по телу рядом, и их владелица улыбнулась.       — Мне называть тебя своей девушкой?       — Ну можешь парнем, если комфортнее, — фыркнула блондинка, за что тут же получила тычок под ребра.       — Комфортнее — когда ты рядом, и… когда есть душ.       — Соглашусь, — засмеялась Ино, и шлепнула рукой по еще дрожащим бледным ногам Сакуры. А на окраине было глухо. И в голове у Суйгецу так же.       — Итачи написал, — кивок на телефон, — симку снова ломать придется…       — Около четырех, как договаривались? — Карин методично пересчитывала деньги, распихивая их по карманам легкой куртки и в щель между подушками дивана.       — Ага… Для такой пасмурной погоды появление луны на небосводе было редкостью, но она все же появилась, оттеняя красные волосы девушки в темноте в темно-синий. Хозуки смотрел на нее своими почти прозрачными глазами, сливаясь с темнотой и похожий на призрака. «Я многое мог сказать бы» — пронеслось в голове. А потом жилистая рука нащупала ствол пистолета, пристегнутого к ремню, и мысли мгновенно сменили течение. Поговорить им стоило ранее — наверное, еще в средней школе, но теперь можно было обойтись и без этого.       — И что, ты правда ненавидишь Итачи?       — Ненавижу, — Саске перелистнул страницу учебника. Как знал, что Наруто просто так не отстанет, а учиться в его компании вообще было невозможно.       — За то, что он… ну…       — Наруто, — черные глаза стрельнули злобой, — заткнись, а. Светловолосый насупился и сложил руки на груди.       — Не заткнусь, пока не скажешь, придурок! Терпение и так не самого терпеливого Учихи лопнуло, а вместе с ним и капилляры на скуле Наруто от удара.       — Ну какой же ты! — и понеслась. Снова удар, уже в живот, потом — подсечка по ногам. Саске чудом не рассек голову об угол стола, при этом делая все, чтобы эта участь настигла друга. Наруто бил с разворота, отбрасывая черноволосого в стену, тот отвечал блоком и ударами по лицу. Внутри что-то перемешалось, когда Учиха взял Узумаки за шею и прижал к стене. Голубые глаза внезапно посмотрели так, будто чего-то ждали, а сам Саске ощутил маниакальное желание слизать кровь с разбитых губ. Наруто будто почувствовал, резко прерывая контакт и отталкивая Саске. Позже они лежали, отдышавшись, на краю кровати, и Узумаки болтал ногами, раз за разом ударяясь о бортик.       — Я его ненавижу, — вдруг продолжил тему Саске, — и всегда буду. Он странный, неправильный и променял нас на своего… на… на парня! Наруто раскрыл глаза, хотя и так, вроде, знал предысторию, просто было очень больно слышать такое количество негатива от того, кто, в общем-то являясь парнем, был его любимым человеком.       — А… понятно. И, на самом деле, было слышно по тону Саске, что «променял» Итачи совсем другое местоимение. Наруто не знал, кто нервничал больше: он сам или Саске. И, стоя на коленях перед лучшим другом, отсчитывал биение загнанного сердца в висках. Учиха, сволочь, был чертовски красивым в своих белых одеяниях, которые совсем не вписывались в его эмо-образ, знакомый с детства. Да и сам Узумаки, наконец, изменив привычным толстовкам, вызывал у Саске странные ощущения, когда руки могли свободно нащупать под одеждой мышцы. Это, однако, напомнило парню, что он все же не одна из текущих по придурку девчонок, а потом взгляд спустился чуть вниз — туда, где загорелые пальцы возились с молнией белых штанов, и Учиха ухмыльнулся. Конечно, не девчонка, поэтому и сопротивляться сможет без проблем. А когда мелодия за закрытой дверью сменилась на что-то знакомо-мелодичное, Наруто провел неплотно сжатыми пальцами вдоль его члена, и внутри все сжалось. Степень собственного возбуждения нельзя было оценить, будучи настолько пьяным, пока не приступили к действиям.       — Стой, блять..!       — Поздно, — просто хмыкнул Узумаки, и повторил движение, все еще не решаясь на полноценный минет. Саске напрягал ноги, как мог, и поджимал пальцы, опираясь только на сильные плечи внизу. Он, вообще-то, планировал сопротивляться чему-то там, а не толкаться в чужие руки. Хотя, блондин ему далеко не чужой. Наруто нравилось — да что там — находясь в немного унизительном положении, одетый во все красное и с ободком с рожками, парень упивался происходящим. С детства Узумаки успел несколько раз дать волю фантазии настолько, что, занимаясь сексом с девушками, представлял Учиху, но то было настолько ничтожно даже по сравнению с простым ощущением дрожи любимого жилистого тела. Походило на маниакальную стадию, а потом Наруто вспомнил, что, вообще-то, ему можно, и все-таки взял в рот влажную головку. Саске распахнул черные глаза, что до этого были скорее прищуренными.       — Твою же мать! С членом во рту усмехаться было сложно, но Узумаки не был бы собой, если бы не смог. Колени у Учихи откровенно ходили ходуном, а цепляться пальцами рук было особо не за что, поэтому он пристроил их на белобрысой макушке, даже не пытаясь придать скорости движениям. С бледных губ стекала тонкая струйка крови, потому что черноволосый успел прокусить их в попытке к тому же не застонать — остатки сознания кричали, что он и так проигрывает идиоту. Наруто долго трудиться не пришлось, и, после нескольких быстрых вздохов Саске, он почувствовал во рту солоноватый привкус спермы. Голову парень тут же одернул, наблюдая за мелкими судорогами Учихи и освобождая свои волосы от пальцев того. Экзистенциальный кризис у черноволосого, впрочем, так и не наступил — не успел попросту — потому что комнату озарило синее сияние звонящего смартфона.       — Бля… — руки дрожали. Итачи. Учиха глубоко вздохнул и взял трубку.       — Знаю, скоро буду, — и сбросил, как делал всегда при разговоре с братом, и неважно, насколько нейтральные отношения установились между ними.       — Что? — Наруто тут же поднялся на ноги, отряхивая колени и невольно скользя взглядом по расстегнутой в процессе одежде Саске, за которую тот в спешке и принялся.       — Неважно, — прокашлялся Учиха, срывая с волос дурацкие белые ленты, — мне нужно уходить. Он взял со стола салфетки, которые отсвечивали в темноте бледно-бежевым, и вытерся. Черный взгляд бегал по комнате, не задерживаясь на Наруто. И это, конечно, было исключительно потому, что Саске торопился, а не из-за чего-либо еще.       — Я с тобой, — Узумаки ничего не понимал, тоже сняв с головы рожки.       — Нет.       — Я не спрашивал. И Учиха знал, что спорить с придурком бесполезно, но нельзя было обывателю присутствовать там, где будет больше полиции, чем когда-либо видел Наруто.       — Тебе там нечего делать… — он пошел к двери.       — И тем не менее, — пожал плечами Узумаки, идя следом, — я даже не знаю, куда мы. Выходя обратно в неоновый свет и шум вечеринки, Саске не сразу понял, что не только не оспорил обобщающее местоимение, но и улыбнулся. «Глупый младший брат», — подсказал внутренний голос.       — Терпеть не могу шум, — шепнула Карин, по спине которой бегали мурашки. Суйгецу понимающе хмыкнул. Снаружи было уже две полицейских машины, и у кого-то из департамента точно был ордер на обыск дома, в который вот-вот начали бы ломиться. Что делать, знал только Итачи, но и тот был либо где-то снаружи, либо только в пути. «Сфальсифицировать арест» — легко сказать, сложно исполнить.       — Нам придется выйти, — поднялся Хозуки, машинально нащупывая ствол пистолета, — иначе не удастся потянуть время при задержании, и тебя упекут без всяких доказательств, так уже даже делали, — напомнил парень. Красноволосая вздохнула, накидывая куртку и закрывая татуировку змеи.       — Заткнись, у нас все пойдет по плану. Никто из них не поверил в эти слова.       — Редко удается взять убийцу в нашем-то городе, — хмыкнул один из полицейских, поправляя новенькую форму.       — Завали, и пошли уже за девчонкой, — кашлянул второй, захлопывая дверь машины с мигалками, — один хер — деньги заплатят, как только кинем в камеру. Ордер-то с собой? Второй мужчина похлопал себя по карманам.       — Оу, — оглянулся на другую машину, что только подъехала, — у Изуми должен быть. Его товарищ закатил глаза и поежился от ночного ветра.       — А нахрен нам пол-департамента для взятия одной наркоманки? — звучало вполне разумно, — сейчас еще Хэллоуин этот гребанный, повсюду будут пьяные стычки.       — А нам разве платят за то, чтобы мы алкашей разнимали? — не менее разумно. Итачи с Шисуи наблюдали из-за угла, спустившись на передних сиденьях затонированной черной иномарки.       — Как же я не скучал по этой манере разговора… — прошептал Шисуи, на что получил кивок Итачи.       — Надеюсь, те двое, что дома, не станут импровизировать, — мысли вслух, — у нас на руках все, что обеспечит большей части департамента немедленный арест, но лучше бы обойтись без лишних жертв.       — Че? Слыш, — тот полицейский, что был в новенькой форме, тыкнул другого под ребра, — говорят, там она не одна.       — Да, — отмахнулся Изуми, доставая из кармана скомканный ордер, — нас пять и у нас же огнестрелы, а сейчас еще Фугаку со своими прибудет — и минус одна заноза в заднице. Он был единственным, кто о деятельности Карин знал не понаслышке — случалось получать пулю в ноги от ее дружков. Странно только, что один из тех дружков как раз и сдал местоположение дилеров, но то детали.       — Фугаку будет здесь через минуту, начнем, — усмехнулся. Итачи раскрыл глаза, когда окна дома треснули под шквалом пуль.       — Что происходит?!       — Работа полицейского департамента округа Мемфис, — мертвенно проговорил Шисуи, порываясь тут же завести машину, но остановленный кузеном.       — Нельзя. Учиха думал, что просчитал все, до последних деталей, а оказалось, что с животными работать нужно не так, как с людьми. Полицейские не просто завели ложное дело, они и провоцировать решили так, чтобы остаться в выигрыше. Действительно, почему нет: окраина города, полупустые здания и никому кроме друг друга не нужные два одиночества.       — Начнется перестрелка со стороны Карин — и конец.       — Суки, — Хозуки прислонился к стене, сжимая ту руку Карин, в которой она держала пистолет, — помнишь — по копам — не стрелять!       — Отъебись, — девушка дернула рукой, поджимая губы. «Нас убьют, нас убьют, нас убьют».       — И где ответ? — как-то совсем дико рассмеялся приехавший вместе с Фугаку на одной машине лейтенант, — не убийца ли там сидит?       — Жди, — ответил Фугаку, а потом обратился к подчиненным, — выманивайте их, как угодно. Хэллоуин хорош лишь тем, что в эту ночь есть у людей дела интереснее звуков перестрелки. В потускневших черных глазах читалась усталость и злость — постоянные спутники мужчины в последние годы. Хотя, кто знает, может, они зародились там и раньше. Асфальт был слегка мокрым, а звуки стрельбы — громкими, но уже привычными. Осень действительно странное время года.       — Все, приехали, — хихикнул Суйгецу, когда входная дверь отлетела на несколько метров.       — Карин, можете не скрывать ваше местоположение! Вы арестованы по статье… Но она не слушала, а беловолосый парень следовал примеру. Оба были слишком сконцентрированы на том, чтобы их не было заметно в темноте дома — электричество вырубили специально еще несколько дней назад.       — Сопротивление бесполезно! Вы делаете себе хуже сами! «Попробуйте найти, уебки», — думала девушка, передвигаясь, как кошка, и водя полицейских кругами по комнатам, хотя знала — в тупике сейчас только они с Суйгецу.       — Как темно-то… «Их двое», — думал в свою очередь бледный парень, прячась у двери в гараж. Он мог бы застрелить их, если бы внизу не ждало еще минимум человек десять. И, конечно, ему стоило следить за красноволосой, опыта у которого в подобном дерьме было меньше, потому что, когда один из мужчин выстрелил куда-то в зеркало — наугад — Карин мгновенно среагировала, ответив по стене рядом со вторым полицейским.       — Блять, — в голос произнес Хозуки, но было поздно. Итачи крикнул Шисуи, чтобы тот командовал в рацию аккурат, когда Карин фактически выкинули из разбитого окна. Машина завелась, но никто не обратил внимания. Человек тринадцать, может, достали оружие и направили на девушку, и только Фугаку флегматично смотрел снизу вверх, в одной руке держа дело преступницы, а вторую засунув в карман.       — Ну здравствуй, беглянка.       — Пошел к черту, — с усмешкой. Ее заткнул удар стволом пистолета в скулу. Суйгецу вывели из дома спокойно, как будто тот сдался сам, хотя по искалеченному лицу одного из полицейских видно было обратное. Несколько машин остановилось в двух десятках метров от происходящего, но улицы были слишком узкие для хорошей видимости. Наруто бежал быстро, еле поспевая за Саске, но ускориться заставили звуки выстрелов обоих.       — Дерьмово, очень дерьмово!       — Слышу! — отозвался Узумаки, а внутри нарастала паника. Карин подняли практически за волосы, выкручивая руки и заводя их за спину.       — Я никого не убивала!       — А это, — Изуми потряс взятыми у капитана бумагами, — говорит об обратном. И все, все, черт возьми, включая Фугаку, знали, где и при каких обстоятельствах составлялось это дело, как и сотни других, которые не относились к задерживаемым людям почти никак, но тем не менее существовали.       — Правосудие здесь мертво, — глухо усмехнулся Суйгецу, за что получил удар берцем под дых.       — Заткнулся, наконец, — одобрительные возгласы хищников вокруг.       — Я имею право на адвоката при задержании! — «не смотри на Хозуки, не смотри на Хозуки».       — Ой ли, — пробасил Фугаку, — вяжите — и в машину ее. Что делать с наркотиками — сами знаете, хоть в трусы им засуньте, если не найдете, конечно, в доме у дилеров еще большую партию. Хозуки, резко извернувшись, пнул в колено державшего его, выхватывая оружие и оттаскивая скрутившегося в приступе боли полицейского одинаковой с ним комплекции прочь. Дуло успешно заняло свое почетное место рядом с виском копа. Карин опустила уголки губ, сверкая карими глазами под светом фонаря.       — Вы такие уебки, — процедил беловолосый парень, почти ввинчивая пистолет в голову заложника, — я его сейчас пристрелю. Итачи сжимал рацию. Они с Шисуи затаили дыхание, потому что это была та самая импровизация, которая могла бы повернуть суть дела в противоположное русло. Внезапно Хозуки переменился в лице, выдыхая и фиолетовыми глазами бегло исследуя каждого из стоящих перед ним. Хватило несколько секунд, и взгляд поймал чужой карий. Фугаку незаметно взялся за прицепленное к жилету оружие. Все замерло.       — Тогда, в бассейне, — одними губами произнес Суйгецу, — мне было чертовски скучно…       — Не надо! — красные брови свелись к переносице.       — …спасибо? — и спустил курок, скаля акульи зубы на шок в глазах капитана полиции. «Думал, не замечу, мразь?!» В парня пустили огонь сразу трое, стараясь не задеть плененного товарища по службе. Фугаку откинул ствол и упал на землю, прижимая руки к простреленному бедру. Хозуки мгновенно выпустил из рук пистолет, кровь стала заливать сначала одежду, а потом и асфальт. Карин кричала, пока ее снова не оглушили ударом. Повисла тишина, прерываемая редким шелестом деревьев и далекими звуками праздничных гуляний.       — Вообще-то, право на адвоката она все же имеет, — незнакомый низкий голос вписался в это торжество безнаказанности, — а вот насчет вас, Фугаку Учиха, сильно сомневаюсь. Прицелы мигом поменяли свой ориентир.       — Не стоит, вы окружены, — спокойно сказал мужчина в длинном пальто и ростом под два метра, — а я не какой-то там дилер, — взгляд на лежащего Суйгецу, — которого можно так просто застрелить. И правда, «народу» на улице заметно прибавилось.       — Опустить оружие, — прокряхтел согнувшийся на земле Фугаку, — это Ибики, столичная полиция! Реакция последовала незамедлительная, и черные стволы пистолетов как ветром сдуло.       — Что происходит? — перебарывая ощущение живого гниения ноги от самого ее основания, грубо поинтересовался Учиха.       — Об этом поговорим в отделении, а вам бы получше следить за словами… капитан, — с презрением. Некоторых служащих сразу скрутили и увели, осталось несколько человек, в том числе и Фугаку. Началась суматоха вокруг Карин.       — Я не понимаю… И снова медленные шаги по асфальту.       — «Ой ли»? — издевательски спародировали из-за спины, и мужчина первый раз в жизни по-настоящему испугался. Итачи стоял, весь в черном, с заложенными в карманы руками, и ждал, пока тот повернется.       — Ты… — Фугаку, как мог, затянул наспех скрученный жгут почти у паховой кости.       — Попрошу с большей вежливостью к старшему по званию, — парень даже не пытался улыбаться, — лейтенант департамента округа Колумбии, Учиха Итачи. Мужчина поверить не мог не то, что в слова собственного сына, а в саму ситуацию.       — Я вижу, ты все еще не понимаешь, — когда Фугаку все же повернулся, Итачи склонил голову.       — Объяснишь?       — Я объясню, — произнес заместитель Ибики, складывая рацию в нагрудный карман, — упуская кипы документов, что пришли в мой кабинет факсом и срочных звонков касательно поставки оружия, к вашей форме, которую, естественно, мы в срочном порядке конфискуем, прицеплена гарнитура, прослушка которой ведется уже с утра. Бывший капитан полиции окаменел, осознавая масштаб произошедшего.       — Саске… И без того тусклый мир рушился.       — Не-а, — Итачи улыбнулся, — но, прошу, отец, — тихо сказал он, — пройди под временное заключение без сопротивления, а чуть позже тебе объяснят… Шисуи в обсуждении дел сейчас не участвовал, сидя в машине и наблюдая за кузеном. Ему было плевать на Фугаку.       — …хотя, я не думаю, — вздохнул когда-то любимый старший сын, — что ты узнаешь о себе что-то новое. Карин вырвалась спустя несколько секунд после удара, еле держась на ногах и параллельно отталкивая еще и представителей столичной полиции. Суйгецу был идиотом всегда, но сегодня — особенно. Девушка остановилась в метре от тела. Внутри сердце, которое, как оказалось, все же было — потому что не болит то, чего нет, — сковало цепями. Хозуки лежал на мокром от росы и крови асфальте, бледный, как всегда. Карин стояла над ним, пытаясь что-нибудь вызвать в памяти, хоть банальное напоминание о том, как двигаться, но было пусто. Везде. Абсолютно. Красные пряди свисали вниз, облепляя скулы; красная кровь стекала из раны около груди парня, она же контрастировала с белыми волосами, кажущаяся почти черной. Хозуки выглядел так же, как много лет назад, когда лежал в школьной форме на водной глади бассейна.       — Стрелять... по ногам ты все же научился, Хозуки, — тихим хриплым голосом проговорила Карин, прислоняя дрожащие пальцы к своему лицу, — и все равно стал первым..? А дальше глаза застелила мутная пелена.