Friendzone

Она сгорит, если останется там. Пламя поднимается к небу, умирая. Там уже никого нет, Больше никого нет.

BAGDAD Cap.7: Liturgia by ROSALÍA

Истерики, переходящие в галлюцинации. Ино вызывала их специально, сбрасывая напряжение и с упорством танка всматриваясь в темноту, надеясь увидеть в ней что-то, что образумит. «Сходить с ума» иногда было страшно, но захватывающе, когда на физическом уровне девушка понимала, как истощается мозг. А Наруто специально не вызывал. Парень с раннего подросткового возраста заглушал шум в ушах музыкой, отражение в зеркале предпочитал не разглядывать, а на навязчивые мысли не реагировать. Как известно, многие психические расстройства прогрессируют ввиду стресса, а нахождение рядом с Учихой — стресс с детства. Узумаки уже не удивлялся, когда видел в зеркале не себя. Точнее, себя, конечно, со стороны других, но со стороны самого Наруто — нет.       — Твою мать. Отражение мигало красными глазами, Наруто хотелось разбить зеркало школьного туалета. «Нельзя, нельзя, нельзя.» Нельзя сходить с ума посреди школы, как это было в младших классах. Узумаки плеснул себе в лицо воды и ткнул пальцем в зеркало.       — Молчи. Ответа не последовало. Конечно, он не врал Ино о том, что перестал пить таблетки, зато соврал матери о том, что намерен посетить психиатра. Естественно, он не собирался, потому что это значило бы получение новой дозы психотропных плюсом к тем, что уже пылились по шкафам комнаты. И они помогали, они, черт возьми, не были бесполезными, но Наруто не был бы собой, если бы позволил чему-то стороннему повлиять на его состояние. Если это, конечно, был не Саске. Шелест перелистывания документов сочетался с приглушенными разговорами в ресторане, было по-своему кинематографично.       — Мы здесь уже долго, — Минато закинул ногу на ногу, в свои сорок-с-чем-то-лет похожий на подростка с таким прикидом, — может, хотя бы дашь намек?       — Намек на что? — Микото в свою очередь напоминала Саске. В других обстоятельствах Намикадзе бы посмеялся, но сейчас было не до смеха.       — Чего ты хочешь от суда, например… — мужчина отпил шампанского, — у вас могут конфисковать часть имущества, и при всем твоем отвращении к мужу я бы советовал подумать о детях. Вы всегда такие: «Мне ничего от этого подонка не нужно!»… закрывается дело… а потом все в слезах. Учиха смерила человека напротив черным взглядом.       — Не сравнивай этот случай с другими своими клиентами. Минато вздохнул. Эта женщина определенно подходила на роль лучшей подруги Кушины.       — Тогда можешь попросить меня отвоевать вам дом… машину, да много всего. Ну, все, конечно, не получится, а то Фугаку постарался…       — Мы тут в ролевые игры играем? — Микото подняла бровь.       — Не-е, — махнул Минато, и Учиха окончательно заменила в своем воображении этого человека на Наруто, — это судебное разбирательство, и в данном случае оно играет с нами. Пассивно-агрессивный разговор был прерван подошедшим официантом, которого быстро спровадили, впрочем, за порцией салата.       — Скажи, — начала женщина, поправляя волосы и опасаясь смотреть на следующие бумажные отчеты, — это правда, что Фугаку убил своего коллегу под страхом быть заложенным?       — Это действительно то, что ты хочешь знать? — хмыкнул Минато, — вообще, я твой адвокат, а не его, так что в это дерьмо не лезу, да и права не имею... Но, если тебе интересно, то людей было побольше. Учиха выдохнула и опустила голову. Было чертовски херово, но когда с Фугаку было по-другому?       — Хорошо, — кивнула она и подняла глаза. Минато стало не по себе от этого взгляда, и следующий вопрос мужчина предугадал.       — Вы с ним спали? Киба подсел к Наруто в столовой, когда тот, как обычно, доедал еще чью-то порцию.       — А ты сегодня не такой вялый, как последнее время… если не считать Хэллоуина, «дьявол», — хмыкнул парень.       — О, заткнись, — пробубнил Узумаки, запихивая в себя остатки сэндвича.       — Что-нибудь произошло? Заарканил Яманака, что-ли? — Инузука знал, что это невозможная ситуация, но поддеть надо было. Молчание продлилось секунды две.       — Лучше. Учиху, — как ни в чем ни бывало хмыкнул Наруто, берясь за стакан с соком. Сок тут же понадобился Кибе. Выпив стакан залпом, он вытаращился на друга, тут же расхохотавшись.       — Шутишь? Подожди, черт, — парень вытирал слезы, — подожди, какого хера?!       — Это дружеская поддержка? — выгнул пирсингованную бровь Наруто.       — Это пиздец, братан, какой Учиха?! Почему я не знал, что мой друг — би? Нет… ладно, у меня просто о-очень много вопросов. Узумаки тоже задал бы себе несколько по поводу психического состояния первоочередно, причем, потому как так быстро выложил Кибе ту правду, которую скрывал много лет. Он доверял другу и знал, что не будет осуждения, но почему-то было не по себе, ведь Киба был стопроцентным гетеро. Куда логичнее, наверное, было бы сперва сказать Шикамару, который был слишком умен для того, чтобы не догадаться ранее.       — Прости       — Что?! За что ты извиняешься, придурок? — расхохотался Инузука, — кто еще знает?       — Ино, — пожал плечами Наруто, проверяя мобильник, — сам Саске тоже, думаю, догадывается. На вопросительный взгляд Кибы Узумаки вздохнул.       — Ну, не так-то просто встречаться с таким…       — Ага, «таким», — саркастически протянул брюнет, закатив глаза, — погоди, он же с Сакурой…       — Уже нет, — Наруто вспомнил, с кем теперь Харуно, и почему-то стало смешно, — говорю же, запутанно все. Киба почесал затылок.       — М-да, ну и жесть! Всегда у тебя в жизни все не слава богу. Ты как ураган, бро, — Инузука хлопнул его по плечу и, увидев Хинату, проходящую мимо, побежал помочь с подносом с едой. Узумаки пожал плечами. «Каминг-аут» перед другом прошел не так плохо, осталось только вбить Саске в голову серьезность намерений, и все. Всего лишь.       — Я скажу это еще раз, — наблюдая, как Микото допивает шампанское, продолжил Минато, — это было ДВАДЦАТЬ лет назад. Я даже не помню ничего, и Фугаку ничего не помнит.       — Это ты так думаешь, — женщина указала пальцами на документы, разбросанные по столу, — все это — его помешанность на прошлом. Он съехал с катушек, и он был таким всегда. Намикадзе вспомнил студенчество, вспомнил выпускной и фото на память, которое теперь хранилось у собственного сына и которое следовало бы забрать. Ему пришлось вспомнить глаза Фугаку те гребанные двадцать лет назад, когда сам назвал все это ошибкой, а тот согласился. Минато посмотрел на жену своего когда-то лучшего друга и наклонился ближе.       — Вы, ты и твой старший сын, который тоже все знает, — глаза Микото расширились, — да, я знаю, что он в курсе, — Намикадзе поднял несколько листов с пометкой «уголовное дело» и выставил перед собой, — и вы глупы, если думаете, что все это оправдывается каким-то там бывшим парнем и «сломанной жизнью».       — Встреться с ним, — ответила Учиха, — ты поймешь, только взглянув на него. Фугаку не был слабым никогда, но его мир изменился после тебя, и мне досталось уже что-то другое, какой-то «не такой» человек. Я никого не виню, а Итачи плевать, у него много своих дел. И, раз уж ты так хотел моей просьбы, то да, Фугаку не был таким уж дерьмовым мужем, раз смог обеспечить свою семью тем, что у нас есть. Минато ухмылялся все больше по мере ее слов. Эта женщина не знала своего мужа, раз говорила так о его чувствах. А он, к счастью ли, Фугаку знал довольно хорошо.       — Так что, давай отвоюем, по крайней мере, наш шикарный особняк, а уж потом разберемся с остальным. Намикадзе поднял бокал.       — За заведомо выигрышное дело, — улыбнулся мужчина и выпил залпом. Саске Наруто поймал идущим на урок права, затаскивая того в тупик коридора, где хранились вещи обслуживающего персонала.       — Ну и какого хрена? — прошлое непонимание собственных чувств и апатия прошли, настал период агрессии.       — Ну, не перед всеми же мне тебя зажимать, — ухмыльнулся Наруто. Саске вздохнул, но сдаваться не собирался.       — Зажимать? Ты уверен, что сможешь? — парень вздернул подбородок и выступил вперед. Эти игры, непонятно на что похожие, забавляли его днем; ночью — Саске закрывался в комнате и занимался самокопанием. Впрочем, парень напротив совсем не выглядел как тот, кто на днях признался в любви, и это бесило пуще всего остального. В ответ Узумаки сократил расстояние между ними до минимума.       — Помню, ты так же говорил про блок, — Наруто начал вести пальцами по оголенному предплечью Саске, — но недавно был явно подо мной. Учиха сверкнул в полутьме глазами, не подавая виду, что по спине пробежали мурашки.       — А тебе, значит, не терпится поменяться ролями? — усмехнулся он. У блондина свело живот от этого смешка. Такого Саске он и хотел видеть — под или над собой: не суть важно. Словно услышав его мысли, Учиха резко толкнул того о стену, разворачивая и заламывая руки за спину на грани боли.       — На твоем счету одна победа, — прошептал Саске в затылок парню, — но не забывайся. Наруто сглотнул.       — Как скажешь, — оскалился он, оголяя блестящую штангу, — как только стояк пройдет. Учиха непроизвольно опустил взгляд к штанам Наруто, цыкнул и отпустил его, покраснев.       — Просто… заткнись, извращенец, — он обессиленно махнул рукой в сторону Наруто, который, впрочем, воспользовавшись моментом, поймал ее. Саске не успел ничего сказать, потому что его уже притянули для поцелуя, и противиться парень не стал, учитывая, что думал об этом с того самого момента, как его словили в коридоре. Учиха знал, что Наруто заметил отсутствие сопротивления, поэтому решил действовать наверняка. Когда чужие руки обвили шею, Узумаки задохнулся. Слишком сексуально.       — Т-твою мать, — он попытался выпутаться, — что ты творишь?       — А что? — ухмыльнулся Саске, — может, мне начинает нравиться? Наруто слышал, как собственное сердце бьется в висках.       — Я-я рад, но отпусти, — он снова дернулся.       — Неа, — Учиха снова притянул парня для поцелуя, потому что, хоть и не был уверен в своих чувствах конкретно к Наруто, в том, что ему нравится это чисто физиологически — не сомневался. «Блять, до этого я думал, что кончить без рук почти невозможно» — внутренне убивался Узумаки.       — Скоро занятие, — Наруто еще раз провел языком по губам брюнета, — нужно идти.       — Это когда твоя жизнь повернулась так, что тебя стали интересовать уроки? — поднял бровь Саске. Но Узумаки уже махнул на прощание и двигался в направлении выхода из тупика.       — Хах В конце концов, возможно, дрочить сейчас придется не только Наруто. Уже стоя напротив того же самого зеркала, что и некоторое время назад, Узумаки смотрел на себя без особого страха за то, что сейчас может случиться, но с четкой уверенностью в том, что дождется от Саске именно признания. Не поцелуев или секса, а тех самых осознанных слов, хотя и действия говорили о многом. Сцена с Микото в камере повторялась без ее участия. Первым снова заговорил Фугаку.       — Я даже спрашивать не буду, какого черта тебе надо, — он вцепился в решетку, — уходи. Минато хмыкнул, и Учиха захотел разнести бетон за спиной.       — Тебе уже за сорок, все еще не научился справляться с агрессией? — воспоминания были не совсем уместны, но так казалось правильно. Фугаку сел на скамью позади себя и молча посмотрел на гостя.       — Ладно, вижу, тебе мои нравоучения не нравятся, — протянул Намикадзе, поправляя галстук, — а я, вообще-то, с благими намерениями: может, поговорю с тобой и передам твоей защите полезную информацию. Может… отсидишь какие-нибудь пятнадцать лет вместо двадцати пяти.       — Зачем тебе это? — спросил Фугаку.       — В знак старой дружбы, — улыбнулся Минато. Учиха тяжело вздохнул, уже устав коротать время до судебного заседания.       — Ты тут уже хрен знает какой по счету кретин, пытающийся что-то вбить в мое сознание. Не получится. Я отсижу свое, выйду и продолжу делать, что начал.       — Ты так говоришь, — кивнул Намикадзе, — но я лучше, чем хотелось бы, знаю твой характер. Фугаку, не стоит.       — Я повторюсь, — мужчина встал, — и, если ты не ответишь — просто уходи, не капай мне на мозг. Зачем ты здесь? Минато тоже встал, подходя к решетке.       — Я адвокат Микото, — это и так было понятно, — но меня назначили: держался бы подальше от этого дерьма с радостью.       — Это не все, — с нажимом произнес Фугаку.       — О, убери этот тон, я же не твой сын, — отмахнулся Минато, — она винит меня в том, что ты такой. Удар по решетке вышел настолько сильным, что зашло сразу двое полицейских с оружием.       — Все в порядке, не стоит, — кивнул Намикадзе, и люди покинули камеру. В черных глазах напротив он видел ненависть.       — Никто не смеет перекладывать ответственность за свои действия на других, — прошептал он, — и мне на тебя плевать. Очень. Давно.       — Правда? Я и так это знаю, — улыбнулся Минато, — и я рад. Мне тоже нет до тебя дела, но есть дело к тебе. Он покопался в кармане и достал фотографию. Учиха сразу понял, что это, потому что у него был второй экземпляр, пока тот не сгорел в попытках в очередной раз забыть прошлое. Но он все равно спросил.       — И что это?       — Подарок, — хмыкнул Намикадзе, протягивая фото через решетку, — может, ты вспомнишь старого друга и станешь посговорчивее. Несмотря на то, как Фугаку ненавидел человека перед собой, как корил себя за все, что делал в прошлом и как сильно винил Минато во всех смертных грехах, он забрал полароидную пленку. Учиха боялся Намикадзе, как смерти, но, когда тот стоял здесь, казалось, что не так уж все и изменилось со времен студенчества. С фотографии на него смотрели два парня: у одного во взгляде — прыгают бесы, у второго — апатичная темнота. Эта самая апатичная темнота в ближайшее время должна была предстать перед судом. Фугаку отвернулся и посчитал до трех. В любом случае, сейчас за спиной стоял не просто его старый друг, а профессиональный адвокат, способный скрасить перспективу тому, кто этого не заслужил.       — Ты всегда был занозой, — хмыкнул он, отходя снова к деревянной лавке, — спрашивай, раз уж пришел. На этот раз Минато не растягивал уголки губ в попытках казаться дружелюбным, но, уже к его сожалению, зная того достаточно хорошо, Фугаку видел по голубым глазам улыбку. Ино проснулась и обнаружила, что сзади ее талию обвивают довольно сильные для девушки руки. Блондинка улыбнулась своей самой наглой улыбкой, потому как, во-первых, по ее инициативе сегодня они прогуливали школу, а, во-вторых, Сакура, которая ругалась на нее из-за этого весь вечер ровно до того момента, как они снова занялись сексом, сейчас спала беспробудным сном. Рядом с ней. Яманака перевернулась, чтобы посмотреть на скрытое длинное розовой челкой лицо Харуно, и рука сама потянулась поправить мягкие волосы, дабы открыть обзор. Заправив розовые прядки девушке за ухо, Ино вдруг встретилась с укоризненным зеленым взглядом.       — Что ты делаешь? Блондинка аж подпрыгнула, садясь на кровати.       — Вот же черт, — Яманака демонстративно взялась за сердце, — пугаешь меня. Сакура рассмеялась.       — Просто не могу не осуждать твои резкие романтические порывы, — пожала плечами девушка, поправляя сползающую лямку у майки, в которой спала. Ино заметила это, и отрешенное выражение лица сразу превратилось в озабоченное. Они были дома у Яманака, и Иноичи уже давно ушел на работу, не особо заботясь о делах дочери, а мать была занята в цветочном магазине, так что можно было не бояться, что их за чем-то застанут. Конечно, во многом помогала еще и щеколда на двери комнаты. Блондинка навалилась сверху, хватая Сакуру за плечи и придавливая ту к кровати; она знала, что проигрывает Харуно в силе, но покуда та расценивала все как ролевую игру, можно было не беспокоиться.       — Что это тут у нас? — хитрый голубой взгляд проследил спавшую лямку, — стриптиз? Сакура закатила глаза, позволяя колену Ино протиснуться между ее ног.       — Ну, это не у меня к сиськам третьего размера топ первого, — парировала Харуно, сквозь белье сжимая рукой грудь Яманака, отчего та раскраснелась, — ага, ну и кто из нас больше по стриптизу? Ино больше не отвечала, предпочитая каждый такой выпад со стороны своей девушки затыкать поцелуем или чем более откровенным. В отношениях с Саске Сакура казалось версией себя из детства: всей такой смущенной и неуверенной; в отношениях с Яманака Харуно была собой, как то было всегда. И это не могло не привлекать. По возвращении домой Саске не хотелось ничего, кроме как лечь на кровать и уснуть, не оставляя места мыслям, которые поглощали сознание последние недели. Раньше парень думал, что хреново — это когда любовь безответная и трагичная, теперь же стало ясно, что всякие чувства съедают тебя изнутри, будь они хорошие или плохие. Те самые бабочки в животе, о которых так много написано в книгах и интернете, на самом деле предупреждают человека об опасности влюбленности. И Саске понимал это, но, черт возьми, ему так нравилось это ощущение, которое возникало, когда Наруто был поблизости, что отказываться от него, ссылаясь на здравый смысл, было бы сейчас ошибкой. Впрочем, ошибкой еще некоторое время назад он считал отношения с парнем.       — Что завис? — голос Шисуи, как всегда насмешливый, донесся с кухни. Саске шагнул из прихожей и нахмурился.       — Почему в последнее время этот дом стал проходным двором? Мужчина усмехнулся и закинул ногу на ногу. В этой своей вальяжности они были похожи с Итачи. Саске знал, от кого старший брат набрался привычек.       — Возможно из-за того, что Фугаку натворил дел? Не знаю, — хмыкнул Шисуи, — присядешь?       — Обойдусь, — огрызнулся младший. Он прошел в сторону лестницы наверх, закидывая на плечо черный рюкзак.       — О, да брось, поговори с кузеном, мы же так редко видимся! — окликнул Шисуи, поправляя волосы. Его черные кудри создавали иллюзию того, что говоришь с молодым парнем, когда на деле тот был взрослым мужчиной. Учихи долго сохраняли молодость — гены хорошие — но Саске все равно считал Шисуи одним из самых подозрительных личностей в семье, даже учитывая то, что собственный отец находился под арестом. Этот диалог между ними, который с трудом можно было назвать таковым, был, наверное, самым длинным их общением за последние несколько лет.       — Ладно, — Саске скинул рюкзак и подошел к кузену, опираясь на барную стойку и все еще не решаясь сесть рядом.       — Ты боишься простого разговора со мной? Итачи здесь нет, — кивнул на пустой кабинет рядом Шисуи.       — Это угроза? — выгнул бровь Саске. Старший засмеялся.       — Какие вы, подростки, все же подозрительные, — мужчина подпер рукой щеку, — нет, не угроза. Просто предложение поговорить. Парень усмехнулся и запрыгнул на барный стул, поджимая одну ногу под себя.       — С Итачи ты однажды уже «поговорил», — пробурчал он со скепсисом. Шисуи удивленно посмотрел на Саске.       — Подростки в наше время и правда дерзкие, — наигранно-печально проговорил он. Саске вздернул подбородок. Он не считал это дерзостью, просто факты.       — Между прочим, никто никого ни к чему не принуждал, — Шисуи осекся, — мне уже как-то доводилось объяснять это твоей матери, на меня тогда пистолет был направлен, между прочим. Младший вытаращил глаза на кузена.       — Моя мать с пистолетом? — Микото слабо представлялась с пушкой, скорее - с бокалом вина.       — Были времена, — кивнул Шисуи, — в конце концов, кроме Фугаку, который… Он вдруг осекся, глянув на Саске. Итачи рассказывал ему про человека по имени Минато и своего отца, но говорили ли об этом Саске — наверняка не знал. Догадывался, что никто не говорил, поэтому и сейчас нельзя было.       — Который… что? — склонил парень голову.       — Ну как, он же до сих пор не принял эти отношения, — «надеюсь, убедительно», — но кроме него в контры вступаешь тут только ты. Саске нахмурился.       — Это логично, ведь у тебя, какая-никакая, но, можно сказать, детская травма, — Шисуи глазами обвел кухню, напоминая день совершеннолетия Итачи, — однако…       — Эти твои запинки начинают раздражать, — сказал Саске. Шисуи улыбнулся.       — О, ты любишь говорить прямо? Хорошая черта, очень похоже на Итачи. «Снова эти сравнения» — закатил глаза Саске.       — А знаешь, чем вы еще похожи? — обычная улыбка переросла в хищный оскал, и у младшего по затылку прошелся холодок. Он не стал переспрашивать, просто вопросительно повел черной бровью.       — Ориентацией От эмоционального взрыва спас только внезапный приход Итачи, который встал позади Саске, сложив руки на груди и смотря на Шисуи с укором.       — Чем занимаетесь? — холодно спросил он. Саске тут же с шумом поднялся и, задевая плечом брата, почти бегом удалился с кухни.       — Теперь мой вопрос приобрел реальную актуальность, — Итачи перевел взгляд на Шисуи, — что ты ему сказал?       — Да расслабься, — тот махнул рукой, откидываясь на стуле, — просто поговорили. Итачи прищурился, подходя к своему парню.       — О чем вы вообще могли говорить? Он не ведет себя так обычно.       — Детка, да ты слепой! — Шисуи смеялся, пока не вспомнил, что зрение Итачи действительно херовое, — то есть, он ведет себя именно так. Всегда, как и обычно делают подростки. Младший закатил глаза — у них это, видимо, было семейное.       — Ты снова ведешь себя в свои почти тридцать так будто тебе семьдесят, — вздохнул Итачи, — просто не беси его. «Ну, конечно же, виноват я», — подумал Шисуи, но вслух такое выдавать было опасно, потому что его парень был, помимо прочего, еще и невероятно занудным для такого молодого возраста. Он поднялся со стула, становясь почти вплотную к Итачи и напоминая об их разнице в росте на почти полголовы.       — Расслабься, — Шисуи положил руку тому на плечо, — твой младший брат невероятно запутался, уж мы-то с тобой должны понимать, да? Итачи устало уткнулся лбом в плечо кузена. Он и сам устал за время постоянных мотаний от Ибики до суда и обратно, попутно успевая немного есть и совсем не успевая спать. Хотелось уехать обратно в Вашингтон и уснуть навечно рядом с Шисуи в их кровати, чтобы не видеть ни этот дом, который таковым для парня уже не считался, ни отца, глаза которого отчетливо светились красным светом в воспоминаниях. Расстройство аутистического спектра не ставится просто так, и уж тем более просто так диагнозом не приписывают БАР. Но Наруто повезло: он стал счастливым обладателем и того, и того. Все детство мальчика Кушина не понимала врачей, которые раз за разом подтверждали болезни, ведь Наруто был действительно общительным, старался со всеми взаимодействовать. А потом Минато спросил в силу загруженности на работе: «Дорогая, ты уверена, что все так, и ты не видишь, что хочешь видеть?». И Кушина увидела это. У Наруто не было друзей, была только видимость. Вообще-то, справедливости ради сказать, видимость и Саске, с которым ее сын рос вместе, наверное, потому и не перестал общаться. Эти двое были настолько разными, что и представить невозможно: с виду открытый Наруто с биполярным и отсутствием друзей и закрытый на первый взгляд Саске, у которого тех была куча. Кушина поначалу почти возненавидела сына подруги, у которого, казалось, не было проблем. А потом, из дома Микото ушел старший сын, и все изменилось. В попытках поддержать Саске Наруто обзавелся новой компанией, в которую пригласили и Учиху, а сам Саске закрылся окончательно, впуская в свой мир изредка только Узумаки. Никто ничего не понял, а местами мальчики поменялись. Минато наблюдал за взрослением сына со стороны — его интересом были Учихи: странное семейство, с которым он, сам того не желая, связался уже давно. Уход Итачи из дома Фугаку Намикадзе не удивил: с темпераментом старого друга он был знаком достаточно, и надеяться, что тот станет хорошим отцом, было бы глупо. А вот Наруто его начал беспокоить ближе к концу подросткового возраста, примерно тогда, когда проломил рукой тонкую стену в кладовой в приступе агрессии. Потом был курс седативных и плач Кушины, и усталость обрушилась пуще прежнего. С сыном Минато говорил редко, но, когда говорил, делал все возможное, чтобы выяснить первопричины такого поведения. Первопричины были, а точнее одна, а если ещё точнее — один. Имя Саске звучало в их доме так часто, что Намикадзе иронично усмехался каждый раз, а потом просто принял своеобразную одержимость Наруто этим парнем. Тем более, было очевидно, что парни по-своему помогают друг другу, держась особняком от других, и падет этот «круг по интересам» только тогда, когда до кого-нибудь из них дойдет, что дело не совсем в дружбе. Первым, к удивлению отца, все осознал именно Наруто. Наруто по дороге домой несколько раз проверил телефон на предмет сообщений от Саске — ничего. Зато была целая серия от обычно неактивного Шикамару, с которым Узумаки поставили в пару на выполнение проекта. Видимо, Нара действительно волновался по поводу хорошей оценки, в отличие от Наруто. Последний вздохнул и открыл пачку сигарет: оставалось пара штук. Вдруг вспомнилось, как Учиха бесился из-за курения и нежелания «быть пассивным курильщиком»; Ино же, наоборот, курила с ним. Наверное, Наруто и правда был стопроцентным би: всего ровно по половине. Вдруг Узумаки заметил краем глаза, что рядом с ним уже несколько минут едет до боли знакомая машина. Стекло опустилось.       — А я все думал, когда ты заметишь, — усмехнулся самый нежданный в данной ситуации человек.       — Хьюга, — констатировал Наруто, останавливаясь, — ну и какого хрена тебе надо? Я думал, тебя и в городе то нет уже. Неджи указал взглядом на пассажирское сидение, мол, залезай.       — Спасибо за предложение, — пробурчал Узумаки себе под нос, обходя машину и залезая на место. Они поехали вперед, и, честно сказать, у Наруто было дел невпроворот, но такие «свидания» с этим парнем раз в долгие промежутки времени имели свой шарм. Он терпеть не мог Неджи, а Неджи не доверял ему, поэтому наскучить такое «общение» не могло.       — Ты так и не ответил, почему все еще в городе? — тихо начал Узумаки.       — О, так это был вопрос? Хината попросила остаться на пару недель, семейные дела, — ответил парень, сложив руки на руле и изредка передвигая его левой. Наруто пытался сдержаться, но хихикнул, за что получил грозный взгляд из-под век.       — Ты такой милый, — театрально протянул Узумаки.       — Завали, — цыкнул Неджи, — до меня дошло, что Учихи в дерьме. «Да тут уж, кажется, до всех дошло».       — Ну, не все, — в защиту Саске попытался объяснить Наруто.       — Неизвестно еще, — пожал плечами Неджи, — моя семья и семья Тен связана с такими делами, хоть и очень косвенно, поэтому нам тоже досталось, но сейчас все в порядке. Кроме того, что отец твоего друга сел, — на этих словах Хьюга позволил себе злобно усмехнуться.       — Что у тебя за проблемы с Саске? — Наруто очень не нравился тон Неджи всегда, когда тот упоминал Учиху.       — Да нет особых проблем, — признался Хьюга, даже затормозив, чтобы было время правильно сформулировать мысль, — мы просто с ним похожи, а это всегда раздражает, понимаешь. Похожи в плохом смысле. Наруто скривился.       — Знаешь, Саске, может, и придурок, но не допускает возможности выступления своих близких в стриптизе. — отчеканил парень. Неджи даже раскрыл глаза от удивления. Этот мальчишка метался в своем настроении так часто от случая к случаю, что невозможно было его понять.       — Но, может, Учиха допускает другое в отношении своих близких? Может, страдают они несколько иначе? — улыбнулся Неджи.       — Чт-?       — Не пытайся указать мне на мои ошибки, когда сам по уши в дерьме. «Или поставь себя на место Хинаты», — хотелось бы сказать Неджи, но он не был учителем жизни, да и помогать никому не хотел.       — Твоя улица, кстати, — Неджи окинул взглядом округу, — можешь выходить. Наруто несколько секунд помолчал.       — И часто у тебя бывают такие закидоны на внезапное общение? Хьюга мрачно усмехнулся.       — С той же периодичностью, что и у тебя, — парировал он, — но, если уж быть совсем честным, мне нужен твой отец для обсуждения кое-каких вопросов. Вижу его машину, значит, еще заеду позже. Узумаки вскинул светлые брови вверх, но ничего не ответил, выходя из машины. Когда Неджи уехал, Наруто обнаружил у себя в руках пачку сигарет, которую во время недолгой поездки так и не удосужился убрать в карман. Может, к лучшему было то, что он по итогу ни одной не выкурил, но уж точно ни на что хорошее не намекал разговор с Хьюгой. Саске крутил в руках очки, сидя на кровати. Спускаться вниз не хотелось, даже если хотелось есть. Он мог с остервенением доказывать Шисуи, непонятно с чего взявшему тот бред про ориентацию, что не такой, мог найти девушку почти в тот же день, как сделал в случае с Итачи. Но Учиха был в отношениях с Наруто, а это никак не вписывалось в рамки гетеросексуальности, о которой можно было бы говорить в противном случае. Забавно: когда слышишь то, о чем и так догадываешься, от другого человека — это раздражает. Вдвойне раздражал тот факт, что разговор с ним начал именно Шисуи, хотя, конечно, перед родным братом Саске было бы ужасно стыдно. Комната без линз виделась размытыми пятнами, которые погружали сознание в транс. Нужно было предпринять что-нибудь, ответить на вопросы Наруто в сообщении, а Саске сидел и думал о том, что никогда не сможет признаться никому, с кем встречается. Что уж там, его смелости хватило на то, чтобы сначала напомнить Узумаки про минет, а потом краснеть втихую полдня. Говорить о том, как испугался в момент признания в любви, не приходилось — это было еще ужаснее. Снова вспомнив события минувших дней, Саске почувствовал, как по телу, которое, впрочем, было облачено в легкую домашнюю футболку и штаны, пробежался холодок. Снова вспомнились сообщения Наруто, и очки все-таки пришлось натянуть. «С кем тебя определили в группу?» «Я с Нара» «Как всегда, впрочем» «Ты в порядке?» «Ну… там… твоя семья в порядке, в общем?» Саске улыбнулся уголком губ. Если это и было проявлением заботы, которая всегда у Узумаки была своеобразной формы, то выглядело совсем нелепо. Единственное, что во всей суматохе разобрал Учиха, так это то, что конкретно ему переживать было не о чем, кроме того факта, что он второй день не виделся с матерью, на которую неизвестно, как могла повлиять ситуация. Так или иначе, отец Наруто — опытный адвокат — был в деле, а на первом этаже особняка обосновались сотрудники столичного департамента полиции, и если это не было благоприятными условиями после ареста отца, то Саске честно не догадывался, что могло бы быть. Хотя, возможно, все-таки догадывался… Дома Узумаки обнаружил лишь записку от матери со словами о том, что будет она поздно и надо бы самому разогреть еду, и звук клацанья по клавиатуре из кабинета отца, что, судя по не особо позднему времени, было свидетельством скорого отъезда Минато по делам. Наруто пожал плечами сам себе, проходя комнаты в пути к лестнице наверх. Паранойя парня играла на руку только в самых неожиданных ситуациях, как в тот момент, когда Наруто понял, что какая-то деталь в комнате изменилась с момента его ухода в школу. Оказалось: нет той самой фотографии на столе. Парень хмыкнул, потому как кроме отца никто не мог знать, где она лежит: мыслят одинаково — вещи прячут тоже, однако понятно не было, зачем Минато забрал ее. По его разговорам ранее нельзя было сказать, что фото представляло собой особую ценность как память о чем-то. Значит, возможно, нечто более сокровенное было спрятано за той фотографией, и отец не хотел этим чем-то делиться. В любом случае, недосказанность бесила Наруто.       — Почему ее нет? — войдя без стука в кабинет Минато, спросил сын.       — Что? — мужчина оторвал взгляд от экрана, глядя на Наруто, — Кушины? Она с Микото, насколько я понимаю.       — Фотографии, черт возьми! — рявкнул Узумаки, — и даже не пытайся «заходить издалека», мне на сегодня одного философа достаточно. Минато усмехнулся: давно он не замечал за сыном таких перемен в общении с родителями.       — Я отдал ее Фугаку, — пожал мужчина плечами, — а что? Она тебе нравилась?       — Она, походу, ТЕБЕ нравилась, раз ты ее забрал, — тыкнул пальцем Наруто, — ты же ее хламом называл еще неделю назад. Намикадзе вздохнул, и ноутбук пришлось окончательно отодвинуть.       — Сначала я подумал, что лучше пусть она будет у тебя, все же прежде всего это — память о моих студенческих годах… может, вдохновился бы. Наруто усмехнулся, подходя ближе.       — Чем вдохновился? Отношениями с другом, — лисий прищур больше оттенял в Узумаки сына своей матери, — чем бы еще меня заинтересовала эта фотография? «Слишком много вопросов, милый», — хотелось сказать Минато, но он и так отмалчивался слишком долго.       — Студенческой жизнью и компаниями. На фотографии не только мы с Учихой: там, вообще-то, и кусок Иноичи есть, насколько помню, да и вообще много смазанных камерой людей. Ты просто выделяешь то, что хочешь видеть. От нервов пирсингованный язык снова начал теребить уздечку.       — Не то чтобы я хотел видеть бывшего своего отца, который в одном лице и отец… — кого? — отец моего парня, — ухмыльнулся Наруто, — да, представляешь, на данный момент мне плевать, что и как называется! Намикадзе раскрыл глаза не от информации о том, что его сын все же вступил в однополые отношения, скорее от экспрессии, выброс эмоций которой мог повлечь за собой не очень хорошие последствия для самого Наруто.       — Окей, — Минато выставил руки в сдающемся жесте, — я не до конца понял, что тебя волнует в фотографии, но я отдал ее Фугаку в камере, сегодня ездил. Ни он, ни я ничего не замышляем. Это просто фотография, памятная фотография, мы переросли все то, что было в прошлом… ты спокоен? — в моменты, когда Намикадзе пытался быть отцом, настоящим, рядом всегда почему-то не было Кушины, которая могла бы помочь. Иногда казалось, что рыжая бестия специально подгадывает моменты и ускользает от мужа. Наруто выслушал отца, и во всем небольшом монологе не понравилась только фраза о том, что оба «переросли».       — Значит, чувства могут полностью уйти? — спросил парень уже спокойно.       — Конечно, — кивнул Минато, — я не хочу тебе мешать, не хочу мешать Саске, хотя ничего не знаю по поводу того, что думает этот парень. Просто, понимаешь, Наруто, иногда та самая френдзона, от которой поначалу страдают, в какой-то момент становится твоим спасением. Ты уже «вне» отношений, и ты защищен. Больнее, гораздо, — тут Минато резко замолчал, видимо, вспомнив, — …просто помни, что из отношений выходить хуже, чем не вступать в них. По тому, как скомкано звучал конец речи отца, Наруто понял, что действительно не стоило копать так глубоко. Разум из непонимания погрузился в отчаяние.       — Я пойду, Наруто, дел невпроворот, — улыбнулся Намикадзе, затягивая галстук и убирая ноутбук в сумку, — не придавай слишком большого значения тому, что я сказал, ведь пути у всех кардинально разные. И поговори с Кушиной. Узумаки так и остался стоять посреди кабинета, когда Минато покинул дом. Тот факт, что Саске уже встречался с Сакурой, а сам Наруто имел сразу несколько партнерш ранее настораживал: понятие френдзоны в разное время исходило от каждого из них. Когда на телефон пришло сообщение, парень не сразу осознал, что что-то завибрировало в кармане. Оказалось — Ино. «У меня предложение века» «В Ы П И Т Ь» Что ж, в данной ситуации звучало даже не плохо, учитывая, что Яманака в принципе была той, что нужна Наруто. У него была Сакура в качестве подруги, верно, но Ино изменила понятие о дружбе и том, что может быть правильно и нет. Часто говорят, что геи по отношению к лесбиянкам — нейтральны, лесбиянки же геев недолюбливают. Наверное, поэтому Узумаки и повезло быть би, ведь враждовать с блондинкой не хотелось. Хотелось выпить. Он ответил односложно и пошел в комнату, попутно стягивая яркую толстовку через голову. Холодная осень намекала на то, что привычка Наруто носить закрытые вещи скоро эволюционирует в закрытые-и-теплые. А потом было зеркало в полутьме комнаты, которая образовалась из-за пасмурной погоды. Узумаки даже не понял, в какой момент вместо привычных ярко-голубых в такие моменты увидел напротив красные. Все-таки, видимо, стресс не обошел стороной его хрупкое сознание, что держалось на таблетках и относительном спокойствии. «Что, если, все же ему было лучше с Сакурой?» — в одно мгновение Наруто опустился на пол напротив зеркала — любимое место таких приступов — в легкой футболке и штанах. Глаза бездумно бегали по комнате, и, даже имея силы на то, чтобы остановить внезапную истерику, Наруто просто не хотелось ничего останавливать, не хотелось напрягаться. «Он же даже не отвечает, хотя раньше хватало наглости напомнить про то, что вы встречаетесь» «А, может, это как с Харуно — полуфиктивные отношения?» Узумаки закрыл лицо руками. Какая же хуйня, думал он, происходит вокруг и внутри него. А когда все это сливается в единую массу, хочется просто последовать примеру Ино и купить у барыги наркоту — себе ли сыпать или Саске: вопрос уже морали. Думалось: хорошо бы, если время отмоталось к тому моменту, когда выкурил три подряд после предложения Саске встречаться Сакуре. Или в комфортный момент — когда спали с Учихой на той самой кровати, рядом с которой сидел сейчас.

***

Яманака ворвалась в комнату — взъерошенная и раздраженная — чтобы увидеть, как обычно улыбчивый парень держится руками за волосы, заливаясь слезами.       — Господи, — девушка бросила сумку и подбежала к другу, — что? Что происходит, Наруто? Ответа не было — только стеклянный взгляд и слезы. И брошенная толстовка рядом, которую Ино подхватила за капюшон, чтобы попытаться вытереть лицо Наруто. «Таблетки, таблетки, — судорожно думала она, — таблетки, он говорил про диагноз… блять, я не помню, какие!»       — Наруто, посиди так, — Яманака выбежала из комнаты, и, насколько позволяла физподготовка чирлидера, быстро преодолела путь до графина с водой. Узумаки только перевел взгляд, уже, правда, выглядящий яснее, на девушку, когда та снова вошла.       — Окей, теперь я вижу осознанность в твоем лице, — улыбнулась она, — пей. Я не знаю… я не хочу давать тебе какие-то таблетки. Наруто взял стакан и выпил, не отрывая взгляда от девушки.       — Знаешь, как-то в клубе я трахалась с парнем, который был под героином, — поделилась Ино, — он примерно так же смотрел, поэтому твои взгляды меня не пугают. Послышался очень хмурый смешок.       — А я и не пугаю. Это апатия - составляющее депрессивной фазы. Услышав голос друга, Яманака прямо обмякла рядом с ним, хоть понимала, о чем он, лишь отдаленно.       — Ты пока отдохни, какое бы дерьмо не произошло ранее, — сказала она, -… можешь, не знаю… обнимемся? Наруто вымученно улыбнулся, прикрывая глаза и изо всех сил стараясь не смотреть на зеркало. Оттуда бы его осуждали, но снаружи была только подруга, никого более. Кивок на кровать намекнул Ино, что парень, видимо, хочет лечь.       — Бля, — вырвалось у нее, когда девушка под руку с Наруто, весившим килограмм на двадцать пять больше, пыталась дойти несчастные два метра до кровати, — под толстовками скрывается действительно неплохое тело, дорогой. Когда парень лег, Яманака, недолго думая, перелезла через него и легла рядом.       — Лежим, — она постукала друг об друга ступнями в носках.       — Лежим. — подтвердил парень. В тишине, которая прерывалась только приглушенным шумом ветра, было немного жутко. Еще более жутко стало, когда Наруто повернул голову на подругу.       — Спасибо? Она приподнялась.       — Почему с вопросом? Пожалуйста. Да я даже не знала, что делать, на самом деле. Может, ты там о смерти думать начал, а я помешала… ой, — привычка тараторить от нервов не давала задумываться о словах, — я, вообще-то, хотела за выпивкой, но теперь это просто необходимо. Наруто хмыкнул.       — Возможно. Скажи, Саске нужны эти отношения? Этот вопрос разозлил девушку, и Яманака, поправив наскоро собранный пучок и воротник рубашки, тронула друга за плечо.       — Слушай, дружище: если ты снова убиваешься из-за парня, с которым вы УЖЕ в отношениях, то я на тебя обижусь. Серьезно! Что вы за идиоты такие? Я понятия не имею, что нужно Учихе, но ты ему нужен! Это было видно до того, как я узнала про твои чувства, это видно сейчас. Сколько раз можно повторять: он трусливый, ты же знаешь нашего «эмо-парня», он себе-то побоится в этом признаться! Ино упала обратно на кровать почти без сил и без дыхания. Наруто внимательно слушал ее крики с закрытыми глазами.       — Отец сказал…       — А! Молчать, — Яманака даже перевернулась, чтобы приложить два пальца к губам удивленного парня, — никаких отцов. Только то, что ты чувствуешь, и то, как ведет себя Учиха. Я поняла это, потому что у Сакуры очень консервативные родители, у которых на все свое мнение. Но мы вместе, Наруто.       — И мы, вроде как, — почти по слогам проговорили в ответ.       — Он согласился? Я имею в виду, напрямую, — прищурилась Ино, снова поправляя пучок.       — Несколько раз даже, — уже активнее подтвердил Узумаки.       — Тогда нет никакого «вроде как», — девушка хлопнула друга в грудь в полсилы, но даже это не могло не спровоцировать кашель. Еще несколько спокойных минут прошло в тишине.       — Думаешь, стоит все же возобновить походы к психотерапевту? — спросил Наруто у Ино, что поглаживала его светлые волосы. Строгий голубой взгляд в ответ был эквивалентен утвердительному ответу.       — Ты не врал тогда, стоя под дождем, псих, — повела Ино бровью.