Friendzone

never comin' down,

Я постоянно под кайфом,

I was running away from facing reality,

Убегал от реальности,

wasting all of my time on living my fantasies

Тратил время, чтобы воплощать свои фантазии,

spending money to compensate, compensate.

Тратил деньги, чтобы заполнить пустоту, заполнить

***

Ино сказала, что к психиатру идти не стоит, потому что Наруто, как минимум, хотел в будущем еще полноправно сесть за руль, а справка о психической неуравновешенности пресекла бы его желание на корню. Они выпили пива. Потом еще. Узумаки пояснял свои опасения, а девушка слушала, обхватив колени, так внимательно, как не слушала никогда. Я надеюсь, думалось ей, что тебе легче сейчас; внезапные мысли о том, что нужно было все же выторговать у барыг пару пакетиков для успокоения, не покидали голову. Наруто размахивал руками, рассказывая обо всем, что касалось его дружбы с Саске, а потом перешел к рассказу об отце, предварительно попросив Ино поклясться, что та будет молчать вечно. Потом они долго смеялись, а чуть погодя Яманака хлопнула успокоившегося парня по плечу, кивая и поднимаясь с кровати, мол, пора идти. Рассвет наступал на пятки шедшей домой девушке, и она все думала, когда же проблемы закончатся по-настоящему, а не посредством ложных ожиданий от начала отношений с любимыми. Минато погряз в документах, время от времени снимая очки, что защищали от света ноутбука, и потирая переносицу. Больше всего он сочувствовал адвокату Фугаку, потому что тот нанял себе кого-то не особо известного даже в этом округе, а уж главный суд Мемфиса, скорее всего, будет слушать его аргументы без особой внимательности. По несколько раз в день звонила Микото с расспросами, и Намикадзе понимал, что та действительно печется о будущем младшего сына, так что приходилось успокаивать подругу жены железобетонными фактами и цитатами из уголовного кодекса, лежавшего на столе. Мужчина знал, что делать, но исполнение хромало, как и мотивация после разговора с Фугаку, и все же, когда Хьюга взял трубку, пути назад уже не было.       — Ты хитрец, Намикадзе, — смеялся Хияши, хотя смешного было мало.       — Я не прошу о невозможном, — Минато пожал плечами, закинув ногу на ногу, — к тому же, в случае чего плачу я.       — И что мне делать? — с акцентом на «делать» спросил черноволосый парень, держа подрагивающими пальцами сигарету. Минато стоял напротив того на крыше университета, что они окончили, и не знал, сколько еще продержится под натиском темного взгляда.       — Я не зна-       — Но ты всегда знаешь, что делать, — перебил того Фугаку, — к тому же, знаешь, что делаешь сам. Ты ведь так мне всегда говорил? Он говорил спокойно, прерываясь на затяжки, но Намикадзе видел, что всё не так. Этого разговора вообще не должно было случаться, как не должно было и случаться этого человека в его жизни. А он был. Стоял здесь, делая ночь еще темнее, и очевидно издевался.       — Я повторюсь, — прокашлялся Учиха, — что мне делать? Минато прошибло мурашками; воздух вокруг будто наэлектризовался. «Я не знаю, я не знаю, я не знаю».       — Забудь, — вердикт, который изначально подразумевался как вопрос. В глазах Фугаку впервые за все время их общения прочитался ужас, но только на мгновение. А потом тот криво усмехнулся. Длинные пальцы выудили из бумажника фотографию.       — Ты убил меня, Намикадзе, — произнес Учиха вполне буднично, протягивая фото парню. Дальше ничего не было; Минато простоял в одиночестве на крыше наверное минут двадцать или час, не двигаясь, пока не понял, что нужно еще подготовиться к встрече с девушкой ранним утром, что побудило, наконец, отмереть.

***

Итачи было тринадцать, и он впервые вернулся домой позже полуночи, ослушавшись отца. Фугаку уже несколько часов сидел на кухне в одной позе к тому моменту, как мальчик включил свет, дернувшись от неожиданности.       — Не ожидал от тебя такой безответственности, Итачи, — цыкнул Фугаку.       — Но отец-       — Не стоит, — тот махнул рукой, — мне не нужны оправдания, в конце концов, это пока один из твоих немногих просчетов. Мальчик кивнул.       — Лучше скажи мне, что ты собираешься делать дальше? Ведь скоро конец средней школы. Итачи удивился такому вопросу.       — Я еще не думал об этом, — признался он. Фугаку покачал головой.       — Запомни, сын, ты всегда должен быть на шаг впереди. Всегда знать, как поступить дальше. Поэтому я дам тебе некоторое время, и лучше поскорее ответь мне на вопрос. Это важно для тебя, определиться с предназначением и задуматься о будущем. Мальчик кивнул и с разрешения отца ретировался в свою комнату, по дороге думая, почему с его взрослением у Фугаку все чаще наблюдались приступы непонятных нравоучений. Школьные будни навалились на Наруто бетонной плитой, потому что слишком долгое разбирательство в своих мотивах, мотивах Ино и отношениях выбили парня из процесса учебы, и только то, с каким энтузиазмом Шикамару рассказывал партнеру о задачах доклада по факультативу, вернуло понимание действительности.       — Так, то есть это гуманитарная дисциплина, но тут математические формулы…       — Здесь же используется сравнительный метод, идиот, конечно будут формулы, — хлопнул себя по лбу Нара, в очередной раз жалея, что именно Наруто выбрал в качестве пары для задания, — к тому же, ты не Учиха, чтобы путаться в простейших математических выражениях. Фамилия Саске показалось полным сюрреализмом в данном контексте.       — Что ты сказал? — спросил Наруто так, будто последние несколько часов не слушал рассказа друга вовсе. В ответ его окинули взглядом, медленно перетекшим в закатывание глаз.       — Та-ак, значит, еще раз… В школе к Наруто то и дело приставал Киба с расспросами, а после к тому присоединилась и Хината, которой тоже, вообще-то, было, что рассказать. Узумаки хотелось застрелиться, но вместе с тем он каждый раз улыбался, когда в контексте себя использовал одновременно «Саске» и «отношения». Сам Учиха в школе появлялся на пару блоков в неделю и выглядел крайне неважно. Оно и понятно, его снимал с занятий либо старший брат, либо для дачи дополнительных показаний увозил целый полицейский картеж. Да и общаться тот ни с кем не стремился в такое время, только Сакура то и дело подсаживалась к бывшему в столовой и качала головой на те несколько слов, что было счастьем услышать. Наруто он писал сообщения, полностью истощенный началом судебного процесса, который в первую очередь решил подсечь так называемых шестерок. Но все понимали, что до Фугаку недалеко, и очень переживали. «Присутствовать из семьи будет только мать и брат» — гласило очередное СМС.

«Думаю, тебе так только лучше, меньше волнения»

Наруто ситуация с Фугаку волновала не особо, потому что он знал, что в деле принимает участие отец, а лучше адвоката для матери Саске найти было сложно. «Я не волнуюсь» — суровое, в лучших традициях Учихи.

«Ага. А еще не выглядишь так, будто все еще продолжаешь праздновать Хэллоуин в образе призрака»

Узумаки усмехнулся. «На себя посмотри, придурок» С этим спорить было трудно. Саске сидел на своей кровати с телефоном в руках. «Я хочу тебя увидеть» — последнее непрочитанное сообщение от Наруто. Учиха хотел нажать пальцем на диалог, но что-то внутри не давало показать Узумаки, что его послание прочитано. Возможно потому, что, открыв диалог, парень немедля ответил бы «я тоже», не успев подумать, как часто случалось в последнее время с ним. А потом он, точно так же не думая, пришел бы к Наруто, и это повлекло бы за собой необратимые последствия, о которых пока думать не приходилось. В зеркале напротив кровати Саске видел худшую версию себя с того момента, наверное, как из дома ушел Итачи — настолько дерьмово выглядел. В школе на него стали обращать внимание еще больше, чем обычно, потому что слухи разносятся с поразительной скоростью, а дополнительная коммуникация со случайными одноклассниками в планы Саске не входила, вот и наслаждался он теперь пребыванием то дома, то в офисе полиции больше, чем следовало. Шисуи Саске боялся, как огня, после недавнего разговора. Каждый раз, когда тот смотрел на него, Учихе казалось, что он стоит совершенно голый и позволяет улавливать малейшие детали, незначительные жесты. Он не понимал, что брат нашел в таком человеке, но больше об Итачи не судил. Сам Итачи вступил в роль своеобразной секретарши Микото: в большинстве случаев принимая входящие вызовы на сотовый или домашний и поясняя ситуацию. Обычно в такие моменты мать кивала младшему, мол, слушать тут нечего, иди прогуляйся или поднимись наверх; Саске для получения свежего воздуха хватало, если честно, окна, поэтому он уходил в комнату. А если совсем честно, на улице была вероятность встретить Узумаки.       — Ты скоро со стеной сольешься, — щелкнул пальцами перед лицом брата Итачи, — все в порядке? В сером интерьере Саске действительно смотрелся лаконично.       — А с тобой? — контратаковал он, подозрительно оглядывая лицо брата. Итачи прикрыл глаза.       — Вообще, я очень устал, — выдохнул брат, — но я к тебе с новостями.       — Удиви меня, — слабо усмехнулся младший, подперев щеку рукой.       — Заседание назначили на послезавтра, — Итачи внимательно следил за изменившимся выражением лица Саске, — им больше не за кого уцепиться. Подсудимые кончились, придется браться за Фугаку. Младший в каком был положении безмолвно закатил глаза, что позабавило Итачи.       — В отсутствие Узумаки ты становишься более раздражительным, — хмыкнул он, — не думал, на самом деле, что может быть еще «более», чем обычно, — было добавлено уже из-за закрывающейся двери, в которую с грохотом прилетел учебник. Учиха все думал, когда стал настолько очевидным. Мысль не покидала голову, а потому побудила его подняться и подойти к зеркалу, изучая себя на предмет странностей. Из прочего были обнаружены дико отросшие волосы, что парень поторопился исправить, уже излюбленным образом запираясь в ванной и доставая из шкафчика ножницы.       — Бог ты мой, — листая принесенные бумаги, восклицал Намикадзе, — спасибо, конечно, но теперь я сомневаюсь в своем решении, если честно.       — А ты не сомневайся, — длинноволосый «курьер» как будто смотрел свысока, хотя Минато было плевать, если уж Неджи был доверенным лицом Хьюга, все было в порядке, — забавно быть причастным к процессу, хоть и косвенно. Намикадзе чуть нахмурился.       — Нет тут ничего забавного, конечно, — вздохнул он, — но это действительно может сыграть огромную роль в деле. Передай Хияши, — мужчина протянул Неджи плотный конверт, который тот принял с кивком.       — Слушай, — шепнула Сакура, поглаживая руку Ино в полудреме, — ты разве не волнуешься за этих двоих? Ну, Наруто и Саске, видно же, как один переживает за другого… еще вся эта ситуация, полный кошмар! Ино улыбнулась краем губ. Харуно была очень наблюдательна, о чем Яманака всегда знала. Оставалось догадываться, когда до девушки дойдет вся полнота картины. Сама блондинка каждый день писала Наруто с вопросами, но по ответам было понятно, что, как только из дебрей собственной головы выкарабкался Узумаки, туда забрался второй. Она повернула голову на свою девушку, чей цвет волос в ночи отдавал почти синим.       — Не переживай так, — она перехватила руку Сакуры и поцеловала костяшки, — от отца я знаю, что уже завтра вечером судебное заседание. Конечно, никто не гарантирует, что приговор вынесут сразу, но это ускорит процесс прихода Саске в себя.       — Да, — Харуно улыбнулась, — я очень на это надеюсь.       — Спи, — шепнула Ино. В свою очередь, спать она не планировала точно, после слов Сакуры погружаясь в размышления. В этот день, как ни странно для погоды конца осени-начала зимы в Мемфисе, светило солнце. Присутствие Итачи и Шисуи в суде было обязательно. Охрана из столичной полиции начала стягиваться к зданию еще с утра. Старшему пришлось почти насильно отправлять Саске в школу, перед этим предупредив Какаши, чтобы парня не выпускали до конца занятий: к тому времени заседание уже должно было кончиться.       — Привет, — с шумом опустившись за парту, произнес Саске, — давно не виделись. Ино открыла рот, чтобы что-то сказать, с паникой посмотрела на Наруто, сидящего в другом конце класса, и снова перевела взгляд на Учиху.       — Привет, — улыбнулась она, наверное, самой натянутой улыбкой, — как дела?       — Хуево, — признался тот, — как Наруто? — кивок в сторону отвернувшегося Узумаки.       — Сам у него узнай, — удивилась Яманака, — я-то откуда знаю? Саске почти полностью повернулся на девушку, и ее спасло лишь некоторое расстояние между их партами от сердечного приступа.       — Ты знаешь, — твердо произнес парень. Ино поняла, что если ответа от нее не последует, то пытки этим взглядом оставшуюся часть урока ей не избежать точно.       — Беспокоится за тебя наверное сильнее, чем ты сам за себя, — ответила она, — ты его лучше меня знаешь. Яманака думала, что на этом разговор закончен, но вышедший из вакуума Саске так, видимо, не считал.       — Досадно, да?       — Что? — выгнула девушка бровь.       — Что я знаю его лучше, чем ты. Так вы могли бы быть вместе. Внутренне Ино истерически засмеялась, но снаружи напряглась.       — Учиха, ты за это время совсем с ума сошел? Саске ухмыльнулся.       — Отрицай, — пожал плечами он, — но я все вижу. Яманака расплылась в хитрой улыбке, посмотрев сначала себе в тетрадь, а затем заново на придурка, устроившего допрос. Голубые глаза блеснули, и этот блеск подозрительно напомнил взгляд, присущий Узумаки.       — Давно зрение проверял? Наруто затылком чувствовал на себе прожигающий взгляд Саске, но повернуться не мог. Отдаленно слышался диалог парня с Ино, и Узумаки не терпелось узнать, что же те обсуждают прямо во время урока.

Что он хотел?

Ино глянула на загоревшееся сообщение в мессенджере, потом на Наруто. Посоветовал мне менее очевидно кусать локти, ведь я знаю тебя не так хорошо, как он. Ревнует парень :р Узумаки начал давиться смехом, что заметил Саске, и подозрительно посмотрел на Ино. Та сделала вид, что пишет конспект.

Сегодня ведь суд? Как он себя чувствует?

Яманака закатила глаза. Вот сам и спроси у него. По мне так ублюдок, как всегда.       — Узумаки, телефон интереснее моего занятия? — пожилой учитель постучал по доске, привлекая внимание. По классу прошли смешки.       — Ну, если быть совсем честным… — медленно убирая смартфон в карман, начал Наруто.       — Молчать! Быстро к директору, — учитель кивнул на дверь. Узумаки мысленно выругался, поднимаясь из-за парты и закладывая руки в замок за голову, демонстративно вышел из класса. Шикамару закрыл лицо рукой, Саске ухмыльнулся вслед парню. Все происходило будто в замедленной съемке: подъехал полицейский кортеж, Фугаку вывели из автозака в наручниках и повели к входу в здание окружного суда. Микото наблюдала за процессом сквозь затемненные стекла припаркованной машины.       — Мы же не делаем ничего противозаконного? — спросила она с иронией.       — Тебе ответить честно? — поднял брови Минато. Женщина усмехнулась.       — Нет, не думаю. А ты всегда работаешь так? Светловолосый хрустнул шеей и повернулся на клиентку.       — Не, это исключительный случай специально для семьи старого друга. Микото кивнула. Все ее желания были обоснованы заботой о детях, и особенно о Саске, так что совесть не мучила. Хотя Фугаку был настолько конченым человеком, что мучиться и резона-то не было. Судья несколько раз стучала молоточком, когда гам вокруг застилал слова адвоката. Подсудимый со скучающим видом стоял за решеткой, изредка скользя взглядом из-под век по лицам присяжных. Мемфис выглядел солиднее их родного городка, и даже помещение, в котором проходило заседание, смотрелось непривычно и было довольно просторным. Среди прочих Фугаку заметил старшего сына и Шисуи, что стояли позади всех стульев. Итачи, одетый в дорогой костюм, пристально слушал слова адвоката и свидетелей; Шисуи в упор смотрел в глаза подсудимому, держась за пояс и, видимо, в любую секунду готовый выхватить пистолет.       — В адрес Учиха Фугаку выдвинуто семнадцать пунктов обвинения, — звучали слова судьи. Досье лежало на столе у адвоката, у Итачи была копия, которую он то и дело пролистывал, находя для себя все более интересные подробности деятельности отца и его департамента в последнее время. Атмосфера в суде царила почти торжественная, и единственный, кто этой торжественностью наслаждался — Шисуи. Внутренне он скалился, но внешне не мог себе позволить такого при кузене. Фугаку почти довел того до самоубийства, а теперь проведет в тюрьме так долго, что хватит для переосознания собственной реальности, не то что для появления мыслей о суициде. Ибики как глава столичного департамента тоже находился здесь, только его, в отличие остальных, не волновал ни срок, на который упекут преступника, ни само дело. Формальная сторона вопроса, что касалась перетасовки кадров, к примеру, удручала куда больше. Если бы можно было еще и сигару курить, сидя прямо здесь — цены бы суду не было. У дверей стояла усиленная охрана, то же самое — снаружи зала заседаний. Фугаку не сдержался и прыснул с такой подготовки ради его персоны: многие думали, что он и сейчас способен подкупить многих людей, верных ему, чтобы процесс сорвался и унес за собой еще несколько жизней, которые пошли бы в копилку его преступлений. Микото было сказано не выходить из машины в целях безопасности, поэтому женщина так и осталась сидеть за темными стеклами, гадая, что происходит внутри здания. Итачи ничего в последнее время не говорил, источником информации стал собственный адвокат и лучшая подруга, то и дело вытягивая у Минато прочие подробности, например, уклонения главы их семьи от налогов и так далее. Головные боли стали постоянным спутником женщины, к тому же состояние младшего сына волновало все больше. Ей было неизвестно, о чем думает Саске и насколько ему тяжело: с Наруто поговорить не удалось также, ведь парень все реже и реже посещал их дом, а в последнее время создалось ощущение, что лучшие друзья полностью прекратили общение. Микото поправила заколку в темных волосах и, потерев переносицу, откинулась на автомобильное кресло.       — Саске! «О черт». Учиха попытался ретироваться подальше от кабинета директора, но был пойман за руку.       — Да что с тобой? — улыбнулся Наруто. Ощущение разгоряченных пальцев на собственном запястье вызвало кратковременное помутнение рассудка.       — Эм… — черные глаза смотрели куда угодно, но не на Узумаки, — отпусти меня.       — Хорошо, — удивился Наруто, разжимая пальцы, — странный ты. Мы так давно не разговаривали. Несколько дней всего, на самом деле, но, сравнивая с прошлым общением, действительно давно.       — Итачи замучал меня, — сказал Саске, начиная идти по коридору в сторону выхода, — таскал то в местный офис полиции, то подальше. Пришлось еще насчет флешки признаться, иначе сложнее бы дела обстояли. Учиха застыл, моментально облившись холодным потом.       — Чего? Какой флешки? — Наруто склонил голову набок. «Блять!». Учиха, видимо, устал настолько, что забыл держать язык за зубами.       — Да неважно, — он махнул рукой, но по лицу Узумаки можно было понять, что отвертеться будет сложно.       — Какой флешки, Учиха? — Наруто посерьезнел, хмуря пирсингованные брови, — ты что, по стопам отца пошел? А вот это уже звучало оскорбительно.       — Что?! Ты даже не знаешь ситуации! — огрызнулся Саске.       — Так объясни мне! — светловолосый развел руками, — тебя таскают по допросам из-за какой-то хуйни, о которой ты мне не говоришь, а потом сам же недоволен.       — Потому что это не твое дело! Это все вообще никак тебя не касается, Наруто! Он соврал. В компьютер отца изначально резон лезть был только один, и касался он человека, стоявшего напротив.       — О, действительно! — воскликнул Узумаки, — меня же вообще в твоей жизни мало, что касается. Парень добавил бы про внезапный порыв Саске в начале осени встречаться с Сакурой, не обмолвившись и словом с лучшим другом, но решил не копать настолько глубоко. Учиха остался один у ряда шкафчиков, наблюдая за смешивающейся с толпой оранжевой толстовкой.       — Суд удаляется для вынесения приговора, — судья и прокурор поднялись с места. «Наконец-то», — подумал заскучавший Фугаку. Его бедный адвокат обливался потом, находя, видимо, расхождения даже в своем протоколе; он говорил долго, само заседание длилось часа четыре, тут любой устанет. К тому времени Итачи и Шисуи уже сидели в коридоре, поставив кого-то еще из департамента на место слушателей.       — У тебя нет такого чувства, что что-то не сходится? — спросил Шисуи.       — В каком смысле? — удивился Итачи, — что еще из прочего дерьма тут может не сходиться? Шисуи задумался.       — Как будто не хватает чего-то важного. Не знаю, Фугаку просчитался на полной хуйне, конечно — дилеры — но у меня ощущение, что подвох в другом месте. В конце концов, его связи не ограничиваются этим городом. Не слишком ли легко все кончится, если его просто запрут на двадцать лет? Итачи выслушал и пожал плечами. Им в любом случае оставалось только ждать.       — Ну, твои мысли? — сняв парик судьи, женщина лет пятидесяти обратилась к коллеге. Ответа не последовало. Щелкнул замок.       — Что происходит? — судья отшатнулась к столу вглубь кабинета.       — Ваш прокурор пока отдохнет в коридоре, — с улыбкой произнес мужчина, облокотившийся о дверь.       — Вы кто такой? Немедленно покиньте помещение! Вы понимаете, что нарушаете закон?! — женщина продолжала держаться на расстоянии.       — Я отдаю отчет своим действиям, — заверил человек напротив, — у меня есть кое-что, что может заинтересовать вас и перевернуть ход дела, — он шагнул вперед, вынудив судью переместиться за стол, позади которого находилось окно.       — Я Вас внимательно слушаю, — согласилась женщина, выбора у которой особо не было. Минато обрадовался такому сотрудничеству, выудив из дипломата стопку бумаг.       — Видите ли, насколько я знаю, обвинение представлено на все преступления вплоть до тех, что совершены десять, пятнадцать лет назад. Учиха Фугаку был признан вменяемым и полностью отдающим отчет в своих действиях после помещения под стражу.       — Все верно.       — Проблема в том, что с ним работал психолог: всего ничего, день посидел-поспрашивал, составил отчет… — Минато кинул документы на стол, чтобы судья могла сама посмотреть.       — Что это? — она взяла отсканированные листы с фотографиями, графиками и различными подписями, — о боже… Намикадзе с удовлетворением наблюдал за изменившимся выражением лица женщины. Данные пациента: Фугаку Учиха; 16.08.1978 Диагноз: F**x.*       — Почему у меня не было этих документов в числе прочих, предоставленных адвокатом самого Фугаку? Я вижу, карточка пациента не закрыта.       — Потому что Учиха сделал все, чтобы, сколько бы времени ни прошло, до этих данных не добрался никто. Это было правдой. Но просчет Фугаку все же сыграл решающую роль: сколько бы денег ни было уплачено медперсоналу и директору больницы для уничтожения информации, сколько бы раз он ни уточнял, что является главой департамента — клиника была государственной, а, значит, взыскания от государства врачи все же боялись больше. Осталось несколько копий карточки в архивах и оригинал некоторых отчетов психиатра.       — Тогда каким образом это оказалось у Вас?       — Деньги и связи, — пожал плечами Минато, — сами же знаете, как все делается в этом мире, Ваша честь. Судья хмыкнула.       — То есть то же, что было у самого Фугаку? — уточнила она.       — Почти, — кивнул Намикадзе, — кроме своего человека в сфере медобеспечения. Все же, семейство Хьюга было известно в тех кругах. А Хияши сыграл не последнюю роль.       — Даже если так, я не могу принять все это сейчас. «Суд удалился для вынесения приговора». Я здесь, чтобы вынести окончательное решение, а все документы проверяются и предоставляются через адвоката.       — Ну, принять их вам все же придется, — промурлыкал над ухом девичий голос. Затылком женщина почувствовала что-то холодное и твердое, что позже переместилось чуть выше по голове. Девушка, стоящая за спиной, была в маске и с полностью закрытым телом: никаких примечательных знаков, чтобы запомнить. Только скрученные в два пучка каштановые волосы. Минато сложил руки на груди.       — Кто вы? — с трудом проговорила судья, — вы оба понимаете, сколько вам грозит за это? Очень опрометчиво заявиться сюда, даже не скрывая лицо. Намикадзе усмехнулся.       — Я адвокат Микото Учиха, Намикадзе Минато, — кивнул он, — и, да, раз уж я адвокат, то вполне понимаю, что нам грозит. А Ваша честь понимает, что либо принимает бумаги и пересматривает приговор, либо в зал суда уже не возвращается?       — А это, — потрясла девушка оружием, привлекая внимание судьи, — Глок RONI-G2 CAA. Уверена, вам будет неприятно познакомиться. Судья вздохнула.       — Мне в любом случае нужно будет отправить предоставленные документы на проверку. Прокурор ждал снаружи, наблюдая с ужасом за двумя охранниками, будто уснувшими на креслах в коридоре, удерживаемый ранее каким-то непонятным парнем в зеленом, который ретировался, как только разговор за дверью прекратился.       — Ваша часть! — как только судья вышла в небольшой коридор, закопошился мужчина — я, извините… какой-то парень… нужно сообщить охране! Женщина смерила того взглядом и выдохнула.       — Все в порядке, пришлось пересмотреть полноту предоставленной суду информации. Мы переносим основное заседание на неопределенный срок.       — Что?! Но это против закона, — нахмурился прокурор. «Я здесь закон» — с иронией подумала судья.       — Законодательство предусматривет привлечение к делу более одного представителя стороны защиты. Так вот, я только что получила данные о психической неуравновешенности подсудимого, которые и он, и адвокат, напрямую задействованный в процессе, скрыли.       — Это все усложняет... С другой стороны, после финального удара молоточка уже и не будет нашим делом, — сыронизировал мужчина и достал платок из кармана пиджака, вытирая пот со лба. После слов судьи по залу прошелся шепот. Итачи обмер, Шисуи метнулся в коридор, чтобы заметить только удаляющуюся фигуру Намикадзе. «Адвокат Микото? Какого хрена..?» Фугаку не выдержал, вцепился в железные прутья.       — Какие, к черту, «новые документы, относящиеся к делу»?! Что происходит?! Почему суд откладывают? Его скрутили почти сразу же, ворвавшись за решетку. Итачи не знал, что происходит. Адвокат сидел прямо перед ними, откуда судья достала еще что-то, и, главное, насколько это «что-то» усугубляет или спасает положение отца.       — Я ничего не понимаю, — Итачи подошел к кузену и посмотрел на него.       — Я тоже, — Шисуи вглядом выжигал выход из здания суда, — у твоей матери сегодня какие-то дела в суде?       — Что? Нет, — Итачи выгнул бровь, — а что?       — Сюда приходил Минато, вот только минуту назад видел его, — кивнул мужчина в сторону выхода.       — О, черт, — закатил глаза младший, вздыхая. Фугаку сопротивлялся так, что сложно его удержать было даже втроем. На ступеньках у здания окружного суда его ждали. Минато показал полиции свое адвокатское удостоверение. Сзади держать Учиху остался только один человек.       — Вижу, решение суда пришлось тебе не совсем по душе, — произнес Минато.       — Когда я выйду, — шепнул Фугаку, — неважно, сколько я отсижу, я выйду и убью тебя. На этот раз точно. Понятия не имею, что ты предоставил судье, но я убью тебя. Намикадзе помотал головой.       — Это вряд ли. После курса психиатрии люди с подобными мыслями возвращаются редко. Учихе резко стало плохо так, что ноги почти подкосились.       — Что? — загробным голосом спросил он.       — Фугаку, ты искусно обходишь закон, но не его тонкости, — улыбнулся Минато, — когда я смотрел досье к делу, запросив его через Ибики как сторону обвинения, то подумал: странно, все на месте, а никаких медицинских приложений нет вообще… Я порылся в архивах, звонил в больницы, информацию о которых мне удалось найти, но — ничего. Как будто Учиха Фугаку был в больнице только при рождении. Учиха прикрыл глаза. Он проклинал тот день, когда поступил в университет и встретил человека, стоявшего напротив.       — …можно было бы, конечно, списать все на пользование услугами частных клиник, что так и оказалось, только вот и в самом доме после обыска карточки удалось найти только на имена твоих сыновей и жены. Все, что касается твоего лечения, будто испарилось. Если бы ни эта твоя привычка стирать все подчистую, ничего бы не вышло.       — Чего, блять, по-твоему, не вышло?!       — Мы же договорились, — прищурил свои ярко-голубые глаза Минато, — тогда, во время разговора в камере. Тебя не посадят на срок, на который должны были.       — Ты об этом говорил? Что мы обсудим, как бы сгладить наказание… ты издеваешься, Минато?! — со злостью выплюнул Фугаку.       — Всего лишь выполняю договоренность, руководствуясь законом и своими способами. Учиха больше не сказал ни слова. Намикадзе проводил взглядом старого друга и полицейский кортеж. Вспоминая сцену с судьей, слова о законе были, конечно, преувеличением. Микото позвонила Саске, когда тот был уже дома, и объяснила ситуацию. Это немного успокоило парня, потому как, по крайней мере, его семье теперь не нужно было переживать не только из-за потери имущества, по словам матери, с судебным процессом касаемо которого все уже почти было решено в их пользу, ни по поводу отца, которого, видимо, отправят на принудительное лечение. Итачи долго слушал рассказ Минато, сопровождаемый кивками матери. Шисуи сидел в машине, не желающий влезать в это все. Намикадзе сказал: «Фугаку на неопределенный срок запрут под присмотром психиатра». Итачи не верил. Каждый раз шутя на тему того, что проблемы с головой в его семье — наследственность, он именно что шутил. В любом случае, это было на руку его родным, потому что после принудительного лечения последует пересмотр преступлений, а с тем диагнозом, который поставили Фугаку, от полной ответственности не освобождают, так что заключение минимум на десять лет гарантировано. А сажать за решетку человека, прошедшего психбольницу с тем лечением, которое назначат Фугаку, почти равноценно суду над животным: такое же безвольное и относительно спокойное существо. Вернувшись к Шисуи в машину, Итачи опустил лицо в ладони.       — Надо в бар, — заключил кузен после короткого рассказа.       — Надо, — приглушенно ответил младший. В конце концов, сегодня Фугаку формально перестал быть угрозой. Наруто получил короткое СМС со словами «с судом все в порядке», что его относительно успокоило, потому что обычно после коротких перепалок Учиха редко шел на контакт первым. В комнате нужно было убраться, и начал парень с рабочего стола, первым делом скинув все таблетки в мусорный бак. Последние несколько недель показали способность его мозга к повышенному самоконтролю и без лекарств; к тому же было закономерно, что чем больше его волновало состояние Саске, которому херово было вдвойне, тем реже ухудшалось собственное моральное состояние. Яманака напомнила Наруто об его давнем желании получить права, поэтому стоило прислушаться к словам подруги, а через некоторое время убедить психиатра провести дополнительное обследование, чтобы снять диагноз. Но это все потом, сначала — уборка. И мысли о парне. Его любимая мантра: Саске, Саске, Саске. Была, по ощущениям Учихи, самая тихая и спокойная ночь за последнее время. Она давала время и силы для размышлений уже о собственных заботах, а не только о беспокойствах семьи. Днем в школе Саске повел себя, как идиот, переступив собственные принципы и не только повысив голос, но и неоднократно соврав Наруто, который был единственным, кому врать не хотелось вообще. Внутри все сжималось от осознания своих действий, и Учиха жмурился, запуская пальцы в темные волосы. В конце концов, в последнее время Наруто действовал активно, а сам Саске просто шел на поводу, и определенно нужно было что-то менять. Хоть Узумаки заверил, что будет с ним несмотря на дерьмовость характера, люди часто устают спасать других. А Саске уже долгое время не был тем, кого нужно спасать. Поднявшись с кровати и натянув очки, парень отправился вниз за водой. По пути обнаружилось, что особняк подозрительно затих с того момента, как Микото улеглась спать. Осушив стакан и погасив свет в кухне, Учиха вдруг услышал звуки, напоминающие лязганье, из гаража.       — Что за… Саске быстро преодолел расстояние до домашнего входа в гараж и приоткрыл дверь: горел свет, но машины не наблюдалось — оно и понятно, эту секцию обычно использовал Фугаку, а почти всю его технику конфисковали. Парень нахмурился и хотел уже погасить лампу, как вдруг чудом успел увернуться от врезавшееся в стену позади него лезвие катаны.       — Блять?!       — Теряешь хватку! — воскликнул Итачи, и снова приготовился к удару. Саске отпрыгнул назад и заметил уже свое оружие, лежавшее тут же: значит, брату захотелось поиграть.       — Ты с ума сошел!       — Защищайся, — просто ответил Итачи и рассек воздух в сантиментре от младшего. Саске увернулся, в процессе хватая свою катану и теряя слетевшие очки.       — Отлично, теперь мы на равных, — кивнул, проследив траекторию тех, Итачи. «Придурок». Саске ударил в ответ, но, как и ожидалось, тренировок у брата было побольше, да и физподготовка лучше, поэтому приходилось в основном блокировать с высокой долей вероятности вскрыть себе руки. У Итачи в конце растрепались длинные волосы, создавая брату немного устрашающий вид.       — Ты что-то хотел, или убить меня захотел просто? — спросил Саске, которого в очередной раз откинуло во внешнюю дверь гаража. Он был уверен, что грохот они с братом устроили знатный.       — В последнее время, — Итачи вытер кровь с губы, — ты выглядел весьма подавленным. Тебя такое веселит. Утверждение звучало слишком дерзко, что не могло не задеть Саске. С другой стороны, старший был прав.       — Заткнись, — огрызнулся Саске, рассекая воздух с присущей ему силой. Итачи лишился особо длинной пряди волос у лица, и теперь по одну сторону от виска красовалось своеобразное подобие челки. Черные глаза медленно сфокусировались на отрезанных волосах.       — Смело, — усмехнулся старший, — из-за Наруто бесишься? Саске не успел спросить, и его ногу тут же подсекли, заставляя, чудом не выпустив катану из рук, сгруппироваться для падения. Оружие брата вошло в пол совсем рядом с лицом.       — Я с тобой не намерен, — Саске откатился вбок и рывком полнялся на ноги, — ничего обсуждать. Пара ударов клинков разнеслись еще до того, как Итачи решил снова заговорить.       — Да ладно! — засмеялся он. Саске начал подозревать алкоголь в крови старшего брата, иначе с чего такая веселость? Впрочем, резкость движений Итачи прочие обстоятельства не притупляли.       — Тебя насквозь видно, глупый братишка, — он приблизился почти вплотную, — поэтому, — рассек белое полотно позади Саске, — тебе нужно выпустить эмоции. Младший усмехнулся, застыл на секунду и быстро крутанул оружие у себя в руке, будто то было ее продолжением, в процессе заглядывая Итачи прямо в глаза и поддевая рубашку того лезвием. У легкого материала не было и шанса. Длинноволосый парень успел ударом ноги оттолкнуть от себя брата, и тот в очередной раз сплюнул кровь.       — Что вы устроили?! — Микото в алой ночнушке, завернувшись в домашний халат, возникла в дверях, — что, черт возьми, происходит? Быстро сложили оружие и в дом! Саске закатил глаза и убрал катану в ножны, перекинув ремешок тех через грудь.       — Сам будешь с ней объясняться, — бросил он, проходя мимо брата. Итачи потянулся и посмотрел на себя в маленькое зеркало, что находилось над одной из многочисленных тумб.       — Н-да… Быстро приняв душ и смыв с себя всю кровь, Саске прислушался к разговору внизу — по его ощущениям, все было в рамках приличия. Парень, недолго думая, схватил все тут же лежавшую катану и утепленную ветровку из гардероба. Внезапная встреча с Наруто, что пугала его раньше, теперь стала заветным желанием.