Шепот Вдовьего Моря

Девица все куталась в свои теплые плотные накидки, подбирала тяжелые платья, гуляя по заснеженному двору. Слишком теплая для этих краев, слишком живая и яркая — как птичка, которая не успела улететь на юг. Снежинки таяли в темных волосах, в капли воды превращались на гладкой и нежной коже, пока девушка гуляла, с тоской разглядывая высокие каменные стены. Она ожидала увидеть дворец, к которым привыкла, но на севере князья строили крепости, строили убежища от морозов и от врагов, которых здесь в давние времена всегда хватало. Княгиня не носила даже шарфов, не ощущала холода, но впускала его в себя с тем же равнодушием, с которым когда-то вошла в эти двери. Стоя на стене, она могла лишь усмехаться, разглядывая теплокровную гостью. Девица была моложе и, быть может, красивее, — юность была ее главным преимуществом. Княгиня с большей радостью отдала бы в жену сыну любую деревенскую девушку, но не эту печальную красавицу, слишком свободную, чтобы оказаться в каменной клетке, слишком настоящую, живую. Казалось, даже издалека можно было услышать слишком быстро бьющееся сердце, ощутить слишком горячую кровь, бегущую по чужим венам. — Не выходи ночью во двор, — предупреждали они ее. Княгиня повторяла это каждый вечер, княжич напоминал в течение дня. Пусть гуляет при свете солнца, пусть наслаждается единственным здесь доступным ей теплом, но когда двор заливала луна, замок уже не принадлежал людям. Силы, что им владели, рыскали во тьме, мех отливал серебром в звездном свете, глаза светились внутренним пламенем, и магия лилась такая же могучая и темная, как кровь, что заливала их лица каждое утро. — Не выходи. Неужели так трудно было соблюдать единственное правило? Неужели нельзя было попытаться бежать днем? Неужели волки, глядящие с гобеленов, не были предупреждением? Маленькая тень в лунном свете — хрупкая, слишком ломкая, как стекло. Качалась от ветра вязь простыней и одеял, спускающаяся из окна опустевшей горницы. Знамена шуршали на каменных стенах, тронутые нетерпеливым воздухом, с них смотрели внимательные глаза — с волчьих морд, вышитых серебряной нитью. Девушка даже не успела пересечь двор. Рассвет наступил, разлившись розовым по небу, разлившись почти красным, лишь ненамного светлее крови, которую княгиня вытерла со своего подбородка. Старый князь поднялся на ноги, пряча остатки меха. Княжич плакал, роняя горячие слезы на окровавленный снег. Ничего не осталось. А ведь ей говорили: не выходи.