Шепот Вдовьего Моря

Боль раскаленным браслетом впилась в запястье: Ильса удержала крик, но отзвук его замер под ребрами. Телохранительница вгляделась в лицо госпожи, отмечая бледность большую, чем обычно. Никто ничего не заметил, боль выкручивала лишь ее запястье, и княжна до белоты в пальцах вцепилась в подлокотники кресла. Вокруг звучала музыка, доносились голоса придворных и тихий шорох шагов. Верная Селин уже склонилась чуть ближе, едва заметно для посторонних глаз, но даже эта мимолетная близость ощущалась благословением. — Госпожа? Ильса разжала пальцы, сдвинула край свободного рукава… на бледной коже краснел след словно от ожога, очертания его походили на перевернутый полумесяц. Что это такое? Размышления княжны прервала внезапно поднявшаяся суматоха. Одна из служанок повалилась на пол, выронив кувшин, в крике ее звенела боль. В следующий миг она приподнялась, с ужасом взглянула на собственные руки… и тело ее охватил огонь. Гости бросились врассыпную, воздух пропитался страхом и горелой плотью. Кто-то сорвал штору, набросил на горящую женщину — не помогло. Служанка с воплями каталась по полу, пока вдруг не затихла. Кто-то вскрикнул в толпе… От обладателей странной метки немедленно бросались прочь, отступали в сторону. Один из сыновей дома Белого Ястреба рассыпался в прах. Паника единолично царствовала в зале. Вот один из гостей бросился к столу, схватил нож и с силой вонзил в собственную руку пониже локтя — тотчас взвыл от боли еще большей, и стража бросилась ему помешать. Ильса поднялась, кое-как справившись с собственным ужасом. Тогда же случилось то, чего никто ожидать не мог: княжна не успела ничего сказать, двери зала вдруг распахнулись, явив трех незваных гостей. Из-под ног Черных Сестер стелился дым, бледные лица не выражали эмоций. Тела их были облачены в черное, по коже змеились руны. — Возьмите всех меченых под стражу, — повелела Первая из них, и стража повиновалась немедленно, обступив тех, кто кричал. Ильса замерла под пристальным взглядом, по спине ее пробежали колкие мурашки. Больших усилий стоило ей не спрятать руки за спину. Благо ее не стали проверять, княжне удалось справиться с болью и не выдать себя. Однако, она видела, как Селин прищурилась и напряглась, готовая напасть на любого, кто осмелится причинить вред госпоже, будь то даже ведьма-церковница. Черные Сестры ушли так же быстро, как появились, забрав с собой жертв странной эпидемии, не делая различий меж слугами и господами. Следующее утро принесло в город лишь новые слезы и страдания: люди прощались с родными, заведомо их хороня. Ильса скрыла пальцы перчатками, чтобы никто не заметил исходящее от ее рук мягкое сияние. Объяснить его природу было невозможно. Селин принесла новости из города — скорее даже сплетни. Ночью в море упала звезда, и люди шептались о каком-то пророчестве, о грядущем конце времен… слухи стихли довольно быстро, потерявшись среди других разговоров. Потерявшись среди страхов за собственную жизнь. Вечер княжна провела в своих покоях, скрывшись ото всех, кроме верной телохранительницы. Метка на запястье Ильсы слегка потускнела, но что-то новое и ужасающее поселилось под кожей. Неведомый прежде зуд, как унять который, девушка не знала. Стоило лишь слегка потерять над собой контроль — из-под пальцев срывалось пламя, прожигая перчатки. Это магия. Не та, к которой успели привыкнуть, содержащаяся в ритуалах церковников, но… что-то иное, страшное и древнее, не знающее жалости к тем, кого посетило. Ильса не могла выбросить из головы воспоминания загубленного приема: криков, пламени, страшных Сестер… гонцы приносили вести о том, что подобное творилось по всем Княжествам, случайных колдунов забирали — куда, одним церковницам было известно, но, вероятнее всего, ушедших ожидала лишь смерть. Оставалось надеяться, что она была милосердной. Однако, в Бронзовом Кресте никого не успели забрать: князь повелел казнить всех с колдовской меткой. Он о милосердии и не думал. Дым от костров видно было издалека. На шестой вечер Селин призналась, что тоже чувствует эту смутную дрожь под кожей, хоть и не в пример тише: ей требовалось приложить усилия, чтобы вызвать хоть малейшую искру. Ильсе требовалось столько же, чтобы погасить в себе пламя. Казалось, под сердцем у нее поселилось ненасытное чудовище, шевелилось там, мерзкими щупальцами захватывая себе все больше места: нашептывало ослабить контроль. Ильса больше не могла смотреть на пламя камина, не переносила горящих свечей. — Моя госпожа, — шептала Селин, принимая ее в объятия, скрывая в них от страха и горечи. Если кто-то узнает, думала княжна, если хоть одной живой душе… ее не спасет происхождение, не защитит стража. Телохранительница жизнь отдаст — но помочь не сможет. Церковницы придут за меченой. Может быть, думала Ильса, никто просто еще не понял, что пострадали не только те, кто получил знак на коже. Она видела странные нити в воздухе, видела узоры других людей в полотне мира — каждый получил свою каплю магии, не каждый это заметил. Кому-то повезло больше, и сила в них свернулась безобидным ужом, но кого-то эта сила сожгла дотла. Будь этот мир другим, думала Ильса, у них было бы время научиться, время все изучить… но мир, кажется, приближался к своему концу, как в дурных легендах.