Добродетельность

У Наруто были простые правила, которых он старался придерживаться. Первые шесть были незыблемыми. Правило первое: притворись нормальным, по крайней мере настолько, насколько это возможно. Он старался как мог. Сутками — ещё в возрасте четырнадцати лет — репетировал улыбку перед зеркалом под чутким контролем опекуна. Когда Джирайя одобрил каждую тщательно заученную улыбку, он начал появляться с ней на улице. И Узумаки не мог отрицать, что его новое выражение лица, лишенное своего обычного пассивно-агрессивного настроя, делало его жизнь проще. Белоснежная улыбка, лучики морщинок в уголках глаз и то живое выражение, которое он смог в кои-то веке им придать, преображали его до неузнаваемости. С этой прекрасной маской, которая касалась не только его лица, но и большинства черт характера, Наруто Узумаки мог спокойно находиться в обществе. Ему пришлось скрыть ту большую часть себя, которая постоянно рвалась наружу, и выставить на всеобщее обозрение новую — социально-приемлемую, не идеальную, но близкую к этому. От посторонних глаз были скрыты его резкие перемены настроения. Он мог спокойно радоваться только что купленной пачке хлопьев, а потом перебить все тарелки в доме, только потому что молоко скисло. Вместо этого он демонстрировал жизнерадостность, оптимизм и нескончаемую доброту. Второе золотое правило, которому он поклялся всегда следовать: никогда не убивать знакомых. Никогда. Какие бы ни были причины — никогда. Начинать убивать знакомых — верный способ сесть на электрический стул. Нет, Наруто не питал иллюзий насчет своей жизни, впрочем, как и крестный — насчет своей; и если одному из них было уготовано умереть от цирроза печени, то второму точно светила смертная казнь. Ни один из них этого не отрицал, но Джирайя старательно выполнял указания врача, за исключением бросить пить, а Наруто хотел прожить как можно дольше. Жизнь всегда его привлекала. Это второе правило накладывало много ограничений. Например, Сакура. Сакура была идеальна. Верная поклонница одной из старых пассий его опекуна. Она была чем-то недоступным, манящим своей живостью и резкостью. С их первой встречи в восемнадцать он не мог отделаться от мыслей об этих окрашенный в безобразный розовый цвет волосах, о её голосе — звонком, посылающим мурашки по его позвоночнику. Его тесная связь с Цунаде, пусть и односторонняя, стояла на пути к Сакуре. Сенджу пыталась установить над ним шефствование: она считала, что общество такого испорченного человека, как Джирайи, плохо на него влияло. Цунаде всеми своими силами, то есть днями между ночами, когда она совершала променад позора в спальню своего старого друга, пыталась помочь ему, внести толику женского воспитания в его жизнь. Харуно встретила Цунаде в одну из встреч для абитуриентов, на которой присутствовали наиболее успешные выпускники университета. Девушка восхищалась доктором Сенджу ещё со старшей школы: она мечтала пойти по её стопам и добиться ещё больших высот, чем её кумир. А это в её понимании значило постоянно находиться рядом с лучшим врачом Нью-Йорка, отвлекаясь только на учебу. Наруто не знал, как все случилось: то ли Цунаде разглядела недюжинный талант в Сакуре, то ли просто сдалась после упорной «атаки», но Сенджу стала наставником Харуно. Проникая в профессиональную жизнь Цунаде, спрашивая у неё советы по учебе, по тому, куда и как прикладывать свои силы, советуясь в выборе специальности, Сакура проникла и в её личную жизнь. Настолько, что к ней приставили Наруто. Он честно думал, что четыре года службы остудят его голову, скинуть с глаз пелену очарования, но легче не стало. Сакура была его навязчивой идеей. В двадцать два, когда его контракт истек и Наруто после четырехлетнего отсутствия вернулся домой, она снова заняла все его мысли. Ещё никогда запретный плод не был так сладок. Старый извращенец, скончавшийся на втором году его отсутствия, оставил ему приличное наследство: сотни домашних видео, права на его серию романов и два иска за домогательства. Какое бы чувство вины ни стояло за его решением усыновить Наруто, это, на самом деле, было не лучшим решением. Он никогда не понимал, почему Джирая учил его всем этим правилам: за самим писателем водились лишь негромкие скандалы. Или Джирайя смог спрятать «скелеты в шкафу» даже от него. Какие бы мотивы ни были у Джирайи, это именно он его научил закапывать на пустырях, подальше от дома, соседских кошек. Это именно он посоветовал сначала закинуть щенка в бочку, а потом поджечь. В тринадцать Наруто считал, что вой и скулеж горячего комка шерсти — это самое волнительное, что можно услышать. Но он ошибался. Когда он стал старше и мелкие домашние животные больше его не удовлетворяли, и ему захотелось большего, Джирайя прочитал ему большую лекцию о том, как лучше всего поступать. Третье основное правило было простым только на словах. «Наберись терпения» — повторял ему опекун. И Наруто его ненавидел за это третье правило. Ему так долго пришлось учиться ждать. Армия стала его помощником в этом. Вообще, она была призвана реализовать правила номер четыре и пять: научить дисциплине и дать хорошую физическую форму. Но она как нельзя лучше научила его терпению. И последнее: никаких свидетелей. Никогда. И вот в двадцать два, после стольких лет притворства, когда его маска приросла к нему как вторая кожа, Наруто нарушил пять из шести правил.