Добродетельность

Нельзя учесть все. Никогда. Наруто не любил планировать. Но он любил сладкое чувство удовлетворения, когда нечто ужасное растекалось по его венам, рассеивая скопившееся напряжение. А значит, ему приходилось планировать. За последние годы он приноровился, научился держать в узде пылкий нрав. Он даже гордился своими успехами в управлении гневом: за последние пять лет у него не случалось никаких его публичных проявлений. Но планирование было его слабой стороной. Ему требовалось очень много времени, чтобы все подготовить. Найти место, выбрать идеальную жертву, придумать, как избавиться от трупа, тщательно все проверить ещё раз. Это было слишком долго, порой это затягивалось, и та мерзкая тварь, которой он на самом деле был, практически вырывалась. К его большому счастью, он был настоящим любимчиком Фортуны. Удача сопутствовала ему. До сегодняшнего дня. Узумаки продумал все очень тщательно. Предупредил знакомых, что уезжает; нашел небольшой пустырь, на котором ему никто не помешает, — прямо на семнадцатом шоссе, западней Вудстока, и сверился с криминальной сводкой. Все было просто замечательно. Он съездил к Стену, бывшему сослуживцу, перекинулся парой слов, выпил с ним кружку пива, побеседовал о пустяках и уже после приступил к своим планам. В одной из придорожных закусочных, подальше от камер, он подобрал девушку. Двести долларов — и она теряет бдительность. Наруто уверен, что её сутенер всегда её предупреждал, говорил не уезжать далеко от точки, но сотня, которая должна стать только её, и очаровательная улыбка делают своё дело: она садится в его пикап, кокетливо улыбаясь и откидывая длинные светлые волосы назад. Никому нет дела до шлюх. Мертвые шлюхи — это нечто обыденное, логичный конец, который только ленивый не порочит каждой девушке самой древней профессии. Быть избитой до смерти своим же сутенером — это нормально. Их даже не пытаются толком опознать. Это то, за что Наруто любит Нью-Йорк. Избить девушку и выбросить тело где-нибудь поближе к шоссе — самый простой способ убийства. Никто не ищет сутенеров, никто не смотрит дальше короткой юбки, маленькой сумочки и героиновой зависимости. Никто не станет искать его. Забитая шлюха — это не почерк. Все было прекрасно.

***

Все было ужасно. Наруто ещё раз оглядел девушку, привязанную к дереву. Они были достаточно далеко в лесу, окружавшем шоссе, в трех километрах от них было озеро Янки. Его пикап был припаркован прямо позади него, и свет от фар хорошо освещал небольшую поляну. Армированный скотч был обернут вокруг её рта, Наруто тщательно проследил, чтобы волосы не попали под клейкую ленту. Девушка всхлипывала, дергала связанными над головой руками. Ему пришлось постараться: сначала было необходимо связать запястья между собой, а потом уже привязать их к дереву — при этом так, чтобы они оставались четко выше головы и не сползали вниз. Это было сложно, но оно того стоило. По крайней мере, он так считал тридцать минут назад. Он не должен был её связывать. Это уже не похоже на сутенера — скорей на клиента, который разошелся. На её кожи останется след от веревки, но ему вдруг стало так безразлично. Что-то большое внутри него урчало от удовольствия, заставляя позабыть об осторожности. Весь мир отступил назад — осталась только девушка, пойманная в свете фар. Её ноги мельтешили. Одна туфля давно спала, валяясь возле машины. Из уголков глаз текли слезы, она мычала, то ли умоляя, то ли просто заходясь в крике. Наруто присел на капот машины и достал банку пива. Ночь только началась. Он не планировал это. Ему следовало просто забить её так, как он делал десятки раз до этого, но то самое нечто внутри хочет большего, алчет чего-то большего, нежели хруст костей под руками. И Узумаки спустил поводья. Так делать нельзя. Это плохой путь. У него есть отработанная схема, которая не дает осечек: нельзя вырабатывать почерк. Но назойливая мысль о том, что в капоте лежит ящик с инструментами, не даевала ему покоя. Там есть топор. Пиво кончилось, а пути назад уже не было. Следы на её руках и так не дали бы все сделать так, как было спланировано. Банка отлетела в салон. Топор в руке казался чертовски легким: Наруто несколько раз подбросил его, привыкая к гладкой деревянной ручке. А мычание девушки становилось настойчивей. Стоило ей увидеть, как он направился к ней, поигрывая топором, как она начала мотать головой. Наруто начал с ног: от первого удара по ноге её сдавленные вопли стали все отчетливей, а глаза закатились; все её тело содрогнулось от боли, кровь темной массой растекалась рядом с отрубленной ступней.

***

Это было прекрасно. Словно что-то внутри него стало целым. Теперь он знал, что так съедало его последнее время, что зудело под кожей, вызывая глухое раздражение. Их смертей было мало: нужно было больше. Жестче. Лучше. Красивее. И сегодня он это получил. Вот только когда чувство эйфории улеглось, и обезображенный кусок мяса, повисший на веревке, дал ему все, что он мог взять, вернулась реальность. Он был весь в крови. И ему было нужно сделать что-то с телом. Одежда не была проблемой: у него была запасная в кузове. Такому, как он, всегда требовалось что-то на случай подстраховки: никогда не знаешь, что случится. Но вот труп… Ему нужно было что-то придумать и как можно быстрее. Для начала он переоделся. Потом вытряхнул ящик с инструментами, на глаза тут же попалась гитара в чехле. Он не был привязан ни к чему из того, что у него было в этой машине. Возился он недолго, не больше часа: куски были то что надо. Ведь до этого он провел два часа, тщательно рубя её кости. Сколько ей было? Двадцать? Двадцать пять? Десятилетия чужой жизни оказались тщательно распределены между большим ящиком для инструментов и чехлом гитары. Он аккуратно поставил оба предмета на пол задних пассажирских мест. Кровь, куски мяса и кости на лесной подстилке Наруто скрыл просто: взяв штык лопату, он перекопал землю у дерева, смешивая дерн и следы преступления. Грязная одежда была аккуратно убрана под водительское кресло. В четыре часа утра он был дома. Наверное, он ещё ни разу не водил автомобиль настолько аккуратно, тщательно следя за соблюдением правил дорожного движения. У него было столько проблем. Он был в настоящей заднице. С расчлененным телом нужно было что-то делать. Но нечто внутри было так спокойно, так умиротворено, убаюкивающе мурлыкало ему на ухо. Наруто хотел лишь зайти домой и лечь спать. Обо всем он подумает завтра. Весь пол в его машине был устлан кровью. Ящик может и не протекал, но вот чехол был негерметичным. Ему следовало волноваться и беспокоиться, но это прекрасное чувство удовлетворения делало его апатичным. Все было несущественным. Все. Даже когда кровь капала из чехла на каменную дорожку, ведущую к его двери. Ему пришлось возвращаться к машине дважды: ящик следовало нести двумя руками, чтобы не высыпать его содержимое. Уже дома, включив свет, Наруто испытал беспокойство. Он не знал, что именно хотел взять на память. Это должно быть что-то особенное. Элли была особенной. Он наконец нашел то, что искал так долго, — настоящие успокоение. Это было именно то, к чему все сводилось. Не просто смерть, а беспощадное искоренение жизни из чужого тела. Он словно напился её болью, утолив свою жажду. Наруто открыл чехол, приподнял его крышку, с наслаждением вглядываясь в кровавое месиво. Сегодняшний вечер был лучшим.

***

Хината проснулась затемно. Сначала она не могла понять, что происходит: где-то далеко хлопнула дверь. Страх сначала сковал её, а потом заставил двигаться. Это не мог быть Наруто. Сакура звонила ему вечером, и он сказал, что вернется только завтра. Хьюга бросилась к сумочке, лежавшей на диване, и достала из неё газовый баллончик. Ей следовало проверить, что происходит. Но как она объяснит свое нахождение в доме? Что ей вообще сейчас делать? Идти вниз? Позвонить в полицию? Что? Хината лихорадочно искала решение, а внизу снова хлопнула дверь. Ей было нужно бежать. И только сейчас Хината сообразила, что не может. Её пальто осталось внизу. А если Наруто узнает, что она была здесь? Что, если он все поймет? Он же её возненавидит. Это разрушит любой — пусть даже самый призрачный — шанс быть вместе. Полная решимости, крепко сжимая перцовку, Хината дошла до лестницы на первый этаж. Внизу горел свет. Аккуратно переставляя ноги, стараясь не заставить скрипеть лестницу, Хината двигалась вперед. Под её подмышкой была зажата сумка с утрамбованными в неё вещами. Она должна сделать все быстро — схватить пальто и обувь и броситься прочь. Никто и не узнает, что она была здесь. А где-нибудь подальше она вызовет копов через автомат. Добравшись до середины лестницы, Хината замерла в ужасе: она видела всю гостиную вместе с входной дверью. Наруто присел возле прохода, рядом с ним стоял большой темный ящик с инструментами и футляр из-под гитары. Последний был открыт, его крышка была откинута назад, демонстрируя содержимое. Среди красной массы Хината четко увидела деформированную голову; армированный скотч, закрывающий рот; волосы, сбившиеся в колтуны, покрытые заставшей кровью. И, словно дикости происходящего было мало, Наруто задрал рукава своей темной толстовки и опустил руку в кровавое месиво, желая что-то нащупать. Она видела его дикий восторг, когда он достал отрубленную руку; видела, как он прикусил губу от усердия, пока снимал с одного из пальцев кольцо. Она спала, Хината должна была спать. Это было нереально. Все это не имело смысла. Это просто ужасный сон. Никто не носит чужие конечности в чехлах. Она сейчас вернется в кровать и проснется завтра утром. Из её горло невольно вырвался смешок: подумать только, Наруто и что-то настолько зверское. Как ей вообще могло такое присниться. И тут он поднял на нее глаза. Что это была за херня? Он её знал, точно знал, эта была соседка Сакуры. Та японка, которая переехала около полугода назад. Какого хрена она делала в его доме? Почему на ней была его одежда? — Эй, — аккуратно начал Наруто, он встал, выпрямляясь во весь свой рост. Как же её звали? Химара? Химата? Её имя все никак не хотело всплывать в его голове. Сейчас ему правда нужно действовать осторожно: она наверняка ещё не поняла, что случилось. Ему нельзя поднимать шум. Ей нельзя было дать поднять шум. «Это был не сон» — поняла Хьюга, наблюдая, как Наруто сделал шаг навстречу ей — «это было реально». И она была в полном дерьме. Между ними словно сгустился воздух, в ушах Хинаты отдавался стук собственного сердцебиения. Единственное, что пришло ей в голову, — рвануть вверх по лестнице. Она преодолела две ступеньки, и, как только набрала воздух в легкие чтобы закричать, чужие руки впились в её ноги. Она не должна была закричать. Он был быстрее, она была такой медленной, такой тупой. Ей нужно было кричать сразу: это был её единственный шанс. Она клацнула зубами, когда он дернул её вниз. С глухим стуком её тело ударилось о ступеньки, девушка завыла от резкой боли. Кровь въедалась в дерево там, где её лицо касалось лестницы. Не давая ей опомниться, Наруто потянул её на себя, спуская с лестницы на пол. Куда-то подевалась вся недавняя нега — нечто внутри снова бесновалось. Он навалился на неё сверху, крепко прижимая лицом к полу, одна рука на затылок, другая — на рот с носом. Из разбитого носа хлестала кровь, пачкая его руки, пробираясь под рукава толстовки. Её голова отскакивала от ступенек, как мячик. Это не могло продлиться долго, она была просто миниатюрной по сравнению с ним. И снова его демон его подвел. Что-то хотело держать её, чувствовать, как силы покидают это тело. Это было ошибкой. Воздуха не хватало, её ноги лихорадочно бились, она старалась попасть руками по его голове, внутри все жгло. Хината не хотела умирать, тем более так иронично. Силы оставляли её, она в последний раз стукнула назад, целясь рукой наугад. А потом она поняла: баллончик все ещё был в её руке. Она нажала на кнопку, надеясь попасть ему лицо. Он должен был ей просто сломать шею, а теперь все его лицо жгло, дышать было невозможно, он сделал судорожный вздох ртом и тут же пожалел об этом. Его руки разжались, и Хината, воспользовавшись моментом, выскользнула из-под него. — Сука! — разъяренно шипел Наруто, стараясь держать руки подальше от лица. На какой-то миг ей показалось, что она отвоевала преимущество, что это была победа. Но потом она вдохнула «проперцованого» воздуха и зашлась в кашле, тут же полились слезы. Если всего секунду назад она мечтала сделать глубокий вдох, то теперь каждый глоток воздуха был наказанием. Хината встала, чуть пошатываясь, и двинулась вперед: она хотела разорвать расстояние между собой и Наруто. Ей нужно было позвать на помощь, но горло её не слушалось, дыхание было прерывистым, каждый вдох сопровождался невыносимым жжением в груди, горле и носу. Еле заставив себя приоткрыть глаза, она двинулась вперед — туда, где виднелся силуэт арки на кухню. Она прекрасно помнила, что там была дверь на задний двор. У него не было времени на это дерьмо. Он начал моргать как можно чаще, одновременно стянув толстовку и промокнув жидкость, въевшуюся ему в лицо. Это был чертов ад. Откинув ненужный элемент гардероба в сторону, Узумаки приоткрыл глаза, мир вокруг него был размытым пятном. А потом он услышал, как она закричала. Звук шел со стороны кухни, ему нужно было просто её заткнуть, заставить замолчать. Он двинулся на её крик, спокойно ориентируясь в знакомом пространстве. Он врезался в её тело с невероятной силой, её голова беспомощно дернулась, а крик оборвался. Одна из его рук сильно потянула волосы вниз, а сжатый кулак правой сильно ударил в челюсть. Послышался мерзкий хруст. Словно было мало той нестерпимой боли в её подбородке от удара по ступенькам лестницы. Мир лишился звука, словно погрузился в вату. Он действовал вслепую, скорей по привычке: сильно дернул, не давая и шанса прийти в себя, развернул к себе спиной, пропуская правую руку под её нижнюю челюсть, фиксируя её шею в сгибе локтя, и принялся давить левой рукой на голову сзади. Она не могла издать ни звука, её руки лихорадочно пытались разжать его стальную хватку, мир ускользал, она была вжата корпусом в кухонный гарнитур. В попытке спастись Хината схватила первое, что попалось со столешницы, и с силой ударила через левое плечо по его голове. Удар, ещё удар и ещё, но его хватка не ослабевала, в то время как её сопротивление становилось все слабее. Предмет выскользнул из её пальцев, упал на пол, кислорода не хватало, мозг уже практически не соображал, её руки опустились по бокам буквально в миллиметре от ручек выдвижных шкафов. Таких, в которых хранили ножи. Это было словно проблеском последней надежды. Последний отчаянный рывок, который она произвела на пределе своих возможностей. Выдвинув шкаф и вцепившись в первое, что попалось, Хината снова нанесла удар через плечо — туда, где, по её мнению, была голова Наруто. Все было бесполезно: мир померк. Первое, что она услышала, — свое собственное сиплое дыхание. Голова была словно расколота надвое, её нижняя челюсть онемела, во рту был привкус крови. Нос не дышал — ей пришлось хватать воздух ртом. Комната кружилась перед её лицом: черные пятна плясали, становились то меньше, то больше. Горло жгло. Хината точно знала, что случилось. Она помнила каждую деталь. Используя правую руку в качестве опоры, она приподнялась, оперлась спиной о кухонный шкаф и попыталась рассмотреть пространство перед собой. Воздух всё ещё был невыносимым, обжигал горло, заставляя слезиться глаза. Футболка Наруто прилипла к её груди, пропитанной кровью, стекающей из её разбитого носа. Шея ныла. Её грудь неровно вздымалась, пока она пыталась прийти в себя. Она не могла понять: позвать ей на помощь или попытаться тихо выскользнуть из дома? И где был Наруто? Секунд через тридцать, когда Хината смогла начать различать предметы, она его нашла. Наруто лежал на перепачканном полу кухни. Его светлые волосы были перепачканы кровью. А рядом с её ногами — тендерайзер. Вот что она вытащила из ящика. Она подняла отбивной молоток и нервно прижимала его к себе, словно это её единственная защита от ужасающей реальности. Должно быть, она ударила его достаточно сильно, чтобы вырубить, сама же потеряла сознание от нехватки кислорода примерно в этот же момент. Единственная трезвая мысль бьется в её голове как птица в клетке: «Мне нужна помощь». Она опускается на четвереньки и начинает ползти к гостиной, всё ещё крепко сжимаю металлическую ручку. Где-то там её сумка, а в ней телефон. — Стой. — Наруто всё ещё лежит на спине, он стонет, стараясь перевернуться на живот и подняться. Хината соображает слишком медленно: у неё нету сил, её сознание вялое, тело словно желе, она еле-еле подчиняет его себе. Выброс адреналина словно сжег её. На секунду мир делает резкий поворот, и в её глазах темнеет. Всего на секунду. Но этого достаточно. Наруто уже на четвереньках. Он смотрит прямо на неё. Его глаза распухшие, красные от полопавшихся капилляров. Красный белок с синим зрачком. Тонкая кровь течет по его левому виску тонкой струйкой, очерчивая скулу. Его тяжелый дикий взгляд гипнотизирует. Словно он — само воплощение зла, и нет никого смысла ему противостоять. Хината замирает, боясь даже моргнуть. Её воля к жизни тает. Он её пугает, наполняя её леденящим душу ужасом. Он начинает двигаться, и Хината понимает: это будет концом. Стоит ему оказаться рядом с ней, и у неё не будет не шанса. То, что она смогла дважды вырваться из его рук, — невероятное везение. Третьего шанса не будет. Охваченная страхом, она делает глубокий вдох, но крик так и не вырывается, застревая где-то посередине горла. Откуда-то из самой неизведанной части её души поднимается стальная решимость. Тонкие бледные пальцы с силой стискивают сталь. Силы возвращаются к ней. Она точно знает, что делать. Наруто старается не обращать внимание на то, что может видеть только одним глазом и то — очень плохо. Игнорируя пульсирующую головную боль, он пытается встать. Удача на его стороне. Она все ещё тут. В его одежде, залитой кровью, смотрит на него большими оленьими глазами, умоляя свернуть себе шею. Она не успела позвать на помощь и все ещё не зовет. Мир любит его. Вселенная его любит. Все, что он видит, — её силуэт: он не видит ни сломанного носа, ни залитого кровью лица, ни кривую челюсть. Он видит только темные волосы и её шею. Наруто приседает на пятки, тянет руку к столешнице в надежде найти опору. Ему нужно подняться. Она должна умереть. Он знает, что сильнее: какие-то пару пустячковых ударов не остановят его. Монстр тут он. Она — лишь девушка с большими оленьими глазами. Наконец его пальцы натыкаются на столешницу, он чувствует знакомую шероховатую поверхность стола. И он пропускает удар. У него нет ни единого шанса заметить, как Хината вдруг резко вскакивает и бьет его сверху вниз, точно в висок. Тупая оглушительная боль — последнее, что он чувствует, прежде чем потерять сознание. Через темноту до него доносятся какие-то странные звуки и женский плач. Ему даже кажется, что кто-то гладит его по голове, запуская пальцы в отросшие волосы. Последнее, что он слышит, — это голос оператора, повторяющего заученную фразу: — Девять-один-один, что у вас случилось?