Добродетельность

Красное с белым. Хината покрепче перехватила молоток и ещё раз внимательно посмотрела на пол. Кровь растекалась по белоснежному кафелю кухни. Теперь все было в порядке. Она должна была бежать. Она могла бежать. Каждый её шаг был полон боли, она пробиралась к главному выходу, тяжело дыша и все ещё надеясь проснуться. Отчаянная надежда на то, что это окажется её ночным кошмаром, не покидала её. Уже когда за её спиной хлопнула дверь, Хината остановилась. Она оставила в доме телефон и сумочку, а ещё пальто с обувью. Гравий неприятно впивался в нежные ступни. Освежающая прохлада вечернего воздуха приятно окутывала её тело. Кровотечение из носа прекратилось. В руках она все ещё держала молоток для отбивных. Улица спала. Сколько было времени? Три часа ночи? Четыре? Разве Нью-Йорк вообще мог спать? Как кто-то мог спать, когда она сражалась за свою жизнь? Неужели никто ничего не слышал? Ей нужна была помощь. Она должна просто позвонить. Хината вернулась в дом, не закрывая за собой двери. До сумки она так и не дошла: остановилась у арки в кухню. Белое с красным. Его волосы были перепачкаными кровью. Ужасная рана на левой стороне виска кровоточила. Он был прекрасен. Она почему-то вспомнила Аполлона, златокурого греческого бога охоты и поэзии, света и солнца, охранителя жизни и порядка. Беспокойство за его жизнь вдруг захлестнуло её. Он нуждался в помощи. Он сделал что-то по-настоящему зверское, и доказательство этому было прямо тут, в гостиной. Она должна была позвонить в полицию. При виде футляра его заберут. Надолго. Если не навсегда. Он будет её ненавидеть. Им нужна была скорая. А вот тому, что в футляре, было уже не помочь. Она сама не поняла, в какой момент оказалась с ключами в руках у пикапа. И ей было все равно: она раскрыла дверцу заднего сидения и вернулась в дом. Район спал. На улице было ещё темно. Она никуда не торопилась — двигалась, еле находя в себе силы. Она не пыталась действовать тише или незаметнее. Ничего не имело смысла. Кроме лужи крови, собирающейся под головой Наруто. То, что он сделал с человеком… этому наверняка было какое-то объяснение: роковая случайность или у него не было выбора. Хината была уверена: что бы ни случилось, действия Наруто были оправданы. Это была её вина. Она должна была все исправить. Она могла все исправить. Ей только нужно было понять «как». Четкий и вполне имеющий право на реализацию план пришел сам собой. Будто она была создана для того, чтобы сделать это. История заполняла её мысли, как сотни фантазий о нем до этого. Она, как сказала Сакуре, хотела провести вечер в баре, Наруто вернулся в город раньше. Они встретились в баре неподалеку. Слово за словом, и он пригласил её к себе. От одной этой мысли Хината вдруг истерично засмеялась. Только подумать: она использовала свои фантазии для того, чтобы спасти его. Она правда была его Спасителем. А после их бурной ночи в дом кто-то вломился. Завязалась драка. Все. Это история была почти правдой. Самые важные детали были правдой: Наруто вернулся раньше, в дом вломились, завязалась драка. Лучшая ложь — это та, в которой есть правда. Её затуманенное сознание понимало, что при детальном рассмотрении возникало слишком много вопросов, но времени беспокоиться об этом не было. Наруто нужна была помощь, несмотря ни на что: она не могла позволить ему умереть. Стоя над злосчастным чехлом, полном человеческой плоти, Хината вдруг поняла, что ей нужно было доказательство нахождения кого-то ещё в доме. Соскребать чужую кожу с уже подстывшей руки было мерзко и странно. Предплечье, обрубленное с двух сторон ровно на сочленение суставов, выглядело инородным. Хьюга даже не могла представить его частью живого человека. А потом она поняла, что что-то упускала: что-то важное, какую-то деталь, придающую всем её словам вес. Она поняла, чего не хватало, когда тщательно осматривала гостиную. Не хватало логики. Зачем кому-то вламываться в чужой дом? Единственным пришедшим ей на ум ответом было ограбление. На каминной полке стояла большая фарфоровая шкатулка с позолоченным замком. Что бы в ней ни находилось, она явно выглядела достаточно ценной, чтобы допустить возможность того, что неудавшиеся грабители могли схватить её после того, как встретили сопротивление. Занести ящик и чехол обратно в машину было сложно, но она справилась. Запертая шкатулка была кинута на переднее сиденье. Хината хотела, чтобы кто-нибудь выглянул в окно. Увидел, как она, избитая и окровавленная, стоит у пикапа и ждет, когда её поймают. То, что она делала, противоречило всем её принципам. Это было неправильно. Противозаконно. Мерзко. Ужасно. И просто. Мир словно смеялся над ней. Она всю свою жизнь была невидимкой: вроде и симпатичная, вроде и умная, но такая серая, неинтересная; чужие взгляды скользили по ней, не задерживаясь. И даже сейчас, паркуя автомобиль на пустыре за баром, она была невидима. С торчащими в разные стороны волосами, спутанными в колтуны, с горизонтальным кровоточащим швом на носу, вдавленной внутрь носовой костью и пропитанной кровью футболкой, великоватой ей размера на три, она была невидима. Шагая по Двести Одиннадцать Стрит, еле переставляя ноги, Хината мечтала, чтобы её спасли. Выдернули из затянувшегося кошмара, распутали тот невнятный клубок рассуждений, что её привел сюда, и собрали заново. На этот раз так, чтобы все было правильно — чтобы она была правильной и уже научилась принимать верные решения. Реальность того, что она только что пережила, только начала её настигать. Когда темный внедорожник выехал ей навстречу, она подумала, что вот, это оно — то, о чем она молила. Она вдруг позабыла и о Наруто, и о том, как это скажется на нем. Ей просто хотелось рассказать, что лежало на заднем сидении пикапа. Но автомобиль пронесся мимо, не сбавляя хода, словно она не стоила их внимания. Словно она была ничем. Как и говорил её отец. То ли от гнева на так и не последовавшее спасение, то ли от старых душевных ран, снова открывшихся только от воспоминания о разочарованном в ней взгляде отца, она развернулась к удаляющейся машине и громко прокричала, показывая фак: — Гори в аду, ублюдок! Из-под ногтя указательного пальца торчал кусочек чужой кожи, словно дразня её. Стоило ей замолчать, как пустая улица снова погрузилась в тишину. Она зашла в дом, не скрываясь: громко хлопнула дверью и включила свет в гостиной. Пятно крови, оставленное там, где раньше стоял чехол, было чем-то сюрреалистичным: чем-то, что её не трогало; чем-то, что будет непросто вывести с ворсового покрытия пола. Рана на голове Наруто покрылась коркой, кровотечение остановилось. Хината кинула ключи на кухонный стол, опустилась на колени рядом с блондином. Это было точкой невозврата. Она должна была принять решение: сделать как следовало или пойти на поводу чувств, одолевавших её. Она аккуратно очертила пальцем его скулу, провела кончиками пальцев по щеке. Вот здесь, посередине, когда он улыбался, были ямочки, а в уголках собиралась морщинки. То, что случилось сегодня, было ужасным недоразумением. Когда он придет в себя, они что-нибудь придумают, а пока ей следовало позаботиться о нем. Состояние безнадежности давило на неё сверху, где-то в самом дальнем углу её мозга роились здравые мысли, вызывающие чувство вины. Она набирала номер службы спасения, заходясь в истеричных рыданиях, размазывая слезы по лицу. Это была точка невозврата.

***

Это было глупо. Черт возьми, из всех возможных вариантов ему выпал самый глупый. Лишенный напрочь любого смысла. Быть пойманным случайной знакомой в собственном доме, тем более, когда это она вломилась к нему. Надела его одежду и наверняка спала в его постели. Это было так глупо! Ужасно глупо! Мир его ненавидел, а удача отвернулась. Лежа на больничной койке, Наруто пытался понять, насколько глубоко он увяз и что уже сказала эта дура полицейским. Открыть глаза было чем-то за пределом его возможностей: даже самый слабый свет обжигал чувствительную сетчатку. А как горели носовые пазухи! Чертов газ и эта тупая сука! Наруто то и дело сжимал кулаки от бессильного гнева. Все пошло по пизде. Все было полным дерьмом. Единственное, что радовало, — это то, что он не был прикован к кровати. Это давало призрачную, но надежду на то, что у него ещё был шанс хотя бы сбежать. В одном из старых тайников у него было достаточно налички, чтобы покинуть город. Встать оказалось просто только на словах, казалось, что он застрял на карусели: комната вращалась, стены дергались и изгибались под странными углами. Психованная тварь врезала ему металлическим отбивным молотком по голове дважды и ещё пару раз сахарницей. У него наверняка было сотрясение. И, словно подтверждая его догадки, его затошнило. Ноги подкосились, и Наруто рухнул на пол, еле успев выставить перед собой руки. Что-то теплое потекло по внутренней стороне локтя вниз. Мерзко запищали приборы, привлекая внимание людей снаружи палаты. — Сэр. — Пара черных ботинок тут же появились перед его лицом, Наруто точно знал, кто носит такие. Полицейские. И со злорадством Наруто отчистил свой желудок прямо на них. — О, Господи! — завопил патрульный, как только Наруто посмотрел на него снизу вверх. Его подхватили и помогли вернуться на кровать. Причиной крика была не испачканная обувь — понял Узумаки, стоило ему взглянуть в зеркало: его глаза были красными. Эта дрянь купила хороший газовый баллончик. Красные глаза с синим зрачком — лучшее воплощение его настоящего «Я». Словно глаза демона. — Сэр, вы меня слышите? — Перед ним появилась медсестра и тут же схватила его за руку. Наруто кивнул. Мир был словно под толщей воды: звуки доходили до него приглушенными, собственные действия были заторможенными, а мысли — вялыми. То, что по руке течет кровь, Узумаки осознал, только когда ему начали накладывать бинты в попытке остановить кровотечение. Должно быть, он выдернул капельницу, когда упал на пол. — Послушайте, сэр, все будет хорошо, — начал офицер, как только медсестра уложила его обратно на койку. Может, он потерял слишком много крови, может, его раны были серьезнее, чем думал, а может, дело было в тех таблетках, которые ему только что сунула медсестра, но ему было так спокойно. Если ему не зачитали права, это ведь значит, что все хорошо, что он не арестован?  — Что последнее вы помните? — спросил патрульный, и Наруто оставил замечания про азиатских грабительниц при себе. — Ничего. — Лучшая стратегия, которая была, — это притвориться, что он ничего не помнил. После последнего удара не мудрено лишиться памяти. — Это просто ужасно. То, что с вами случилось, — посочувствовал офицер, и Узумаки невольно хмыкнул: да, это было ужасно, а он до сих пор был без понятия, что случилось. Знал ли офицер про тщательно расфасованный труп? Как бы там ни было, Наруто собирался ждать, пока ему не станет хоть капельку понятней, что здесь происходит, прежде чем начать лгать. — Ваша девушка… Офицера прервал шум в коридоре: Наруто точно услышал, как кричала Сакура что-то о своих правах, как тихонько всхлипывал кто-то ещё. — А, ну вот и ваша девушка, — проворчал офицер раскрывая дверь. В дверь вошла сначала Сакура, одетая явно наспех, с потекшей тушью, а потом тихонько, как будто она шла на убой, та самая недодушенная девушка. Все ещё одетая в его окровавленную одежду. Сакура не была его девушкой. Черт, да только от одной мысли «начать с кем-то встречаться» ему становилось дурно. Эти нежности, глупые прикосновения и ужасное совместное времяпровождение наверняка сожрут его: ни одной маски в мире не хватит, чтобы он в самом деле смог долго функционировать в романтических отношениях, сохраняя свой секрет. — Наруто-кун, — тихонько прошептала брюнетка и кинулась ему на шею. — Я так рада, что с тобой все хорошо! — Она плакалась прямо ему в шею. Узумаки прикрыл глаза, стараясь держать себя под контролем: только от одного вида этой слабоумной ему хотелось её задушить, но вместо этого он чуть приподнял уголки губ в печальной улыбке и положил левою руку на её спину. — Все хорошо, — тихонько прошептал Наруто прямо ей на ухо и мягко провел ладонью по спине. Тело под его рукой на секунду напряглось, она отстранилась от его шеи, посмотрела ему прямо в глаза, а он держался из последних сил, улыбался по-заученному. Это было сложно — не позлорадствовать, смотря в её обезображенное лицо. Может, она и вырубила его, но он был так близко. Ей уже наверняка была оказана первая помощь, в том числе — репозиция носа. На него наложили небольшую повязку, удерживаемую пластырями, на правой щеке расцветал большой синяк — прямо на том месте, куда он ударил, а нижняя челюсть была опухшей. — Господи! Наруто! — Сакура села на кровать, у него ногах. Её прекрасные распущенные волосы мягкой волной обрамляли её лицо. Даже в свете этих ужасных ламп она была великолепна. — Кто мог только знать, да? Как хорошо, что ты встретил Хинату! Ты только представь, что бы случилось, если бы её не было рядом! Он бы зажарил большой сочный стейк, открыл бутылку вина, а после плотного ужина принял душ и лег спать, и, уже проснувшись ближе к полудню, решил бы, что делать с телом. А теперь он просто ничего не понимает. Чужая холодная ладонь обхватила его руку, легко, словно стараясь приободрить, сжала его пальцы. Хината смотрела на него отекшими глазами; с жуткими синяками, покрывающими пазухи носа. Бледная, словно фарфоровая кукла, с черными как смоль волосами она приподняла его руку, прижимая её к своей груди. — Теперь все хорошо. Я так рада, что с тобой все в порядке. — Её голос, тихий, слабый, дрожащий, раздражал его до самого основания. Наруто терпеть не мог не понимать, что происходит. — Скажи, ты же помнишь, что случилось? — спросила она и, не дав ему ответить, продолжила: — Помнишь, как мы встретились возле «Уоллиса»? А как пошли к тебе? На секунду Наруто опешил. Творилась какая-та ерунда: она его прикрывала. Ему нужна была секунда, чтобы вспомнить, как Сакура назвала эту странную воровку белья. — Да, да. — Наруто заерзал на подушке, чуть приподнимаясь на ней, чтобы лучше видеть комнату. Ну, или, по крайней мере, видеть то, что мог своими поврежденными глазами. — Да, возле бара. А потом ты и я, Хината, мы… — Наруто попытался изобразить стыд или смущение, хоть что-нибудь, похожее на это. Если она хотела играть, то он сыграет с ней. А потом вырвет её ужасные оленьи глаза и заставит её их сожрать: зажарит и скормит их ей, и уже после, с упоением, наслаждаясь каждым мгновением, сломает её тонкую шею. От картины перед его мысленным взором пульс ускорился, сладкая истома предвкушения появилась внизу живота, и он смог сделать все даже лучше, чем надеялся. Он переплел их пальцы вместе, посмотрел на неё из-под опущенных век с желанием, вожделением и неприкрытым обожанием. Наруто любил мечтать о воплощении своих желаний в реальность. — Так, давайте начнем с того, что вы помните, — напомнил о своем присутствии офицер. — Я встретил Хинату у старого бара, в районе северного шоссе, «Уоллис», — легко начал свою ложь Узумаки. Врать было для него что дышать — легко и просто. Хината лишь помогла ему в начале, указав, куда ему следовало двигаться. Понять, в чем было оправдание его пробитой головы, было очень просто. — Слово за словом, и я пригласил её к себе. Словно подтверждая его слова, Хината сжала его ладонь и потупила взор. — А потом… Мы… — Наруто заерзал на кровати. Он знал очень мало о том, что ему следовало говорить, и хотел, чтобы она дала ему ещё пару подсказок. — Ну, знаете… Мы… Лучшим вариантом для хорошей лжи было оставить все недосказанным, чтобы патрульному пришлось самостоятельно заполнять пробелы. Пусть это таинственное «ну, знаете» заполнит его мозг наиболее подходящей фантазией. — Ага, — вдумчиво произнес офицер и окинул Хьюгу внимательным взглядом. — Мы уже спали, когда это случилось. — Хинаты всхлипнула, задрожала, на её отекших глазах выступили слезы. — Сколько можно?! — яростно закричала Сакура, приобнимая подругу за плечи. — Она же уже все рассказала! Дайте им отдохнуть, им и так досталось! Это было именно то, за что она ему так нравилась. Жизнь в ней бурлила, била ключом. Сакура была такой живой, яркой до зубной ломоты. А её подруга все всхлипывала, раздражая его все больше и больше. — Я ещё к вам зайду, сэр. Чуть позже, когда вы отдохнете, — осторожно начал офицер и стал выпроваживать девушек из палаты. — Вам тоже следует уйти. — Да, да, — всё мямлила азиатка, кивая головой на каждое свое слово. — Мы уходим. Она осторожно вытерла выступившие слезы, аккуратно опустила его руку. Он даже не заметил, как её тонкие пальцы скользнули под край одеяла — лишь почувствовал, как острый край сложенного кусочка бумаги уперся ему в бок через тонкий больничный халат. — Пойдемте. — Офицер раскрыл перед девушками дверь, Хината вышла первая, за ней — Сакура, которая не упустила момента показать ему большой палец вверх и многозначительно подмигнуть. Кажется, эта ужасная легенда с внезапными отношениями имела успех. Наруто знал, что офицер не хотел им давать времени скоординировать версии произошедшего и старался держать их как можно дальше друг от друга. Но небольшой аккуратно сложенный лист бумаги мог ему помочь. Хотя, как бы там ни было, Наруто был в дерьме.