Добродетельность

Она не пришла. Наруто старался задавить растущее чувство тревоги. Что бы ни случилось, все ещё было хорошо. Все было под контролем. Никто ничего не знал. Она никому не сказала, и, пока он не был арестован, его мир был в порядке. Ему просто нужно было оставаться спокойным и не поддаваться внезапным порывам к действию. Спокойствие и хладнокровие. Спал он плохо, то и дело просыпаясь и прислушиваясь к звукам в коридоре. Ходил медперсонал, шумели колесики каталок, назойливо пищали приборы. А он уговаривал себя поспать, не поддаваться панике. Шкатулка была у неё. Он её заберет. Все будет хорошо. Вот только утро его встретило неприветливо. Ему следовало ликовать при виде того, как Хината открыла дверь, ему следовало радоваться уединению, которое гарантировала одиночная палата. Но он не мог. Что-то было не так. Она смотрела прямо на него, сжав губы. — Здесь телефон и чистые вещи. — Хината поставила бумажный пакет на прикроватную тумбочку. Стоило ей оказаться ближе к нему, как он ощутил запах перегара. Что-то, сокрытое глубоко в самой его сути, вопило, требовало проверить содержимое пакета, отыскать небольшую фарфоровую коробочку и тщательно пересчитать её содержимое, но он держался. Сжимал в кулаках простынь, а на лице сияла ставшая привычной улыбка, легкая, с приподнятыми вверх уголками губ. Узумаки дышал полной грудью, заставляя себя расслабиться. — Что-то случилось? Хината лишь хмыкнула на его вопрос. Она смотрела на него, словно видя в впервые, вглядывалась в черты лица, ища что-то. На какую-то секунду она померещилась ему чем-то потусторонним. Её бледная кожа с кровоподтеками — маска, застывшая на лице, и лишь холодные серые глаза, словно она смеялась над ним. — Все просто прекрасно. — Она подошла к двери и, прежде чем выйти, не оборачиваясь, сказала: — Она побудет у меня. Всего одна фраза, и ему хочется просто разорвать её на куски и перемолоть её кости. Ему правда был нужен план. Он слишком сильно торопился: дал ей понять, что ему нужно.

***

Он вышел из больницы через два дня в состоянии, близком к срыву. Его вещи должны быть у него. Он просто не мог быть сдержанным в своих желаниях, зная о присвоении его собственности. Нет, не так, не собственности — это было намного больше, намного ценнее. Это было его всё. Его победы, его воспоминания, его символы силы и превосходства, доказательство его существования. Каждая вещь из шкатулки была бесценна: их нельзя было просто взять и заменить, нельзя было перекрыть старые трофеи новыми. Они были ему необходимы. Морально и физически. Дом его встретил хаосом и разрушением. Всё его тщательно спланированное и обустроенное пространство было разрушено, и Наруто знал, кто это сделал. В его камине в гостиной были наполовину сожженные книги, на кожаной обивке дивана виднелись сигаретные следы, на полу валялись разорванные подушки. — Сука, — прорычал Узумаки, замерев на пороге. Это была она: кто ещё мог такое сделать? Ему нужно было вернуть всё свое и покончить с ней. Сохранять хладнокровие было сложно. Его распирало от злости. Ему хотелось кричать. Она не имела на это право. На кухне всё было ещё хуже. Пол был покрыт осколками битой посуды. Все ящики были перевернуты, их содержимое высыпано на пол. Специи, ножи, мука, сахар, ложки и остатки чайного сервиза — всё это ему пришлось сдвигать со своего пути, чтобы добраться до холодильника. Гнев клокотал и бугрился, словно большой смолянистый шар, случайно оказавшийся в его груди. Это был его дом — то, что он привык считать крепостью. Его штормовым прибежищем, в котором он мог переждать что угодно. И она дважды на этой неделе проникла внутрь. Дважды. В холодильнике ничего не было тронуто, но вот повернутая к нему лицом синюшная голова, покрытая корками крови, и аккуратные пакеты с фаршем вызвали интерес. Он лишь хотел достать воды, а теперь мог вычеркнуть один пункт из списка своих забот. Желтый стикер, прикрепленный к краю остекленной полки, на которой покоилась голова, гласил: «Остальное в морозильной камере». Морозилка, в которую он тут же заглянул, была полностью забита одинаковыми по размеру порциями мяса. Отметив отсутствие костей и взяв себе бутылку воды, за которой он изначально и пробирался к холодильнику, Наруто отправился наверх. Ему в самом деле не стоило удивляться беспорядку, царившему в его спальне. Что бы ни произошло с Хинатой, она явно была в бешенстве и хотела его задеть. Его изорванная одежда лежала кучей у окна, а зеркало напротив кровати было в трещинах. — Раз. — Наруто сделал глубокий вдох, а затем длинный выдох. Ему нужно было сохранять спокойствие. Спокойствие и рационализм — вот его путь к её сломанной шее. — Два. — Три. — Наруто покинул спальню и двинулся дальше по коридору к ванной. Сейчас он примет душ, смоет усталость и возьмется за дело, а пока ему нужно глубоко дышать, возвращая контроль над эмоциями. — Четыре. — Пять. — Открыв дверь в ванну и сделав очередной глубокий вдох, блондин зашелся в кашле. В комнате воняло химикатами и чем-то тухлым. Наруто застонал, мысленно умоляя, чтобы она не сделала того, о чем он думал. — Только не моя акриловая ванна, только не моя акриловая ванна… Но нет, это была его акриловая ванная, полная костей и, как он думал, очистителя для труб и хлорки. Это была его испорченная дорогая акриловая ванна. Это было физически больно осознать, как много вещей она испортила. Даже если он сейчас все вытащит и отмоет ванну, то акрилу все равно потребуется косметический ремонт. Вот только все это зря — пустой перевод химии: кости этим не растворить до конца. — Шесть. Семь. Восемь. — Вернулся к счету Узумаки, стараясь восстановить контроль над собой.

***

Хината была опустошена. Она спала и предавалась страданиям три дня, где-то заглушая голос совести алкоголем, где-то сладким. На четвертый день она проснулась все ещё жалкая и никому не нужная в квартире, что снимала на пару с девушкой, желающей спасать чужие жизни. А никогда не сделает ничего судьбоносного. Переезд был её единственным дерзким и по-настоящему значимым поступком. Она хотела все изменить, хотела учить детей становиться лучше, хотела помочь стольким нерешительным или запутавшимся юным созданиям, у которых ещё была вся жизнь впереди. Она видела в преподавании свой единственный шанс сделать что-то важное. А четыре дня назад она разделала человека. Аккуратно сложила его в морозилку. Она была социально опасной. Её не следовало допускать до детей.

***

Мир его любил. Так было всегда, несмотря на то, чем он был, Вселенная его обожала. Только ему могло так повезти. Детектив Нолан зашел к нему вечером, когда мусор бы сложен в гараже. Потеющий и красный от жары Нолан был гонцом его удачи. Детектив сыпал извинениями вперемешку с заверениями, что как только они что-то найдут, так сразу дадут знать, а пока следовало не терять надежду. Он убеждал его, что, несмотря на то, что ни один из предметов не был найден в ломбардах, а совпадений по ДНК не было в базах, ещё ничего не было потеряно. Наруто смеялся про себя, радуясь своей фортуне: его квартал был на окраине города, никто не шпиговал частный сектор камерами на каждом углу, ничто не могло опровергнуть историю с грабителями в его доме. Был только бар, но вот только никто не искал подвоха в их истории. Удача ему улыбалась, она снова и снова его сопровождала. Это мог быть только он. Только он мог быть прикрыт своим свидетелем. И совсем скоро он избавится от него, оставшись полностью чистым. Ему просто был нужен план.

***

Сакура, которая проходила практику в медицинской школе и одновременно готовилась к экзамену, чтобы приступить к ординатуре, практически сутками отсутствовала дома. И Хината была этому рада: никто не видел, насколько сильно её подкосили последние дни. Только она и полет её жизни в бездну. Она все ждала, когда он объявится на пороге. Огромная наивная её часть хотела, чтобы он ворвался в квартиру и долго её успокаивал, заверял, что это было случайностью, чтобы сказал, что не хотел делать ей больно. А самая маленькая её часть, та, что практически никогда не поднимала головы, убеждала её купить пистолет. И Хината до сих пор не могла точно осознать для чего. Для самозащиты или же расквитаться с ним за обманутое доверие и растоптанную мечту. Это было так глупо. Просто влюбиться в него до потери здравого смысла, а потом понять, что он был не тем, за кого себя выдавал. Она хотела то мести, то утешения в его объятьях.

***

У неё был талант портить ему жизнь. Это была её вина. Все было её виной. Если бы она только не вломилась к нему, то все было хорошо. Он избавился бы от трупа и жил бы себя спокойно ближайшие несколько месяцев, но нет, теперь все было испорчено. В том числе салон его машины. Оставалось только менять сидения и заказывать дорогую чистку, предварительно самостоятельно уничтожив все следы крови.

***

Он написал ей вечером, когда Хината с остервенением доедала мороженое: «спасибо» деньгам, что он хранил в столе. Он писал, что хотел её увидеть, убедиться что с ней все в порядке. А тонкий голосок рассудка ей говорил о другом, о небольшой фарфоровой шкатулке, полной безделиц. Там были и кольца, и серьги, и кулоны, даже фенечки с зажигалками и пару крестов. Он хотел все это, а не узнать, как она. Она была наивна, была предвзята по отношению к нему и давала ему неоправданный кредит доверия, но ещё она была разочарована как в нем, так и в себе. Ей было необходимо что-то с этим сделать.

***

Пропажу наличности он обнаружил, когда уже вызывал такси до её дома. Как же он её ненавидел. Как же мечтал покончить с ней. Вот только не сейчас, не тогда, когда его могли начать подозревать. Наруто был нетерпелив, но он был готов ждать, чтобы получить что-то, что он желал по-настоящему.

***

Она готовилась. Не основательно, скорей, еле прорываясь через свой погрязший в апатии разум. Ей этого не хотелось, она предпочла бы накрыться с головой одеялом, отгораживаясь от последних дней, вышла бы на работу через неделю и забыла бы обо всем, как о кошмарном сне. И только мысль о том, что это он сейчас поднимется по грязному лестничному проему, постучится в дверь и будет нуждаться в том, что теперь было у неё, заставляла её двигаться. — Привет. — Он улыбался, излучая умиротворение и спокойствие. Хината хотела верить этой улыбке, морщинкам вокруг глаз и теплоте в его взгляде. — Привет. — Синяки на её лице были красно-желтыми, а взгляд брошенного пса. Ему следовало быть милым, быть слащавым, а самому так и хотелось обхватить её лицо руками и как можно сильнее надавить большими пальцами на пластырь, скрывающий заживающую рану. Она бы кричала. И больше ни слова. Он молчит, улыбаясь, она, прижавшись к стене, нервно выстукивает рваный ритм ногой. У обоих незаданные вопросы, ей хочется знать, как так могло случиться, ему нужно получить обратно свое, но оба ждут, выжидая, кто первый начнет. — Сакуры ведь нет, да? — Наруто облокачивается на закрытую входную дверь и, не дожидаясь ответа, поворачивает замок, запирая её. Хината не знает как, но ей удается вздрогнуть, когда старый механизм щелкает. — Хината, пожалуйста, просто послушай меня. Хината качает головой, она молится, чтобы у него было хоть чуть-чуть здравого смысла, чтобы он понял, насколько проблемной может стать её смерть. Четырнадцать, ровно столько вещей в шкатулке, и, если она все понимает правильно, она не хочет пополнить коллекцию на двадцать вторую. — То, что случилось, просто ужасно, но… — Наруто делает шаг вперед, навстречу ней, а она вжимается в стену спиной, жалея, что не выбрала публичное место для разговора. Он прав, это ужасно. Хината многого не знает, а Узумаки и не скажет ей, не сейчас, ей нужно было понять, что случилось. Она останавливает его речь на полуслове, даже не вслушивается, протягивает ему сжатую в кулак руку, а потом открывает её прямо перед его носом. Он тут же жадно впивается взглядом в кольцо, лежащее на её ладони, его кадык дергается, а улыбка сползает с губ. Это похоже на резкую смену погоды: солнечный день превращается в настоящую бурю. — И что? — Наруто облизывает губы, смотрит на такой знакомый предмет и не знает, куда деть свои руки: они то и дело тянутся к кольцу. — Забирай. — Он смотрит на неё недоверчиво, ожидая подвоха, но Хината повторяет: — Забирай. — И он тут же хватает серебряный ободок и сует его в задний карман брюк. — А остальное? — Узумаки уже готов плясать от своей удачи, если честно, ему кажется не таким уж и странным посвятить следующее убийство какому-нибудь божеству, олицетворяющему её. — Потом. — Она говорит тихо, но уверено, и Наруто проклинает преждевременную радость. Эта женщина хочет его помучить, злость возвращается, заполняя его слишком быстро и действует прежде, чем успевает взять себя в руки. — Сейчас! — рычит он ей в лицо, сжимая её плечи. — Прямо сейчас. — Он проговаривает каждую букву, встряхивая девушку. Хината уверена, что на плечах останутся синяки, а ещё — что она приняла правильное решение. Это её гарантия, что он станет внимательней к ней. — Отпусти. — Она скулит и пытается оттолкнуть его, но он тут же крепко прикладывает её спиной к спине, а потом и вовсе хватает за горло. Хината хорошо помнит, что значит задыхаться. — Нет! В квартире ничего нет! — Где? — Наруто правда хочет быть умнее, но страх в её глазах только подстегивает, заставляя желать большего. Ему кажется, что с последним убийством он совсем потерял рассудок, теперь нечто хочет не просто смерти, он хочет большего, то, что раньше он получал лишь урывками. Он убирает прядь темных волос с её лица и только сейчас замечает, что она вдруг начинает улыбаться. Он отчетливо чувствует, как бьется пульс под его рукой на её шее, как она сглатывает, когда он ослабляет хватку. Узумаки не гений, но и не настолько глуп, чтобы убить её прямо сейчас. Он умеет ждать, а Вселенная его любит. Блеф или нет, он не будет пока рисковать, он отступает. Ему дорога своя свобода и жизнь, а ещё трофеи. Он будет достаточным терпеливым, чтобы получить все обратно и остаться в выигрыше. Он заберет себе то, что так дорого ей — жизнь. Когда за ним закрывается дверь, Хината сползает вниз по стене, часто дыша. Ей нужно отдохнуть, это было слишком тяжело: видеть его совершенно иным. Она уже все решила: она была не Сакурой, не умела спасать чужие жизни, она вообще мало чего умела, но она могла хотя бы попытаться спасти его. У неё не было времени сидеть и жалеть себя, больше нет. Она собиралась помочь ему, но для начала ей следовало узнать его. Она схватила заранее приготовленные вещи — толстовку и кепку — и выбежала следом за ним.

***

Наруто пересек улицу и остановился. Мелкая паскуда. Она что, считала, что может просто взять его вещи, а потом кидать их ему, как кости собаке? Кто-то из прохожих толкнул его плечом и посоветовал убираться прочь с оживленной улицы. Наруто фыркнул. Его тут же посетила заманчивая мысль просто последовать за самоуверенным идиотом, раздающим советы направо и налево, и преподать ему урок. «Стоп» — скомандовал он сам себе, призывая остановиться. Он не мог так сделать. Не мог идти на поводу своей прихоти и делать что вздумается. Эта тупая сука могла идти на хер. Она не знала, с кем связалась. Он заберет все назад, а потом покинет город, и уже потом, когда она не будет подозревать, когда совсем о нем забудет, он вернется. У неё наверняка будет парочка маленьких детишек и муж, целыми днями носящий пиджак. Он ворвется в её размеренную и счастливую жизнь, принося с собой боль и ужас. Сначала дети, затем муж, а уже после, когда он уже будет сыт и доволен, её жизнь оборвется. Вот это было хороший план. Требующий доработки, но стоящий. С упоением вдохнув вечерний воздух, Наруто достал кольцо. Он узнает у неё, где все остальное. Аккуратно, играя по её правилам. У неё было что-то к нему, что-то нездоровое, что-то, что владело ею, и он этим воспользуется. А пока он знал, как унять разбушевавшегося зверя. К своему большому сожалению, Наруто не мог каждый раз следовать своим желаниям и получать что ему хотелось, но были способы — и притом довольно приятные, — которые помогали ему переждать хоть пару месяцев. И пусть в этот раз он не мог продержаться так долго, но он мог унять зудящие желание проломить череп случайному прохожему на глазах у сотен людей. Места, где можно было найти шлюх, всегда были похожи: один-два неработающих фонаря, стены, покрытые граффити, запах отходов и чужой мочи и мотель неподалеку. Нет, бывали места и заведения получше: фойе пятизвездочного отеля, тайский салон красоты или бар, но Узумаки не был привередой. Ему подойдет и самый простой вариант. Сняв наличность с карты у первого банкомата, Наруто отправился искать того, кто мог за двести баксов решить все его проблемы без кровопролития, пока их ещё можно было решить так.

***

— И так, что ты хочешь, красавчик? Наруто обернулся на сутенера, который наблюдал за ним последние пять минут. Наруто хотел крови и как можно больше, но пока он был готов получить что-то меньшее. — Они все симпатяжки, а? — Парень, носящий клетчатую рубашку и темные брюки, походил больше на хипстера, чем на сутенера, но блондину было плевать. Он уже выбрал и болтать ему не хотелось. Его палец указал на одну из миловидных блондинок с красными прядями в волосах и короткой юбкой. Наруто мог поклясться, что однажды убил сестру-близнеца: под той тонной косметики, что была на девушки, её настоящие черты лица еле-еле проглядывали. — Травку, ещё чего-нибудь покрепче? — Сутенер все не унимался, словно ставил перед собой цель разговорить молчавшего клиента. — Нет, не стоит. — Наруто улыбнулся ему и хлопнул по плечу. — В другой раз. — Конечно, все, что ты хочешь, приятель. Просто заглядывай к нам. Девушка подхватила Наруто под локоть и потянула его к отелю, и уже только ближе к нему Узумаки свернул в переулок. — Здесь? — немного разочаровано спросила проститутка. — Может, все-таки отель? — Она потянулась к его уху, благо высокие каблуки позволяли ей не вставать на цыпочки, и тихо прошептала. — Я могла бы сделать тебе очень приятно внутри. И небольшую скидку. Я, ты, кровать и все, что ты захочешь? Наруто отрицательно покачал головой, увлекая её дальше в проулок. — Бесплатный минет, — использовала свой последний аргумент девушка. Наруто мог понять её настырность: она получала процент с продажи комнаты, пусть небольшой, львиная доля оставалась в кармане сутенера, но какие-никакие деньги, но ему было нужно совсем не это. Они дошли до стены, которым заканчивался проулок, Наруто облокотился об стену, повернувшись лицом к девушке и дал ей кольцо. — Надень, — Бляшка его ремня звякнула, пока он его расстегивал. — И только руки. Это была не самая странная просьба, скорей всего, одна из самых безобидных. И чего таить: получить двести баксов за то, чтобы подрочить в темном переулке, было лучше, чем если бы тебя трахнули, оцарапав спину и плечи в этом же переулке за триста. Наруто прикрыл глаза. Вот это он любил. Вспоминать, каково это было — упиваться собственным могуществом. Он не просто забирал чью-то жизнь, он имел власть навсегда оставить чужую жизнь себе, снова и снова пережить пьянящие моменты чужой боли. Кольцо принадлежало не самой его любой жертве. Линда была совместным моментом, она была его настолько же, насколько была Джирайи. Он тогда знатно с ней поразвлекся. После трех дней в лесничем домике, в который они выбиралась практически каждые каникулы, девушка была уже в бреду и практически ничего не понимала. Хотя, был свой плюс в том, чтобы получить кусок барского пирога. На ней и так уже было слишком много следов и старый извращенец разрешил ему взять нож. Как бы сильно она ни была уставшей и сломанной, как бы сильно ни хотела умереть после трех дней нескончаемого ада, когда он ударил её в первый раз в ладонь, она заверещала и пыталась уйти, снова начала дергаться, забыв про цепь, которой была прикована к стене. От одних этих воспоминаний ему стало хорошо, внутри него росло возбуждение. Чужая рука скользнула под его белье, обхватила его член и начала ритмично двигаться. Наруто никогда не обманывался. Его стояк был обусловлен только кольцом на пальце, ничем больше. Он приоткрыл глаза, поглядывая на блестящее в проникающем в переулок тусклом свете кольцо. Линда верещали как свинья, громко, надрывая и без того осипшее горло. А он бил. Снова и снова. Его руки заливала горячая кровь, она брызгала в стороны, пачкая все вокруг. Девушка двигала рукой быстрее и быстрее, а он все возвращался к маленькому охотничьему домику глубоко в лесу Вирджинии. Тогда он выронил нож, ставший слишком скользким, и ему пришлось на секунду остановиться, чтобы поднять его. — Вот так, тебе это нравится? — неожиданно спросила девушка, возвращая его в реальность. — Заткнись! — тут же прорычал Наруто, его взгляд был прикован к кольцу. Это был не лучший раз, но один из тех, когда ему можно было сделать все так, как он хотел. Когда он закончил, то насчитал сорок восемь ножевых отверстий. Это было прекрасной платой за то, что ему пришлось отмыть потом хижину. Он кончил и расслабленно откинул голову на стену. Его грудь быстро вздымалась. Это было бы прекрасно, если бы его мысли не возвращались обратно к тому, что он все испортил. Он захотел чего-то большего, чем просто избиение, и вот теперь мог лишиться всего. Джирайя был умен, ему следовало слушаться его. Наруто отсчитал деньги и пошел прочь. Обычно он повторял это около двух-трех месяцев, пока становилось невмоготу, постоянно меняя трофеи, а теперь он не знал, сколько сможет протянуть.

***

Это была неплохая ночь, по крайней мере, для Стефани. Мало того, что она только что получила наверняка самые легкие деньги на этой недели, так и ещё теперь её ждало время в отеле с девушкой. Она прихорашивалась в ванной. Странный симпатичный блондин, а затем, пусть она не могла точно сказать про лицо, так как оно было покрыто синяками, милая азиатка. Миниатюрная, хорошо сложенная, Стефани была уверена, что от неё не будет вонять и она даже сможет хорошо провести время. — И так, есть что-то конкретное, что ты хочешь сделать? — Стефани вышла из ванный и бросила взгляд на девушку, сидящую на кровати. Она потрясла перед собой сумкой. — У меня есть тут парочка игрушек и… — Что он хотел от тебя? — Азиатка поправила кепку и уточнила. — Блондин, с которым ты была до меня. Брюнетка достала из кармана толстовки смятые купюры. Что ж, предыдущие двести баксов были не самыми просто заработанными на этой неделе.