Я всё

      Холодный луч просыпающегося солнца пробился сквозь клочок окна, до которого не дотягивалась тёмная занавеска, мягко лёг на прикрытые глаза Захара, заставив их слегка зажмуриться и, в конце концов, распахнуться. В его объятиях мирно сопел Максим, изредка издававший булькающие звуки – не очень мило, но физиология не предполагает очаровательности, по крайней мере, не во всех проявлениях.       Захар удивился, когда обнаружил, что они оба укрыты одеялом, ведь засыпали они точно без него. «Проснулся посреди ночи, но не ушёл, а вернулся с пледом… это слишком мило», — думал он, улыбаясь от своих мыслей и любуясь спящим Максимом.       Парень аккуратно встал с тёплого дивана, стараясь не разбудить своего драгоценного друга. «Любишь человека – дай ему поспать». Несколько раз тряхнув затёкшей рукой, чтобы прогнать колючие мурашки, он быстро и почти бесшумно собрался, последний раз посмотрел на Максима, убедившись, что тот ещё спит, а затем вышел из квартиры. Стоило двери захлопнуться, как уютные мысли тут же испарились. Вместо них нахлынула волна тревоги – будто ледяной ток пробил до костей. Захар сжал кулаки, словно разминая их перед дракой, посильнее затянул лямки рюкзака, проверил, всё ли на месте, и быстрыми шагами побежал вниз, устремляя взгляд в бетонные ступени и пытаясь систематизировать дальнейшие действия. Он прокручивал в голове координаты тех мест, которые необходимо обойти, пока Максим спит и не задаёт глупых вопросов, не беспокоит звонками и находится дома.       Полупустой автобус увозил Захара всё дальше и дальше от микрорайона. Внутри только бабушки с тяжёлыми тканевыми рюкзаками, забитыми под завязку всякой садовой утварью, да мужчины в тёмных рыбацких костюмах с удочками наперевес. Он среди обычных в такой час пассажиров выглядел как шпион, который понятия не имеет, что такое конспирация.       Он ехал в самое отвратительное кафе, расположившееся в глубине района на первом этаже покосившегося здания. Сюда ходят только законченные алкоголики, но Захар приметил это место по иной причине: единственная открытая точка доступа WI-FI, которая не требует идентификации, расположена в этих стенах.       Внутри крепко пахло кислым виноградом и сыростью. За крошечными круглыми столиками никого не было, если не считать храпящего и замаринованного в дешевом портвейне мужичка. Обойдя его, Захар сел за столик, попросил пухленькую официантку (наверное, ещё и кассиршу, уборщицу и грузчика) сделать крепкого кофе. Та, похлопав сонными, заплывшими глазами, вяло двинулась к кофемашине, нажала длинными пальцами с красивым ярким маникюром на две кнопки и отдала парню бумажный стакан. Затем вернулась на прежнее место и, не обращая ни на что внимания, уставилась в экран мобильного.       «Ну что, давай посмотрим, чем ты занимаешься», — Захар дважды щёлкнул мышью, и ноутбук послушно открыл нужную программу. Незаконную программу. Софт для слежки за устройствами. Пользоваться такой из своей квартиры – прямая дорога за решетку. Поэтому нужна полная анонимность, получить которую можно было только здесь.       На экране загрузилась карта города, а мгновенье спустя её изрезали ломаные красные линии. Некоторые участки остались нетронутыми, значит туда ноутбук, который ранее приносили ему на ремонт, не ездил. Однако несколько маршрутов ярко пестрили алой разметкой, будто очень нервный художник хотел закрасить некоторые области и размашисто чиркал красным фломастером.       Захар сделал несколько глотков, не отводя взгляда от монитора. «Значит, тут ты живешь… А это что? Так, я не понимаю, это дом? Нет, вроде бы, хотя… нет, жилой, значит, тут квартира его. А это? Магазин товаров для рыбалки что ли? Продавец, вряд ли директор. Так, понятно. Стоп, что это… — парень прижал кулак ко рту. — К любовнице катается в другой город?». Выделялись несколько явных маршрутов: до жилого дома недалеко от их с Максом квартиры; до магазина с товарами для активного отдыха; ещё один, бросающийся в глаза – в другую область, за три сотни километров. И, судя по количеству поездок, некий РВС катался туда с завидной регулярностью.       Разлинованная карта сменилась новым изображением. «Трое подростков задохнулись угарным газом». «Несколько юношей трагически погибли в закрытом гараже». Статьи были совсем крошечные, располагались на самом неприметном месте. Об этих страшных событиях написали всего два раза, не упомянув погибших парней даже в ежедневном некрологе. Захар не смог найти никакой толковой информации – только скомканные статейки. Некто «Василий» и некто «Дмитрий» умерли, не дождавшись помощи, но «Эльдар»… От прочтения деталей его смерти даже у Захара задёргался глаз. «По сообщению скорой помощи, последний из подростков выбрался из машины и мог бы выжить, если бы двери злополучного гаража были исправны. Судмедэксперты обнаружили следы металла под ногтями у погибшего. Это может говорить только о том, как сильно юноша цеплялся за жизнь, стараясь вырваться наружу. Таким образом, один из обычных гаражей превратился в настоящую газовую камеру для троих молодых людей. Редакция газеты приносит искренние соболезнования семьям погибших».       Сайты правоохранительных органов, прокуратур или судов не выдавали сведений об открытых или закрытых делах с подобным описанием. «Неужели дело просто так закрыли?» — Захар не мог найти ответа в который раз. Вдруг в кармане джинсов завибрировал телефон:       — Привет, Сань, говори.       — В общем, слушай, — женский голос начал говорить. — Ты был прав, аббревиатура «РВС» – это инициалы. Равинский Валерий Степанович, если точно. Пробила номер его по своей базе абонентов, тебе повезло, что он пользуется нашей симкой. Купил он её недавно, и звонки совершает очень редко, я бы даже сказала, что вообще не звонит. В детализации всего два номера.       — Можешь назвать их? — торопился Захар.       — Да, пиши. Восемь…       Длинные пальцы резво застучали по цифрам на ноутбуке.       — Постой, — прервался он. — Только эти два? И больше ничего?       — Всё верно. Я тоже думаю, что эту симку он сделал «одноразовой» — позвонить и выкинуть. Что он затеял, интересно...       — Не знаю. Но обязательно выясню. Как там твой малой?       — Да всё путём. Слушай, ты, пожалуйста, будь поосторожнее со всем этим. Я попробую выяснить что-то ещё, если получится, то…       — Нет, Сань, больше ничего не нужно, ты и так сделала достаточно. Спасибо тебе большое, — тихим голосом говорил Захар. — Я позвоню попозже.       Они попрощались, и блестящий аппарат исчез в глубоком кармане. Ладонь парня тяжело скользнула по лицу, зачесала волосы назад, чтобы те не лезли в глаза. Он протяжно выдохнул, размял пальцы, закрыл крышку ноутбука и, собрав все вещи в рюкзак, вышел из заведения. Голова кипела, внутри неё метались вопросы, на которые ответа так и не находилось. Ватные ноги понесли отрешенного Захара к автобусной остановке. Обратная дорога казалась длиннее, потому что время поджимало, а нужно было успеть добраться до магазина, в котором работает некто Валерий Степанович.       Снова пятиэтажка в ущербном состоянии, с торца которой размещена вывеска «Робинзон». «Значит, здесь работаешь», — Захар ускорял шаг. Тем временем, на часах было 9:55, до открытия оставалось пять минут, которые длились необычно долго, нехотя, исподтишка.       9:59. Никого нет.       10:01. Никого нет.       10:03… 10:09… Тишина.       Вдруг позади Захара раздался стук острых каблуков по бетонным плиткам. Лёгкая, обворожительная, изящная девушка с длинными локонами, придерживая одной рукой развевающуюся прядь, а другой – небольшую дамскую сумочку, явно торопилась и бежала в сторону магазина.       — Извините! Вы меня ждёте? — кричала она.       — А вы тут работаете?       — Сегодня – да! — она взмыла вверх по лестнице, звеня ключами.       — А где Валерий Степанович? — поинтересовался Захар.       — Ой, он что-то приболел… да что же так долго открывается-то… извините, я тут второй раз только, не могу пока с жалюзи разобраться… Да вы проходите, проходите!       В полутьме виднелись силуэты разных предметов: складные стулья, большие палатки, гамаки; витрины, в которых отражался уличный свет, были забиты разной мелочью, вроде наживок, ярких блёсен, катушек, каких-то коробочек и так далее. Всё это казалось большим складом, на котором царит хаос и беспорядок, но, как только включился белый холодный свет, Захар удивился поразительному порядку. Какой-то маньяк-перфекционист раскладывал товар, ежедневно натирал стёкла витрин до ослепительного блеска, расставлял инструменты, развешивал удочки и сетки. Чтобы лишний раз убедиться в том, что «хозяин» этого места — сумасшедший чистоплюй, парень провел пальцем по самой верхней полке, на которой стояли картонные коробки. Ни пылинки.       — Скажите, — девушка копошилась за стойкой. — А вы родственник дяди Валеры… То есть, Валерия Степановича?       — Ну... Как бы...       — А то я не знаю всей его родни, может, вам скидка полагается, — перебила она. — Вы, наверное, его сын… Ой... Господи, что же это я говорю!       «Попалась!»       — Знаете, я сын его… лучшей подруги, ну вы в курсе, да? Такая…       — А, так вы и есть тот самый Лёша, верно?        «Чёрт, кто такой Лёша…»       — Ну, ваша мама, Анастасия Сергеевна, одноклассница Валерия Степановича, да?        «Слава Богу».       — Да, так точно, — Захар натужно улыбнулся. — Вы простите, что я задам этот вопрос, но что случилось с его сыном? Я просто был… в отъезде.       Захар с надеждой взглянул в её большие и наивные глаза.       — Вы что, правда не знаете?! — воскликнула девушка.       Стало понятно, что она жаждала разговора – её глаза быстро заблестели, в них отразились жуткий интерес и острая необходимость посвятить юношу в детали событий: «У него был один-единственный любимый сын, ну вы же знаете, да? Эльдар его звали. После развода он остался с мамой, а Валерию Степановичу не давали с ним толком видеться. Короче, мать попала в секту какую-то, половину дома вынесла, а следом и сына туда втянула. В общем, им, видимо, стало не на что жить, и Эльдар с друзьями решили угнать автомобиль из гаража, чтобы продать, наверное, никто точно не знает. Да там вообще все мутно, следствие-то замяли, якобы не такая большая потеря! Нет, ну вы представляете себе?! Оказывается, что сектанты не люди! Хотя я сама не очень-то к ним… хорошо отношусь. Но всё-таки! Суть в том, что они залезли в гараж, двери закрыли, залезли в машину и завели её. Так и задохнулись внутри. Вообще-то я слышала от дяди Валеры, что там много несостыковок, но он сейчас вообще об этом не говорит. Закрылся в себе, бедный мужчина. Но, по секрету, он думает, что…»       — Убили?       —Угу, — девушка осторожно качнула головой, выпучив глаза. — Ты знаешь, ой, прости, что на «ты», но мне кажется, что дядя Валера что-то затеял. Пропадает постоянно, недавно вообще закрыл магазин и уехал по своим делам. Директор по камерам посмотрела, говорит, что обслужил одного молодого человека, а потом как с цепи сорвался.       По спине Захара пробежал недобрый холодок.       — Ты знаешь, меня дядя Валера попросил компьютер проверить, что-то там не работает. Я за этим, собственно, и пришел. Разрешишь пройти?       Благодаря молоденькой наивной работнице, ему удалось получить доступ к записям камер. Ей было не очень интересно, чем он занимается: получив свободную минуту, девушка побежала в ближайший магазин за булочками и на «перекур». Парень второпях искал нужный день, нужный час, постоянно озираясь по сторонам, опасаясь, что кто-то увидит его занятие. Наконец нужный файл найден, два щелчка — и сохранён на флешку. Дело сделано.       — Я всё сделал, слушай, поболтали бы еще, но мне пора бежать, — Захар накинул лямки рюкзака на плечи. – До свиданья!       — Заходи ещё!       Пулей вылетев из магазина, он побежал во дворы, подальше оттуда, чтобы посмотреть волнующую запись. Механическим быстрым и широким шагом, почти что бегом, парень отдалялся от пятиэтажки; искал взглядом какой-нибудь тихий двор и, наконец, громко рухнул на лавку, одним движением вытащил ноутбук, вставил носитель и, открыв видео, ужаснулся. Стоило Максиму выйти с покупками, довольно размахивая на прощанье продавцу – тому самому Валерию Степановичу – как последний со всей силы вломил тяжелым кулаком по стеклянной витрине, отчего она разлетелась на тысячи осколков. Капли густой крови брызнули во все стороны, попав на форму, стекая по прилавку, окрашивая пол в багряный цвет. Вот почему всё блестело – придя в себя, продавец тщательно вытирал следы своего гнева. Закончив уборку, он незамедлительно вылетел из магазина и отправился бог знает куда.       «Твою мать, что за хуета творится с этим стариком?! — волнение достигало предела. Потные пальцы раз за разом нажимали на кнопки, прокручивали момент удара о стекло, Захар пытался разглядеть выражение лица этого человека. Он зол. Он в ярости. — Что ему нужно от Макса? Чёрт, я ничего не понимаю, нахуя я только учился на программиста?! Я… Блядь, это пиздец. Нужно что-то делать!»       В кармане зазвенел телефон:       — А ты где? — спрашивал сонный голос.       — Я… я на работе, слушай, Макс, сиди дома, я сейчас приеду, идёт?       — Да я хотел до магазина съе-       — СИДИ ДОМА! — не выдержал Захар.       Он вскочил с лавки и помчался к ближайшей остановке, но вдруг остановился, в два счета набрал номер такси и прокричал в трубку адрес, умоляя приехать побыстрее. Эмоции застилали разум, не давали контролировать действия, заставляли нагнетать, нагнетать и нагнетать без того критическую ситуацию.       Наконец он добрался до дома. Домофон – лестница – квартира. Захар прислушался – все тихо. «Пожалуйста, будь дома!» — взмолился он и сильным толчком открыл дверь. Перед ним на незаправленном диване сидел ничего не понимающий Максим, мирно дожевывающий огромный бутерброд с колбасой и здоровыми ломтиками лука.       — Ой, привет, — его щёки вспыхнули, а глазки нервно забегали. — А я тут лука наелся, прости, запах наверн-       — Слава Богу, — Захар громко выдохнул, молниеносно скинул обувь и, проверив закрыта ли дверь, припал к своему дорогому Максиму. — Слава Богу, ты дома.       «Я должен ему всё рассказать, — подумал он, уткнувшись в его плечи. — Иначе быть беде, но… что же ты наделал, Макс?!»