Oblivion

14 февраля. Как много чувств в этом числе и одновременно никаких. Ты смотришь на календарь без интереса. Ещё один день ада, жаль, что нельзя не ходить учиться и работать. Ты же пытаешься влиться в общество, которое остервенело каждый раз выбрасывает тебя обратно. Создаёшь иллюзию, что это люди тебе не нужны и ты добровольно обрёк себя на одиночество, а не они тебя выбросили, когда поняли, что ничего достойного их внимания в тебе нет. Собираешься с силами и без аппетита проглатываешь остывший омлет, потому что так нужно, потому что это необходимо. Одеваешь школьную форму, которая тоже особого интереса с твоей стороны не вызывает и не важно, что ты только переехал и она в новинку. Подхватываешь рюкзак, не сказать, что ты хорошо учишься, так делаешь вид, что действительно увлечён учёбой, не за чем знать другим, что уже как пять лет ничего не хочешь и не чувствуешь, иначе ещё большего отторжения не избежать, люди бояться того, чего не понимают, а ты никогда не получал с их стороны и толику этого загадочного для тебя "понимания". Выходя, плотно закрываешь дверь, но не щелкаешь замком, это ни к чему хоть ты и живёшь один, но брать в твоей халупе, как и с тебя в принципе, нечего. На подходе привычно получаешь комком бумаги издалека, ближе подходить к тебе бояться, хоть ты и не понимаешь почему, но так даже лучше. Путь как всегда наполнен мерзким шёпотом за спиной, ты знаешь о чём и с какими эмоциями о тебе сплетничают. Ты знаешь всё, но ничего не можешь с этим поделать. Ни семьи, ни друзей в поддержке, всегда всё сам и для себя. Ты устал быть одиноким в своём пропитаном холодом мире, но и напрашиваться на ласку и заботу не станешь, хватило и одного раза, больше на одни и те же грабли не шагнешь, как бы не было плохо. Заходишь в класс и сталкиваешься с тем, с кем бы хотел никогда больше не видится. - Кого я вижу! Это же сам Мин Юнги! Глаза, полные пожирающей тьмы, злобно сверкнули, красивые, чётко очерченные губы изогнулись в ухмылке. Ты помнишь, как любил смотреть в эти глаза цвета ночного неба, как любил прикасаться своими к этим идеальным губам, покусывать их и таять от ощущений внутри. Помнишь, как тебе жёстко напомнили кто ты и почему отказался от эмоций, тогда пять лет назад. Любовь превратилась в ненависть, но и та со временем вновь была схоронена под толщей безразличия и хладнокровия. Подняв голову, взглядом прошёлся по цветущему на вид парню и скривился, не это тебе бы хотелось видеть, до сих пор слишком горько осознавать, что от предательства и расставания страдало лишь твоё сердце. Не сказав ни слова, прошёл мимо и сев за свою парту, ты сжал кулаки, пусть безразличие и спасает, но увидев его в живую, боль вновь кольнула израненое сердце. Тебе хотелось бы забыть и не вспоминать никогда, никогда, но эта жизнь не прогибается под твои желания, так и хихикает, приговаривая "терпи, мальчик мой, терпи". Уроки прошли быстро, сейчас самое время обеда, но ты не чувствуешь аппетита, это так до боли привычно. Спускаясь на первый этаж и получая по пути насмешки, ведь, так долго отсутвующий король всея школы, Чон Хосок вернулся и теперь всё гнилое вылезет наружу и будет ещё сильнее давить на тебя, внутри разливается уверенность, что всё изменится в наиболее худшую сторону. Не смотря по сторонам, выходишь из-за угла и вздрагиваешь от болезненной хватки на сгибе локтя. Ноги заплетаются, безжалостный похититель сильнее и быстро шагая, тянет за собой. Ты не сопротивляешься, просто не видишь смысла. Но вот бег по коридорам кончается аварийным выходом и ты понимаешь, почему именно это место. Сюда редко кто захаживает, да и не камеры на этом выходе вовсе, а так муляж. Спина ощущает вне неровности стены, когда чужие руки со злобой прижимают к ней. В голове проскальзывает первая здравая мысль "посмотреть кто это", ведь ты так и не удосужился по мере продвижения узнать, кто же такой такой безпринципный. Поднимаешь взгляд, вглядываешься и уже сам сильнее вжимаешься в стену, пытаясь в ней раствориться, лучше бы это были хулиганы. Ты лихорадочно оглядывается вокруг и понимаешь, что бежать некуда, он сильнее и ловчее, да и звать на помощь бесполезно. Чужая тёплая ладонь ложиться на твою щёку, хочется заплакать и попросить не отпускать, и ты бы заплакал, если бы умел, но увы всё, что остаётся, это загнано смотреть во всё ещё любимое лицо. - Ты всегда добровольно был у моих ног. Я всегда был к тебе добр. Что же тебе не нравилось?! Тебе показалось или это горечь в голосе? Твоя рука чуть было не совершила ошибку, потянувшись к чужому лицу, но мозг всё же ещё работает, подавляя порывы сердца и на лицо наползает маска презрения. - Доброта не того качества. Хосок вздрагивает всем телом, он давно не слышал этот хриплый голос и так успел по нему соскучиться. Что бы он не говорил, как бы себя не вёл, но Чон всё ещё любит и никогда не переставал любить. - А чья доброта того качества?! Хватая за щёки и надавливая, Хосок хмуриться. Ты чувствуешь, как чужие пальцы впиваются в нежную кожу и морщишься. Тебя бесит своё бессилие. - У всех она того качества, у всех, кроме тебя. Воздух резко разрезает весёлый смех, ты в недоумении, ведь ничего смешного тобой сказано не было, но почему тогда этот идиот смеётся? Болезненная хватка превращается в нежную, на щёку приходится мягкий поцелуй и следует горячий шёпот в ухо. - Не шипи, котёнок. Я пришёл не ругаться, а посмотреть на того, кто из умнички, как по щелчку превратился в мелкую дрянь. О, представляю, какое удовольствие ты получил с той группой парней. Если будет скучно, зови, я обязательно позову друзей. Тебя же только это теперь может удовлетворить? Издевается, он веселится и издевается, а ты вновь на осколки внутри, хоть и думал, что уже пережил и можешь жить дальше, но видимо не твоё это, жить без боли, Мин Юнги. Уроки ещё не кончились, тебя уже отпустили и Хосок, и желание жить, хотя его и раньше было не очень то и много. Сидишь на крыше, свесив ноги вниз, тебя ещё не заметили, но это обязательно случится, даже интересно станут ли отговаривать или просто забьют, как и всегда. Из раздумий вырывает маленькая ручка, которая мягко сжимает твоё плечо. Сперва яркая улыбка на нежном лице ослепляет и ты цепляешься за этот свет, тянешь руки, как к родителям, когда больно и получаешь тёплые объятья. Голос внезапного спасителя полностью соответствует внешности, он льётся патокой и ты готов вечность его слушать. - Я Пак Чимина. И я что-то типа местного школьного психолога. Фыркаешь, ты никогда не любил мозгоправов, но этот тебе даже немного нравится. Да и он "что-то типа", а не по-серьёзному. - Мин Юнги. Ты сбил мне настрой, психолог. Протягиваешь руку и получаешь ожидаемое рукопожатие. - И сделаю это ещё не раз, Мин Юнги.