Oblivion

Есть тысяча и больше способов унять скуку, тоску, боль. Забыться на сейчас или надолго, но чего это всё стоит. Боль и расплата есть везде и за всё. Только законченный оптимист взглянет на что-то гниющее изнутри и скажет, что ещё есть надежда. Если сгнило уже не восстановится, лишь ампутируется, удалиться, как ненужная часть. Но что же делать если это внутри и не потрогаешь вовсе? Чимин, наверное, возомнил себя героем. Позавчера он вывел тебя с крыши, вчера запретил садиться пьяным на мотоцикл и увёл домой, а ты как безвольный шёл за ним и даже не споротивлялся. Сидя на кровати и держась за раскалывающуюся голову, думал о том, что же заставляет этого странного типа приходить каждый раз и спасать тебя. Но сегодня ты был настроен решительно, ведь, как говорят самоубийство это грех и гореть в аду за это, а у тебя уже несколько провальных попыток, что а ж интересно какой же уготовят огонёк то. Умирать так с песней. И на всю квартирку разлилось что-то мелодичное и весёлое. Ну кто под такое умирает, подумал ты и посмеиваясь, начал убираться. Энергия била через край и даже головная боль ушла на задний план. Когда квартира чуть ли не блестела, остановился и осмотревшись, прилёг на диван, любуясь своей работой. Но пришлось прерваться, так как кто-то с силой жал на бедный дверной звонок, но оказалось и этого мало, и гость начал злобно стучать в дверь. Подорвавшись, ты чуть ли не бегом кинулся к двери, открывая, с опаской выглянул и отпрянул с ужасом от прохода, а гость наоборот, как торнадо ворвался в квартиру и прошёлся по всем комнатам, пока ты в шоке и ужасе стоял, прижавшись к двери. - Где он?! На тебя смотрели два омута с тьмой внутри и пробирались глубоко к тебе в душу, и бередили старые раны. - Кто он? Лицо Хосока приобрело зверское выражение, его руки прижали твои плечи к стене ещё сильнее, а губы вновь возле уха и вновь этот, пробирающий до мурашек, горячий шёпот. - Тот кто трогал тебя там на улице. Тот кто потом поднялся с тобой, чуть ли не неся тебя на руках, в твою же квартиру. Не думай, что это ревность. Я просто не люблю, когда трогают мои вещи, а ты моя вещь. Нервы не выдерживают, ты с силой отталкиваешь Хосока от себя, от чего тот приходит в шок, и начинаешь повышать голос. - Проваливай! Кто ты такой, чтобы врываться вот так в мою жизнь?! Проваливай! На это ответом следует лишь смешок и обещание ещё вернуться. Сползаешь по стене, сил не осталось, ни на что. Слёзы текут по щекам, крики выходят беззвучными. На ватных ногах доходишь до ванной, хватаешь лезвие и набирая воду, смотришь пустым взглядом на кафель, а в голове неистово бьётся лишь одна мысль "а дверь всё-таки нужно было закрыть". Когда набирается полная ванная, ты не раздеваясь, в футболке и шортах залазишь в неё и, не чувствуя сожалений или страха, медленно, пробуя, проводишь лезвием по руке, любуясь на тонкий шрам и капельки крови. Чем дальше, тем шире становятся отпечатки, тем больше крови вокруг. Чем дальше, тем меньше боли внутри и больше облегчения на душе. Вода окрашивается в красный и даже это не портит общую картину. Вокруг сумасшедшая эстетика и железный привкус крови в воздухе. Никто бы и не подумал, что сейчас происходит что-то ужасное и чья-то жизнь медленно утекает в это время, да и не интересно это другим в общем-то, ведь главное потом состроить жалостливое лицо и распинаться в словах, как же жалко паренька и какой он ещё молодой, никого не будет интересовать, что он пережил, что чувствовал перед смертью, о чём сожалел и было ли ему одиноко. У Чимина праздник, день рождения, а праздновать не с кем, хотя как это не с кем? Мин Юнги в помощь, но как назло телефон недоступен, что ж остаётся только собраться и поехать навестить друга, ну или почти друга, но Чимин очень надеяться, что смог стать ближе этому неприступному человеку. Заехав по дороге в магазин и купив тортик, и подарки, и что, что день рождения у него, он любит делать людям подарки, а Юнги уже стал для Пака особенным. Широко улыбаясь и поднимаясь на этаж Мина, Чимин напевал что-то весёлое, но щель приоткрытой двери заставила его напрячься и нахмурится, открывая и заходя внутрь, Пак окликнул Юнги, а после роняя подарки и торт, кинулся в ванную, где обнаружил Мина без сознания, но с улыбкой на лице, трясущимися руками позвонил в скорую и назвав важную информацию, начал вытирать слёзы, которые лились градом.