Нет, сэр

Видимо, отца все же напугал мой обморок, поскольку очнулся я в постели, напичканный зельями. Никак не мог устроиться поудобнее: всё время лежать на животе — тошнит, на спину — вообще не вариант, а на бок — тянет левую ногу. Я даже заинтересовался: что такого могли сделать несколько ударов пусть даже и зачарованной розгой, что нога словно онемела? Впрочем, на вторые сутки онемение начало спадать, вспыхивающая временами острая боль по всей задней поверхности превратилась в тупую, ноющую, если долго лежишь в одном положении. На третий день уже смог сам дотащиться до ванной и вскоре появился Люциус. Я стоял перед ним в пижаме, покачиваясь от сильной слабости. Меня морозило, несмотря на пинты укрепляющих зелий, влитых в меня семейным колдомедиком. Из краткого монолога я узнал, что я слабак, поскольку Люциусу «доставалось куда сильнее», симулянт — «не надо на жалость давить — третий день валяешься», моя кислая рожа не должна портить семейный праздник — день рождения дедушки. Уже собираются гости. Я должен вести себя достойно. — Ты меня слышишь вообще? — Люциус слегка хлопнул меня по щеке, по тому самому месту, куда пришлась пощечина Амбридж. Даже от такого слабого воздействия закружилась голова. Не знаю, чем там меня поили, но эти зелья действуют хреново — я еле держался на ногах. Еще немного, и зубы начнут выбивать дробь от озноба. Такое впечатление, что моя магия, взаимодействующая с зельями, утекла из меня вместе с потом. Моя душа осталась там, на полу гостиной. А Люциусу отвечает пустая оболочка: — Да, сэр. — Приведи себя в порядок и спускайся в парадную столовую. Наложи чары гламура — рожа бледная. — Да, сэр. Празднование оказалось пыткой. Мне было трудно двигаться, сидеть, отвечать на вопросы и вообще делать вид, что Дом Малфоев, как всегда, образец дружной любящей семьи. Окончился ужин, где в меня не влезло ни кусочка. Есть не хотелось совершенно. Только пить. Много пить. Я воспользовался поднявшейся суетой и ушел к себе в комнату — мне требовалось срочно прилечь хоть на десять минут, иначе свалюсь прямо перед гостями. Люциус не замедлил появиться и обвинить меня в нарушении этикета. Заставил выпить еще пару фиалов укрепляющего и заявил, что я слишком много выделываюсь, но ему сейчас некогда, а то бы он… — Видеть тебя не могу. Отправляйся в Хогвартс. Я предупрежу Долорес. Если ты посмеешь бездельничать и симулировать, прохлаждаясь в больничном крыле, то она знает, что с тобой делать. — Да, сэр. Вскоре я выбрался из камина в учительской и встретился взглядом с Амбридж. В учительской были еще Флитвик и МакГонагалл. Я понимал, что Жаба при них мне ничего не сделает, но меня все равно бросило в пот. Декан гриферов скривила тонкие губы: она была против моих «особых привилегий» — пользоваться камином в учительской. Мне полагалось, как и всем остальным, явиться в школу на Хогвартс-экспресс, а затем добираться в карете. С каким удовольствием бы я это сделал, Минерва, вы даже не представляете. И вообще, главное моё желание — никогда не иметь никаких «привилегий», уж очень дорого мне приходилось за них расплачиваться. — Этому нужно положить конец! — голос МакГонагалл дрожал от негодования. — Камин предназначен для учителей, а не для учеников! Я немедленно приглашу сюда Северуса, пора уже раз и навсегда прекратить это безобразие. Ведь это именно он каждый раз сообщает господину Малфою пароль от каминной сети! Я вздернул подбородок: — Здравствуйте, профессор Флитвик, профессор МакГонагалл, — я нарочно «забыл» упомянуть Жабу, хоть и понимал, что она не глухая и мне этого не простит. — Прошу прощения, миссис МакГонагалл, я обещаю, что приложу все усилия, чтобы больше не испытывать ваше терпение. А про себя подумал, что с Люциуса станется велеть Соберу зашвырнуть меня в камин и против моей воли. Но Кошку требовалось немедленно успокоить. Еще не хватало, чтобы наш декан ощутил себя мальчиком на побегушках. Он и так считает меня избалованным папенькиным щенком, по которому розга плачет. А уж если его, не дай Мерлин, вытащат из лаборатории, и он выяснит, что обязан испорченным зельем мне, то я точно не вылезу с отработок неделю. Собственно, его лаборатория — это единственное место, где мне по-настоящему спокойно, но сейчас я не в состоянии долго держаться на ногах. Я, прихрамывая, направился к двери учительской. Старался идти как можно более ровно, чтобы не прицепились с вопросами, но нога пока еще не подчинялась мне полностью. — Драко, что случилось, почему вы хромаете? — от острого взгляда Флитвика не скроешься. Я уже почти добрался до двери. Остановился, повернулся к профессорам: — О, не извольте беспокоиться, профессор, я всего лишь немного подвернул ногу. Скоро все пройдет. В гостиную я не пошел. Не могу. Жаба пообещала рассказать о порке. Нет. Не расскажет. Пока, во всяком случае. Прибережет такой компромат на крайний случай. Но выслушивать вопросы однокурсников, почему я не ехал в Хогвартс-экспресс, почему меня не было на распределении, терпеть дружеские простецкие похлопывания Крэба и Гойла и обнимания Панси, добивавшейся статуса «девушка Драко», я был сейчас не в состоянии. Мне бы забиться в уголок, чтобы никто не трогал, и просто отлежаться. Уснуть. На неделю хотя бы. Почему так слабо помогают зелья? Люциус прав — я их столько выпил, что должен выиграть чемпионат по квидичу без Фелис Фелициус, а меня словно ветром качает. Фигня какая-то. От Илиса я слышал о существовании Выручай комнаты, ох, как она бы мне сейчас пригодилась. Но я понятия не имел, где ее искать. Куда бы податься? В больничное крыло мне путь закрыт. И не потому, что так приказал Люциус. Как я буду объясняться с мадам Помфри? Что я ей скажу? Да не дай Мерлин. Никто в Хогвартсе не должен знать, отчего Драко Малфой так высоко задирает нос и ходит с неестественно прямой спиной. Попробуйте сутулиться, когда рубаха прилипает к заживающим ранкам. Порка — отличное средство для воспитания аристократической осанки! Куда, если не во владения мадам колдомедика? Давненько мне не было так плохо. Найти заброшенный класс, заваленный поломанной мебелью? Норм идея, но потом, когда мне станет хоть чуть полегче. Начало учебного года, вечер. Вряд ли в библиотеке кто-то есть. Пойду туда. Там имеется одноместный столик в укромном местечке за шкафом возле окна, можно отгородиться стопкой учебников, положить голову на руки и подремать, делая вид, что погружен в учебу. Он не раз выручал меня, когда мне срочно требовалось хоть какое-то подобие уединения. Библиотекарь встретила меня улыбкой. Еще бы. Люциус успел и здесь. Хренов меценат, он не раз отдавал в дар достаточно дорогие экземпляры, не представлявшие особой ценности для семейной библиотеки. Я оглянулся. В зале уже кто-то сидел, загородившись учебниками. Наверное, кто-то из Когтеврана — с них станется. Надо же поддерживать имидж самого увлеченного учебой факультета. Всегда было интересно: их тоже всех избивают папаши за плохую учебу? — Что вам угодно, мистер Малфой? Я очнулся от вопроса миссис Пинс и понял, что понятия не имею, что мне, собственно, угодно. Расписания на завтра я не знал, да и не собираюсь больше рваться из жил, чтобы заслужить одобрение Люциуса. Мне стало все равно. Я решил оставить себе только зелья и травологию — мне действительно были интересны эти смежные предметы, неуловимо перетекавшие один в другой. А все остальное буду тянуть на слабое «Посредственно», чтобы не капали на мозги неуспеваемостью. В любом случае, сейчас мне было не до учебы. Тогда я просто перечислил те названия книг, что смог разглядеть среди высившихся на столе перед когтевранцем. Некоторые экземпляры были в единственном варианте, и Пинс принесла мне «на эту же тему», но другие издания. Я привычно достал из рукава пиджака палочку, собираясь отлевитировать стопку книг на свой любимый столик. И этот привычный жест меня и подвел. Палочка вдруг выскользнула из слабых пальцев и покатилась по полу. Прямо к ногам сидевшего за учебниками человека. Грейджер. Это её я умудрился принять за когтевранца. Вот черт… Угораздило же меня… Теперь точно растреплет всему Грффиндору, что Малфой за каникулы забыл, как палочку в руках держать. Еще и магия выделывается. Такое бывает, если я себя плохо чувствую. Надо было руками донести эти чертовы книги. А теперь нужно ползать по полу и собирать. Боюсь, даже элементарное «акцио» не сработает. А грязнокровка вдруг подняла с пола палочку и протянула мне. Дружеский жест от грифера? Да еще от Грейнджер? Что бы это ни означало, это не может быть чем-то хорошим. Я взял палочку, наклонился за томиком «История зельеварения» и с ужасом понял, что если дотянусь до него, то подняться уже не смогу. Свалюсь под насмешливым взглядом грязнокровки. То-то она спешно замаскировалась за учебником — чтобы втихаря поржать, не нарываясь на скандал. Я так и не поднял книгу. Резко распрямился, опираясь о соседний стол. Перед глазами летали черные мошки, лицо миссис Пинс расплывалось. Надо сваливать. Срочно. Я стиснул в кулаке палочку и, заставляя ноги двигаться, а не цепляться одна за одну, поплелся к выходу. В дверях меня все же занесло, я врезался в косяк плечом, стиснул зубы и вышел из библиотеки. Я впервые почувствовал себя загнанным в угол. Куда ни кинь — везде полный пиздец. В больничное крыло, даже если я в предобморочном состоянии, нельзя — Люциус, скорее всего, уже настучал Жабе. Она будет счастлива вытащить симулянта из владения Помфри и продолжить начатое в гостиной Малфой-мэнора. В спальню — я там точно рехнусь. Не говоря уж о том, что Грейнджер с таким изумлением пялилась на мою физиономию, словно увидела на ней что-то особенное. Черт… чары гламура сползли? Могли, вполне. И новые я сейчас не наложу. Руки дрожат так, хоть бы палочкой глаз не выколоть. Переться в подземелья, чтобы поискать там пустой класс? И наткнуться на кого-то из своих, а то и на Снейпа? Не вариант вообще. Это чудо, что я пока попался на глаза лишь Грейнджер. Коридоры пустынны — весь народ валяется в спальнях, переваривая тяжелый праздничный ужин. Что-то ты разнылся, Драко. Ползешь со скоростью слизняка и жалеешь себя. Нытик и слюнтяй. Как ни крути, а в этом Люциус и Снейп правы. Дохляк. Ну-ка собрался и топай на восьмой этаж, разыскивать гобелен с Варнавой Вздрюченным и троллями. Где-то там должна быть эта таинственная Выручай-комната. Я отлепился от стены, за которую придерживался, пока ноги несли меня Мерлин знает куда. Выпрямился, привычно задрав подбородок, и постарался прибавить ходу. Нужно было добраться сначала до площадки с двигающимися лестницами. Слава Мерлину, лестницы с годами стали вести себя потише. Или это я привык к их характеру, хотя так и не смог найти хоть какую-то логику в их странных беспорядочных перемещениях. Но в большинстве случаев они вели именно туда, куда и нужно было попасть. Я дождался нужного пролета, с трудом перешагнул исчезающую ступеньку и вцепился в перила, зная, что через пару секунд лестница резко рванет влево и нужно будет делать ноги, чтобы она не унесла меня на другую площадку. Так и случилось. От рывка пальцы чуть проехались по перилам, я оступился, выругался, пытаясь восстановить равновесие, и краем глаза заметил нечто смазанное в одном из коридоров. Кто-то тоже решил воспользоваться лестничными маршами. Надо спешить. Не желаю, чтобы меня видели. Я собрался, преодолел оставшиеся ступеньки и, не дожидаясь, пока лестница полностью состыкуется с площадкой, рванул в коридор… седьмого этажа. Упс… Это же должен был быть только пятый. Библиотека ведь на четвертом. Ну спасибо. Мне же лучше. На седьмом есть ниша с доспехами в виде рыцаря. Такой вот своеобразный памятник кому-то из великих, окончивших Слизерин. А если потянуть за накладку на кольчужной перчатке, то рука рыцаря ненадолго поднимется вперед, и можно будет протиснуться в нишу. За широкой спиной рыцаря есть немного места, где можно отдышаться и подождать, пока глаза перестанет застилать серый туман, постепенно становящийся все более темным. Передохну и пойду дальше. А вообще проблема, да. Нужно собрать мозги в кучу и решить, что со всем этим делать: положением бесправного раба при Люциусе, садисткой Амбридж и моим отчаянным желанием не рехнуться, пытаясь играть роль избалованного богатенького выродка и постоянно чувствуя себя полным дерьмом. Я забрался в нишу, прислонился было спиной к ледяной стене Хога, но меня пробрала сильная дрожь. Жаль, тут нельзя ни сесть, ни лечь. Только постоять в темноте, закрыв глаза и упершись плечом. 4 Едва я принял более-менее устойчивое положение, как глаза закрылись сами собой. Сонная муть залепила мозги. Перед внутренним взором мелькали постыдные образы: вот Люциус смотрит на меня с отвращением, вот шепот Жабы леденит горящую болью спину. Я вздрагивал, открывал глаза, но видел только слабый отсвет факелов на стенах. Слава Мерлину, я в безопасности. Меня никто не бьет. Опять закрывал глаза, и вновь повторялся тот же кошмар. Я вновь спохватывался. Нет. Пора выбираться. Я так измучаюсь больше, чем отдохну. Мне почудился голос Снейпа, и я вновь вскинул голову, в который уже раз вырываясь из все более овладевавшей мной дремы. Черт… ведь хотел же выбраться из ниши, но вместо этого безвольно уступил моему взбесившемуся организму, не желавшему сдвинуться ни на дюйм. Слабак… какой же я слабак… дерьмо. — Северус, что думаешь? — уже четко разнесся по коридору голос Флитвика. Факелы вспыхнули ярче, стало возможным разглядеть позолоченную раму какой-то картины наискосок от ниши. Я невольно забился глубже. Вжался в стену. — Да я согласен, — отвечал Снейп. — Давно пора было занять их делом. Все равно устраивают потасовки. Пусть хоть на виду будут. — Мне неудобно было просить тебя об этом, Северус, у тебя и так учебная нагрузка превышает все мыслимые нормы… — Если объединить эти два пустых класса… — Снейп направил палочку на дверь возле картины: — Алахомора! Профессора выжгли черноту дверного проема люмусами и вошли в класс, а я нажал на перчатку рыцаря, выбрался из ниши и как мог — чуть ли ни бегом — бросился обратно к лестницам, под арку. Факелы на стенах с появлением профессоров горели куда ярче, и мне почудилась какая-то тень на стене. Второй раз. Могло ли это быть совпадением? Кто-то следит за мной? По чьему приказу? Амбридж постаралась? Устраивать выяснение кто и зачем в десяти шагах от профессоров мне не хотелось. Но вот неведомого следопыта следовало проучить. Хватит ли у меня магии на простейшее действие? Я покрутил головой вправо-влево, потер виски — вроде после стояния за спиной рыцаря мне стало чуть легче. Самое простое заклинание — Агуаменти. Оно еще ни разу не подводило меня, даже когда я сидел взаперти в своей комнате, отходя от очередной порки. Я давно научился модифицировать его так, как мне было нужно: быстро наполнить чашку мощным выбросом, чтобы запить зелье, тайком принесенное мне Илисом. Или, наоборот, цедить из волшебной палочки тоненькой струйкой, смачивая губы, когда Илиса опять отсылали на «садовые работы», чтобы лишить меня единственного защитника. Я нервно оглянулся — не появились бы Флитвик со Снейпом, но коридор был пуст, а голоса все еще доносились из класса. Через несколько секунд должен был подойти нужный лестничный пролет. Вот, еще немного… Я подошел к обрыву лестничной клетки (до арки было шагов пять), вытащил палочку, резко развернулся и изо всех сил послал в едва заметную тень такой мощный водяной плевок, на который только оказался способен. — Агуаменти! И бросился вверх по подъехавшему пролету. Слава Мерлину, лестница, не выпендриваясь, послушно повезла меня к восьмому этажу. Я уже успел почти добраться до заветной площадки перед аркой, ведущей на восьмой этаж, когда решил обернуться посмотреть, чем закончилась моя водяная атака. Блядь. Все когда-либо слышанные мной маггловские ругательства пришли мне на ум одновременно: незадачливый шпион или шпионка скатился по лестнице и, похоже, крепко навернулся. Во всяком случае, лежало оно неподвижно, укутанное, как в кокон, в мантию, капюшон закрывал голову. Обувь не разглядеть в полутьме, но, скорее всего, это девка. У парней не было моды чуть что выряжаться в школьные мантии. Первой мыслью было свалить как можно дальше. Профессора рядом — возможно, обратили внимание на звук падения. Но потом подумал, что толстенные стены Хога и увлеченность разговором могли помешать расслышать хоть что-то. Но дверь же в класс открыта… А если не услышали? Если этот засранец серьезно пострадал, и счет идет на секунды? Что-что, а убийцей я не был. Я точно знал, что не смогу вот так хладнокровно убить человека. Меня здорово телепало. Я еле дождался лестницу и бросился к месту происшествия, хотел заорать: «Профессор Снейп!», но горло отозвалось лишь хрипом. Едва я оказался возле неподвижно лежащей фигуры, намереваясь броситься за помощью, как в арку влетел Снейп, а следом семенил Фливик. В руке Снейпа, словно огненный меч какого-то магловского святого, сиял мощный люмус. Оба огромными глазами уставились на охренеть какую непонятную картину: взмыленный я с палочкой в руке и какой-то чел у моих ног. — Малфой? Что… Глаза профессоров устремились мне под ноги. Флитвик мгновенно оказался рядом и осторожно сдвинул капюшон с головы неудачливого шпиона. Грейнджер. Какого… Что ей от меня надо? Что за идиотские игры? Неужели гриффиндорка могла следить за мной по приказу Амбридж? Как-то не так я себе львиные заморочки представлял… — Минус тридцать баллов за нападение на ученика! — Флитвик был скор на расправу. Я ухитрился причинить вред его любимице. — И не возражайте, Северус! — воскликнул он в запале. — Малфой совсем совесть потерял. Это не сойдет ему с рук! Я требую, чтобы и вы наказали его как можно более строго! Я бы на месте преподов сперва послал патронус Помфри. Или вызвал бы эльфов, чтобы те как можно быстрее доставили Грейнджер в больничное крыло. А они начали снимать баллы и делить мою шкуру. Она вот сейчас сдохнет на лестничной клетке, а меня обвинят в убийстве. Останется одна надежда на омут памяти. Но и он мне не поможет — как ни крути, а агуаменти, на котором она, видимо, и поскользнулась, моих рук дело. — Эм… господа… — хрипло пробормотал я, — вы не могли бы сперва доставить Грейджер в госпиталь? Преподы опомнились и занялись делом. Вот уже призрачный заяц — патронус Флитвика — поскакал прямо сквозь стены, унося печальную весть, а Снейп вызвал домовиков. Еще минута, и на лестничной площадке остались только я и Снейп. — Малфой, пройдите в мой кабинет, — приказал Снейп. — Вы дали великолепный повод недоброжелателям вашего отца испортить ему карьеру в министерстве. Если с девчонкой что-то серьезное, то ваше дело будет рассматриваться в суде. Меня пробрал озноб. Люциуса на данный момент я боялся куда больше, чем всех дементоров Азкабана — еще одной порки мне не вынести. Я ж так и сдохнуть могу. До суда не доживу. Ко всему прочему, беготня по лестницам и ужас, пережитый при мысли о том, что я случайно мог убить… О, Мерлин… или убил? человека… Мне стало совсем нехорошо. Ноги подкосились, уши заполнил знакомый звон. Мне требовалось срочно присесть. Не падать же в обморок перед Снейпом. Я тяжело навалился на ограждение лестничной клетки, в глазах потемнело. Мне бы минуту… Чертова грязнокровка… Декан, похоже, сделал неверные выводы. Я ощутил сильный рывок за шиворот и оказался перед разъяренным лицом Снейпа. Он, как щенка, втащил меня в коридор — подальше от лестничного проема. — Решил покончить жизнь самоубийством, трус? Умей отвечать за свои поступки, избалованный щенок. В этот раз ты точно доигрался! Рык Снейпа сквозь космическое пространство уже знакомой бездонной бочки, в самой глубине которой болтаюсь без опоры я. Какие-то кроваво-желтые кляксы, размазанные по стенам, тяжело дышать. Опять тошнит. Кажется, декан тащит меня по коридору мимо факелов — это они кажутся кляксами. Резкая встряска и слова о трусости помогли моим мозгам вновь взять под контроль слабую никчемную тушку. Я почувствовал отвращение к себе. Все без толку — и занятия фехтованием, и квиддичем… Как с детства был худосочной шклявотиной, таким и остался… Еще и трус. Трус, да. Но не самоубийца. О, как хорошо… Я сижу. Где-то. Вроде это скамья у парты. Трясущимся ногам больше не нужно держать меня. — Вашу палочку! — Да, сэр. Я принялся судорожно обшаривать рукава пиджака. Где же она? Да и не успел бы я ее сунуть в рукав — мне вообще было не до того. Неужели она вылетела, когда меня шатнуло к перилам? О-о-о… если так, то она теперь где-то в подземельях, пролетев весь глубоченный колодец лестничных маршей. — У меня ее нет, сэр. И я не хотел причинить вред Грейнджер. 5 — Вы всерьез полагаете, что кому-то есть дело до ваших оправданий, избалованный гавнюк? Головой не пробовали думать хоть иногда? На месте Люциуса… Я не сдержался и со стуком врубился горящим лбом в парту. Ох ты ж, блядь… Да на месте моего папаши ты утопил бы меня как только выяснил, что детская стихийка не озаботилась моим спасением, когда я полетел с дерева. Говорят, что только у рохли Лонгботтома были похожие проблемы. Кому нужен позор высокородной семьи — жалкий сквиб? — Держите себя в руках! — рявкнул Снейп. — Что вы вообще здесь забыли в такое время? И где умудрились проебать палочку? Я сжался: декан матерился не часто, но виртуозно. По окончании такой тирады провинившегося могло ожидать лишь одно: месячная отработка на потрошении крыс и выдавливании гноя из мерзких слизняков. По три часа каждый вечер. Еще не поздно. Сейчас прикажет идти в лабораторию. О, Мерлин, хоть бы не свалиться где-нибудь по пути. — Сэр-хозяин-мастер! Вас требуют в больничное крыло! — затараторил хлопком соткавшийся из сумрака, факелов и люмуса личный домовик профессора и по совместительству младший брат моего Илиса. Когда-то папаня так осерчал на беднягу Элиса, что тот чуть не помер под ударами трости. Полуживого домовика выпросил себе Снейп и выходил. С тех пор он предан декану, как пес. Мне кажется, что Элис ненавидит меня. Ведь именно из-за моей выходки бедолага чуть не отправился на тот свет. Я с моим везением умудрился как-то аппарировать. Жутко разозлился на милого дедулю Абраксаса. Не скажу, за что. За дело. Гадкое дело. Так впервые проявилась моя стихийка. Я аппарировал прямо на прогулке и потерялся в лесу. А приглядывал за мной в тот злосчастный день как раз Элис. Черт его знает, почему не сработало стандартное заклинание привязки, наверное, проделки моей нестабильной магии. Нашли меня лишь под вечер. Говорят, что я спокойно дрых себе на куче листвы под охраной страшной магической твари — Цапня. Вот уж не помню. Ни кучи, ни этого самого растительного исчадия ада. Мне тогда лет восемь было. Я вообще ничего не запомнил, кроме заполошного щенячьего визга и выражения на лице деда, когда он… Нет, не могу даже думать об этом. Надеюсь, ты будешь гореть в аду, дедуля, когда придет твой час. Ад есть! Я это знаю точно. Иной раз мне кажется, что я в нем живу. Но было бы неплохо, чтобы тем, кто мне его обеспечил, был уготован персональный ад. С учетом моих интересов: будь я повелителем адских угодий, я бы лично натравил на дедулю огненного, пылающего всеми оттенками адской ненависти пса! Я иногда бываю весьма жесток. К сожалению. К сожалению потому, что не хотел бы со временем стать похожим на тех, кто взращивает во мне подобные фантазии. Илис потом рассказывал, что Цапень никому не давал меня забрать и разбушевался так, что пришлось пригрозить ему адским пламенем. Адским. Аха-ха. Странно, что папенька не решился на такое. Побоялся сжечь заодно и наследника? Раз тот, как оказалось, не совсем сквиб. — Грейнджер жива? — не сдержался я. Элис сделал вид, что не услышал меня. — Жива. Вам повезло, кусок идиота, — буркнул Снейп. — Марш в гостиную факультета! Я с вами еще не закончил. И придумайте оправдание, что вы забыли возле Грейнджер и где ваша палочка. Он не выставил меня из кабинета. Хорошо. Ушел. Великолепно. Переться искать Выручай-комнату уже нет смыла — без палочки я не открою зачарованную дверь, даже если смогу ее обнаружить. Сообщит Люциусу. А я еще и палочку потерял. Мне не жить. Надо идти искать ее. Куда она могла улететь? Разве что на площадку, от которой один коридор ведет в класс зельеварения, другой в гостиную Слизерина, а третий — в лабораторию Снейпа. Много-много ступенек вниз. А ее как пить дать уже подобрал кто-то из слизеринцев и сейчас строит планы, чтобы такое с меня стребовать. А и пусть. Доступ к малому сейфу у меня есть. Пока есть. Его может перекрыть только отец, но для этого ему нужно провести процедуру изгнания наследника из рода. РасплачУсь как-нибудь. Есть и гораздо худший вариант: ее нашли малолетки и идиотски честно притащили декану. А он не замедлит отдать ее Люциусу. Не сможет не отдать — это ведь шикарный способ унизить меня — что это за волшебник, который способен потерять палочку! И Снейп прав, еще как прав. Как бы хреново не чувствовал себя маг, потерявший ее, без палочки ему будет во сто крат паршивее. И эту истину нужно высечь на моем тощем тельце. Дабы неповадно было. А знаете что? Идите вы все в задницу Гигантскому кальмару. Если она у него вообще имеется. Главное сейчас то, что я, наконец, сижу и что я один. Что могу хоть немного отдохнуть… Холодно. Но это ничего. Спать. Потом подумаю, что со всем этим делать. Я положил голову на пахнущую пылью парту и закрыл глаза. Какое-то время перед глазами стояло видение неловко раскинувшихся ног грязнокровки. Я вздрагивал и подхватывался, но потом темнота и мерцание еле горевшего факела в коридоре вновь погружали меня в сон. Я открыл глаза и не понял, где нахожусь. Спросонья решил, что оказался в подземельях Малфой-мэнора. Темно, холодно. За что? Что я опять натворил? Я попытался встать, но меня что-то держало. Рванулся. Все тело затекло, не слушается. Страшно. Что-то давит чуть выше живота. Доска? Я провел по этой штуковине руками. А… О, Мерлин… Это же парта. А я в заброшенном классе. Когда вспомнил, где я, ужас немного отступил. Даже смог соображать и в приоткрытую дверь увидел путеводный маяк — факел на стене. Сколько я проспал? День сейчас или ночь? Я на ощупь добрался до черного провала в стене. Это окно. Отодвинул плотные шторы. Вроде рассвет. Во всяком случае, горизонт за Черным озером уже окрашен светло-серым. Ну да… раз уже стало понятно, что это точно озеро, значит, скоро взойдет солнце. Я покрутил головой, пожал плечами. Больно. Слабость. Но чувствовал себя куда лучше вчерашнего. В обморок упасть не тянет и то хорошо. Надо бы попить воды и умыться. На каждом этаже, кажется, есть туалет, пора отправляться на поиски. При мысли об утренних процедурах я вдруг отчетливо вспомнил, как тут оказался. Грейнджер. Снейп. Фитвик. Узнает Люциус. Точнее, уже знает. Без сомнений. Палочка. О, черт… Проблемы словно толкнули меня в грудь. Я попятился, отпустив штору, тяжело осел на подвернувшуюся парту. Жива ли грязнокровка? Вдруг Снейп ошибся? Как узнать? Но… даже если и жива… если пришла в себя, то точно не стала скрывать, кому обязана полетом с лестницы. Вряд ли она шпионила за мной по приказу, скорее, именно для того, чтобы доставить мне как можно больше неприятностей. Это ж у львов такой вид спорта: «Испорти жизнь Малфою». А это значит, что меня в любом случае опять ждет порка. И камера в подземельях Малфой-мэнора. Дня на три, как минимум. И голод. И жажда. И борьба с отчаянным желанием подняться, пройти до двери проклятые семь шагов, разогнаться, насколько смогу, и расшибить себе голову о серый камень древних стен. Бля… Не могу. Больше не могу. Боюсь, что буду валяться в ногах у Люциуса и упрашивать пощадить меня. А он будет брезгливо усмехаться — подтвердилась его теория о том, что сын недостоин быть наследником великого рода Малфоев. Он никогда не верил, что можно так хреново переносить порку. Ну он же, великий Мапфой, блядь, не умер. С чего бы помирать сыну? Что не убивает, делает нас крепче, да? Нихуя. Меня оно точно прикончит или превратит в сумасшедшего. Я — не Люциус. Я схватился за голову. Сжал виски. Блядь. Блядь. Блядь. Что делать-то? Я слабак… слабак… И матерюсь, как мой Илси — еще тот матершинник. Знал бы Люциус, кого определили в няньки единственному дитю вместо подаренного Снейпу милого, не по-эльфийски интеллигентного Элиса. Решение пришло на энный повтор «слабак». Нужно добраться до туалета. Выпить воды. Привести себя в чувства. И Мерлин с ней, с палочкой. Ее поиски приведут меня прямиком в лапы Снейпа, затем Люциуса, а уж тот точно скормит меня Амбридж, раз уж я уже в Хогвартсе. Валить нужно из школы, вот что. Это хорошо, что меня пока никто не хватился. Снейп уверен, что я в спальне. А однокурсники не знают, что я вернулся. Потому никто и не искал. Этим надо успеть воспользоваться и как можно осторожнее, а не то нарвусь на кого-то из своих. Есть у них крепко вбитая с детства привычка поднимать свою задницу ни свет ни заря и тащиться на стадион — на обязательную тренировку по фехтованию и магическому бою. Точнее, их поднимает наложенное папашами заклинание. Не захочешь — встанешь. И декан тоже пташка ранняя. Даром что зельевар. В великолепной форме мужик. Не гнушается ни с десяток кругов вокруг стадиона пробежать, ни легко и изящно уделать своего вечного соперника Маркуса Флинта, часто отбрасывающего палочку и бросающегося на декана с банальным магловским мордобоем. Что там Флинта! Снейп играючи обезоруживает нас, даже когда мы нападаем скопом, мешая друг другу и частенько поражая заклинаниями вовсе не неуловимого того, в кого целились. Я иногда принимал участие во всех этих «достойных молодых наследников» делах, когда чувствовал себя относительно сносно и не приволакивал ногу. На меня, как и на всех, тоже было наложено заклятье будильника, но Илси, верный друг, не ленился снимать его, когда видел, что мне совсем хреново. Это отнимало у него много сил — попробуй обойди заклятье, наложенное самым сильным волшебником рода — его главой! Но мой Илси — самый сильный эльф из всех, кого я когда-либо видел. Он может в одиночку выдернуть меня с границы аппарации Хогвартса — на опушке Запретного Леса, на берегу Черного Озера и у гигантского, пламенеющего по осени, канадского клена по дороге в Хогсмит. Итак, решено: искать палочку я не пойду. Хотя есть крошечный шанс, что она все еще там, на дне лестничного колодца. Надо беречь силы. У меня на них большие планы — выберусь за антиаппарационный барьер и призову Илиса. Он должен услышать и без палочки. Если магия хоть немного восстановилась за ночь. А там буду думать, что делать. Планы так себе. Я понятия не имею, что буду есть, на что существовать, когда папенька перекроет мне доступ к сейфу. Повесить свою никчемную тушку на верного эльфа? Будет воровать для меня еду? Попадется — поплатится головой. За воровство кара следовала моментально. Черт… Нет. Это не вариант. Я уж сам как-нибудь. Главное, чтобы Илис помог мне выбраться из школы. Он вполне может забросить меня куда подальше. Знать бы еще куда. А, возможно, и посоветует, что делать. Он — моя опора и поддержка. Единственное родное существо. Как все-таки жаль, что так нехорошо получилось с его братом. Вечно из-за меня страдают эльфы. Когда предстоящие действия четко разложились по полочкам, я почувствовал, как стихает внутренняя дрожь, отступает истерика. Выглянул в коридор — никого. И поплелся искать туалет. Туалет я нашел. И вода в нем была. Видимо, волшебная. Благотворно влияющая на остаток мозгов в моей, далеко не столь умной, как мне хотелось бы, голове. После воды захотелось есть. Я даже удивился. Все эти дни не мог толком ничего проглотить, а тут — на тебе, приспичило. Неужели начали действовать зелья, и я выздоравливаю? Эх… С этим делом — едой — теперь непонятно когда получится. Я потопал к тому выходу из Хогвартса, что выводил к теплицам. Мадам Спраут даст фору слизеринцам — встает гораздо раньше и топает в свои оранжереи. Фанатик. Завидую я и ей, и Снейпу — у них есть любимое дело, оно, словно якорь, держит их в этом мире. Мне бы так. Дождусь королеву стеклянных замков в боковом коридоре за гобеленом, скрывающим нишу с ведущей куда-то узенькой дверцей, и покину Хог. Оттуда и к красавцу канадскому клену намного ближе. Хоть бы Илис откликнулся. Хоть бы у меня хватило магии на призыв.