Нет, сэр

Я молча сидел на краю ванной, наблюдая истерику Лонгботтома и ощущая, как в бедро мне тыкаются стебли кувшинок, прогоняя с «их» территории, ибо лейку я предусмотрительно убрал подальше. Впрочем, Невилл быстро взял себя в руки и не буркнул раздраженно, как Герми, а покаянно сказал: «Извини, ты тут ни при чем». Помолчал, погладил успокоившегося и полезшего в ванну к кувшинкам купаться Цапа по мокрому «уху», понюхал воздух. — С лавандой надо немного поджаться, а то у Цапа выработается резистентность, — ввернул он одно из своих мудрёных маггловских словечек. Но я уже не закатил глаза, как бывало раньше, когда считал, что Нев выпендривается перед слизнем, потому что знал, что, во-первых, не выпендривается, а во-вторых, со временем разобрался: резистентность — это нечто вроде привыкания, когда лекарство или что-то еще перестает действовать так, как действовало раньше. Вот и у меня развилась эта самая а-ля резистентность: я привык к тому, что Нев обычно спокоен, немного тормознут и странен, но не страннее меня красивого. А вот его истерику я видел впервые и чуть не открыл рот от изумления. Отвлёкся, и кувшинки, объединив усилия, столкнули меня на мокрый пол возле ванны. А еще дамы называются! Умели, наверное, завизжали бы, как девчонки, от счастья, что удалось проделать такую замечательную шкоду. — Ты есть чаще не пробовал? Тебя ветром шатает! — окончательно вышел из состояния озверения Лонгботтом. — Держи! — Он сунул мне виноградину Янтаря. Я смутился: даже одна виноградинка стоила бешеных денег. — Не надо разбазаривать на меня обще достояние. Выживу! Ты же на Кристалл копишь. Вот и копи, а то ждать, пока я вырасту и выучусь, и стану, и заработаю, и пожертвую на — дело долгое. — А это с экспериментального куста, того, где мы пытались изменить генотип на меньшую ядовитость и колкость усиков, забыл? Эти ягоды в продажу не пойдут. Так что жуй давай. И не смей пропускать обед, а то я буду кормить тебя в теплице насильно! — Да, Илис, как скажешь, Илис, — И я сунул обалденно вкусную ягоду в рот целиком. — Илис? — Лонгботом окончательно успокоился и стёр тень неведомых мне огорчений еще одной ягодкой, которую притащим ему Цап, не боявшийся колючек и усиков Янтаря. Впрочем, у экспериментального куста и впрямь усики получились менее острыми и ядовитыми. — Илис — мой эльф. Нянюшки у меня не было. Только нянь — Илис. Есть у Нева эта черта, больше подходящая девушкам или даже старушкам: приютить, обогреть, накормить и вообще всячески покудахтать над любым, кто кажется Лонгботтому подходящим для этого объектом. Видели бы вы, как он нянькается с Полумной! Даже помог ей вырастить «настоящую» — из Повилики Рыжекудрой львиную гриву для той дурацкой шапки, которую Лавгуд изобретала три вечера подряд. Тоже мне болельщица. Лучше бы сама начала играть, раз у неё неплохо получается ловить время от времени удирающих из ульев золотопузых светлячков! Ловко: хвать и готово, даже крылышки малюткам ни разу не помяла — ну и реакция! С таким умением она вполне могла бы заменить Потти на посту ловца. Мы с Невиллом занялись каждый своим делом — работы в теплицах всегда размером с холмы Шотландии, только успевай поворачиваться. Время от времени то он звал меня на помощь, то я его. Несколько раз появлялся наглый Блейз, приспособивший для мгновенных перемещений от порога Замка и обратно одного из местных эльфов — близкого родственника эльфа из поместья Забини. Я, как увидал такие дела, поступил как истинный грифёр: высказал Забини всё, что о нём думаю. Загонял, наверное, паразит, беднягу эльфа! Да лопоухому после каждого такого перемещения восстанавливаться сутки надо! Но потом разобрался, в чём дело: обормота этого, который Тёмми, выперли с кухни за чересчур кипучую энергию — где бы он ни появлялся, что-то начинало падать, подгорать, разбиваться, окружающие становились дёрганными и крикливыми и гнали бедолагу прочь. Снейп усёк это дело, когда пару раз разнимал дерущихся Тёмми и Пивза, и предложил заняться чем-нибудь полезным, например, подавать улетавшие с квиддичного стадиона мячи. Тёмми с радостью! Наловчился мгновенно аппарировать за мгновение до того, как квофл, бладжер или снитч покинет пределы видимости, точно предугадывая, куда они полетят. Но и этого ему оказалось мало! Во даёт, продукт селекции. Мать его из домовиков рода Забини, а непутевый папаня — местный мясник, сильный крепкий эльф, вечно воняющий огневиски, но свое дело знающий и за то будучи особо ценим, как незаменимый работник мясного цеха огромной кухни Хога. Правда сам мясник мясо не любит и никогда не ест, питается овсянкой, яйцами и рисовой тыквенной кашей. Я сам видел, как по тропинке к Замку сама-собой катилась одна из гигантских тыкв Хагрида. Оказалось — не сама. Её толкал самый сильный из Хогвартских эльфов — папаша Тёмми, казавшийся крохой по сравнению с оранжевым огромным плодом, похожим на упавшее с небес солнце. Утончённая эльфийка в элегантном брючном костюмчике — любимица мадам Забини и это корявое и мощное, словно мини-тролль, нечто. Ну и как они вообще обратили внимание друг на друга? Где встретились? А их суперактивный сынок, добровольно взваливший на себя роль школьного извозчика, кажется, нашел в этом свой призвание. Вскоре он немного угомонился, отъелся на некондиционном винограде, которым его подкармливал Блейз, и действительно стал незаменимым помощником в деле доставки профессоров в любую точку Хога. А Забини, хоть тот и не был профессосром, он доставлял по блату и за виноград! Пару раз выручал и меня, когда я опаздывал к Гермионе на занятия. Дело близилось к отбою, Невилл что-то делал в темноте за пределами теплицы, там, где под всепогодным куполом хранились разнообразные панели для наполнения их грунтом, разномастные горшки, ёмкости для жидких подкормок, шланги, лейки, подпорки, смальта для мозаичных полов — был у нас тут один умелец-кентавр, он ловко и очень точно подбирал любое цветовое сочетание и ремонтировал иной раз страдавшую от скверного характера обитателей Трёшки мозаику в считанные часы. Не бесплатно, конечно, за это ему единственному разрешали есть плоды Конфетной Трясучки. Представляете, он их ел, чтобы поглупеть! Считал, что горе от ума и страстно хотел быть счастливым. Звёзды ему, видите ли, предсказали, что красотка, на которую он заглядывался, будет счастлива только с тем, кто гораздо глупее её. Проблемка была лишь в том, что глупее просто некуда… — Она до сих пор не в состоянии отличить созвездия «Большая медведица» и «Малая»! О, я несчастный… Любовь зла… Дайте мне плодов трясучки побольше! Трясучка эта ещё та штучка. До того, как на неё объявили настоящую охоту и извели под корень до единого растеньица, кроме того, что сохранилось в теплице, росла она где угодно — крайне неприхотливая, цветущая изумительно красивыми розовыми цветами, превращавшимися в не менее красивые и очень вкусные (сам я, разумеется, не пробовал!) плоды, напоминавшие самые любимые сладости того, кто их ел. И что? За что же изничтожили несчастную и держат в оранжерее, словно в клетке? А вот за что: ребенок, съевший этакую «конфетку», начинал трястись до тех пор, пока эта дрянь не покидала его организм. Причем ни промывание желудка, ни противоядие, ни даже безоар на неё не действовали! После отравления дети глупели, как говорится, на глазах, а способность к обучению восстанавливалась крайне медленно. Самым страшным проклятием прошлого века было: «Чтобы на твоих детей трясучка напала!» Не знаю, как на детей, а на кентавра плоды действовали странно: пока он, наевшись «конфет», трясясь, добирался до Запретного Леса, его копыта выбивали «Боже храни королеву» раз в пять быстрее привычного. Становился ли он глупее, мы так и не поняли. А его пассия встречала его на опушке и действительно была самой красивой кентаврихой, которую я когда-либо видел вживую и на многочисленных картинках. Я осторожно заглянул под купол. Нев стоял ко мне спиной и пытался обезоружить экспелиармусом явно созданное наспех из горшков и шлангов чучело с прутиком в «руке». Тэкс. Понятненько. Это он мучается над тем, что не получилось сегодня на занятиях АД. Я отступил осторожно, пусть его. Тренировка не помешает. Мне и самому надо бы вспомнить, чему меня как наследника учил еще до Хогвартса специально приглашённый Люциусом учитель. Но это потом, а сейчас надо ещё заглянуть в Двушку — проверить, как там поживает симбиоз Лианы Кокетливой и Трёх деток Мимблетонии. После того, как на Мимблу попала пыльца Кокетки, через три дня явился Нев с крулыми от изумления глазами и заявил, что Мимбла готовится стать матерью! Хотя она вообще размножается только раз в двадцать лет. Правда, его радость немного поутихла, когда выяснилось, что его любимица не собирается цвести чёрно-серыми пузырящимися, довольно вонючими цветами, а ограничилась вегетативкой, но всё равно: все три новых детюшки-растюшки были торжественно отсажены в наикрасивейшие горшочки и отданы под присмотр «крёстной мамы» — Лианы. Снейп тоже остался весьма доволен сим фактом, на лице его появилось выражение: «Ну, теперь мы в четверо больше сока для экспериментов накачаем!» Начавшийся как проект для моей презентации на турнире эксперимент с соком Мимблы и пыльцой Лианы давно перерос в нечто куда более крутое, когда Снейп заинтересовался им всерьёз. Уже были получены стойкие результаты не только в лечении коньюктивита, но и создана по-настоящему дельная вещь. Я бы сам не додумался, кончено. Просто так совпало, что Снейп работал в этом направлении, и мой проект оказался ему как раз в тему. Вещь эта давно известна в магловском мире, весьма популярна, и на ней делают хорошие денежки. Пивз, трепач (или рекламный агент? Как посмотреть…), разнёс слухи по всему замку и дальше. И уже посыпались заказы, особенно когда профессор МакГоннагалл впервые пришла на урок без очков. По одной капле в каждый глаз — и эффект маггловских линз держится почти сутки. Потерять или поцарапать такие «линзы» невозможно. Так что жду мои первые галлеончики, весьма жду и вкладываюсь в это дело по-полной! Ночами вирши какие-то зельеварческие сочиняются, а от сока Мимблы руки с час после очередного эксперимента зеленоватые, как холодные неприятные тона гостиной Слизерина. Здорово, что у Снейпа есть талант не только зельевара, но и толкового дельца, как выражается Герми, «бизнесмена». Я знаю, что он не только не обманет, но и сделает всё, чтобы до моих денежек не дотянулись цепкие загребущие лапы Люциуса, как и до средств, заработанных мамой на производстве духов. Работы, конечно, предстоит море: постепенно расширять производство, размножая капризную Мимблу, и одновременно искать ей более дешёвую замену, а вот тут как раз крайне необходимы те знания, что находятся в учебниках по химии и прочим магловским наукам. И я хочу этим заниматься! Вот он, мой путь. Я хочу уйти в магловский мир, поступить в университет. И жить так, как считаю нужным. Эта причина перевешивает все сто, что я накатал для Снейпа за какие-то двадцать минут! Невилл заметил меня и опустил руку с зажатым в ней… сухим стеблем Мимозы. — Вот… пытаюсь развить беспалочковую магию. Какая палочка, если я день-деньской в теплице? Случись что, я до неё даже добежать не успею. Манящие чары-то у меня получаются, почему же не идёт этот Меринов Экспелиармус, а? — обратился он ко мне, словно я был экспертом в боевой магии. — Что случится, Нев? От кого ты собрался защищаться? От моей тётушки Бэллатрикс, бежавшей из Азкабана? Так она таких, как мы, на завтрак ест. Она и прочие Его соратники — профи, посвятившие боёвке лучшие годы. Я сам видел: тренируются чуть ни целыми днями! Валятся с магическим истощением, пьют восстанавливающее галлонами и вновь хватаются за палочку. Невилл взглянул на меня оценивающе, словно решал, стоит мне сказать что-то очень важное для него или нет. Я понял, что Поток уже зацепил его, и приготовился слушать, но он усилием воли смог удержать язык в узде. — Малфой, полагаю, ты в курсе, что она сделала с моими родителями. Не мешай. А то поссоримся, — кратко, рублено ответил он и отвернулся. Я вздохнул: Нев почти никогда не обращался ко мне по фамилии. Один раз в шутку обозвал хорьком, когда я охотился за невесть каким чудом прошмыгнувшей в теплицу мышью. Понятно. Понятнее некуда: серьёзная интересная работа, доброжелательные отношения, взаимопомощь — замечательно! — но вот дело коснулось фундаментальных основ нашего существования, и передо мной захлопывают дверь. Я — чужой. Я из враждебного лагеря. Я скользкий поганый мерзкий слизень. Я родственник той, которая пытками довела его родителей до сумасшествия. И на Кристалл он копит потому, что страстно надеется с его помощью систематизировать и совместить знания магической гербологии и маггловской биологии, создать своеобразный симбиоз и хоть на дюйм приблизиться к созданию зелья, которое вернет его родителям разум. Я чужой среди своих, чужой среди чужих. Герми шпыняет меня, как щенка, держась строго в рамках «репетитор — ученик», Снейп в «потоке» может поведать о снедающей его проблеме, но относится ко мне настороженно, словно я шпион в стане врага. Даже Снейп, декан Слизерина! Он возится с гриффиндоркой Гермионой, но явно считает чужим меня, слизеринца! Тогда кому я «свой»? Цапу? Стою, как нищий, с протянутой рукой, а прохожие отворачиваются, проходят мимо с равнодушными лицами, лишь иногда звякнет в трясущейся безнадёжной руке потертая мелкая монетка. Что-то я слишком расчувствовался и распереживался. Я попятился, предчувствуя, что ждет меня бессонная ночь и мозги, полные тяжёлых дум, и опять ярды сочинённых, но ненаписанных вирш, и предрассветная пьянка с моим странным приятелем Пивзом. Только в это раз всё будет иначе, потому что в свой собственный «поток» попал я сам. Как бы не свихнуться от этого тотального одиночества, вдруг так больно треснувшего меня по глупой башке «не мешай, а то поссоримся» Лонгботтома. Я проглотил вдруг подступившие к горлу постыдные слёзы и, стараясь говорить твёрдым голосом, произнёс: — Мы никогда не окажемся по разные стороны баррикад, Невилл Лонгботтом. Я готов дать в том Нерушимый обет. _________ Народ, сорри мач, но как-то так получается, что админы Фикбука удалили три моих работы за последние два года с формулировками «нарушение правил» и «этот контент не подходит к политике сайта» Так что, кто хочет не терять меня и проду из виду — вступайте в мою группу в ВК Она указана в профиле. Надеюсь, указать группу в ВК — это дозволяется правилами сайта?