Гарри Поттер и Источник магии

      Гарри стоял в Большом зале в ожидании распределения на факультет. Как он и предполагал, он был единственным тринадцатилетним подростком среди детей, которые поступали на первый курс. Он буквально возвышался над остальными, ведь был более, чем на голову выше.       «Если я не поем и не лягу спать как можно скорее, то просто помру тут», — подумал Гарри, рассматривая преподавателя с сальными черными волосами и крючковатым носом, который надевал на учеников Распределяющую шляпу. В мужчине кое-что было необычным. Точнее, необычно было красное облако, что окутывало его голову — оно практически не двигалось, было статичным. Никаких переливов оттенков на поверхности. Ничего. Будто он себе на голову каску надел.       Еще двенадцать человек.       Гарри переминался с ноги на ногу. Он не спал более суток, последний раз ел рано утром и то, что Хагрид не согласился взять Бобби до платформы 9¾, тоже давило на мозги. Плюс, в поезде чуть ли не каждый пассажир ломился к нему в купе, чтоб посмотреть на Мальчика-Который-Выжил.       Еще десять человек.       В итоге, весь этот нескончаемый паноптикум студентов сильно выбесил Гарри. Он даже не смог спокойно и с комфортом пострадать, что не увидит Бобби до декабря.       Еще семь человек.       Фиолетовый свет и красные облака давили на Гарри. С каждым часом без сна ему было все сложнее контролировать себя и держать зрение в нормальном состоянии.       «Поскорее бы все закончилось», — Гарри лениво обвел взглядом Большой зал. Кроме крючконосого мужчины, только привидения так же заинтересовали его. У них не было ярко выраженных красных облаков вокруг голов, только разной толщины светло-красные нити, которые были едва заметны.       — Поттер, Гарри! — наконец произнес крючконосый мужчина.       Гарри, будто очнувшись ото сна, поплелся к табуретке под шушуканье в зале. Запнувшись об собственную ногу, он чуть не потерял равновесие.       «Надеюсь, шляпа не умеет читать мысли и слова "все помыслы ваши я вижу насквозь" из песни были лишь поэтическим преувеличением», — пока Гарри шел к Распределяющей шляпе, он не мог отвести взгляда от красного облака, которое окутывало голову крючконосого.       При ближайшем рассмотрении стало видно, что поверхность облака однородна, при этом не имеет «рыхлостей», как у других людей в зале. Никаких изменений в цвете, никакого движения. Что самое интересное, лицо крючконосого тоже не выражало никаких эмоций.       «Из всех существ в зале он самый странный», — подумал Гарри.       — Мистер Поттер, садитесь на табурет, — холодно пророкотал крючконосый. И снова никакого движения на поверхности красного облака, что окутывало его голову.       Гарри отвел взгляд и сделал, как ему сказали. Крючконосый надел шляпу ему на голову, и в ту же секунду все окружающие звуки пропали.       — Гм-м-м, — задумчиво произнес тихий голос прямо в ухо Гарри. — Немного смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так. Весьма интересное желание проявить себя, это тоже любопытно… Куда же мне тебя распределить? Обсудим?       «Слизерин, — ни секунды не колеблясь, подумал Гарри. — Хм… Хотел сказать, а вместо этого подумал…»       — Не обращай внимания на странности… А может, лучше Когтевран? Там ты сможешь раскрыть себя. Вижу в тебе страсть к знаниям. Или Пуффендуй? Там ты найдешь друзей, которых тебе не хватает…       «Хах, — Гарри хотел засмеяться, но не получилось. — Пуффендуй — это самый отстой из всех отстоев… Надежность и верность едва ли тянут на какие-то выдающиеся качества. Отправлять меня туда — все равно что сказать, что я ничего из себя не представляю. Я, конечно, не вундеркинд, но и бестолковым меня сложно назвать».       — Хорошо, — не обиделась шляпа. — А Когтевран? Я вижу, что ты хочешь постигнуть магию, достать до самого нутра волшебства и раскрыть все секреты… На этом факультете ты сможешь это сделать.       «Ну… Когтевран неплохой факультет, но он не соответствует моим целям, — подумал Гарри. — Тем более, у меня нет способностей, чтобы зарыться в книги и изучать все, до чего дотянутся руки. Память у меня очень коротка и дырява…»       — Странно. Говоришь, способностей нет и память слаба… А ведь сам всё лето перед школой потратил на изучение магических книг и практику, — невинно заметила шляпа. — Давно я не была на голове у юных волшебников, которые бы владели стихийной магией. Я бы сказала, такое было лишь пару раз и очень-очень давно... Так давно, что я почти ничего не помню о том времени.       Похоже, опасения Гарри подтвердились. Шляпа или знала его воспоминания или умела читать мысли. В любом случае, ему будет очень сложно не думать о «розовом слоне» в Большом зале.       «Я прочитал все учебники за первый курс и точно знаю, что не смогу затолкать всю ту неструктурированную и местами нелогичную белиберду себе в голову, — Гарри попытался увести разговор в сторону. — Поэтому и не вижу смысла отправляться в Когтевран».       — А… Да. Ты точно уверен, что есть какие-то фундаментальные законы магии, которые всё объясняют. И даже если ты не сможешь их найти в книгах, ты уверен, что можно докопаться до них и самому...       Да, Гарри действительно так думал, когда читал книги летом. Зельеварение не напоминало школьный курс химии. Там не было фиксированных правил, и свойства магических веществ объяснялись не глубже чем «это же магия». Заклинания, судя по учебнику, должны были напоминать зубрежку «волшебных» фраз и махание палочкой, словно на уроке физкультуры. Трансфигурация представляла из себя сосредоточенное бдение над объектом, который надо было преобразовать. И так далее и так далее…       Чем больше Гарри читал, тем больше понимал, что волшебные науки будут для него похожи на уроки французского языка и физкультуры. Придется заучивать нескончаемые груды несвязанных и противоречивых правил да постоянно махать руками.       А Гарри хотелось той же логичности и красоты, что есть в алгебре или геометрии. Есть аксиомы, на них строятся теоремы, утверждения и так далее. Формула успеха очень проста: запоминай мало, применяй часто.       — И в Когтевране ты сможешь всего этого достичь…       «Нет».       — Тогда, может быть, Гриффиндор? Как сказал Хагрид, там учились твои родители.       «Нет», — Гарри начинал понемногу раздражаться. Разговор не имел смысла, и лучше бы шляпа сделала так, как он ей говорит.       — Так чем же тебя так привлекает Слизерин? — заинтересованно спросил голос.       Гарри постарался подавить воспоминания, но, видно, у него это не получилось.       — Ох. Ну ты же несерьезно это? Если для тебя так важно знать, почему и как умерли твои родители, то лучше спроси знающих людей. Да и разве ты сам не читал в книгах?..       «Мне неинтересно слушать историю, которую написали победители. В ней может и не быть правды», — выпалил Гарри.       — Что ты имеешь в виду?       И Гарри поднял из глубин воспоминаний один эпизод школьного урока по истории. Его поразил в прошлом году рассказ о том, как был разрушен Карфаген. Римляне буквально вспахали землю, на котором стоял вражеский город, и засыпали его солью. В своих документах они утверждали, что карфагеняне приносили своих детей в жертву, были чуть ли не зверями и являлись недоговороспособным народцем, и именно поэтому «Карфаген должен быть разрушен».       Историки долгое время были уверены, что так оно и было, ведь карфагенских источников данных не осталось. Правда, со временем официальная наука стала приходить к мнению, что даже если карфагеняне были обманщиками, каких свет не видывал, то, скорее всего, римляне были не намного лучше. Ведь последние не на красивых словах и правильных деяниях построили свою империю.       — И поэтому…       «Историю пишут победители», — подтвердил Гарри.       — Но ты же не можешь серьезно так думать, — возмутилась шляпа. — Твои родители были убиты. И сделал это Волдеморт. Он и тебя хотел убить. Он — абсолютное зло, и разночтений тут быть не может.       «Я не знаю его четких мотивов. Я не присутствовал, когда он пытался изменить мир. И я не знаю, почему он делал то, что делал, — со слабо скрываемым раздражением ответил Гарри. — Все, что я знаю — от мистера Хагрида и из книг. Волдеморт и его люди были плохими, потому что, возможно, пытались остановить постепенное исчезновение магии. Дамблдор и его люди были хорошими, потому что они победили».       — Но ведь твои родители…       «Я не знаю, почему их убили! Может быть, они заслужили? Может быть, они были не виновны ни в чем? Откуда я могу это узнать, если есть только официальная версия победителей, а всех «темных» волшебников либо убили, либо держат в заточении…» — спорить все так же не имело смысла, но Гарри продолжал. Он не смог рассказать Бобби все, что хотел, но перед шляпой выговориться было можно. — Полной картины происходящего в октябре 1981 года также нет. Все, что есть — предположения и догадки. Даже про Дамблдора однозначного мнения нет. В поезде мне сегодня про него все уши прожужжали. И сколько людей, столько было и мнений. Кто-то считает его великим волшебником, кто-то сумасшедшим стариком, а кто-то был просто рад, что он умер, и теперь место директора займет кто-то другой…»       — Значит, ты оправдываешь любые средства для достижения цели? Если Волдеморт хотел остановить исчезновение магии, а твои родители мешали…       «Нет. И вы передергиваете. Точные цели Волдеморта мне неизвестны. Их могли извратить или переврать «победители». Его могли даже оговорить. Все, что известно, так это то, что Лили и Джеймс Поттер были убиты, у меня появился шрам на лбу, а Волдеморт пропал. Это все может быть даже абсолютно несвязанными событиями. Так что… Мне не нужна красивая официальная версия. Я хочу знать правду. И распределение на факультет Слизерина может мне помочь, ведь именно оттуда были почти все соратники Волдеморта».       — Я не могу отправить тебя в Слизерин, — вздохнула и «сдалась» наконец шляпа. — Не думаю, что тебе там будет хорошо. И я сомневаюсь, что ты не станешь на темную дорожку. Риск невероятно велик… Выбери любой другой факультет.       Гарри был слишком усталым и раздраженным, чтоб продолжать разговор в том же ключе. Поняв, что можно более не стараться убедить шляпу, он спокойно выдохнул:       «Шляпа, тебе нечем думать. Я видел тебя, и в тебе нет разума. Ты не разумнее кирпича или тарелки с супом, — Гарри перестал подавлять мысли, которые у него появились, когда он увидел ровное фиолетовое свечение, исходящее от шляпы. Без единого вкрапления красных облаков или нитей. — Поэтому отправляй меня в Слизерин и покончим с этим».       — Как это нет разума? — оскорбилась шляпа. — Разве неразумное создание может сочинить стихотворение? Разве оно может вот так говорить, как я с тобой? Основатели Хогвартса вложили в меня часть себя…       «Держу пари, что даже половина людей в этом зале будет не в состоянии написать стих, — немного развеселился Гарри. — Так что это так себе аргумент… И что бы в тебя ни вложили Oснователи школы, разума там нет».       Шляпа не знала всех его воспоминаний, но могла читать его мысли. Она предлагала варианты, настаивала, но не навязывала свое решение, хотя могла просто закончить разговор и огласить факультет. Если бы Oснователи Хогвартса хотели просто распределять учеников по каким-то своим особым критериям, то шляпу можно было и не делать говорящей.       Поговорив со шляпой, Гарри только утвердился в своей догадке, что этот магический артефакт всего-лишь помогает ученикам принять тот факультет, в который они по настоящему хотят поступить.       — А ты не боишься, что я могу рассказать директору или другим учителям о том, что ты можешь достичь успехов в забытой и опасной области магии? Ты можешь стать угрозой всем.       Этого Гарри тоже не боялся. То, что Основатели не знали, что такое «тайна личной жизни», он не сомневался. Но он был уверен, что шляпе запрещено просто так разглашать сведения об учениках. Основатели не стали бы рисковать и оставлять лазейки даже для директоров школы, ведь их артефакт когда-нибудь мог попасть не в те руки и разболтать тайны целой школы.       — А-а-а. И поэтому ты уверен, что когда меня снимут с твоей головы, я ничего не смогу о тебе рассказать.       «Именно. Потому что иначе ты бы либо попыталась меня убедить, рассказав что-то о моих родителях, либо уже кричала на весь зал, что тут сидит потенциально опасный в будущем волшебник», — Гарри мысленно кивнул сам себе.       — Самоуверенность не всегда полезна, юный маг. А ошибочные рассуждения могут стоить тебе жизни…       Как только Гарри подумал, что он уже достаточно времени потратил на уговоры тостера отдать его подгоревший хлеб, тишина рассеялась, и он вновь услышал звуки в Большом зале.       Шляпа спокойным и громким голосом сказала…