Глава 18: Возвращение домой
14 мая 2020 г., 12:44
Субботний пасмурный день Гарри решил провести за полетами на метле. Наказание Снейпа уже завершилось, и теперь он мог спокойно ходить где угодно и когда угодно.
Выпустив Грёму в траве на поле для квиддича, Гарри запрыгнул на метлу и взмыл вверх.
Начавшийся мелкий дождь выгнал с трибун тех немногих людей, которые были. Похоже, Гарри повезло, и он будет на поле один.
— Привет! Тоже решил потренироваться? — крикнул кто-то в его сторону.
Гарри повернулся. Перед ним на метле висел Крам.
— Да нет. Просто так проветриваюсь.
— Оу. Не хочешь тогда позабрасывать квоффл? — спросил Крам. — Я на воротах буду. Потом поменяемся.
— Ну… — заколебался Гарри. — Хорошо.
Рутинное забрасывание мяча расслабило его, и все мысли обратились к единственному событию, о котором он старался не думать последние дни.
«Во что меня втянули? — Гарри забросил мяч в сторону ворот. — Этот Дамблдор…»
Крам легко отбил.
«Почему он соврал своим соратникам? Он боялся, что настоящее пророчество узнает Волдеморт? — размышлял Гарри, забрасывая квоффл. — Или Дамблдор изначально хотел скормить ему ложное пророчество?»
— Активней, активней! — крикнул Крам. — Я знаю, что ты можешь лучше.
«Одно я знаю точно: Дамблдор выкинул из настоящего пророчества кое-какие слова и добавил хорошую порцию отсебятины. Он явно не хотел, чтоб кто-то узнал про «Источник магии» или то, что я своими действиями могу разрушить мир… — Гарри швырнул мяч в сторону Крама. — Но что не менее интересно: он скрыл, что я «познаю волшебный мир в день совершеннолетия». МакГонагалл и Хагрид мне уже намекали, что он по какой-то непонятной причине не хотел пускать меня в Хогвартс до моего тринадцатилетия. Значит, вот она — та самая причина. Получается, у магов совершеннолетие наступает раньше? Но разве не в семнадцать лет?»
— Уже лучше, — Крам, перевернувшись в воздухе, отбил квоффл своей метлой.
…и Тёмный Лорд сделает его равным себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…
«Для чего он вставил эту фразу в пророчество?» — подумал Гарри, но его сразу осенил ответ.
Оба пророчества не только различались фразами. Они были еще и разными по своей форме. Настоящее не предполагало двойного трактования. По нему Гарри «зачерпнет из Источника», избавится от Темного Лорда и «уничтожит всех нас». А вот ненастоящее пророчество создавало ощущение неопределенности будущего. По нему получалось, что либо Темный Лорд, либо Гарри должен был «погибнуть от руки другого».
«Дамблдор знал, что пророчество станет известно его врагу, поэтому и подменил фразы, чтоб достигнуть… Чего?» — спрашивал себя Гарри.
— Поменяемся? — крикнул Крам.
Гарри кивнул и занял место на воротах.
«Хорошо. Я знаю, о чем настоящее пророчество… И я не горю желанием разрушать волшебный мир. Дамблдор сохранил это пророчество как предупреждение для меня, чтобы я не наделал глупостей? Возможно. Но чего он хотел добиться от Волдеморта?» — еле-еле поспевая за Крамом, Гарри отбил квоффл.
Чем больше он думал, тем сильнее склонялся к мысли, что Дамблдор подталкивал таким образом Волдеморта к убийству того, кто «родился на исходе шестого месяца». По настоящему пророчеству получалось: что бы ни предприняли другие маги, Гарри убьет Темного Лорда, попутно превратив весь мир в пепел. А вот ложное могло склонить Волдеморта к мысли, что попытка убийства «врага» может быть удачной.
«Безумие! Дамблдор хотел, чтобы Темный Лорд меня убил?» — квоффл врезался в плечо Гарри, и тот чуть было не упал с метлы.
— Не зевай!
— Стараюсь! — отозвался Гарри.
«Но если Волдеморт узнал именно ложное пророчество, то, попытавшись его обойти, он мог наломать дров. Кто знает, что он еще предпринял, в восемьдесят первом… Помимо убийства моей семьи», — Гарри обхватил покрепче метлу одной рукой.
Парни провели на поле для квиддича еще часа три, пока не начался сильный дождь.
* * *
Гарри, МакГонагалл и Грюм стояли перед небольшим коттеджем в Годриковой впадине. Дом был почти полностью оплетен пожелтевшим плющом, крыша в одном месте обвалилась. — Я хочу туда войти, — тихо сказал Гарри. МакГонагалл кивнула. — Только вместе со мной, — отозвался Грюм. Гарри с трудом открыл ржавую калитку и входную дверь. Внутри дома было грязно, прямо на полу лежали опавшие листья. По комнатам гулял ветер. Гарри, держась за перила, поднялся на второй этаж. Дом производил гнетущее ощущение, будто жильцы в один момент чего-то испугались и впопыхах покинули свою обитель. На тумбочках кое-где стояли в вазах засохшие цветы, все предметы были в пыли. Пройдя в небольшую комнатку, которая выглядела как поле боя, Гарри остановился. У дальней стены стояла детская кроватка. На деревянном полу было два выжженных круга. Над бóльшим из них обвалился потолок и было видно небо. Громоздкий шкаф покосился от времени, а его полки давно уже были сломаны. — Все произошло тут… — прошептал Гарри. — Да, — подтвердил Грюм. — Мы нашли тебя тут. В детской кроватке. — Мы? — Я и Дамблдор. Мы прибыли сюда сразу же, как он узнал, что кто-то проник в ваш дом. — И-и-и… Как это было? — Гарри подошел к детской кроватке. Оттуда несло сыростью и гнилью. — Твоего отца мы нашли в гостиной, а мать в спальне, — немного поколебавшись, Грюм добавил: — Возможно, Волдеморт убил ее во сне. — Возможно… — тяжело вздохнул Гарри. — А что это за круги на полу посреди комнаты? — Когда мы прибыли сюда, в них еще тлели остатки огня. Вот в этом, — указал Грюм на больший круг, — лежали обугленная волшебная палочка Волдеморта и обрывки мантии. — А во втором? — Ничего. Гарри молча рассматривал пол. — Вы хотите сказать, что там был сожжен Волдеморт? — Именно, — кивнул Грюм. — Кто же это сделал? — спросил Гарри, уже подозревая, какой ответ даст Грюм. — Я тут каждый фут обошел и проверил прорицаниями. Остатков магии, которая бы вызывала огонь, я не нашел, — Грюм уставился на него в ответ. — Вы хотите сказать… — Что если Волди кто-то и сжег, то это должен был быть очень искусный волшебник, который не дал себя обнаружить прорицаниями. Или это был ты, — волшебный глаз Грюма, подергиваясь, рассматривал Гарри. — Сильный стихийный выброс огня вполне мог сжечь что угодно. И эту магию невозможно обнаружить прорицаниями, ведь она не имеет словесной формы, как обычная палочковая или невербальная. — Получается, что я не только как-то сжег волшебника, которого боялась вся Великобритания, но еще смог удержать его на месте, чтоб он не сбежал, пока я превращаю его в пепел? — Гарри указал на малый круг. — Не говоря уже о том, что он, скорее всего, пришел сюда не один. — Это лишь догадки, — Грюм пожал плечами. — Которым я все больше нахожу подтверждений. «Он подозревает, что шарик с пророчеством разбил я, — Гарри замер. — У него нет никаких доказательств, но другого объяснения Грюм не нашел». — Как там поживает Джон? — внезапно спросил он. — МакГонагалл говорила, что у него какие-то проблемы со здоровьем. Он уже выздоровел? — Все еще в Святом Мунго, — не моргнув глазом ответил Грюм. — Врачи пока не дают никаких прогнозов. «Ложь… МакГонагалл выдала мне другую отговорку. И тоже соврала, — Гарри перевел взгляд с Грюма на разрушенный потолок. — Он догадывается… Поэтому решил не рисковать дальнейшим обучением у Джона. Наверняка Грюм смог сложить два и два и понять, что в том пророчестве было сказано что-то такое, что им не известно. И что я не пожелал им выдавать». Гарри похолодел. Только сейчас он начал понимать, по какому тонкому льду он ходит. «Нет… Он подозревает, но доказательств нет. Этого хватило, чтобы не продолжать обучать меня, как защищать мой разум, и при желании покопаться в моей памяти. Но для него этого явно не достаточно, чтоб попытаться вытрясти из меня ответы с помощью магии», — успокоил себя Гарри. Он медленно прошел мимо Грюма и вышел из комнаты. — И вы не выяснили, был ли кто-то с Волдемортом тут? — спросил Гарри, спускаясь по лестнице вниз. — Нет, — отозвался Грюм. — Министерство поймало почти всех его последователей, но никто в этом не признался. Хотя у Беллатрисы Лестрейндж, которую удалось схватить через полгода после падения Волдеморта, и были шрамы и следы ожогов на теле, она также ничего нам не рассказала. «Или не могла рассказать. Всегда можно стереть воспоминания Обливиэйтом, — Гарри подошел к стене, на которой висели колдографии. — Беллатриса Лестрейндж… Я уже где-то слышал это имя». Стена была заполнена подвижными фотографиями улыбающихся людей. На одной из них была изображена молодая семья с ребенком. «Он похож на меня, — Гарри посмотрел на мужчину на колдографии. — Это они…» — Ты вылитый Джеймс, — сказал Грюм, тихо подкравшись сзади. — Да… — вздрогнул Гарри. — Я возьму ее с собой. Вытянув колдографию из рамки, он аккуратно положил ее себе в карман. — Я хочу проведать их могилы, — Гарри вышел на улицу. Грюм молча шел за ним следом. — Как же тут красиво в Хэллоуин, — решила завести разговор МакГонагалл. — Ага, — кивнул Грюм. — Расстраивает только то, что волшебники совсем обленились и в последние годы покупают обычные бумажные фонарики, вместо того, чтобы делать их самостоятельно. У каждого дома на деревьях или на крыльце висели белые бумажные фонарики с круглой прорезью по центру, внутри которых горел небольшой огонь. Некоторые даже держали перед калитками тыквы, с вырезанными лицами и свечами внутри. — Я не думал, что маги тоже верят в злых духов, которых нужно отпугивать раз в год, — удивился Гарри. — А они в это и не верят, — как само собой разумеющееся сказала МакГонагалл. — Это верование современных маглов, которые те переняли от древних кельтов. А те, в свою очередь, переняли от магов. Раньше волшебники верили, что конец октября — это последняя возможность заблудшим душам отправиться в мир иной. И чтоб помочь им, те вырезали фонарики из брюквы, репы или тыквы. По верованиям тех магов, огонь, что горел внутри, должен был привлекать души. Рано утром волшебники тушили фонарики, давая возможность умершим окончательно упокоиться. — Хм… А я знаю другую версию, — встрял Грюм. — Якобы фонарики притягивают удачу и соблаговолят вершению белой магии. — Это уже более поздние верования, — разъяснила МакГонагалл. — Наверное, только волшебники Ирландии и некоторых районов Шотландии помнят изначальную версию… В любом случае, это все не имеет значения. Ведь, как и рассказы маглов про фонарик Джека, все это лишь… Сказки. Пока Грюм и МакГонагалл разговаривали о верованиях древних магов и людей, Гарри заметил, что за ними по улице следуют несколько человек в мантиях с накинутыми капюшонами. «Значит, не показалось. Действительно следят, — подумал Гарри. — Но если Грюм никак на это не реагирует, значит, это их люди». События последней недели казались ему сюрреалистическими. А после того, как Гарри посетил дом в Годриковой впадине, он только сильнее в этом убеждался. Детская комната там выглядела как тщательно выстроенная декорация в театральной постановке. Злой волшебник приходит убить своего врага еще во младенчестве и терпит поражение. Каким-то образом маг погибает, а ребенок остается жив. «Если Грюм не обнаружил тогда следов палочковой магии, то получается, я действительно испепелил Волдеморта? Но почему тот не защитился? Не сбежал, в конце концов? — размышлял Гарри. — Его кто-то заставил там стоять? Вряд ли…» То, что это он сам задержал Волдеморта, не давая тому двигаться, Гарри всерьез даже не рассматривал. Обращаться к стихийной магии земли он научился только недавно. А использовать воздух и огонь он мог, только если испытывал сильные эмоции. Поверить в то, что в годовалом возрасте он смог заставить стоять на месте взрослого мага, он не мог. «Но стихийным огнем дети пользоваться могут. Когда расстроены или им больно, — Гарри вспоминал брошюру, которую читал в Академической библиотеке Мерлина. — Волдеморт так хотел меня убить, что даже не стал двигаться с места, пока я его сжигал? Что же он тогда делал такого важного? И кто был с ним рядом?» Троица зашла на территорию кладбища. Походив немного, Гарри нашел белое мраморное надгробие с именами его родителей. — Я хотел бы побыть один, — сказал он. — Мы понимаем, — кивнула МакГонагалл и взяла слегка сопротивляющегося Грюма за локоть. Гарри сел на колени перед могилой. «Последний же враг истребится — смерть». — Эта надпись как насмешка, — тихо сказал Гарри, читая текст на надгробии. — Они мертвы, и этого уже не изменить… Грёма, который до этого времени тихо сидел в кармане его мантии, выполз на землю. — Мы совсем одни, Грёма, — печально вздохнул Гарри. — И помощи ждать не от кого. Я даже Бобби ничего рассказать не могу. То, что я узнал… Знать никому нельзя. — Что ты будешь делать теперь? — спросил уж. — Я хочу знать, почему Дамблдор заварил всю эту кашу с пророчеством. Я узнаю, что это за Источник магии такой, о котором говорила Трелони. Если потребуется, я вломлюсь даже в Запретную секцию библиотеки. — Но разве ее слова не предостерегали этого не делать? — Все зависит от того, как относиться к предсказаниям, — Гарри покачал головой. — Пока что я не вижу примеров того, как пророчества сбываются. Лишь только магов, которые пытаются использовать их в своих целях. Поэтому я воспользуюсь советом кентавра и не буду тащить в свою жизнь чужое пророчество… Что бы ни случилось, я не буду «зачерпывать из Источника», но я хочу разобраться, в какие игры играл Дамблдор, что сознательно пошел на риск жизнью ребенка и пожертвовал моими родителями. Я должен знать, что, черт побери, натворил тут Волдеморт в восемьдесят первом. Ведь я никогда в жизни не поверю, что он просто так стоял в той комнате и ждал, пока его убьют. Я должен знать… Уж посмотрел на мраморное надгробие и перевел взгляд на Гарри: — Тогда, ты должен-с научиться читать людей… Ты умеешь закрывать себя. Это хорошо, но мало. — Легилименции нельзя научиться так же легко, как и «Репаро». Для этого нужен другой человек, на котором я могу тренироваться. И на первых порах я не смогу незаметно для него копаться в воспоминаниях. Это болезненная процедура. — Тогда пробуй на мне, — предложил Грёма. — Нет! Я не буду причинять тебе боль. — Люди будут-с врать тебе… Будет сложнее. — Ничего, — гнул свою линию Гарри. — Ложь иногда не менее красноречива, чем правда.
