Гарри Поттер и Источник магии

      — …Сами посмотрите!       — Неужели? Отойдите в сторону.       Гарри слышал вокруг себя невнятные разговоры и шум, пока его разум плавал в теплом океане и не хотел до конца просыпаться. Пробыв какое-то время в сознании, он погрузился в сон.

***

      Простонав, Гарри нехотя открыл глаза. Он лежал на кровати в больничном крыле Хогвартса. Ночную мглу освещали несколько свечей, что зависли над потолком.       На кровати напротив кто-то громко храпел.       — Мрмх… — Гарри с трудом повернул голову в сторону. На тумбочке рядом лежало импровизированное гнездо из тряпок, в котором спал Грёма.       Гарри попытался приподнять туловище на кровати, на что его внутренности мгновенно отозвались неприятной болью.       — Друг-с?.. — сонно прошипел Грёма и возбужденно поднял голову. — Ты прос-снулся?       — Мга, — выдавил из себя Гарри, не открывая рот.       Уж выполз из своего гнезда. Свалившись с тумбочки на кровать, он добрался до груди Гарри и, пробуя языком воздух, с удивлением на него посмотрел:       — Ты прос-снулся?! Прос-снулс-ся?       Гарри слегка качнул головой.       — О-о-о! Прос-снулся! — уж, на радостях, стал вырисовывать своим телом круги на груди Гарри.       — Тише. Не шуми, — попросил Гарри. Язык его плохо слушался, да и челюсти словно затекли. — Я тоже рад тебя видеть.       Грёма мгновенно успокоился и подполз к лицу Гарри.       — Где моя волшебная палочка? Ты можешь мне её принести?       — Я не знаю где она… — уж слегка наклонил голову, словно собирался извиняться.       Гарри прикрыл глаза.       — Ты засыпаешь?! Друг-с… — испугался Грёма.       — Нет. Не засыпаю. Где диадема? Её никто не находил?       — Я с-спрятал, как ты и просил… Могу с-сползать и проверить, не забрал ли её кто-то…       — Нет. Тебе нельзя к ней приближаться.       Гарри медленно вытянул руку из-под одеяла и стал поглаживать Грёму. Тот, только не замурчав от удовольствия, прикрыл глаза.       «Сначала важное. Нужно обезопасить диадему как можно скорее», — подумал Гарри.       — Грёма, я ведь уже просыпался какое-то время тому назад? Я слышал, как вокруг меня сновали люди.       — Да-с-с… Два дня назад.       — Что-то необычное за это время происходило?       — Нет-с-с… Не думаю.       — Хорошо, — пересиливая себя, Гарри приподнялся на кровати, помогая себе стихийной магией. Внутренние органы вновь неприятно скрутило. Грёма недовольно отполз в сторону. — Пошли, ты покажешь, где спрятал диадему.       — Отдых… Тебе нужен отдых, — уж покачал головой.       — Это еще успеется, — Гарри свесил ноги с кровати. Те, будто две макаронины, бесполезно стали болтаться в воздухе. — Черт…       Понимая, что до диадемы он не дойдет, Гарри посмотрел по сторонам.       Волшебной метлы рядом нигде не было. Подумав, что могло бы ему помочь, он зацепился взглядом за небольшой коврик, что лежал у кровати.       «Сойдет», — Гарри наклонился вперед и, как куль с мясом, глухо грохнулся на пол.       — Друг-с?! — испуганно зашипел Грёма.       — В порядке, — пробормотал Гарри, поворачиваясь так, чтоб его голова могла смотреть вперед. — Перебирайся ко мне на ковер.       Шипя, Грёма свалился с кровати прямо на Гарри сверху.       — Ух. А теперь со всем этим мы попытаемся взлететь, — Гарри заставил ковер приподняться на несколько футов над полом. К счастью, управлять стихийной магией ему было почти также легко, как и раньше.       Ковер, со всеми своими пассажирами полетел к выходу из больничного крыла.       — Где именно ты спрятал её? — Гарри заставил двери раскрыться. Ковер вылетел в коридор и медленно поплыл по воздуху.       — Там же, где ты зас-снул, но в противоположной стороне… Небольшая комната со с-старыми с-столами и шкафами.       «Значит, последний этаж», — подумал Гарри, наколдовывая впереди себя небольшой шарик с огнем для освещения.       Грёма аккуратно подполз к краю и посмотрел вниз:       — С-с-страшно… А что ты с-собираешься делать? Хочешь опять надеть на себя диадему?       — Нет, это была бы та еще глупость. Реддл мог вернуться сюда вместе со мной.       — Реддл? Кто это?       Вспомнив, что Грёма ничего не знает про его приключения в другом мире, Гарри поморщился:       — Потом расскажу. Тяжело говорить.       — Хорошо-с-с…       Гарри подтянул руки к себе и положил на них голову.       Ковер, летая по замку, добрался по лестнице до последнего этажа.       — В какой стороне? — спросил Гарри.       — В той, — Грёма кивнул влево.       — Комната далеко? — Гарри заставил ковер полететь дальше.       — В конце… В конце самом.       Каждые девять ярдов Гарри спрашивал у ужа далеко ли лететь. Как только они завернули за поворот, в коридор, который заканчивался тупиком, Грёма указал на самую последнюю дверь:       — Там.       — Отлично, — Гарри заставил ковер отлететь назад и опуститься на пол у стены.       — Что теперь?       — Теперь я сделаю так, чтоб никто туда не ходил, — Гарри приподнялся и оперся спиной на камни.       Металлические доспехи, которые стояли в одной из ниш в конце тупика, взлетели и, громыхая, прилетели к Гарри. Оттуда же один за другим из кладки стали вываливаться камни. Подлетая к повороту, они стали замуровывать проход в тупиковый коридор.       Через какое-то время Гарри почувствовал сильную слабость и откинул голову назад.       — Если я потеряю сознание, то никого не зови сюда, — сказал он. — Укуси меня или попытайся еще каким-то образом разбудить.       — Хорошо, — кивнул Грёма.       Темный коридор Хогвартса и блики на металлических доспехах от огня напомнили Гарри о том, как недавно его и Реддла допрашивал Дамблдор.       Он мог поклясться, что чувствовал, как внутри его груди опять разливается кровь. Гарри мотнул головой, чтоб хоть как-то избавиться от того самого предсмертного ощущения.       Но, конечно, выбросить эту сцену из мыслей у него так и не получилось.       Отдохнув минут тридцать, Гарри вновь заставил камни перелетать и закрывать проход. Через час, когда новая стена была почти не отличима от других, он заставил доспехи расположиться в новообразованном тупике. Теперь с первого взгляда и не скажешь, что тут когда-то был поворот в другой коридор.       — С тобой всё хорошо? — беспокойно спросил Грёма.       — Могло быть и лучше, — простонал Гарри. — Немного отдохну и полетим обратно.       «Надеюсь, у Бобби и его отца всё будет хорошо, — он прикрыл глаза и прижал руку к животу. У него складывалось впечатление, что внутренние органы кто-то пропустил через мясорубку и теперь они срочно хотят вывалиться наружу. — Эх… Даже если бы я хотел вернуться, то сделать этого не смогу. Другой Гарри мертв. Хорошо еще, что моя догадка оказалась верна, и я смог вернуться сюда после смерти там».       В комнате с дементорами у него было не так уж и много вариантов: или Дамблдор приказал бы поглотить его душу и для него наступил бы окончательный конец или он мог совершить самоубийство в надежде на лучшее.       Образно говоря, Гарри поставил на зеро и выиграл.       «Реддл… Для чего бы Волдеморт не привязал ко мне часть своей души, мне следует от неё избавиться. И еще бы не помешало очистить диадему от… Как сказал Дамблдор? Крестраж? — подумал Гарри. — Значит, вот как это называется. Что ж… Придется искать информацию по этому поводу. Но сначала… Нужно найти Фламеля и избавиться от души Реддла во мне».       Перед глазами у него пронеслась сцена в пещере с Камнем.       «А если Фламель не сможет? Если никто кроме Волдеморта не знает как разделять души? Тогда, мне не останется ничего, кроме как искать тот самый Источник. Ну или смириться, что Реддл со мной будет до самой моей смерти. Если, конечно, у Волдеморта нет своих планов на кусок его души во мне», — Гарри почувствовал, как Грёма несильно укусил его за большой палец.       — Я не сплю. Просто прикрыл глаза.       — Нужно вернутьс-с-ся, пока не заметили твоего отсутствия…       Гарри нехотя открыл глаза. Устроившись поудобнее, он схватился за края ковра и заставил его подняться на фут над полом. Тот лениво полетел по направлению к больничному крылу.       «Похоже, я совсем выдохся», — подумал Гарри, видя, как его ковёр-самолет стал царапаться днищем об пол.       Грёма сидел как маленькая статуэтка и довольно оглядывал коридоры, по которым они летели.       «Избавлюсь от душонки Реддла и говорить с ним я больше не смогу…» — с болью в сердце Гарри посмотрел на своего ужа.       С каждой минутой в замке становилось всё светлее. Наступало утро.       Вернувшись в больничное крыло, Гарри забрался на кровать вместе с Грёмой. Ковёр же вернулся на место, выполнив свою миссию.       В комнате всё также стоял зычный храп с кровати напротив.       — Что теперь? — спросил Грёма, устраиваясь поудобнее на груди у Гарри.       — Теперь будем отдыхать.

***

      Сделав глубокий выдох, Гарри раскрыл глаза. Комнату заливал яркий солнечный свет.       В кровати напротив лежала Милли. Она увлеченно поедала вишни из пакетика и читала «Ведьмополитан»:       — Ух. А умеет она в горяченькое, — увидев движение, Милли мгновенно оторвала взгляд от журнала и улыбнулась. — Вай! Ты посмотри, кто проснулся!       — Милли? Что ты тут делаешь? — удивился Гарри.       — Болею, — толстушка отшвырнула от себя журнал и резво поднялась с кровати. — А у тебя что интересного в последнее время происходило?       — Да ничего, — внутренне подобрался Гарри, когда Милли села на край его кровати.       — Что за шум? — в комнату вошла мадам Помфри. Увидев, что Гарри в сознании, она замерла на месте: — Ты не спишь?       — Неа.       — Хорошо. Сейчас тогда уведомлю директрису. Тебя еще должен будет осмотреть специалист из Святого Мунго, так что никуда не уходи!       — И не пытаюсь, — сказал Гарри вслед выбежавшей из комнаты мадам Помфри.       — Так что с тобой произошло? — у Милли аж загорелись глаза. — Что ты забыл на верхних этажах, перед тем, как заснуть на месяц с копейками?       — Эм-м-м… Я не помню, — Гарри почесал голову, а потом взял в руки Грёму. — Я спал месяц?       — Серьезно? Вообще ничего не помнишь? — Милли разочарованно цокнула языком.       — Да. Так, а чем ты болеешь? — с некоторой долей подозрения спросил Гарри.       — Та обычная тошнота почти весь день. Мадам Помфри, бедняжка, уже из сил выбилась, пытаясь понять что со мной, — Милли вернулась к своей кровати и достала из-под матраса кусок высушенного корневища. — Кстати, хорошо, что напомнил.       Откусив кусочек корешка, она с кислым лицом проглотила его.       — Значит, симулируешь? — усмехнулся Гарри. — И зачем?       — Как только по замку пошел слушок, что ты очнулся, то я сразу же смекнула, что мне надо находиться рядом…       — Чтоб добыть сведения из первых рук?       — Ага, — Милли взяла пакетик с вишнями и вернулась к Гарри. — К тебе тут та косматая когтевранка заходила и веник принесла с карточкой, — она кивнула на скромный букет цветов на тумбочке у кровати. — Просила передать тебе пожелания скорейшего выздоровления. Без понятия, зачем она об этом просила, если ты можешь и так на карточке это прочитать. Ударенный в спорт пуффендуец также заходил и притащил конфеты для тебя.       Нахмурившись, Гарри посмотрел по сторонам. Сладостей нигде не было.       — Можешь не искать, я уже их все съела, — сказала Милли. — Ты даже не представляешь, какая я голодная из-за того, что приходится постоянно блевать.       Гарри, не удержавшись, весело фыркнул:       — Понятно всё с тобой. Так что новенького происходило, пока я спал? Поделишься новостями?       — Хм-м-м… Дай подумать. Памела начала встречаться с Расселом. Наш декан стал использовать новый шампунь, из-за чего влюбленные в него девицы млеют каждый раз, как он проходит мимо. Грюм и МакГонагалл запретили нам посещать Хогсмит. И это не просто словесный запрет. Эти вредные сволочи укрепили защитные чары вокруг территории замка. Если кто-то попытается пройти, то об этом сразу же становится известно им…       — А кто-то уже пытался пройти?       — Конечно. Идиоты из Когтеврана и Гриффиндора. Вот я не знаю, что такого сложного во фразе «не покидайте пределы Хогвартса, а иначе покараем вас»?       — Хм. Так, а в честь чего Грюм и МакГонагалл так сделали? — Гарри заерзал на кровати.       — А то ты не понимаешь! — Милли закатила глаза. — Из-за тебя. Твой внезапный сон наделал тут переполоху.       Дверь открылась и в комнату зашла целая делегация — МакГонагалл, Грюм, мадам Помфри, мистер Доу и тощий паренек в белом халате.       — Пойди прогуляйся, пока взрослые разговаривают, — Грюм зыркнул на Милли. — И дверь за собой плотно закрой.       Милли немного опешила, но очень быстро поняла, что спорить бесполезно. Забрав пакет с вишнями, она поспешно вышла из комнаты.       — Значит, это мой пациент? — спросил тощий паренек и деловито подошел к кровати.       — Да. Несколько дней тому назад он проснулся после более чем месячного сна, — мадам Помфри стала возле Гарри и по-матерински погладила его по голове. — Я его наблюдала всё это время и занималась лечением. Ничего странного не происходило.       Паренек стащил с Гарри простынку и футболку и начал осмотр, прикладывая странного вида рожок к телу.       Остальные тихо следили за осмотром.       — Дышите. Не дышите. Не дышите. Не дышите. Дышите, — паренек двигал рожок туда-сюда. Переключившись на голову Гарри, он бесцеремонно стал оттягивать веки и губы в разные стороны. — Жалобы есть?       — Да. Слабость и такое впечатление, что кто-то избил все мои внутренности до состояния отбивной.       — Это поправимо, — парень в халате перевернул Гарри на спину и продолжил осмотр. — Дышите. Не дышите. Хм. Ясно.       — Так что с ним? — нетерпеливо спросил Грюм, пока доктор накладывал на Гарри разные мелкие заклинания.       — Кроме слабости и некоторой атрофии мышц — ничего.       — Хорошо. Можете обсудить с мадам Помфри лечение за дверью, а мы пока поговорим с Гарри, — сказал Грюм.       — Только не напрягайте его сильно, — мадам Помфри помогла Гарри перевернуться на спину и одеть футболку. — Мальчику нужен отдых.       — Конечно, — кивнул Грюм. Как только мадам Помфри и парень в халате вышли, он повернулся к мистеру Доу. — Джон.       Тот понимающе кивнул и наставил волшебную палочку на Гарри:       — Легилименс.       — Что?.. — возмутился было Гарри, но Джон уже начал пробиваться сквозь окклюментную защиту.       МакГонагалл молча за всем наблюдала.       «Даже так?» — подумал Гарри и дал возможность Джону пробиться к ненастоящим воспоминаниям.       Что происходило в доме Яги? Как погибла настоящая Йоанна?       Гарри, не ожидавший подобных вопросов не придумал ничего умного, как показать выдуманную историю, которую он и Виктор скормили тогда аврорам.       Ты заходил в комнату Йоанны в Хогвартсе и разрушил охранную статую?       Быстро вспомнив, что в прошлый раз соврал Снейп, Гарри показал Джону, как он просит статую пропустить внутрь, но та ему отказывает.       Как ты нашел тело профессора Трелони?       Гарри показал, как случайно наткнулся на нее в овраге и как кентавр помог вынести её из леса.       Что ты делал на верхних этажах Хогвартса? Как ты заснул?       Для этого у Гарри тоже была заготовка — два последних дня перед этими событиями он «не помнил».       — Разве я не говорил, что никто не должен копаться в его воспоминаниях, кроме меня?! — разъяренный Снейп тихо подкрался к Джону и резко потянул его руку с волшебной палочкой вниз. — Грюм, опять занимаетесь самодеятельностью?       — Джон, что было в воспоминаниях? — Грюм пропустил слова Снейпа мимо ушей.       — История с вашей прорицательницей и кентаврами — правда. Происшествие в доме ведьм он помнит так, как потом рассказал аврорам. Об остальном ничего не помнит, кроме того, что в комнату самозванца он не входил.       Снейп тяжелым взглядом посмотрел на МакГонагалл. Та слегка поежилась.       — Кто-то подчистил его воспоминания? Или он тебя обманывает? — спросил Грюм.       — Может действительно кто-то и использовал на нем Обливиэйт. Но не думаю, что он меня обманывает, — Джон покачал головой. — Для этого нужно постоянно заниматься окклюменцией, а он минимум месяц провел без сознания.       — А если бы он не проспал январь и часть февраля? — поинтересовался Грюм.       — С постоянной практикой? Возможно, — неуверенно сказал Джон.       — Замечательно, — процедил Снейп. — А теперь, Грюм, попросите убраться своего личного чтеца из больничного крыла.       — Спасибо, Джон. Можешь идти, — сказал Грюм.       Как только Джон покинул комнату, Снейп сразу набросился на Грюма:       — Это что еще за дела? Поттер учится на моем факультете и всё, что связано с ним, должно проходить в первую очередь через меня. Тем более, что я не помню, что он мог давать нам причины для каких-то подозрений. Зачем постоянно его допрашивать легилименцией?       — Мальчишка обманул авроров в Румынии и подговорил Виктора Крама подчистить воспоминания эльфийке и работнице Министерства, — Грюм недобро посмотрел на Снейпа. — А теперь у него пробелы в памяти. Уверен, что и сам не хочешь покопаться в его голове?       — Обманул авроров? И откуда такие сведения? — мгновенно успокоился Снейп.       — Применили легилименцию на Краме, сразу после того, как Гарри заснул на верхних этажах. Мне очень не нравятся странности, которые происходили вокруг него и мне захотелось развеять свои подозрения.       «Зря я не применил Обливиэйт к Виктору. Все-таки эта история вылазит мне боком», — подумал Гарри.       — Ваш легилемент же сказал, что у Поттера другие воспоминания о том, что происходило в Румынии, — задумался Снейп.       — Да, но как думаешь, кто нам врет? Пуффендуец, который большую часть времени занимается квиддичем и битьем баклуш, или слизеринец, который практикует окклюменцию в свободное от учебы время?       — А может ни один не врет. Думаю, что у кого-то могут быть подправлены воспоминания, — Снейп посмотрел на Гарри.       — Проверь сам, — пригласил Грюм.       Гарри опустил голову и отвел взгляд. Его слушать не будут. Не для этого они тут все собрались.       Злость и ярость клокотали внутри Гарри. Совсем недавно он едва выжил в пещере с древним артефактом и совершил самоубийство, чтоб вернуться сюда, а теперь вот это.       — Ну раз уж мне настолько любезно предлагают, — оскалился Снейп и поднял волшебную палочку. — Легилименс.       Покажите ваши последние воспоминания перед долгим сном. Что с вами произошло?       Гарри, сжав руками простынь, стал конструировать ненастоящее воспоминание текущего момента, в котором он и Снейп поменялись местами.       — Профессор, я на волоске от того, чтоб совершить сейчас поступок, о котором могу пожалеть. Хоть я и слаб, но я очень зол, — Гарри, стоя на месте Снейпа, опустил волшебную палочку. Грюм и МакГонагалл возле него в «воспоминании» застыли словно статуи. — Вы даже не представляете, через что я прошел за этот месяц.       Гарри присел на край кровати, в которой лежал Снейп.       — Когда вы покинете мою память, то скажете буквально следующее: в доме семьи Яги произошло всё так, как я сказал и память никто мне не подправлял, — наставлял Гарри Снейпа. — Но скажите, что подозреваете, что кто-то стер мне воспоминания нескольких последних дней, перед тем, как я уснул на верхних этажах замка. И пока нас никто не может подслушать: мне хотелось бы знать подробнее о неких крестражах и как их можно уничтожить. Было бы очень хорошо, если бы вы сегодня были в классе зельеварения, чтоб я мог с вами об этом потолковать.       Снейп, с отсутствующим видом, вынырнул из воспоминаний Гарри.       — Похоже, в доме Яги всё произошло так, как и говорил Поттер. Видно, кто-то гораздо позже изменил воспоминания Крама, — сказал он, опуская волшебную палочку. — Но я вижу, что Поттеру стерли воспоминания последних дней, перед тем, как он уснул на верхних этажах. Других вмешательств я не нахожу.       — Хм… Одни лишь странности вокруг, — пробормотал Грюм. — Но, двум опытным легилиментам не доверять было бы сложно. Хорошо. Гарри, вот твоя волшебная палочка. Твою мантию я пока забрал, чтоб у тебя не было соблазна ей воспользоваться. Не хотелось бы, чтоб ты снова валялся где-то без сознания, только на этот раз еще и невидимый, — он положил волшебную палочку на кровать. — Старайся не пропадать далеко из замка и ставь в известность хотя бы старосту, если появилось желание прогуляться по территории вокруг.       Попрощавшись, он покинул комнату. МакГонагалл, пожелав скорейшего выздоровления, последовала за ним.       Гарри поднял голову и посмотрел на Снейпа. Тот на мгновение заглянул в его глаза, а затем резко развернулся и быстро вышел, не дав ему сказать даже и слово.       В комнате ненадолго стало тихо, но очень быстро, снося дверь с петель, вернулась Милли и плюхнулась к себе на кровать:       — Ну ничего себе! Они реально тебя легилименцией пытали тут?       Гарри недоуменно посмотрел в сторону двери, которая находилась в противоположной стороне громадной комнаты:       — Ты что, через замочную скважину подслушивала? Как ты вообще что-то услышала?       — Не важно. Тут слышимость хорошая. — отмахнулась та. — Сама бы не услышала, то ни за что бы не поверила, какую они тебе жесть устроили. Так, а что там за история с Виктором и Йоанной?       — Аргх… Милли, отстань, — простонал Гарри.       — Виктору действительно кто-то изменил память? — огонь в глазах Милли разгорелся с новой силой. — Я так и знала, что вокруг тебя происходит какая-то дичь!       Гарри посмотрел на нее и желание стереть ей воспоминания, почти взяло над ним верх.       «Хотя, ничего важного она не узнала. А если даже и разнесет эти сведения по факультету, то ничего страшного для меня не случится», — подумал он.       — Милли, — Гарри хлопнул в ладоши, привлекая внимание толстушки, — ты никому не должна рассказывать, что услышала тут. Ясно?       Видно, что-то в словах Гарри ее насторожило и она сразу же успокоилась:       — Хорошо.       — Отлично, а теперь расскажи подробнее, что происходило последний месяц. Только не отвлекайся на шампунь Снейпа, умоляю.

***

      Вернувшись в больничное крыло через час, мадам Помфри скормила Гарри темно-зеленую таблетку размером с маленькое куриное яйцо. Сказав, что это лекарство от слабости прописал лекарь из Святого Мунго, она попросила приходить к ней на прием раз в два дня:       — Он сказал мне тщательно контролировать прием. Все-таки ты посмотри, какие они здоровые, — мадам Помфри похлопала по спине закашлявшегося Гарри и посмотрела на Милли: — А у тебя как дела?       — Пока только раз стошнило. Думаю, я иду на поправку, — ответила та.       — Хм. Мне все еще не нравится твой цвет лица, так что полежишь тут до вечера. Тебя, Гарри, я тоже не буду отпускать. Мне будет спокойнее, чтоб ты пока побыл тут.       Проверив Милли еще раз, она вышла из комнаты.       — Я, наверное, вздремну, — сказал Гарри. — Внутренности всё еще болят и слабость жуткая.       — Конечно-конечно. Мне есть чем заняться, так что можешь поспать, — Милли достала из-под подушки журнал и, раскрыв его, принялась читать.       — Разбуди меня часа через четыре.       — Окей…       «К Снейпу пойду потом. Сейчас бы хоть немного стало легче», — придерживая живот, Гарри с трудом повернулся на бок и быстро заснул.

***

      Когда Гарри открыл глаза, за окном был уже вечер. На кровати напротив никого не было. Грёма спал в своем тряпичном гнезде.       «Ох уж эта Милли», — подумал Гарри.       К его удивлению, чувствовал себя он гораздо лучше. Взяв волшебную палочку с кровати, Гарри встал и медленными шагами стал двигаться к двери.       Мадам Помфри, к счастью, нигде не было видно, так что он тихо выбрался из больничного крыла и пошел к кабинету Снейпа.       Тело Гарри покрылось рябью и стало полупрозрачным. Почему-то это магическое действие далось ему с трудом.       Добравшись до кабинета Снейпа, Гарри открыл незапертую дверь и прошел внутрь.       Пусто.       Он прошел к подсобке, чтоб проверить, не прячется ли там Снейп, но и там никого не было.       — Хм… Я же просил встретиться со мной, — Гарри недовольно вернулся в аудиторию. Его взгляд привлек кусок пергамента, что лежал на столе.       Ковыляя, Гарри подошел поближе и вчитался в текст:       Прошу не искать меня и не пытаться связаться. Я уволился из Хогвартса, но известно об этом станет только в понедельник, так что не расстраивайте никого раньше времени.       Прошлый владелец комнаты со стеклянными шарами разбил их все, так что время на поиски записей можете тоже не тратить.       P.S. Это ведь был не просто сон, не так ли?       По комнате прокатилась волна воздуха из-за чего склянки и предметы на полках слегка подпрыгнули.       Гарри со всей силы ударил кулаком по столу. Даже содранная на костяшках кожа, не могла успокоить злость внутри него.       — Зараза! — Гарри закрыл глаза и раздраженно потер лоб. — Надо было прямо там, в больничном крыле, влезть ему в голову легилименцией…       Пошатнувшись от слабости, он схватился за край стола.       Собравшись с силами, Гарри сделал несколько глубоких вдохов.       Пергамент поднялся на фут вверх и сгорел. Образовавшийся же из ниоткуда ветер, развеял пепел по полу.       «Снейп знает так много! И все эти сведения мне теперь недоступны, — злился Гарри. — Это ведь был не просто сон… Прошлый владелец разбил их все… Похоже, Дамблдор много чего рассказал Снейпу. Но зачем делиться этими сведениями со мной? Верно, Дамблдор? Разбил их все…»       Гарри взял ни в чем не повинную чернильницу со стола и со всей силы швырнул ее в стену.       Стало легче.       «Что ж… Зал с пророчествами тут уничтожен Дамблдором. Не скажу, что сведения оттуда мне бы не пригодились. Пригодились бы… Все-таки, он, так же как и в ином мире, наведывался в Зал и считывал пророчества. Это ведь был не просто сон… Хм, — Гарри сосредоточенно рассматривал чернильное пятно на стене. — Дамблдору и Снейпу было известно, что я натяну на голову диадему?»       Перед глазами возник образ письма, которое он получил из рук МакГонагалл в начале учебного года.       — Как поживает профессор Трелони? Это был не обычный постскриптум от Дамблдора с намеками, ведь так? — Гарри нахмурился. — Он знал, что она умрет. Он знал, что мне удастся с ней поговорить. И он знал, что наш с ней разговор случится после её смерти… Разве не так?       «Так. Так почему же он всеми силами ограждает меня от того, чтоб и я узнал то, что знает он?! Снейп не просто так не хотел мне ничего рассказывать. Он не просто так сбежал. Дамблдор ему что-то рассказал. Обо мне. И теперь Снейп боится», — ослабев, Гарри сел на стул.       — Боится, что эти знания я могу у него заполучить против его воли.       Снейп мог бы сильно упростить ему жизнь, если бы рассказал всё, что знал. Но этого теперь не произойдет.       «Почему для Дамблдора и Снейпа так важно держать меня в информационном голоде? — Гарри постучал пальцами по столу. — Если будущее предопределено, то в чем смысл?»       Голова от мыслей нещадно разболелась.       Сидя за столом, Гарри медитативно разглядывал, как по стене стекали чернила. Убирать за собой эту вспышку ярости не было никакого желания.       Отдохнув, Гарри вернулся в больничное крыло. Открыв дверь в комнату, он там застал Виктора, который крутился у его кровати.       Пуффендуец выглядел немного озадаченным.       — О! Так слухи все-таки не врали. Ты проснулся, — слегка улыбнулся Виктор, увидев, как зашел Гарри.       — Как видишь, — Гарри медленно передвигался, словно боялся упасть.       — Помочь? — Виктор подошел к нему и аккуратно подхватил его под локоть.       Гарри, увидев лицо пуффендуйца вблизи, не мог не вспомнить слова другой бабы Яги.       «Могло связывать что-то большее чем дружба? Хм… Но ведь Яга сама призналась, что осколок души Реддла во мне виден лучше, чем моя собственная душа. Разве это не значит, что… По её версии это «что-то большее» могло бы связывать не меня и Виктора, а Реддла и Виктора?» — невольно задумался он.       — Что? Почему ты на меня так смотришь? — спросил Виктор, помогая Гарри сесть на кровать.       — М-м-м… Пф… Мпф-ф-ф… — Гарри почувствовал, что не может больше сопротивляться и от души рассмеялся, неприлично при этом захлебываясь. — Пфха-ха… Ой, до слёз!       У Виктора аж осунулось лицо:       — Я что-то не то сделал?       — Пф-хах. Не обращай внимания, — Гарри, отмахиваясь, утер слёзы с глаз.       — У меня что-то на лице? — спросил Виктор. Вид у него был явно уязвленным.       Гарри помотал головой, стараясь обуздать свой совершенно неуместный смех. Достаточно быстро у него это получилось.       — Я же говорю, не обращай внимания. Это так… Нервное, — Гарри стал успокаивать Виктора, который водил рукой по лицу, словно хотел стереть грязь. — С тобой не связано.       — Правда? — расслабился тот.       — Угу. Так ты… Ты решил меня навестить?       — Да, — Виктор сел на кровать. — И сказать, что Грюму уже известно о том, что мы с тобой обманули авроров в Румынии.       Всё веселое настроение Гарри как рукой сняло. Удивленно посмотрев на Виктора, он поудобнее устроился в кровати:       — О чем ты говоришь? Я никого с тобой не обманывал в Румынии.       Виктор нахмурился в ответ. Гарри же продолжил:       — Грюм и остальные уже покопались у меня в голове легилименцией…       Гарри было немного больно наблюдать за недоуменным лицом Виктора, но иного выбора не было. Он спокойно и обстоятельно стал рассказывать, что та полуправда, которую они скормили аврорам, после событий в доме ведьм, является реальностью.       — А вот твои воспоминания, похоже, кто-то подправил, — подозрительно сказал Гарри.       Виктор от этих слов нахмурился еще больше.       «Извини, но моя безопасность сейчас важнее, — с сожалением думал Гарри. — Тебе придется мучиться от осознания того, что кто-то влез тебе в мозги».

***

      Спустя несколько дней, Гарри сидел под деревом на утесе на краю леса. Как только мадам Помфри его выпустила из больничного крыла, то первым же делом он решил отправиться к замерзшему озеру.       — Друг-с-с? — прошипел Грёма, прячась от холода в складках мантии Гарри.       — Да. Я тут. Сейчас соберусь с силами и начну.       Уж взял себе за привычку каждый раз одергивать Гарри, если тот надолго о чем-то задумывался или просто смотрел в одну точку.       — Тут холодно, — сказал Грёма. — Может вернемся?        — Не торопи. Путь сюда меня вымотал.       Несмотря на таблетки, которые принимал Гарри, чувствовал он себя неважно. Тело почти восстановилось, но вот долго колдовать он не мог и очень быстро уставал.       С земли поднялись три маленьких камня и зависли в воздухе перед Гарри. Пожухлый листок, валявшийся рядом на земле, медленно стал приобретать вид лезвия. Взяв его в руку, Гарри быстро черкнул им себе по ладони:       — У-у-у… Зараза. Как же мне не нравится эта процедура…       Кровь из раны разделилась на три маленьких ручейка и подлетела к камням.       «Так, сосредоточимся, — Гарри облил руку раствором бадьяна, который держал наготове. — Итак… Я хочу нарисовать руну, которая могла бы поглощать чужую магию и жизнь».       На первых двух камнях кровью нарисовались знаки магического начала.       «А на последнем я также нанесу символ, но не как руну», — подумал Гарри.       На третьем камне тоже нарисовался знак магического начала. Вот только в этот раз Гарри не держал в мыслях значение руны.       — Готово, — сказал он ужу, доставая волшебную палочку из кармана. — Теперь отползи отсюда подальше.       Недовольно погремев своим хвостом, Грёма выскользнул из складок мантии и пополз к другому дереву:       — Ты с-слаб… У меня не получитс-ся тебя отговорить?       — Нет, — Гарри направил волшебную палочку на один из камней, который отлетел от него на несколько ярдов. — Агуаменти!       Поток воды, вырвавшись из волшебной палочки, омыл камень, но ничего не произошло.       «Окей. Теперь попробую добровольно пожертвовать свою магию. Хм… Нет, это должно получиться. Мои намерения абсолютно искренние. Я действительно хочу пожертвовать камню магию и увидеть, как он оживет», — подумал Гарри.       — Камень, я добровольно жертвую тебе немного своей магии, — произнес он вслух. — Агуаменти!       Вода в этот раз не просто омыла камень, а начала засасываться внутрь него. Прямо как в пещере под Дурмстрангом.       Гарри придвинул руку с волшебной палочкой поближе к глазам. В потоке воды виднелись фиолетовые нити. Волшебная палочка же начала словно прилипать к его коже.       — Так и думал, — Гарри сосредоточился на камне и заставил его развалиться на мелкие куски.       Поток воды с фиолетовыми нитями из волшебной палочки прекратился.       — Ну что-с-с? — Грёма с тревогой наблюдал за действиями Гарри.       — Похоже, мои подозрения подтверждаются. А теперь я вновь скажу вслух о том, как жертвую магию, но на этот раз я не буду этого иметь в виду, — второй камень, повинуясь Гарри, отлетел подальше. — Кхм. Камень, я добровольно жертвую тебе немного своей магии. Агуаменти.       Вода из волшебной палочки ударилась в камень. Фиолетовых нитей не появилось.       Гарри прекратил действие Агуаменти и перевел взор на последний камень и искренне произнес:       — Камень, я добровольно жертвую тебе немного своей магии. Агуаменти.       Ничего не произошло. Омываемый водой камень не начал тянуть из Гарри фиолетовые нити. Все-таки знак магического начала нужно было создавать как руну, постоянно думая о её предназначении при начертании.       Гарри прекратил действие Агуаменти и заставил камни разрушиться и упасть на землю.       — Грёма, можешь возвращаться в тепло.       — Ты узнал-с что хотел?       — Да. Во-первых, тот артефакт под Дурмстрангом, как и другой, что нашел Дамблдор под Хогвартсом, был создан волшебниками. Во-вторых, предназначение Камня было в том, чтоб любой, кто догадается добровольно влить в него свою магию или чем-то ему пожертвовать — погиб. Это была ловушка. И теперь я знаю, что это не просто моя догадка или догадка Реддла, — Гарри посмотрел на осколки камней на земле.       — Зачем же было с-создавать эти Камни? Чего хотели достичь?..       — Отвести подозрение от местонахождения настоящего Говорящего Камня? Ох… Не знаю, Грёма. Это единственное, что приходит мне в голову.       «Сказки, легенды и рассказы про Камень ходят уже не один век по земле. Наверняка нашлось полно магов, которые пытались отрезать себе пальцы и чертить символы кровью — это очевидно. Как очевидно и то, что символ, который используют Поборники является волшебной руной. Вот только кто бы ни рисовал этот знак, ему бы и в голову не пришла мысль после того, как рисунок завершен, не просить себе магию, а наоборот пожертвовать что-то. Что уж говорить о том, что вряд ли бы кто-то догадался, какое у руны настоящее предназначение. А без этой маленькой детали правильно её нарисовать не получится, — Гарри откинул голову на ствол дерева и расслабился. Глаза болели. — Зато тот, кто находил Камни-ловушки, мог наоборот размышлять как Дамблдор: мол, погасли эти каменюки, поэтому надо им вернуть немного магии. После чего такие несчастные погибали, ведь увидеть начертанные руны просто так нельзя. Как и нельзя легко определить, что эти камни высасывают магию, пока не станет уже слишком поздно. Руны невооруженным глазом не видны, а те, что были на Камне, я уверен, были еще и дополнительно скрыты и проявились только после взаимодействия с ними».       — Прекрати тогда искать этот Источник магии. Зачем он тебе? Опас-сно…       — Сначала я искал информацию об Источнике только из-за той каши, что заварил вокруг меня Дамблдор и чтоб понять, что вообще происходит. Теперь же я думаю, что это мой единственный шанс избавиться от души Волдеморта во мне. Черт… Да я даже в пещере под Дурмстрангом был готов рискнуть и таки «зачерпнуть из Источника магии» для этого…       — Ты же говорил, что есть с-старый маг, который мог бы тебе помочь?       — Фламель, да.       — Попроси его, — предложил Грёма.       — Мне страшно.       — Чего боишься?       — Я думаю, что когда я попрошу Фламеля оторвать от меня кусок души Волдеморта, то он скажет, что не знает, как это сделать.       — Тогда лучше узнать это раньше, чем позже, — мудро заметил Грёма.       — Я знаю… Просто, понимаешь, пока я у него это не спросил, то существует вероятность, что он поможет. Но если я у него спрошу и он мне откажет… А я уверен, что он мне не откажет, то останется только один вариант. Эм… Понимаешь? Или это не имеет смысла для тебя?       — Понимаю, — кивнул Грёма. — Тебе страшно услышать ответ на просьбу о помощи.       — Да. Что-то типа этого, — Гарри тяжело выдохнул. — Да и в любом случае, прежде, чем найти Фламеля, мне сначала нужно обучиться трансгрессии. Она не только даст возможность быстрее преодолевать расстояния, но еще и даст преимущество, если на меня опять кто-то нападет. Не хотелось бы, чтоб Реддл или кто-то другой опять застали меня врасплох, как тогда на пляже.       — Нет. Для начала, тебе нужно набраться с-сил. И отдохнуть.       Гарри был абсолютно согласен со своим ужом. Даже спустя пару дней он всё еще не оправился от своего длительного «сна».       — Знаешь, Грёма, а ведь все-таки доля правды в рассказах о диадеме была. Я действительно стал благодаря ей умнее. Сам посуди: как иначе бы я узнал про все эти дела с пророчествами и Дамблдором. Откуда бы я мог узнать, что предсказания сбываются? — Гарри нехотя покачал головой. — Да и узнать из первых рук, что Волдеморт не является поклонником чистоты крови и наделал себе страховок на случай собственной смерти, тоже дорогого стоит. Не говоря уже, что как-то иначе узнать, что с моей душой что-то не так я бы не смог…       Грёма беспокойно заерзал:       — Вс-с-се равно не могу понять, как мертвая женщина могла предсказывать будущее… С-с-сложно.       — Я сам не до конца понимаю и мне нужно поговорить с Фламелем, но моя рабочая теория такова: есть наш мир, в котором есть души и в котором пророчества сбываются всегда. А есть иные миры. Подделки ли это или развилки нашего? Не знаю… Но мне кажется, что это развилки нашего, основного. Главное, что в таких «мирах» пророчества не особо-то и сбываются и в них нет душ, — Гарри посмотрел на озеро. — Также теперь я точно знаю, что Дамблдор уже пытался активно обходить пророчества. И в нашем мире у него ничего не получилось. В отличие от иного, где не было душ. Начальной точкой отличий другого мира и нашего было то, что Дамблдор словил Волдеморта… И если моя теория хоть как-то верна, то до этой развилки наши «миры» были единым целым. На эту мысль наталкивает рассказ иного Дамблдора о том, что до того момента ветвления он не мог обходить пророчества. Ну и то, что Дамблдор отсюда не особо удачно пытался противодействовать словам Трелони обо мне. Мне кажется, что его действия тут были продиктованы особенностями нашего мира, а именно — невозможностью обходить пророчества…       — Что это значит для нас-с-с?       — Это значит, что волшебники и кентавры не зря так боятся предсказаний. Похоже, что создания с душами обходить пророчества не могут. Вот только знаешь, что не дает мне покоя?       — Что? — участливо поинтересовался Грёма. По его виду было заметно, что сам он слушал вполуха. Вот только Гарри этого не замечал.       — Почему Дамблдор в этом мире скрыл от меня информацию? Понятно, почему в ином это делал: если там пророчества можно обходить, то смысла мне рассказывать нет никакого. Но тут… Если тут нет свободы выбора, то зачем разрушать Зал? Зачем что-то от меня скрывать, если будущего не избежать? Хотя, с учетом предопределенности вопрос стоит задавать иной: почему сам мир противится тому, чтоб я узнал все пророчества о себе?       — И что ты думаешь? — уж закрыл глаза и положил голову Гарри на колени.       — Я думаю, что Дамблдор тут, как и там, не желал разрушения мира. Он явно мне не друг, но одно я знаю точно: он пытался сделать всё, что в его силах, чтоб изменить будущее, предсказанное Трелони. Его посмертное письмо мне, оставленное пророчество и то, что он рассказал обо всем Снейпу — все это подтверждает эту догадку. Трелони там, как и Дамблдор тут, перед своей смертью уничтожили пророчества о будущем. И это опять возвращает меня к главному вопросу: какой смысл этого действия? Если будущее предначертано, то не имеет значения, узнаю я о нем или нет. Ведь так?       Грёма ничего не ответил.       — А если так, — продолжил Гарри, — то это может значить, что если я узнаю все предсказания о себе, то я таки смогу изменить будущее. И тогда нежелание Дамблдора и Снейпа рассказывать мне обо всем становится на свои места. Я должен совершить что-то такое, о чем было предсказано и что я не должен специально изменять, — Гарри щурясь посмотрел на солнце, которое спряталось за облаками. — Если принять за истину идею, что все в нашем мире предначертано, то это все равно не отменяет того, что все живые существа действуют согласно обстоятельствам и своей внутренней логике. А это значит… Что причины ни о чем мне не рассказывать у Дамблдора, Снейпа и самого мира есть. И в этом ключе рождается парочка новых вопросов. Действительно ли я могу изменить будущее и если да, то почему? И второй: что же я такого должен сделать, что гарантированно должно свершиться?