Гарри Поттер и Источник магии

      Гарри сидел на лавке возле бассейна в мужской ванной старост. Возле него была Милли, облаченная в громадное белое полотенце.       — Я обо всем договорилась, но есть маленькая проблемка. Заниматься ты сможешь только ночью.       — Не понял. Инструктор из Министерства будет приходить сюда по ночам? — спросил Гарри.       — Не глупи. Тебя будет учить не человек из Министерства, — Милли цокнула языком. — И ночью занятия придется проводить по твоей вине. Точнее, по вине твоей надзирательницы. Я за ней немного понаблюдала и знаю, что по ночам она не спит и постоянно хлещет какие-то зелья. Так что её надо будет вырубить. И ночное время подойдет нам для этого идеально.       — Волшебные палочки могут проверить, — предупредил Гарри.       — Само собой. Поэтому я воспользуюсь не заклинаниями, а сонным зельем, которое использует Памела, чтоб заниматься предсказаниями по сновидениям. От этого напитка твоя Тонкс свалится замертво и будет дрыхнуть без задних ног.       — Думаю, получится его ей подсунуть. Она не так параноит по поводу того, что ест и пьет, — задумался Гарри, вспоминая, как Грюм за обедом в Большом зале обычно проверяет заклинаниями всю свою еду.       — Именно. Так что после того как примешь ванну отправляйся в гостиную. Главное не соглашайся на то, что предложит тебе Пэм. Об остальном я позабочусь.       Сказав это, Милли поправила полотенце и вышла из комнаты.       Через час Гарри сидел в гостиной Слизерина и попивал чай в компании старост и Тонкс. Рядом с ними на кресле сидела Памела и вполуха слушала о чем они говорят.       — Не думала, что девушек допускают к работе аврорами, — сказала Уна, неодобрительно махнув своим длинным конским хвостом. — Я была уверена, что это чисто мужская работа.       — Да нет вроде бы. У нас много женщин работает, — удивилась Тонкс.       — А мне отец говорил, что ведьмам неохотно дают разрешение на работу аврорами, — второй староста Форли потянулся к печенью, которое стояло на столе. — И что раньше туда вообще женщин не допускали.       — У тебя устаревшие сведения, — усмехнулась Тонкс. — Уже несколько веков как это не так.       Гарри украдкой посмотрел на часы. Одиннадцать вечера, а Милли и Памела всё еще ничего не предпринимали.       Примерно через час разговора о работе в Министерстве, Форли заявил, что обещал увидеться с одной когтевранкой и ему пора уходить. Поднявшись, под слабые протесты Тонкс о том, что ночью нельзя ходить по замку, он ушел из гостиной.       — А никто не хочет заняться прорицаниями? — с горящими глазами, его место на диване заняла Памела. — Можно погадать на чаинках. Кто за?       — Ургх… Не в этой жизни Пэм, — скривившись, сказала Уна. — Я лучше тогда спать.       Пожелав всем спокойной ночи, она отправилась в спальню.       — Гарри, а ты? — спросила Памела.       «Хм… Так это план Милли? Попросить Памелу залить в Тонкс чай?» — подумал Гарри.       — Извини, что-то я не хочу видеть будущее сейчас, — сказал он. — Может, Тонкс захочет?       — А почему бы и нет? Я никогда таким не занималась. Давай! — Тонкс беззаботно махнула рукой.       — Класс! Я только сбегаю за особым чаем! — брякнула Памела и мигом сорвалась с дивана в направлении коридора.       — Девочка помешана на прорицаниях? — уточнила Тонкс.       — Очень, — кивнул Гарри. — Но советую не принимать «будущее», которое она расскажет, близко к сердцу. Всё это чушь еще та.       — Поняла!       Памела вернулась в гостиную. Заварив чай, она предложила его Тонкс. Та отхлебнула из чашки сразу после того, как это сделала и Памела.       — И что теперь? — спросила Тонкс. — Как эта магия происходит?       — Нужно выпить до дна, — сказала Памела. — А потом я скажу по узору на дне чашки, какое будущее будет ждать за поворотом!       Гарри не удержался и закатил глаза.       Через пять минут Тонкс начала зевать. Сильно поморгав, она вытащила из-за пазухи бутылочку зеленого цвета и отпила оттуда.       Памела тоже начинала выглядеть сонной, но старалась держаться бодрячком, рассказывая про свои любимые прорицания.       Показательно зевнув, Гарри посмотрел на Тонкс. Та, повторила за ним зевок, после чего глаза у неё закрылись. Выронив чашку на пол, Тонкс завалилась на диван и мгновенно захрапела.       — Это было… достаточно быстро, — заметил Гарри и посмотрел на Памелу. Та тихо посапывала в кресле.       — Ага. Эти ветки с листьями, которые заваривает Памела, легко вырубают, — сказала Милли, заходя в гостиную. — А если они не помогут, то Пэм усыпит кого угодно своей трескотней о прорицаниях.       — И что теперь? — спросил Гарри.       — Секунду, — Милли сбегала в противоположный коридор. Притащив оттуда Рассела, она ткнула в него пальцем. — Знакомься: твой инструктор по трансгрессии.       — Так это его надо учить? — у Рассела вытянулось лицо от удивления.       Милли кивнула.       Выглянув из-за угла, в гостиную зашел Форли. Рядом с ним шел толстенький эльф, одетый в белую простынку на манер тоги.       — Вот. Свою часть я выполнил, — Форли подтолкнул эльфа к Милли. — Это Ублажайка. Он сделает всё, что его попросят. А я пошел ложиться в кроватку. И, Милли, больше не втягивай меня в свои дела.       — Милли, что происходит? — спросил Рассел, как только Форли ушел.       — Всё просто. Эльф тебя и Гарри перенесет за границы защитных чар Хогвартса, где вы сможете практиковаться в трансгрессии.       — Эльфы такое могут? — Рассел подозрительно покосился на эльфа.       — О, да! Эльфы могут! — сказал Ублажайка необычайно радостным и угодливым голоском.       — Ты же говорила, что гриффиндорцы нашли какой-то способ покидать чары. Они тоже пользуются чьим-то эльфом? — спросил Гарри.       — Хе… Грифиндорцы. Забудь, — Милли махнула рукой. — Они не хотят говорить, как попадают в Хогсмид. Хорошо, что ты упоминал про эльфов, которые могут трансгрессировать. Уж их-то достать менее проблематично, чем разговорить гриффиндорцев.       Гарри посмотрел на часы:       — Окей. А сколько времени у нас есть, пока Тонкс не очнется?       — До утра будет спать как убитая, — прыснула Милли. — Но всё равно лучше вернитесь до восхода солнца, пока остальные не проснулись.       — Подождите, — остановил всех Рассел. — Милли, а где ты предлагаешь нам практиковаться?       — Попросите эльфа перенести вас в Визжащую хижину на отшибе Хогсмида. Она пустует.       — М. Ладно, — согласился Рассел.       — Ублажайка, будь добр, перенеси нас в Визжащую хижину, — Гарри обратился к эльфу.       — Это я могу сделать! — закивал тот и протянул свои руки к Гарри и Расселу.       Как только парни прикоснулись к эльфу, то мгновенно трансгрессировали из освещенной гостиной Слизерина в какое-то темное холодное помещение.       — Вот! Мы на месте, — радостно объявил Ублажайка.       — Люмос, — Гарри зажег свет на конце волшебной палочки.       Просторная комната в деревянном доме выглядела давно нежилой. В углу стояла покосившаяся кровать, а возле заколоченного окна валялись разломанные стулья. По комнате гулял холодный ветер.       — Не знал, что семья Форли владеет эльфом, — сказал Рассел. — Скажи, Ублажайка, а у него дома много эльфов прислуживает?       — О-о-о, Ублажайка не прислуживает мастеру Форли! — эльф затряс головой. — Ублажайка служит Хогвартсу!       — Эм… Это как? — замер Гарри.       — Ублажайка, как и другие эльфы Хогвартса, работает на кухне! Мы служим верой и правдой школе!       — О как! — воскликнул Рассел. — Впервые такое слышу. Ну надо же!       Поражаясь собственной плохой наблюдательности и недогадливости, Гарри чуть не шлепнул себя по лбу:       — Ну конечно! Вот откуда берется еда в Большом зале. Пищу ведь нельзя создать магией, её готовят нам эльфы.       — Интересно, — Рассел задумчиво почесал себе щеку и стал серьезным. — Ну да ладно. Давай, не будем отвлекаться. Времени у нас не так уж и много, так что приступим.       Рассел зажег свет на своей волшебной палочке и положил ее на кровать.       Сначала он показал на собственном примере, как нужно трансгрессировать. Затем брал Гарри и перемещался уже с ним, показывая, как следует бороться с тошнотой и неприятными ощущениями. И лишь затем Рассел начал объяснять, как можно трансгрессировать:       — Важны три «Н»: нацеленность, настойчивость, неспешность. Нацеленность — ты должен точно знать место, куда ты хочешь переместиться. Ты должен либо ранее там уже побывать, либо знать в подробностях, как выглядит конечная точка. Настойчивость — ты искренне должен хотеть попасть в нужное место. Неспешность — для того, чтоб совершить трансгрессию ты должен мягко и спокойно крутануться на одном месте, при этом мысленно подавляя знание о том, где ты сейчас находишься.       Гарри несколько часов убил, на попытки переместиться из одного конца комнаты в другой. И если нацеленность и настойчивость у него были на высоте, то вот неспешность явно хромала. Гарри крутился и так и эдак, но каждый раз было то слишком медленно, то слишком быстро. У него уже даже начала кружиться голова.       — Хм… Так не пойдет, — сказал Рассел. — А у тебя точно первые два «Н» хорошо получаются? А понимание, где именно ты находишься в пространстве, хорошо подавляешь в мыслях?       Гарри кивнул. Уж что-что, а подавлять мысли и воспоминания он мог легко благодаря занятиям по окклюменции.       — Ничего не понимаю. Тогда давай сделаем так: ты сосредоточишься на двух «Н» кроме кручения, — Рассел подошел к Гарри и аккуратно взял его за локти. — Готов?       — Угу.       Рассел неспешно крутанул Гарри на месте и быстро убрал от него руки.       — Воу… — с негромким хлопком Гарри трансгрессировал на противоположной стороне комнаты.       — Вот! Наконец-то! Ну как?       — Черт, я теперь понял, что значит «неспешно»! — сказал Гарри восхищенным голосом.       — А теперь попробуй без меня.       Выдохнув, Гарри сосредоточился и крутанулся на месте, трансгрессировав возле Рассела.       — Видишь, это было несложно!       — Да. Действительно, это было не сложно, — сказал Гарри и несколько раз трансгрессировал по комнате.       То, с какой легкостью получалось перемещаться, удивляло. Словно Гарри вынырнул из-под воды и начал дышать. Тошнота и неприятные ощущения хоть всё еще и присутствовали, но уже не так сильно мешали.       Рассел присел на кровать, на которой все это время тихо находился Ублажайка.       — Ух! — в очередной раз трансгрессировав, Гарри наконец остановился и тряхнул головой. — Это было легче, чем я ожидал. Почему же инструктор из Министерства проводит занятия аж целый месяц? Тут же работы на один день.       — Хех. Ну ты не забывай, что не все студенты сосредоточены. А многие и того более — не умеют правильно подавлять свои мысли или расслабляться. Плюс нужна практика, практика и еще раз практика. Нужно постоянно помнить то ощущение неспешности и уметь его воспроизводить на автоматизме. Вот лично я, как и ты, научился за один день. А вот студенты, у которых шило в заднице, мучаются неделями, чтоб перенестись хоть на дюйм.       — Спасибо, — Гарри искренне поблагодарил Рассела.       — А-а-а… Забудь, — отмахнулся тот. — Не меня стоит благодарить. Кстати, раз уж зашел разговор о благодарности: что ты пообещал Милли за это обучение?       — Что? Я ничего особого не обещал ей, — Гарри изобразил удивление.       — Серьезно? Хочешь сказать, что она по доброте душевной организовала это всё?       — Ну… Не совсем. Я знаю место, где иногда выступает Селестина Уорлок и пообещал Милли об этом рассказать взамен за услугу, — соврал Гарри, надеясь, что Рассел задаст уточняющий вопрос.       — Уорлок? Но Милли же её ненавидит. Зачем ей эта информация?       — Она что-то говорила о том, что хочет сделать подарок Памеле.       — А-а-а… Тогда понятно, — Рассел, при упоминании Памелы, расплылся в глупой улыбке. — Да, Милли ради Пэм на многое готова.       Гарри даже не изумляло то, с какой легкостью он научился врать и при этом даже не особо напрягать мозги. Зато он больше изумлялся тому, что наконец пропадает нервозность и слабость, которая преследовала его с самого начала приема таблеток. Он, наконец, чувствовал, что вернулся в собственное тело.       Рассел зевнул так сильно, что у него даже щелкнула челюсть:       — Ой. Это было больно, — он подергал рукой нижнюю челюсть. — Я уже просто умираю от усталости. А ты как?       — Нормально. Я в последнее время мало сплю, — Гарри трансгрессировал несколько раз по комнате.        — М. Я б после месячного валяния под крылом мадам Помфри тоже не особо хотел бы спать…       Рассел разлегся на кровати и закинул руки за голову.        Гарри продолжил отрабатывать «неспешность» еще несколько часов. Когда он понял, что получается у него очень хорошо, он обратился к Расселу, который уже почти задремал:       — Нужна твоя помощь.       — Да. Я тут, — тот мгновенно открыл глаза.       — Я хочу попробовать трансгрессировать тебя со мной. Можно?       Кивнув, Рассел нехотя поднялся с кровати.       — Какие-то особенности подобного перемещения есть? — уточнил Гарри.       — Неа. Просто держи меня крепко и всё.       Взяв Рассела за локоть, Гарри крутанулся и трансгрессировал в центр комнаты.       — Видишь? Ничего сложного, — сказал Рассел, отступив в сторону.       — А что будет, если я тебя отпущу во время трансгрессии?       — Тогда я свалюсь на землю там, где ты перестал меня держать, — пошатываясь, Рассел опять сел на кровать. — Еще какие-то вопросы есть?       Гарри отрицательно покачал головой и сел рядом.        — Можно тебя кое-что спросить? — Рассел неуверенно посмотрел в его сторону, но не увидев сопротивления, продолжил: — Скажи, ты действительно веришь, что маглорожденные маги хуже остальных?       — Да, — насторожился Гарри. — А что?       — Так, ничего. Просто печально было наблюдать ту девочку-когтевранку за завтраком. Вы, похоже, хорошо общались, а она была очень разочарована в тебе.       — Что поделать. Воззрения меняются, — Гарри пожал плечами, наблюдая за разумом Рассела. У того явно не было особого умысла внезапно задавать такой вопрос, да и Гермионе он, похоже, симпатизировал.        «Я уже во всем вижу подвох», — подумал Гарри, поднимаясь на ноги.       — Думаю, нам стоит возвращаться в гостиную, — сказал он. — Я выучил всё, что мне было нужно.       Рассел также поднялся с кровати. Ублажайка, подобострастно посмотрев на парней, протянул к ним свои маленькие ручки.       — Я тогда спать, — как только они трансгрессировали обратно в гостиную Слизерина, Рассел помахал рукой и отправился в спальню.       — Скажи, Ублажайка, — Гарри обратился к эльфу, — а ты бы мог еще и завтра меня так трансгрессировать в Визжащую хижину?       — Простите, но не могу, — эльф задрожал и чуть не заплакал. — Эльфам нельзя покидать кухню. Мастеру Форли и так пришлось уговаривать нашего Самого Главного Эльфа… Простите. Я бы хотел, но не могу…       — Ничего. Я понимаю, — успокоил его Гарри. — Спасибо за помощь.       Эльф поклонился несколько раз и с тихим хлопком трансгрессировал.       С силой потрепав волосы, Гарри посмотрел на спящих Тонкс и Памелу. Следовало зачистить самые очевидные концы.       Вытащив волшебную палочку у Памелы из кармана, он стер у нее воспоминания о том, как Милли просит её помочь с одним делом.       «Лучше, чем ничего. Все равно, с этим обучением я во многих местах наследил, — подумал Гарри, возвращая волшебную палочку на место. — Если Тонкс сильно озаботит почему она внезапно заснула, то расспросов будет не избежать».       Взяв чашки со стола, он выплеснул их содержимое в камин, после чего изможденно плюхнулся в кресло.       Гарри порядком утомляла необходимость постоянно следить, чтоб никто не узнал о нем чего-то более, чем нужно. Вообще следовало бы стереть воспоминания всем: Милли, Форли, Расселу, эльфу. Чтоб ни Грюм, ни кто-либо еще ничего не узнал, но… Он хорошо понимал, что вскоре он отправится на поиски Фламеля, которые могут сильно затянуться по времени, а значит, не имеет особого значения сильная секретность. Его отсутствие в школе заметят. Следовательно, если он захочет сюда вернуться, то объясняться всё равно придется.       Гарри ненадолго прикрыл глаза. Его не отпускало странное ощущение, что если он покинет Хогвартс, то больше сюда не вернется.       Оглядев гостиную, он проверил, не забыл ли еще что-то сделать, после чего отправился в свою спальню.

***

      Проснувшись в своей кровати, Гарри некоторое время еще лениво повалялся. В выходной можно было никуда не спешить. Но, через час, голод все-таки выгнал его в Большой зал на завтрак.       Когда Гарри уже почти прикончил десерт, рядом с ним на лавку села Тонкс.       — О. А ты где пропадала? — как ни в чем не бывало спросил он.       — Да так, — Тонкс тряхнула своими волосами, которые стали менять цвет на розовый. — По министерским делам дергали меня.       Гарри не подал виду, что знает, что она ему только что солгала.       — Ух, я так проголодалась после сегодняшнего сна! — Тонкс схватила булку и начала быстро ее жевать. — А ты?       — Тоже.       — Это хорошо, — Тонкс потрепала его по голове. — А к мадам Помфри за лекарством не ходил?       — Я не буду больше принимать те таблетки, — сказал Гарри.       — М… Ясненько, — легко улыбнулась Тонкс. Облако ее разума бушевало так сильно, словно в голове у нее началась буря.       Все-таки, как и ожидал Гарри, неожиданный ночной сон насторожил Тонкс.       — Я сегодня, пожалуй, проведу весь день в гостиной, — сказал он. — Слишком много домашней работы по предметам задали.       Тонкс понимающе кивнула.       Уже через полчаса Гарри занял место у камина в полупустой гостиной Слизерина. Притащив книги из своей комнаты, он тщательно ими обложился и принялся за домашнюю работу. Тонкс, заскучав, стала развлекать себя тем, что меняла форму и цвет своих рук и ногтей.       Гарри раскрыл книгу по рунам, когда из первых страниц ему на колени вывалился маленький конверт.       «Опля! Похоже, задумка Милли дает свои плоды», — он посмотрел на оттиск символа Поборников Чистоты на конверте.       Конверт, подчиняясь ему, спрятался за раскрытой книгой и разорвался пополам. На бумаге внутри было написано убористым почерком «Как хорошо, что вы наконец прекратили общаться с грязнокровным мусором. Это правильный выбор. Поборники».       «Перевожу на понятный: мы очень довольны вами», — Гарри, пока этого не видела Тонкс, заставил письмо и остатки конверта сжаться в маленький кубик и перелететь в камин.       Незаметно так прошел весь день. Только под самый вечер Гарри заметил, что сильно проголодался и что стоило бы пойти поесть. Когда он уже вставал с кресла, в гостиную Слизерина залетело существо, состоящее из одного света, которое напоминало очертаниями пантеру. Создание в несколько прыжков добралось до Тонкс и молвило голосом Грюма:       — Нимфадора, приведи Гарри к мадам Помфри. Я договорился с доктором из Святого Мунго, чтоб его опять осмотрели. Подтверди, если поняла.       — Эм… Да, я поняла, — Тонкс недоуменно покосилась на Гарри.       Получив ответ, существо крупными прыжками покинуло гостиную.       — Нужно идти прямо сейчас? — Гарри изобразил недовольство в голосе. — Я голоден.       — Ты же слышал его. Похоже, это срочно.       «Последствия неожиданного сна моей надзирательницы? — Гарри молча двинулся следом за Тонкс, которая вывела его из гостиной. — Интересно, что задумал Грюм?»       Гарри не чувствовал страха. Он понимал, что каким бы образом он не решил заняться обучением трансгрессии, это бы не прошло мимо вездесущего взора Грюма.       Их шаги в пустых коридорах отдавались эхом. Гарри физически чувствовал, как эти звуки бьют его по мозгам, заставляя внутренне подобраться.       Еще один пролет.       «Она словно ведет меня на эшафот. Но почему я не чувствую страха? Неужели я не боюсь последствий?» — Гарри пытался разгадать собственные ощущения и не мог понять до конца, что же он чувствует.       Тонкс раскрыла дверь в больничное крыло и галантно предложила ему пройти вперед.       В громадной комнате в отдалении стоял Грюм. За своим столом сидела мадам Помфри. Рядом находился беспокойный доктор из Святого Мунго, которого Гарри уже видел.       — А!.. Вот и ты, — воскликнула мадам Помфри. — Присаживайся на кушетку. Доктор тебя осмотрит и мы потом решим, что делать с тобой дальше.       Стараясь не упускать никого из виду, Гарри сел на кушетку.       Облака разумов людей в комнате с головой выдавали их. Мадам Помфри и Тонкс были относительно спокойны. Доктор очень сильно волновался и его облако постоянно пульсировало. Грюм, который теперь находился слегка сбоку и сзади, был невероятно собран, хоть и нервничал слегка.       Доктор стал осматривать Гарри и прикладывать разные слуховые приборы то к груди, то ко лбу. Несколько раз заставлял его даже задерживать дыхание.       — Похоже, вы почти пришли в норму, — сказал доктор. — Но, думаю, вам следует принять одно лекарство… Так, чтоб я был спокоен.       Доктор повернулся к своему саквояжу и вытянул оттуда небольшой пузырек с прозрачной жидкостью.       — У него есть незначительные побочные действия. Ничего страшного, — заверил доктор. — Вы заснете на часок-другой, а потом придете в норму.       — М-м-м, поня-я-ятно, — протянул слова Гарри. — А что это за лекарство? Как называется?       — О-о-о… Латинское название. Вам ни о чем не скажет, — доктор стал отвинчивать крышечку. Руки у него слегка подрагивали.       — Тогда, может, вы хотя бы скажете из чего оно сделано? — спокойно спросил Гарри, чувствуя, как холодная ярость начинает заполнять каждую клетку его тела. Он кинул быстрый взгляд на Грюма и увидел, что тот держит руки за спиной. Вероятно, уже достал волшебную палочку. — Или вы это тоже не сможете мне сказать?       Гарри захватил контроль над телом Грюма с помощью стихийной магии.        Время словно начало замедляться. Грюм рваным движением показал правую руку, которую прятал за спиной. В ней была волшебная палочка.       «Так я и думал», — пронеслось в голове у Гарри. Волшебная палочка вырвалась из руки Грюма и прилетела к нему.       — Сомниум! Сомниум! — Гарри швырнул два заклинания в Тонкс и мадам Помфри, после чего направил палочку на доктора. — Сомниум!       Пузырек с жидкостью выскользнул из рук доктора и полетел к Гарри.       — Нет? Не хотите говорить, из чего сделано это зелье? — Гарри бросил полный отвращения взгляд на доктора, который рухнул на пол. — Давайте, тогда спросим у того, кто точно знает, что вы мне хотели затолкать в глотку.       Гарри указал волшебной палочкой на входную дверь и закрыл ее с помощью Колопортуса. Обездвиженный Грюм приподнялся на дюйм над полом и подлетел к кушетке. Глаза его были плотно закрыты.       — Затмись, — Гарри указал на Грюма. Его настоящий и искусственный глаз плотно закрыла появившаяся из ниоткуда черная повязка.       Открутив крышечку у пузырька, Гарри заставил его подлететь к раскрывшемуся рту Грюма и накапать туда пару капель.       — А теперь, время правды, — Гарри соскользнул с кушетки и встал на ноги. Облако разума Грюма стало успокаиваться точно так же, как это уже было с мисс Уилкс. — Профессор, что же за жидкость в этом прозрачном пузырьке?       Гарри ослабил контроль над головой и верхней частью туловища Грюма, чтоб тот мог говорить.       — Веритасерум. В пузырьке была сыворотка правды, — ответил Грюм.       — Как неожиданно… — голос Гарри сочился сарказмом. — Откуда же в руках у доктора из Святого Мунго оказалось подобное зелье?       — Я дал.       — Для чего? Что вы хотели от меня узнать?       — Я хотел понять, что ты задумал. Мне не понравилось то, что ты внезапно начал высказываться в поддержку чистоты крови. Кроме того, твой отказ принимать таблетки и внезапный сон Тонкс сегодня ночью навели меня на подозрение, что ты не просто что-то задумал, а уже начал предпринимать какие-то действия.       — Итак… — Гарри медленно обошел Грюма вокруг. — Таблетки, которые мне давала мадам Помфри. Что это было?       — Внутри таблеток были подавители магии, которые принимают при редких волшебных болезнях. Зельевары еще их называют «жидкими дементорами». При употреблении этой дряни у волшебника наступает апатия, развивается отсутствие желания колдовать. При этом чем меньше он пользуется магией, тем быстрее слабеет. Зелье имеет накопительный эффект…        — Для чего же вы заставили доктора попросить мадам Помфри скармливать мне эту дрянь?        — Я не поверил Джону и Снейпу, когда они проверили твои воспоминания при пробуждении. Я подумал, что ты можешь владеть окклюменцией значительно лучше, чем они думают. Поэтому я решил начать давать тебе подавители, чтоб как только ты достаточно ослабеешь, я мог бы дать тебе Веритасерум и начать задавать вопросы. А после того, как я бы все узнал, то я бы стер тебе воспоминания до момента, как ты принял сыворотку правды… Затем бы просто наложил Сомниум.       — К чему такие сложности? Зачем просить доктора, чтоб он просил мадам Помфри впихивать в меня таблетки? — спросил Гарри. — И если вы так хотели вытянуть из меня правду, то могли бы просто оглушить и опоить Веритасерумом. Ну или воспользоваться легилименцией пока я сплю. Зачем всё это?       — Легилименция не даст результата, пока человек спит, — ответил Грюм. — Джон сказал, что во время сна воспоминания слишком спутаны.       «А вот этого я не знал», — поморщился Гарри. Он-то был уверен, что сон легилименции не помеха. Тренировки окклюменции перед сном прошли даром.       — Но я всё равно заставил Джона использовать её на тебе, пока ты спал в больничном крыле, — продолжал Грюм. — Он сказал, что не смог вообще ничего увидеть. Словно у тебя нет разума. Я подозревал, что это либо сопутствующие эффекты твоего глубокого сна, либо ты магически гораздо сильнее, чем пытаешься казаться. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что ты можешь распознавать, когда другие тебе лгут. Если бы я оказался прав, и ты хорошо владеешь магией разума, то легилименция была бы бессильна. Тогда оставался только Веритасерум. Но его принятие надо было аккуратно замаскировать так, чтоб ты этого не понял.       — Что же заставило вас подозревать меня во всем этом?       — Разные вещи. Например… — голос Грюма внезапно изменился. — Парень, ты совершил громадную ошибку. Нападение на работников Министерства и клиники Святого Мунго просто так для тебя не пройдут…       Гарри посмотрел на облако разума Грюма — действие Веритасерума закончилось. Преступно быстро закончилось.       — Правда? — оборвал его Гарри. — И что же вы мне сделаете? Посадите на цепь? Зашвырнете в тюрьму? Пригласите дементоров отобедать мной? Все эти угрозы мне не страшны…       — Немедленно отпусти меня и мы подумаем, как решить проблему, которую ты создал…       — Да, пожалуй, эту проблему надо решать, — Гарри вновь обошел вокруг Грюма. — Вы ведь от меня не отцепитесь и дальше будете меня подозревать и мешать мне… Кстати, а в чем именно вы меня подозреваете? Ведь быть способным и сильным волшебником не возбраняется…       — Отпусти меня, — Грюм постарался перейти на спокойный тон. — Не делай того, о чем еще пожалеешь.       Вместо этого Гарри просто заставил пузырек с Веритасерумом подлететь ко рту Грюма и капнуть несколько капель жидкости ему на язык.       — А теперь давайте повторю свой вопрос. В чем вы меня подозреваете конкретно? — спросил Гарри.       — В том, что ты скрыл от меня и Минервы содержание пророчества, что мы тебе дали в секретной комнате Дамблдора.       — Вы не поверили, моим словам, что в той записи не было ничего нового?       — Нет. Кроме того, мне не давало покоя неожиданное исчезновение кентавров из Запретного леса, твой внезапный месячный сон и другие мелкие странности в поведении…       Гарри нервно усмехнулся. Стараясь не выпускать Грюма из поля зрения, он стал ходить туда-сюда, нарезая круги.       — Интересно. И какие же странности? — спросил он.       — Например… А всё еще хуже, чем я подозревал, — прорычал Грюм, избавившись от действия Веритасерума.       — И вы себе даже не представляете насколько, — сказал Гарри и указал на него волшебной палочкой. — Легилименс!       «Покажите все те моменты, которые вам показались странными в моем поведении», — задал мысленный вопрос Гарри.       Грюм сопротивлялся. И очень хорошо сопротивлялся.       — Вы только усложняете свое положение, — тихо сказал Гарри. — Советую вам сдаться. Я все равно доберусь до нужных мне сведений. Остолбеней!       Обездвиженный заклинанием, Грюм повалился на пол.       — Легилименс! — Гарри кинул заклинание в него. Теперь, когда не надо было тратить силы на удержание Грюма с помощью стихийной магии, можно было сосредоточиться на воспоминаниях. — Легилименс!       Гарри, не ограничивая себя, стал сильнее напирать.        — Легилименс! — подошел он ближе к Грюму. У того из носа по щеке потекла тонкая струйка крови. — Я не остановлюсь, знайте это. Мне прекрасно известно, на что вы и другие маги готовы пойти ради пророчеств. И я сделаю всё для своей защиты.       Похоже, Грюм ненадолго растерялся от слов Гарри, что дало последнему возможность проникнуть в воспоминания.       Дом в Годриковой Впадине. Осень. Гарри видит глазами Грюма себя самого.       — Всё еще в Святом Мунго. Врачи пока не дают никаких прогнозов, — послышался голос Грюма.       Гарри видел себя, который стоял рядом и не выражал никаких эмоций. Помолчав секунду, другой он перевел взгляд на потолок.       «Я помню свои мысли тогда, — подумал Гарри, смотря на себя в воспоминаниях Грюма. У него даже дыхание не сбилось. Он был невероятно спокоен. — Я тогда чертовски волновался, что Грюм мог догадаться, что в разрушенном пророчестве что-то было».       Смена обстановки.       Гарри в теле Грюма находится в кабинете директрисы. В кресле напротив сидит другой он. Снейп только что покинул его воспоминания:       — Он не был в комнате нашего самозванца. Он пытался уговорить статую пропустить его, но та отказалась.       Гарри, глазами Грюма, наблюдал не самую приятную картину. Вот, другой он сидит спокойно, а вот, уже через мгновение, происходит яростный взрыв и недовольство:       — Вы не имели никакого права, только на том основании, что вы сильнее, лазить своими грязными руками в моих мозгах! Я же говорил, что не давал никаких поводов, чтоб мне не доверять!       Гарри помнил, что он тогда просто играл. Но только со стороны это выглядело немного иначе. Его поведение выглядело одновременно и искренним и тщательно отрепетированным.       Грюм выпихнул Гарри из своих воспоминаний.       — А вы сильны. Хотя, чего еще было бы ожидать от аврора? — проворчал Гарри. — Значит, я все-таки был прав. Вы подозревали, что в том разрушенном пророчестве что-то было, что я от вас скрыл…       Гарри чуть отступил назад и окинул взглядом комнату со спящими волшебниками.       — Мда… Доставили же вы мне проблем. Но прежде, чем я начну их разгребать, давайте-ка наведаемся в еще одно ваше воспоминание? — Гарри посмотрел в сторону Грюма. — Или вы против этого? Хотя, как сказал Снейп… Это не вам решать. Легилименс.       Грюм вновь стал отчаянно сопротивляться. Гарри посмотрел на пузырек с Веритасерумом, который все это время летал рядом с ним. Там еще было достаточно зелья, чтоб использовать.       — Давайте, я помогу вам, — Гарри наклонился над Грюмом и влил ему в рот несколько капель. — Так вы откроетесь мне гораздо быстрее… А теперь просьба: расскажите, что произошло в ночь нападения Волдеморта на мою семью. Начните с момента, когда вы и Дамблдор отправились в дом в Годрикову Впадину. Фините Инкантатем!       Гарри отменил свое обездвиживающее заклинание и вновь захватил контроль над телом Грюма стихийной магией.       — В ту ночь Альбус отправил мне патронуса с сообщением, что мне следует трансгрессировать на окраину Годриковой Впадины, — сказал Грюм, лежа на полу. — Я это и сделал. Затем мы вошли с ним в дом. Поднялись на второй этаж и… Дальше я не помню.       — Понятно, — нахмурился Гарри. — Легилименс.       «Покажите воспоминания о том, что происходило тогда в доме», — потребовал он.       Грюм попытался снова вытолкать Гарри из своих воспоминаний.       — Хватит сопротивляться. Я слишком далеко зашел, чтоб отступать, — холодным тоном сказал Гарри. — Если это и дальше будет так продолжаться, то я найду таблетки, которыми меня кормили, и затолкаю в вас их все.       Перед глазами Гарри появился дом в Годриковой Впадине.       Он, оглядываясь по сторонам, шел позади Дамблдора. Они вдвоем, словно тени, проникли в дом.        На первом этаже в гостиной лежал труп Джеймса Поттера. Откуда-то сверху раздавался непрекращающийся детский плач.       — Опоздали, — разочарованно вздохнул Дамблдор и направился к лестнице на второй этаж.       Вместе они поднялись наверх и зашли в детскую комнату. На полу было два выжженных круга. В одном из них валялись обрывки мантии и волшебная палочка.        Дамблдор пошел по направлению к плачущему ребенку в детской кроватке. Внезапно его неведомой силой откинуло в сторону.       — Альбус? — насторожился Грюм.       — В порядке, — ответил тот, поднимаясь на ноги.       — Что это было?       — Защита маленького Гарри, — сказал Дамблдор. — Возьми его, пожалуйста, в руки. Похоже, подойти к нему близко я не смогу.       «Гарри» подошел к маленькому себе и взял себя на руки:       — Что теперь?       Дальше воспоминания резко обрывались, словно кто-то неаккуратно их отрезал. Гарри видел лишь отрывки, как Грюм находит тело его матери в другой комнате и как проверяет прорицаниями весь дом на предмет применения заклинаний.       — Вам стерли память? Вы знаете кто и когда? — спросил Гарри.       — Да. Альбус стер.       — Покажите, — потребовал Гарри. — Легилименс!       «Гарри» стоял посреди гостиной на первом этаже дома в Годриковой Впадине. На диване рядом сидел маленький ребенок — он сам. В стороне стоял Дамблдор. За окнами начинало светать.        Похоже, между этой сценой и их появлением в доме, прошло часов пять, не более.       — Ты же понимаешь, что я должен стереть тебе эти воспоминания? — спросил Дамблдор.       — Да, но… Что если мне потребуются знания о том, что мы тут делали этой ночью? — Грюм медленно подошел к дивану и посмотрел на ребенка. — Всякое может случиться. Да и белое пятно в моих воспоминаниях сделает меня подозрительным.       — Не думаю, что они тебе потребуются. А на счет подозрительности… Именно поэтому я не буду стирать память об этом разговоре, — сказал Дамблдор. — Чтоб ты знал, что пробел в воспоминаниях появился не случайно.       Грюм постучал пальцами по своей волшебной палочке, разглядывая ребенка играющего с плюшевой игрушкой:       — А что ты будешь делать с ним?       — Отдам на воспитание в магловскую семью его тёти и дяди.       — Ладно, Альбус, — Грюм перевел взгляд на Дамблдора. — Можешь стирать мне воспоминания. Я доверяю тебе.       — Обливиэйт, — сказал Дамблдор, сделав пассы волшебной палочкой. — Ну как?       — Ничего не помню.       — Хорошо, — Дамблдор взял на руки ребенка. — Тогда ты пока займись всем, что связано со смертью Волдеморта, а я отнесу маленького Гарри в его новую семью.       Грюм медленно кивнул.       — Итак… Вы выяснили что же с вами тогда произошло? — спросил Гарри, покидая воспоминания.       — Нет. Я пытался, но… Альбус не просто так скрыл эти сведения, — голос Грюма стал раздраженным. — Он прятал их от врагов. Что ты задумал, Гарри?!       — Остолбеней.       Обездвижив Грюма, Гарри отступил в сторону. Прежде чем вновь пытаться копаться в его воспоминаниях или пользоваться Веритасерумом, следовало узнать, что известно остальным.       Гарри стал будить по очереди мадам Помфри, Тонкс и доктора и обстоятельно допрашивать их при помощи легилименции. Проблем они ему не доставили. Все трое совершенно не владели окклюменцией.       Мадам Помфри не знала ничего интересного.        Доктору было известно мало. О таблетках он знал только то, что их попросил назначить Грюм таким образом, чтоб мадам Помфри их скармливала Гарри. О затее с Веритасерумом тоже толком ничего не знал.       Тонкс Грюм также держал в информационном вакууме. Он попросил её следить за Гарри и сообщать о любых странностях, но более ни о чем ей не рассказывал.       Кинув очередной Сомниум в Тонкс, Гарри устало потер лоб. Проверив с помощью Гоменум Ревелио, что рядом по-прежнему нет никого постороннего, он сел на кушетку.       — Вы ведь не отстанете от меня, не так ли? — обратился он к обездвиженному Грюму, который всё равно не мог ответить. — Я всегда старался действовать так, чтоб вызывать минимум подозрений, но для вас этого мало. Что же вы на мне так зациклены? Неужели всё дело в тех ваших стертых воспоминаниях из Годриковой Впадины? Р-р-р… Дамблдор! Что же он скрывал?       Разглядывая людей на полу, Гарри размышлял о том, как выходить из положения. Проблему с Грюмом нужно было решать, но и с остальными тоже нужно было что-то делать. Постепенно в его голове начал обретать очертания план.       — Знаете, что я сделаю? — спросил Гарри у лежащих людей. — Я сотру вам всем воспоминания. Да-да. Хотя, в вашем случае, Грюм, я даже не знаю что и делать. После моей обработки вы всё равно будете меня подозревать во всем в чем только можно… Хм. Как же с вами поступить? — Гарри спрыгнул с кушетки и подошел к Грюму. — М-м-м… Как бы я не редактировал ваши воспоминания, вы всё равно заметите пробелы. Чёртова ваша подозрительность.       Гарри посмотрел на пузырек с Веритасерумом в руках. Осталась еще половина. Он заставил голову и туловище Грюма чуть приподняться в воздухе. Открыв ему рот, Гарри капнул несколько капель веритасерума ему на язык.       — Фините Инкантатем, — махнул он волшебной палочкой и захватил тело Грюма стихийной магией. — Кто вас знает лучше, чем вы сам? Никто. Поэтому у меня к вам вопрос. Что бы вы сделали на моем месте, чтоб скрыть все события, которые произошли с вами здесь? Ну и главное условие… Как это всё обставить так, чтоб ко мне не возникло подозрений? Размышляйте вслух.       Некоторое время Грюм помолчал, а потом открыл рот и без остановки начал говорить:       — Ты мог бы всё обставить так, будто я сильно напился и потерял сознание. От огненного виски у меня бывают провалы в памяти, если я его много пью. Это мое любимое пойло, поэтому в моей комнате в за́мке есть сундук с запасами. Но тебе придется максимально стереть мои воспоминания о взаимодействии с тобой. Каждый мой разговор с тобой только больше подпитывал уверенность, что с тобой что-то не так… — Грюм шумно вдохнул воздух. — Алкогольная потеря памяти событий сегодняшнего дня не будет для меня в новинку. Единственное, что в таком случае вызовет мое подозрение — причина, по которой я решил выпить. Я никому не говорил о своих мыслях о тебе и не оставлял скрытых записей, так что если ты сотрешь память остальным троим в этой комнате, то я, скорее всего, потрачу на поиски ответов минимум неделю-другую. Если не больше. Но такое твое решение моей «проблемы» не будет постоянным. Если Минерва или Джон будут со мной разговаривать о чем-то таком, чего я не помню, то я стану очень подозрительным и буду пытаться разобраться во всех странностях и провалах в памяти.       — Кто же будет вашими подозреваемыми в таком случае?       — Снейп, который сбежал из школы, в первую очередь. Ты — во вторую.       — Вы будете меня подозревать даже, если я сотру вам большую часть воспоминаний обо мне?       — Да. Еще с событий в Годриковой Впадине я думаю, что с тобой что-то не так. Кроме того, воспоминания о том, как ты прикасался к шарику с пророчеством и наш разговор после проникновения в комнату ненастоящей Йоанны Яги слишком сильны и будут мне напоминать, что ты не так прост, как пытаешься казаться.       — Есть какая-то возможность аккуратно стереть эти воспоминания? Может, подтереть смежные?       — Нет. Слишком много на них завязано. Я бы на твоем месте не рисковал их трогать.       — Ясно, — Гарри закивал головой как болванчик. — Как мне заставить вас отозвать Тонкс? Мне надоела эта дурацкая слежка.       — Ты можешь попытаться стереть мне часть воспоминаний о том, как я прошу ее следить за тобой. Я тогда просил ее наблюдать за тобой, пока ты слаб и защищать при необходимости. Удали мои слова о необходимости наблюдения. Оставь только слова о защите. Сделай то же самое для Нимфадоры и попроси ее подойти ко мне и сказать, что ты достаточно окреп и защита тебе не нужна. Я поговорю затем с мадам Помфри. Она, скорее всего, тебя опять осмотрит. И если мадам Помфри подтвердит, что с тобой всё в порядке, то я скажу Нимфадоре, что она может возвращаться в Министерство.       — Тогда, всё не настолько плохо как я думал.       — Да… Вот только, как же ты собираешься заставить Тонкс попросить меня о чем-то? — Грюм опять избавился от действия Веритасерума.       — У меня есть методы. Не стоит об этом волноваться, — отозвался Гарри и залил в Грюма еще чуть-чуть сыворотки правды. — Где вы храните мою мантию-невидимку?       — В моей комнате. В нижнем ящике стола.       — Как можно покинуть защитные чары Хогвартса, чтоб никто этого не заметил?       — Никак. О любом несанкционированном пересечении границ школы будет сразу доложено мне и Минерве. Если же кто-то, кто представляет опасность, без приглашения будет пытаться сюда попасть, то защитная система замка начнет незамедлительно атаковать.       — Великолепно, — с ядом в голосе пробурчал Гарри. — И как же мне получить разрешение на пересечение границ чар?       — Либо я, либо Минерва можем разрешить.       Гарри стал нервно жевать нижнюю губу:       — Как именно происходит выдача «разрешений»?       — Накладыванием специального заклинания на человека. В течение пятнадцати минут он потом может спокойно пересечь защитные чары.       — Это заклинание может наложить любой?       — Нет. Только я и Минерва. Должны использовать собственные волшебные палочки.       — Ясно. Легилименс!       Гарри отыскал недавнее воспоминание, как Грюм проводил доктора на территорию школы. Пассы волшебной палочкой были не так уж и сложны.        — Хорошо. А теперь скажите, вам известно, что я недавно ночью трансгрессировал сквозь защиту с еще одним студентом и эльфом?       — Нет.       — Защита вас об этом не оповещала?       — Нет.       — Скажите, а вы знали, что эльфы могут трансгрессировать где угодно?       — Нет. Никогда о таком не слышал.       «Мда. Стоит только благодарить вековую невнимательность волшебников к своим маленьким слугам», — подумал Гарри, убедившись, что у него есть минимум два гарантированных метода, как незаметно покинуть Хогвартс.       — Тогда начнем, — распрямившись, он указал на Грюма волшебной палочкой. — Империо.       Сопротивление приказам Гарри было колоссальным. Грюм даже не подчинился простому «поднимите голову» и уже через секунду сбросил с себя Империус.       — Империо, — повторил Гарри.       Грюм вновь с легкостью избавился от чужой воли.       — Это немного всё усложняет, — пробормотал Гарри. Стихийной магией он приподнял руку Грюма и вложил в ладонь его волшебную палочку. — Повторюсь… Ваше сопротивление меня не остановит.       Рука Грюма стала выводить движения палочкой, указывая на лежащего на полу доктора.        — Ты что творишь? Совсем выжил из ума? — словно раненый зверь прорычал Грюм. — Ты всерьез используешь Непростительные заклинания на людях?       Как только нужная последовательность движений удалась Гарри, из волшебной палочки в руках Грюма вырвался золотистый луч и ударился в грудь доктора.       — Да. Всерьез, — сказал Гарри, забирая волшебную палочку у Грюма и кидая в него заклинание. — Остолбеней.       Подойдя к доктору, он наложил на него Обливиэйт и стер все воспоминания, которые касались его или Грюма.       — Фините Инкантатем. Империо, — Гарри наложил на доктора два заклинания и указал на дверь. — Алохомора.       Доктор поднялся с пола и забрал свой саквояж, который подлетел к нему по воздуху. Безжизненно смотря перед собой, он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.       Гарри посмотрел на мадам Помфри. Ближайших минут двадцать, пока доктор не доберется до своего дома, нужно было направлять его Империусом, но это время можно было потратить и с пользой, а не просто стоять посреди комнаты.       — Обливиэйт! — Гарри стер мадам Помфри воспоминания о последнем часе, а также все эпизоды о том, как она общалась с доктором из Святого Мунго или Грюмом по поводу его здоровья. — Фините Инкантатем. Сомниум.       Мадам Помфри поднялась в воздух и переместилась за свой рабочий стол. Гарри аккуратно посадил ее на стул. Скрестив ей руки, он положил их на стол. Голова мягко опустилась на них же, словно мадам Помфри сильно устала и решила ненадолго задремать за рабочим столом.       Доктор в это время быстрым шагом, стараясь никому не попадаться на глаза, шел к границам защитных чар.       «Интересно, смогу ли я поддерживать два Империуса одновременно? — подумал Гарри, кинув взгляд на Тонкс. — Нет. Рисковать не буду».       Подойдя к Грюму, он стал его обыскивать. Покопавшись в карманах, Гарри нашел еще две волшебные палочки. Кинув их на кушетку, он оперся спиной на стену и стал ждать, пока доктор не трансгрессирует к себе домой. Как только тот так и сделал, Гарри оживился. Теперь он полностью перехватил контроль над ним.       Доктор, подчиняясь Гарри, отправился в свою спальню. Переодевшись в пижаму, он залез под одеяло и, взяв волшебную палочку в руки, наложил на себя Обливиэйт, стирая последних полчаса жизни из воспоминаний, а затем применил и Сомниум.       «Дело сделано», — Гарри отошел от стены. Пора было выполнять самую опасную часть плана.       Подойдя к Грюму, он залил в него немного Веритасерума и снял заклинание оцепенения:       — Как попасть в вашу комнату в замке? Вы установили какую-то защиту? Как её обойти?       — Моя комната на пятом этаже в восточном крыле в самом конце коридора, — ответил Грюм. — Для входа нужно три раза стукнуть костяшкой указательного пальца в дверь и повернуть дверную ручку против часовой стрелки два раза.       — Это вся защита?       — Да. Я там ничего ценного не держу.       Гарри в очередной раз обездвижил Грюма. Задумчиво посмотрев на Тонкс, он кинул в нее Фините Инкантатем и Империус.       Немного посопротивлявшись, она подчинилась его воле.       Понимая, что с этим можно работать, Гарри заставил ее покинуть больничное крыло и быстрыми шагами пойти к комнате Грюма.        Добравшись до восточного крыла, Тонкс нашла дверь и постучала три раза. Повернув ручку, она зашла в комнату и сразу направилась к столу у окна. Выдвинув верхний ящик, она взяла мантию-невидимку и надела ее.       Гарри облегченно выдохнул.       Выйдя из комнаты Грюма, Тонкс побежала в больничное крыло, придерживая полы мантии.       — Осталось дело за малым, — сказал Гарри, заталкивая себе за пояс две другие волшебные палочки, которые он конфисковал у Грюма.       Тонкс достаточно быстро добралась обратно. Зайдя в комнату, она сняла с себя мантию и накинула ее сверху на Грюма, который вертикально поднялся с пола.        — Империо, — Гарри кинул дополнительное заклинание в Тонкс.       Насторожившись, он посмотрел на мантию-невидимку. В фиолетовом свете он видел, что вся её ткань была изрисована мелкими повторяющимися рисунками, которые были едва видны.       «Наверняка руны, — Гарри наклонился и внимательнее посмотрел на мантию-невидимку. — Потом разберусь».       Гарри, Тонкс и летящий перед ними в мантии-невидимке Грюм, вышли из больничного крыла.        В коридоре было тихо.       — Гоменум Ревелио, — проверил Гарри. Рядом никого.       Троица, стараясь не производить много шума, быстро передвигалась по замку.       — Гоменум Ревелио.       «Черт… — Гарри пересчитал людей. — По коридору впереди кто-то есть».       В отдалении послышались шаркающие шаги.       Гарри и Тонкс замерли. Грюм безвольно завис в воздухе.       — Кто это тут нарушает? — раздался довольный голос Филча, выруливающего из-за поворота. Рядом с ним перебирала лапами его любимая кошка.       — Сомниум. Обливиэйт, — Гарри кинул в Филча заклинания. — И не лень же вам ночью шляться по замку…       Добравшись без приключений до комнаты Грюма, Гарри заставил Тонкс открыть ему дверь. Пропустив всех внутрь, она села в кресло, в ожидании указаний.       — Колопортус, — Гарри указал на дверь. Сдернув с Грюма мантию-невидимку, он наложил на Тонкс Сомниум и отказался от контроля. — Итак… Как же сделать всё более правдоподобным? М, Грюм? Может у вас идейка есть? Фините Инкантатем.       Гарри захватил контроль над Грюмом стихийной магией. Открыв ему рот, он влил чуть Веритасерума.       — Где именно сундук с виски?       — Под кроватью в спальне.       — Где вы обычно пьете?       — Прямо за рабочим столом, ну или в кресле.       Гарри прошел в смежную комнату. Грюм летел по воздуху рядом.       — Защита на сундуке есть?       — Нет.       Гарри наклонился и заглянул под кровать. Увидя сундук, он вытащил его и откинул крышку.       — Ну ничего себе! Грюм, да у вас проблемы с алкоголем, — присвистнул Гарри. Сундук до отказа был набит бутылками. — Хм… Парочки, думаю, хватит.       Заставив бутылки вылететь, он захлопнул сундук и затолкал его обратно под кровать. Вместе с Грюмом он вернулся в основную комнату.       — Что ты так отчаянно пытаешься скрыть? — спросил Грюм. — Свои возможности и умения?       — Быстро же вы сбрасываете действие зелья, — пробормотал Гарри, осматривая комнату и решая, как должна выглядеть финальная сцена.       — Послушай, давай мы просто поговорим…       — Силенцио, — Гарри заткнул Грюма и заставил его перелететь к столу. — Не о чем тут говорить.       У одной из бутылок с виски отвинтилась крышка. Пролетев по воздуху, она наклонилась и стала наливать алкоголь в открывшийся рот Грюма.       Гарри достал две другие волшебные палочки из-за пояса и проверил, какие последние заклинания ими накладывались. На одной из них, в облачке от Приори Инкантатем, он увидел, что Грюм использовал на докторе чары для прохода в Хогвартс. Гарри швырнул эту волшебную палочку на стол.       Бутылка в это время полностью влила в Грюма всё свое содержимое и, упав на пол, разбилась на кучу мелких осколков.       Гарри подошел к столу. Взяв первую попавшуюся небольшую книгу и несколько листов бумаги, он бросил их к волшебной палочке.       — Инсендио! — указал он на получившуюся кучку второй волшебной палочкой Грюма, после чего кинул ту на пол. Третью палочку, которой он всё это время колдовал, Гарри не выпускал из рук. — Хм-м-м… Чего-то не хватает.       Задумчиво посмотрев на пламя, в котором сгорали волшебная палочка и книга, Гарри небрежным жестом скинул несколько вещей со стола на пол.       — У меня есть еще пара вопросов, прежде чем я закончу свою работу. Не хотите ответить? — Гарри частично отпустил контроль над головой и туловищем Грюма, чтоб тот мог говорить.       — Послушай… Просто остановись. Ты же чего-то боишься? Может, я могу тебе помочь?..       — Вы можете помочь? — ощетинился Гарри. — Вы думаете, что я действительно в это поверю? Если бы вы знали то, что знаю я, то не стали бы мне помогать.       — Расскажи тогда в чем твоя проблема. Ты сам себе надумал, что я откажусь, но ты же не знаешь моего настоящего ответа.       — Мне не нужен ваш ответ. Чем меньше людей знает, тем лучше для меня. А уж зная, как действовал тот же Дамблдор, то, думаю, вы бы поступали точно также — или пытались бы скрыто мной манипулировать или же попытались от меня избавиться… Сначала просто бы спрятали куда-нибудь. Может, даже опять начали бы кормить вашими таблетками. Но потом… Потом вам бы закралась в голову идейка, что лучше меня прикончить.       — Ты решаешь за меня. Послушай…       — Нет. Не желаю. Я даже не буду пытаться думать имеет ли смысл говорить с вами обо всем этом. Я уже видел, как ради Дамблдора вы собственной жизнью пожертвовали и убили себя…        — Что? Как… Как я мог убить себя?       — А теперь перейдем к вопросам, — Гарри проигнорировал слова Грюма. — Отвечайте честно. Я увижу, если солжете. Где профессор Снейп?       — Не знаю.       — Вы его искали?       — Пробивал по своим каналам, но ничего не нашел. Зачем он тебе?       — Следующий вопрос: вы что-то знаете про крестражи? — спросил Гарри, наблюдая за облаком разума Грюма.       — Нет. Что это?       «Не врет… Действительно не знает», — разочарованно подумал Гарри.       — Вы когда-нибудь слышали это слово? Крестраж? — спросил он.       — Нет…       — Вы что-то понимаете в магии душ? Может, знаете тех, кто в этом разбирается?       — Нет, я м-м-ничего не смыслю в этой чертовщине, — голос у Грюма стал заплетаться. Видимо, алкоголь начал действовать на него. — Гарри, прошу… Прекрати. Не стоит этого делать…       — А я придерживаюсь иного мнения. Хорошо, что за мной больше не гоняется всё Министерство с дементорами, а лишь один Реддл-младший… Но вот еще волноваться и по вашему поводу я не хочу.       — Ты бредишь… За тобой не гонялось Министерство, — пробулькал Грюм. — Может, это все последствия долгого сна? Какой еще Реддл-младший? Ты больше не спишь, Гарри… Отпусти меня и я помогу тебе.       — Нет, — отрезал Гарри. — Вы не поможете. Я уже знаю, что могут делать волшебники из-за пророчеств. Кентавры меня чуть не убили. Другой Дамблдор тоже хотел моей смерти. Вы же тихонько скармливали мне таблетки, только потому, что подозревали, что я что-то не рассказал вам про разрушенное пророчество. Черт, да мне, только чтоб вернуться сюда, пришлось убить себя… — он замер, словно что-то вспомнил. — В вашем воспоминании, когда вы пришли с Дамблдором в дом… Он попытался подойти к кроватке, но его отбросило. Дамблдор сказал, что это моя защита и подойти близко он ко мне не может. А уже спустя какое-то время он спокойно держал меня в руках. Что это было?       — Я не знаю. Альбус не стал рассказывать мне подробно об этом.       — Секреты, секреты, секреты… — Гарри покачал головой.       — Послушай…       Гарри заставил челюсть Грюма захлопнуться, а его самого резко опуститься на стул.       — Я достаточно наслушался. Хватит, — Гарри открыл вторую бутылку и вложил ее в руку Грюму. Отойдя чуть в сторону, он осмотрел результат. — Да. Вот так всё будет. Что-то вас расстроило. Вы много выпили. Затем почему-то спалили две своих волшебных палочки, а потом…       Грюм, вместе со стулом, медленно начал заваливаться назад, пока полностью не опустился на пол. Бутылка из его рук выпала. Покатившись по полу, она с противным булькающим звуком стала разливать алкоголь.       — Обливиэйт, — Гарри наставил волшебную палочку на Грюма и стер тому воспоминания о том, как они вместе находились в доме в Годриковой Впадине этой осенью. Затем удалил эпизод, как Грюм обнаружил его под мантией-невидимкой после инцидента в Запретном лесу. Потом Гарри аккуратно отредактировал его разговор с Тонкс и взаимодействие с ней и полностью удалил из воспоминаний доктора из Святого Мунго, таблетки и Веритасерум. Затем стер недавние слова Грюма о том, что он забирает мантию-невидимку. Напоследок Гарри убрал все воспоминания за последние два дня, а потом еще несколько случайных дней за последний месяц. — Сомниум. Эванеско...       Грюм погрузился в сон. Черная повязка на его глазах пропала. Кровь на лице также исчезла.       «Теперь он отстанет от меня, — подумал Гарри, смотря на пепелище на столе и лежащего мага, окруженного осколками стекла. Недалеко от Грюма валялась его вторая волшебная палочка и полупустая бутылка виски. — Надолго ли? Кто знает. Всё равно вскоре надо покидать Хогвартс, но даже неделя спокойствия будет праздником…»       Гарри отошел от стола и подошел к Тонкс:       — Энервейт. Империо.       Тонкс молча открыла глаза и поднялась с кресла. Гарри набросил на нее мантию-невидимку и заставил открыть ему дверь.       Оба они достаточно быстро добрались до гостиной Слизерина. Убедившись, что в помещении никого нет, Гарри сдернул с Тонкс мантию-невидимку и заставил ее сесть на тот же диван, на котором он и Памела еще вчера ночью пили чай.       «Последние штрихи, — подумал он. К правой руке Тонкс подлетела книга со стола, которая быстро стала превращаться в пустую чашку. — Всё должно быть как вчера…»       Гарри сел в кресло напротив. Со стола к нему подлетела маленькая книжка, которая превратилась в чашку. Гарри указал волшебной палочкой Грюма на Тонкс:       — Обливиэйт.       Он стер ей воспоминания до того момента, как она вчера ночью заснула от чая Памелы. Так же, как и у Грюма, он отредактировал все разговоры на его счет, которые происходили в последнее время.       Гарри спрятал волшебную палочку в карман. Тонкс, несколько раз поморгав, уставилась на пустую чашку в руке.       — Так, хватит, — беззаботно улыбнулся Гарри. — Тебе пора уже спать. Ты совсем отключаешься.       — О-о-о… — Тонкс поморщилась. — Кажется, меня этот чай совсем сморил.       Она поставила чашку на стол.       — Тогда ляг и поспи, — предложил Гарри.       — Но Грюм же просил…       — Ты и так знаешь, что я уже пришел в норму, — отмахнулся Гарри. — Мне больше не нужна нянька. Знаешь, что я подумал? Может тебе следует сказать Грюму, что твой присмотр больше не требуется? Ты уже похожа на зомби из-за того зелья, что постоянно пьешь. Тебе стоит отдохнуть.       — Я похожа на что?.. — недоумевала Тонкс. — И куда делась девочка с чаем?       — Похожа на зомби, — Гарри поднялся на ноги. — Ладно, я уже пойду спать. Спокойной ночи.       Мягко надавив на волю Тонкс через Империус, Гарри заставил ее зевнуть и сказать:       — Да… Я, пожалуй, тоже вздремну.       Гарри доброжелательно улыбнулся и обошел диван. Достав волшебную палочку, он бросил в Тонкс Сомниум и еще один Обливиэйт, чтоб стереть короткое воспоминание о том, как она задает вопрос про отсутствующую Памелу.       «На этом всё», — подумал Гарри, наблюдая, как обмякшая Тонкс тихо сопела на диване.       Вздохнув, он направился в свою комнату. Закрыв дверь, Гарри заставил палочку Грюма превратиться в небольшой нож.        — Что-с делаешь? — послышалось шипение Грёмы сзади.       Гарри обернулся. Уж лежал на кровати, свернувшись кольцами.       — Защищаю комнату от вторжения, — Гарри черкнул ножиком по запястью. Тонкая струйка крови, словно нить чернил, полетела к двери и стала рисовать символы, которые он уже использовал в отеле «Грёнхольм».       — Кого-то опасаешьс-с-ся?       — Да. Всех.       Как только руны были начерчены, Гарри заставил свой платяной шкаф перелететь к двери и забаррикадировать её.       Кинув ножик на прикроватную тумбочку, он достал из одного из отделений бутылочку с настойкой бадьяна. Заживив рану, Гарри рухнул на кровать без сил.