Глава 49: Враг врага видит издалека
22 января 2022 г., 20:54
— Мне мало каких сведений удалось из него вытрясти, — сказал Фламель, пока он и Гарри шли по направлению к привязанному парню у столба. — К сыворотке правды он не восприимчив. Знакомые легилименты вскрыть его черепушку тоже не смогли. Может, у тебя получится хоть что-то.
— А он знает про часть своей души во мне? — тихо спросил Гарри. — Вы ему ничего не рассказывали?
— Насколько я могу понять, он не знает. И нет, я ничего ему не говорил.
Глаза у Реддла-младшего были плотно перевязаны черной тканью, во рту красовался деревянный кляп, который был закреплен кожаным ремнем. Из одежды на нем были лишь порванные штаны. На боку зияла большая рана из которой сочилась кровь, а сам он был привязан к столбу красными веревками.
Рядом на земле стояла деревянная кадка, в которой плескалась мавка. Завидев, что к ней идет Фламель, она призывно улыбнулась, после чего повернулась к Реддлу-младшему и со всей силы впилась зубами ему в бок и откусила солидный кусок мяса.
Мавка, с нескрываемым удовольствием, облизала кровь, что стекала по ране. Реддл-младший издал какие-то глухие звуки, но почти не дергался, словно уже привык к подобному.
— Довольно, дорогая. Продолжишь мучать его чуть позже, — сказал Фламель. — Сейчас нам нужно, чтоб этот отброс волшебного сообщества был в сознании и мог говорить. Лешие, унесите кадку. Остальных тоже попрошу оставить это место.
Подошли двое крепких бородатых мужчин. Подхватив кадку с мавкой, они понесли ее в ту сторону, откуда пришел Гарри и Фламель. Остальные зеваки также достаточно резво разошлись.
— Если он потеряет сознание от боли, то используй нюхательную соль, — Фламель вытащил из кармана маленький стеклянный флакон с бело-желтыми кристаллами. — Я отойду подальше, чтоб вам не мешать.
Гарри забрал флакон, после чего Фламель пошел в сторону леса.
Тишину вокруг лишь иногда прерывали волны, что накатывали на песчаный берег.
Отвязав волшебную палочку от правой руки, Гарри взял её в ладонь. Он не знал с чего начать — с разговора или сразу же приступить к легилименции. Взвесив все за и против, он пришел к мысли, что молодой Реддл всё равно не станет делиться своими тайнами, ведь сейчас его красное облако разума выглядело словно бордовый гладкий шар.
«Видно, пока он был в Хогвартсе, ему не было смысла поддерживать постоянно окклюментную защиту, — Гарри перекинул волшебную палочку из руки в руку. — А сейчас он точно не будет расслабляться».
Сев на песок, он недолго постучал по колену, а затем решился:
— Легилименс!
Точно также, как и при воздействии на Реддла из диадемы, Гарри не увидел ничего кроме белого тумана.
— Легилименс! Легилименс!
Реддл не сдавался.
— Сомниум! Легилименс!
Голова Реддла-младшего опала вниз, но окклюментная защита была всё также сильна. Сон не стал для нее помехой.
— Легилименс!
Гарри минут десять мурыжил его, но никакого результата не достиг.
— Энервейт! Легилименс!
Реддл очнулся. Даже под повязкой и ремнями было видно, что он ухмылялся.
С помощью стихийной магии Гарри сорвал с Реддла-младшего кляп и бросил его на землю.
— Похоже, придется поговорить. Что интересного расскажешь? — спросил Гарри.
Реддл в ответ лишь провел языком по губам и громко сглотнул.
— Совсем ничего? Или ты пытаешься делать вид, что не знаешь кто я? — с нажимом поинтересовался Гарри. Ответом была всё та же тишина. — Или ты думаешь, что я не знаю, кто ты?! — поднявшись на ноги, он рывком добрался до Реддла-младшего и сорвал с его глаз повязку. — А, крестраж Волдеморта?
Лицо Реддла-младшего стало дергаться. Глаза неотрывно смотрели на Гарри.
— Игра в молчанку для тебя не выход. Знаешь, Фламель добрая душа и никого убивать не хочет. Даже такую сволочь как ты. Я же… Я — другое дело. Волдеморт, ты приносишь мне одни лишь боль и страдания и я чувствую, что осталось вот столько, — Гарри показал расстояние в половину дюйма меж большим и указательным пальцем, — до того момента, когда я пересмотрю свое отношение к убийству другого разумного существа…
— Том. Меня зовут Том, — с трудом сказал Реддл-младший. — Имя «Волдеморт» мне не принадлежит. И я его ненавижу. Другого себя. Я его ненавижу.
— О… Решил заговорить, Реддл? — Гарри отступил назад. — Что еще скажешь?
— Поговори с Фламелем. Уговори его отпустить меня и я… — Том немигающим взглядом смотрел на Гарри. — И я помогу тебе избавиться от настоящего Волдеморта.
— С чего ты решил, что я хочу от него избавиться?
— Сложил два и два. Заходить в гости на огонек к Фламелю имеет смысл только если тебя интересует его Философский камень, ну или если хочешь узнать что-то о магии душ, — изо рта Реддла-младшего тонкой струйкой потекла кровь вперемешку со знакомой черной жижей. — И ты говоришь о Волдеморте с такой ненавистью, что, похоже, действительно хотел бы его убить.
— Хм. Почему же я должен быть уверен, что ты поможешь мне в этом?
— Наши цели совпадают.
— А я вот в этом не уверен. Почему-то в доме у Феодоры ты очень уж сильно хотел убить меня и Виктора…
— Я не хотел, чтоб Волдеморт получил достоверные подтверждения, что я существую. Если бы меня словили или обнаружили Йоанну, то он мог бы понять, что я веду игру против него.
— Трансгрессируя с Рассолькой по разным местам ты искал другие крестражи? — спросил Гарри.
— Да.
— Сколько нашел?
— Ни одного. Я проверял любые места, которые теоретически могли бы быть связаны со мной или ним, но не нашел ничего…
— Зачем тебе нужны другие крестражи?
— Я хотел их освободить. Жить крестражем это… Это не жизнь. Это хуже, чем заточение в темнице без окон и дверей.
Гарри задумчиво стал шлепать волшебной палочкой себя по щеке. Доверять любому из Реддлов было себе дороже, но это не значило, что значительная часть правды в их словах всегда содержалась. Привычка — вторая натура. А уж Реддл, как мог убедиться Гарри, очень любил недоговорки и замалчивания.
— Ну что ж. Давай я сделаю вид, что поверил тебе. Чуть-чуть, — сказал Гарри. — Теперь, чтоб окончательно убедиться в твоих словах, я предлагаю тебе рассказать всё. Буквально всё. Можешь начать с того момента, как познакомился с Симзой Ягой в Хогвартсе и решил упражняться в магии душ, а затем заинтересовался волшебством крестражей.
Взгляд молодого Реддла остекленел.
— И, конечно, — продолжил Гарри, — не забудь упомянуть момент, когда решил прикинуться Йоанной. Да, почти забыл! История о том, как ты обрёл тело также не должна остаться за бортом. А после, если я тебе поверю, то я подумаю сможешь ли ты действительно мне помочь или просто заговариваешь зубы. Хотя я бы лучше прямо сейчас поговорил с Фламелем о том, что нужно что-то предпринять, чтоб у Волдеморта стало меньше на один крестраж!
— Я… Я расскажу тебе даже больше, чем ты просишь, — Реддл-младший набрал воздуха в легкие. — Я родился примерно семьдесят лет тому назад…
***
Я родился примерно семьдесят лет тому назад. Ни отца, ни мать не знал. В одиннадцать лет я попал в Хогвартс. С самого раннего возраста я знал, что владею невероятными волшебными силами, но именно в школе я смог по-настоящему раскрыться. Все предметы мне давались легко и без проблем. Я был лучшим во всем, за что брался, но… Было кое-что, что всегда незримо отравляло мне жизнь. Несправедливость. Я всё детство провел в сиротском приюте, а моя мать умерла при моих родах. Как много позже я узнал, её отверг мой отец-магл и она не смогла этого вынести — сбежала из дома своего отца, со мной под своим сердцем. Всё время, пока я учился в Хогвартсе, я был на птичьих правах. Позволить обучение в этой школе я себе не мог… Некому было платить. Я обучался в Хогвартсе только потому, что в то время для одаренных учеников, которые не могли позволить отдать состояние за учебу, выделяли стипендии. И я каждый год молился, чтоб министерские крысы не отменили эту программу. Жизнь одаренного мага с родословной зависела от настроений бюрократов. Но, конечно, не только подобная несправедливость по отношению ко мне бесила. Ты, читая книги, наверняка заметил, что есть кое-что больше. Самая большая несправедливость. Мы, высшие существа на этой маленькой планете, вынуждены скрывать свое существование от маглов! Скажи, разве это правильно? Мы можем подчинять себе что угодно и кого угодно, но вынуждены прятаться от взора этих слепых кусков мяса. Они не видят всех красок этого магического мира… Они — слепцы, ради которых мы, волшебники, вынуждены быть в тени. Почему? Маглов всегда было больше. А еще, наши предки-волшебники были трусами и решили, что лучше спрятать себя и все проявления магии, чем бороться с обычными людьми за свое место в этом мире. Всё это я считал несправедливостями, которые следовало исправить. И если прошлое изменить было уже нельзя, то будущее еще можно. Я хотел, чтоб магическое общество вышло на свет. Сбросило все заклинания отвлечения внимания, невидимости и иллюзий и стало полноценным правителем этого мира. Но… Мечтать проще, чем осуществлять. Да. Так тебе скажет любой неудачник, который даже пальцем не пошевелит, чтоб его идеи стали реальностью! Я был не из таких. Я решил, что стоит попытаться. План был простой: стать могущественным магом, идеям которого никто не смог бы противостоять, и найти единомышленников. Амбициозно, не правда ли? Кто-то даже сказал бы, что невозможно. Но я настойчив. Терпелив. Кропотлив. И, главное, — удачлив. В библиотеке Хогвартса я нашел упоминания о некой магии душ — крестражах. Волшебство даровало бессмертие, в обмен на убийство другого человека. Нужно было лишь особым образом это сделать и закрепить результат заклинанием. Тогда эта магия показалась мне чем-то запредельным. Для создания крестража нужно было создать копию своего разума, поместить его в предмет, а затем, к тому же предмету, привязать часть собственной души при убийстве. Я боялся рисковать и искал советов. Одной из тех, у кого я их спрашивал, была Симза. Юная румынская ведьма имела плохую репутацию в школе. Многие судачили, что она людоедка. Некоторые с придыханием рассказывали, что род Яги практикует запретную магию душ. Как я убедился, слухи не рождаются на пустом месте. По крупицам я собрал все нужные мне сведения от Симзы и других источников и все-таки создал первый крестраж. Если ты еще не догадался, то… Я и есть первый. Не знаю, что происходило со мной первые лет двадцать после создания… Не со мной-исходным, а со мной-крестражем. Для меня то время прошло в бесконечной боли и бессознательной полудреме. Я плохо себя осознавал, не мог привыкнуть к тому, что у меня нет тела, что я не могу колдовать. Вокруг была одна темнота и тишина. Ты себе это можешь представить? Это страшно. В последующие месяцы или годы боль начала медленно отступать. И, в один прекрасный день, меня проведал я. Он заговорил со мной, но я плохо различал слова на слух, ведь слышать мне было особо нечем. Тогда он воспользовался легилименцией, чтоб наслать образы. Спросил, как у меня дела. Когда он опустил свою окклюментную защиту, я «рассказал» ему о болях, которые я испытываю. Просил его это как-то исправить. Он сказал, что боится влазить в крестраж и повредить его. Что ему нужно время для нахождения решения проблемы. Нужно лишь потерпеть. Я поверил себе. Дни превращались в недели, а те, в свою очередь, становились месяцами и годами. Я все больше приходил в себя и всё лучше себя осознавал. Меня снова навестил он. Я спросил, нашел ли он решение. Он сказал, что не нашел. Он общался с другими своими крестражами и никто больше не говорил ему о боли. У меня сложилось впечатление, что он не верит моим рассказам. Мы повздорили. Я обвинил его в том, что он по своей неопытности плохо сделал первый крестраж. Он отнекивался. Я спросил, как его успехи в нашем деле. Удалось ли отменить всю ту ересь со Статутом о секретности магических созданий и волшебников? Он сказал, что работает над этим. Я спросил, сколько еще столетий ему может потребоваться для решения этой проблемы, пока я тут страдаю. Он заявил, что я знал, на что шел, когда создавал себя и что мне стоит прекратить плакаться. Я замолчал. Он был прав. Мне было известно, что воплощение в жизнь моих идей может затянуться, но я не знал, что мне, совсем юному магу, придется большую часть своей жизни провести в «тюрьме» без звука и света, где и поговорить-то не с кем! Он снова попросил, чтоб я потерпел. Сказал, что осталось немного и что меня нужно перепрятать. Как я узнал позже, он отдал моё вместилище одному из своих прихлебателей. Некоему слизняку, по имени Люциус Малфой. Меня спрятали в каком-то сыром помещении. Сложно описать, но я это словно кожей чувствовал. Моё вместилище — крестраж — стало влажным. Я ощущал, как плесневею. Время шло. Он больше не приходил. Я погружался в отчаяние. Вместилище начали грызть крысы. Не знаю, что было спусковым крючком — то, что я пришел в ярость от этого или я просто к тому времени уже достаточно отошел от боли, но… Каким-то образом я смог полоснуть легилименцией по мозгам одной из крыс. Когда у меня было тело, я всегда мог накладывать подобное заклинание только волшебной палочкой, так что я очень удивился своим бестелесным возможностям. С того момента мои дни в заточении стали гораздо более интересными. Через легилименцию я мог смотреть, чем ранее занимались крысы. Смог узнать, где я нахожусь. Как оказалось, я был спрятан на одной из полок в погребе замка, который принадлежал Малфоям. Эти… Эти аристократичные ублюдки, попивали по вечерам вино и вели разговоры ни о чем, пока я гнил рядом с проржавевшими доспехами. Мозг крыс примитивен, так что ничего кроме размытой картинки воспоминаний и плохо слышимых разговоров мне не доставалось… Я скучал. С каждым разом, мои упражнения с крысами давались все легче и легче. И в один день я даже смог наслать на них другое заклинание из области магии разума — Империус. Да. Я научился их подчинять себе и таким образом развлекаться. Можешь себе представить, с каким криком вскакивала хозяйка замка, когда одна из крыс ползала по её волосам, пока та спала? Поверь мне, это очень смешно. Как-то, когда Люциус и его жена обедали одни в замке, я подслушал интересный разговор. Они мимоходом бросили парочку фраз о Волдеморте и я понял, что… Я понял, что исходный-я умер. Давно. Мне сложно было понять по контексту, сколько лет прошло, но явно немало. Я не мог понять, почему исходный-я до сих пор не возродился. Что произошло? Ответов не было. Примерно через год произошло другое интересное событие. Одна из крыс под Империусом стала свидетелем напряженного разговора четы Малфоев в рабочем кабинете отца семейства. Люциус советовался с женой, как поступить. Похоже, он был очень напуган. Он узнал, что Волдеморт возродился, но не выходит с ним на связь. Это пугало Люциуса, ведь, после падения исходного-меня он быстро заявил, что никогда не был на стороне Темного Лорда. Сказал, что был под Империусом. Ему тогда все поверили. Но Люциус понимал, что Волдеморт не простит такое предательство. Он боялся, что исходный-я может каким-то образом отомстить или навредить ему и его семье. Правда, как оказалось, не только это пугало Люциуса. Под него копала некая журналистка из какой-то газетенки и она очень интересовалась его давней связью с исходным-мной. Видно, Люциус решил влезть в политику магической Великобритании и это не осталось незамеченным. Одна из акул пера почуяла кровь и решила вывернуть его наизнанку ради сенсации. Люциус оказался на распутье. Он не знал, что задумал исходный-я, поэтому решил, что если журналистка что-то найдет на него, то это может повредить его политическим игрищам. Но и откреститься напрочь от Волдеморта тоже не мог, тем более, что тот оставил ему на хранение некоторые свои вещи… Среди которых был и я со своим вместилищем. Для жены Люциуса вся эта информация стала неприятным сюрпризом. Но, подумав, она предложила на публике продолжать отрицать свою связь с исходным-мной, а все предметы, которые были отданы на хранение, перепрятать в другое место, после чего стереть себе часть воспоминаний про то, как эти предметы вообще появились в их жизни. Она решила, что если биографией Люциуса заинтересовалась одна журналистка, то не за горами то время, когда газетчиков будет уже целая свора. А раз так, то в их замок могут попытаться проникнуть, чтоб заполучить какие-то сведения или документы. Она сказала, что если Волдеморт спросит про его верность, то Люциус всегда может заявить, что делал всё возможное, чтоб сохранить отданные предметы. Поэтому мол, он и стал всем врать, что никогда не был на стороне Темного Лорда и именно поэтому стер себе часть воспоминаний. Она успокоила своего мужа, что исходный-я найдет способ вернуть свои предметы и что то, что он не выходит пока на связь не значит, что их семье что-то может навредить. Люциус согласился с ней. В тот же вечер они подробно обсудили свой план и решили, куда перепрятать вещи Волдеморта. Как думаешь, куда меня и другой хлам собирались перенести? В отдаленную и всеми забытую пещеру на севере Шотландии. Я не собирался с этим мириться. Исходный-я плюнул на моё заточение и на мои страдания! Его это не волновало. Он возродился после смерти, но разве он пришел и поблагодарил того, без кого это бы не произошло?! Нет. Я понял, что исходный-я рассматривает меня не более чем удобную штуковину для обеспечения собственного бессмертия. Ему было всё равно, что я — такая же личность, как и он… Что я и есть он. Я видел через крыс, как Люциус спустился в погреб и стал аккуратно собирать вещи в холщовый мешок. Еще чуть-чуть и я бы снова погрузился в темноту, где нет ничего кроме скуки. И я решился на отчаянный шаг. Я подчинил Люциуса своей воле с помощью Империуса. Конечно, крыса — не человек, поэтому эта магия держалась преступно мало. Сначала минут двадцать, потом час, потом несколько часов. Но я не отпускал хватку, только иногда отказываясь от контроля над ним — во сне. Я заставил его сделать всё так, как предложила его жена, чтоб не вызвать у неё подозрений. Все предметы, кроме моего вместилища, отправились в пещеру. Крестраж со мной же, я обязал Люциуса носить всегда при себе. Теперь моя жизнь стала гораздо лучше. Я снова мог наслаждаться утренним солнцем, читать, говорить с людьми. Но, конечно же, мне этого было мало. Я хотел стать живым. Я хотел, чтоб у меня было тело. И Люциус под Империусом, стал тем, кто начал изыскания в этой области. Он стал искать книги и заклинания, шерстить старые библиотеки, наведываться к волшебникам с отвратительной репутацией и всё лишь для того, чтоб найти для меня выход. Насколько ты можешь видеть, это удалось. Одно из волшебств, которое считали темным, могло бы мне подойти. Для этого мне всего-лишь потребовалось бы поглотить жизнь другого существа. Но мне бы не подошло любое живое создание. В моем случае нужен был кто-то, кто не сильно бы мне сопротивлялся, но при этом и сам обладал магией. Я решил попробовать поглотить сына Люциуса — Драко. Но… К сожалению, этот ребенок слишком сильно мне сопротивлялся. Тогда я решил, что лучше просто найти того, кто будет младше и слабее. А где же найти других юных волшебников, как не в школах магии? В сентябре, полтора года тому назад, я подчинил себе Драко и заставил стереть его отцу воспоминания, после чего отправился вместе с ним на школьном поезде в Хогвартс. Всё бы хорошо, но та самая журналистка, которая копала под семью Малфоев — Рита Скитер — становилась всё более настырной и активной. Она стала интересоваться даже Драко. Еще когда я контролировал Люциуса, я понял, что от его проблем мне нужно как можно скорее дистанцироваться. Проблему я решил достаточно радикально. Я заставил Драко подбросить себя некой Джинни Уизли. Семья Уизли, насколько я понял, не была в хороших отношениях с Малфоями, так что о журналистке можно было не беспокоиться больше. К тому же, Джинни была юна и слаба и без проблем подчинялась моему Империусу. К сожалению… Она была не настолько слаба, чтоб я мог поглотить её. Я попытался воспользоваться другими первогодками, но и тут меня ждал провал. Меня это начинало раздражать. Я хотел стать живым, но осуществить это не мог. Тогда мне в голову пришла еще одна хорошая идея. В Хогвартсе, под землей, была спрятана Тайная комната, которую создал еще сам Салазар Слизерин, и в которой обитал василиск. Эта доисторическая тварь могла бы мне помочь. Василиск одним своим косым взглядом способен превращать людей в живой камень или просто убивать их. Я надеялся, что чудище Слизерина сможет ослабить какого-то ребенка и я так смогу поглотить жизнь… Я заставил Джинни открыть Тайную комнату и вывести василиска на охоту. Ждал ли меня успех? Нет. Дети превращались в камень и были еще живыми внутри, но… Это мне никак не помогало! Я даже жизненные силы какой-то захудалой кошки, которая случайно подвернулась василиску, поглотить не смог! Я чувствовал, что зашел в тупик. По инерции, я всё еще продолжал подчинять себе Джинни Империусом, но что дальше делать не знал. Месяц шел за месяцем и я начал замечать странное. Джинни всё меньше мне сопротивлялась. И мне всё легче было накладывать на нее Империус. Но только на нее. Я опять попробовал поглотить её жизненные силы. И у меня это начало получаться. От радости я не мог найти себе места. Я мог опять стать живым. Но… Аппетит приходит во время еды. Я решил, что когда я поглощу часть её жизни, то достаточно окрепну и могу попытаться поглотить и жизнь василиска. Так я бы стал гораздо сильнее. Я рискнул. Вечером, вместе с Джинни, я спустился в Тайную комнату к василиску. Когда я поглотил половину жизни девочки и обрел плоть, я переключился сразу же на древнего змея. Каково же было мое удивление, когда василиск, который до этого во всем слушался меня, не только этому воспротивился, но еще и попытался напасть. Я успел увернуться, но вот Джинни, которая лежала на полу, повезло меньше. Василиск мгновенно её убил. Мне ничего не оставалось, кроме как завершить волшебство, поглотить те остатки, которые остались от девочки и в спешке покинуть Тайную комнату. Я снова был живым, но прохлаждаться в Хогвартсе я не мог. В школе я был нежеланным гостем и на меня могли среагировать защитные заклинания. Поэтому я спешно покинул замок. Где-то месяц я наслаждался возможностью дышать, видеть, говорить, попутно разыскивая информацию о том, как же найти другие крестражи, что создал исходный-я и освободить их. Я уверен, что они, как и я, страдают. И мне хотелось им помочь… Информации было мало. Отчаявшись, я вспомнил про Симзу. Я примерно знал, где она жила, поэтому найти её болото и избу не составило труда. Мне было неизвестно, какие отношения меж исходным-мной и ею, поэтому я был готов к самому худшему. К счастью, она приняла меня достаточно радушно. Видно, исходный-я расстался с ней на хорошей ноте. Я попросил у Симзы помощи в поисках частей своей души, что были заключены в крестражи. Она сказала, что сомневается, что такое вообще возможно. Я расстроился. Мы проговорили с ней до самого утра, вспоминая учебу. Под конец она стала рассказывать про свою дочь и юную внучку. В итоге, возвращаясь к воспоминаниям о Хогвартсе, Симза сказала, что в местной библиотеке могут быть хорошие поисковые заклинания и что если я принесу ей книги, то она могла бы попытаться их адаптировать для поиска частей моей души. Она ничего не обещала, да и в силах своих уверена не была, но идея подойти к магии с творческой стороны мне понравилась. Нужно было лишь отправиться в Хогвартс и найти заклинания. И вот тут меня Симза огорошила неприятными новостями. До неё дошли слухи, что защиту замка сильно усилили и что туда могут попасть либо ученики, которые перед поступлением касаются пригласительного письма, либо люди, которых готов пропустить текущий директор. Тогда-то у меня и родился план занять место Йоанны. Симза, как оказалось, активно приторговывала Оборотными зельями направо и налево, так что быстро принять облик её внучки была бы не проблема. К тому же, как я помнил, все ведьмы рода Яги считались по старым верованиям совершеннолетними с тринадцати лет. Эта маленькая деталь дала бы мне возможность делать в Хогвартсе почти что угодно. Стереть воспоминания Симзе, принять облик Йоанны и отправиться в Хогвартс было делом недель. Взяв с собой Рассольку, я добрался до замка, уговорил Распределительную шляпу отправить меня на Слизерин и занял место на лавке в Большом зале. Рядом с тобой. О-о-о. Можешь представить, как я удивился, когда увидел перед собой мальчика, благодаря которому исходный-я потерял свое тело на добрый десяток лет? Не-е-ет. Это словами не описать. Я знал официальную версию падения Волдеморта, но легко поверить в то, что это ты виноват в его смерти? Ха! Держи карман шире. Но все-таки, что-то меня в тебе насторожило… Так что, чтоб успокоить собственную совесть, я начал за тобой наблюдать издалека. Интересоваться, что ты из себя представляешь. Ты — неплохой волшебник. Не гений, но знания схватывал на лету. У меня совсем не было времени, чтоб познакомиться с тобой ближе и понять что ты из себя представляешь, тем более, что ты вел себя… необычайно скрытно. Честно говоря, ты чем-то неуловимо напоминал меня самого в школьные годы. Только, конечно, ты даже не пытался всем понравиться и никого близко к себе не подпускал. Я не знал, какой подход выбрать, поэтому решил действовать в лоб. Поскольку я притворялся Йоанной, то не выглядело бы странно, если бы молодая старомодная ведьма пригласила юношу к себе в гости пару раз? Ты всё равно меня сторонился, но это было лучше, чем ничего. Что произошло в Румынии ты знаешь. Мне тогда ничего не оставалось, как спешно замести следы и ретироваться. Эта досадная ситуация отбросила меня в моих экспериментах достаточно далеко. Хотя… Я и так продвинулся неблизко. Я пробовал разные комбинации собственных заклинаний и зелий для поиска частей души, но результат был нулевым. После побега из дома же… Книг Хогвартса больше под рукой не было. Личного эльфа лишился. В замок для меня путь был закрыт. Мне опять пришлось рыскать чуть ли не по помойкам в поисках информации. Но, удача была на моей стороне. Я узнал, что Фламель не просто владеет Философским камнем. Нет-нет. Я получил сведения, что он давно практикует магию душ. Такой древний волшебник как он, мог бы мне подсказать, как найти крестражи, так что я принялся за поиски Фламеля. Стоит ли говорить, что это у меня получилось? Иначе бы я сейчас не был привязан к столбу и плотоядные русалки не обедали бы мной… Как ты понимаешь, обмануть Фламеля не удалось. Он сразу же понял, что это я убил Симзу и её внучку. Видно, до него дошла информация, что его кто-то ищет и он сложил паззлы воедино. Фламель… Он решил меня не убивать, но мучать. Каждый день русалки откусывают мне плоть от бока и каждое утро Фламель обливает меня заживляющими зельями, чтоб на следующий день все продолжилось заново. Несправедливо. Я всего-лишь хочу жить. Я не совершил столько злодеяний, чтоб так страдать.***
— Сочувствия тому, что ты полвека провел в тюрьме, от меня ты не дождешься, — сухо заявил Гарри. — Знаешь, чтоб выдавить слезу из меня тебе следовало бы умолчать о всех тех погубленных тобой людях. — Какой смысл молчать? Ты знаешь о моих крестражах, а значит и знаешь, как они создаются, — Реддл-младший опустил глаза. «Итак… О чем он умолчал? — Гарри стал отбивать ритм волшебной палочкой по своему запястью. — Где соврал? Рассказ по большей мере дополняет то, что мне известно и он говорил без запинки, так что сомневаюсь, что всё на ходу выдумал…» — Ну что ж, время уточняющих вопросов? — Гарри поднялся на ноги. — Хочу убедиться, что твоему рассказу можно верить. Он подошел к Реддлу-младшему и, ткнув ему волшебной палочкой в подбородок, заставил поднять того голову. — Хочу видеть твои глаза, пока ты будешь мне отвечать, — сказал Гарри. Не то что он много мог увидеть, но так хотя бы мог заставить Реддла-младшего немного понервничать. — Начали. Как уничтожить крестраж? — Легко. Достаточно разрушить вместилище, к которому привязана душа и разум. Но, исходный-я подумал над этой проблемой заранее. Так что просто развеять чары крестража не получится. Вместилище будет иметь дополнительную защиту. — Отвечать на вопрос не отвечая… — Гарри показательно хмыкнул. — Знакомо. Повторю вопрос: как уничтожить крестраж? Реддл немного замешкался, но все же ответил: — Подойдет любое заклинание, которое разрушит вместилище. Бомбардо Максима, Адское пламя и другие. Авада Кедавра в этом деле не поможет. Это заклинание предназначено лишь для живых существ с плотью. — Дамблдор. Ты встречался с ним после того, как обрел тело? — Нет, — быстро моргнул Реддл-младший. — Ты убил Дамблдора? — Нет, — ответил после секундной заминки Реддл-младший. — Почему так долго думал над последним вопросом? — спросил Гарри. — Не ожидал его. Я ведь уже сказал, что с Дамблдором не виделся. «Похоже, он соврал, — подумал Гарри. — Или про встречу с Дамблдором или про встречу и убийство». — Для чего ты пригласил меня в Румынию. Зачем тогда в доме всех подчинял Империусом? — Я не хотел, чтоб кто-то мешал нашему разговору. Плюс нужна была страховка на случай, если все пойдет не так, как я мог бы ожидать. — И о чем же хотел поговорить? — насторожился Гарри. — Хотел узнать, как ты убил исходного-меня. — С чего ты взял, что Волдеморта убил я? Я тогда был совсем маленьким. — Если бы не ты был виновен в его смерти, то маг, который убил его, всё равно рано или поздно захотел бы похвастаться своими возможностями или просто бы проговорился… К тому же я был в доме в Годриковой впадине и видел выжженные круги на полу. Там произошло что-то странное. — Почему для этого тебе обязательно нужно было говорить со мной? Почему бы не воспользоваться легилименцией? — Не хотел рисковать. Легилименцию можно использовать только во время бодорствования, а значит, мне бы пришлось тебе еще и память поправлять. Опытный чтец воспоминаний мог бы это заметить. — Кто бы мог заметить? Кому бы потребовалось проверять мои воспоминания? Реддл неопределенно качнул головой и сжал губы: — Да кто угодно. Откуда мне знать. Просто не хотел рисковать. «Похоже, это ложь. Но он врет не в том, что не знает, кто бы захотел копаться у меня в мозгах, а в том, по какой причине не стал пользоваться легилименцией», — Гарри всматривался в лицо Реддла-младшего. — Как же именно ты собирал обо мне информацию, Реддл? — Просил Рассольку за тобой наблюдать. «Соврать бы тут не получилось. Он знает, что с Рассолькой должны были как минимум разговаривать местные авроры», — подумал Гарри. — И это всё? — Да, — не моргая ответил Реддл-младший. — М. Почему так часто торчал в библиотеке? — Изучал поисковые заклинания. По моему, это очевидно. — Какие книги читал? — Разные, — быстро ответил Реддл-младший, но по его виду было видно, что он занервничал. — Правда? — Гарри расплылся в улыбке. — А ты случайно не читал те же самые книги, что и я? Нет? Не вел о них короткие записи? — Ну… Было дело. Свет от факела осветил пульсирующую вену на лбу Реддла-младшего. — И зачем же ты это делал? — Хотел понять, что ты из себя представляешь. Говорю же, боялся воспользоваться легилименцией, поэтому старался просто наблюдать со стороны. «Сорвался с крючка, — Гарри мысленно топнул ногой от досады. — Явно что-то не чисто в его нежелании использовать легилименцию». — Тогда, в Румынии, ты собирался мне рассказать кто ты? — Нет. — Ты просто хотел узнать, как погиб Волдеморт. И на этом всё? — Именно. — Ты не собирался просить меня о помощи в его… «нейтрализации»? — Всё зависело бы от разговора, — замялся Реддл-младший. — Если бы я увидел, что мы на одной волне, то может и предложил бы это. Но после того, как ты при мне бросил Гоменум Pевелио, о сотрудничестве можно было бы забыть. Мне бы пришлось объяснять кто я и почему держу Йоанну в сундуке. А я этого делать не собирался. «Похоже, это правда…» — удивился Гарри. — Хм. Позволь уточнить: тебе нужна помощь в нахождении крестражей. Да и от Волдеморта ты тоже не прочь избавиться. Так почему же ты не обратился за помощью к тому же Дамблдору? Зачем нарезать круги вокруг меня? — Дамблдор был бы мне бесполезен, — сказал Реддл-младший. — Из всех магов только тебе удалось изгнать душу и разум исходного-меня из его тела. Если у кого-то и просить помощи, то только у тебя. Ну или у того, кто разбирается в магии душ. Гарри не оставляло ощущение, что что-то по поводу Дамблдора Реддл-младший не договаривает, но что именно он понять не мог. Информации явно не хватало. Вот только её Гарри никто не предоставит. Дамблдор мертв, Снейп находится неизвестно где, а Реддл-младший будет юлить до последнего. — Итак. Какова же цель Волдеморта? Чего он хочет? Его действительно волнует только отмена Статута о секретности? — Не знаю, — признался Реддл-младший. — Мне казалось, что это всегда будет нашей целью, но… Каждый раз, когда он навещал меня, он все меньше и меньше говорил о Статуте. Может, он решил, что уже перерос эти наши подростковые мечтания? Не знаю. — А ты? Ты всё еще хочешь, чтоб волшебники и магические существа перестали прятаться от обычных людей? — Мне бы этого хотелось. Но то, что я хотел пойти чуть ли не войной против всего магического мира ради этого… Глупость. Это была глупость. — И как же ты планировал «воевать» за свои идеи? В одиночку? — Поборники Чистоты, — почти мгновенно ответил Реддл-младший. — Они носятся со своими идиотскими идеями об исчезновении магии, но у них есть структура. Они сплочены одной идеей. Я собирался их склонить на свою сторону. Тем более, что они были против маглорожденных волшебников. Еще в школе я вступил в их ряды и очень быстро занял там главенствующую роль. «Быстро ответил. Похоже, он заметил мой подход в этом допросе», — приуныл Гарри. — Главенствующую? — переспросил он вслух. — Ты стал Первым среди равных? — Да, — лицо Реддла-младшего было спокойным. «Пора закругляться, — решил Гарри. — Не думаю, что что-то важное получится из него выдавить». — Ну, хорошо, вот он я. Представим, что я готов подставить тебе плечо в проблеме с Волдемортом, — сказал Гарри. — А теперь вопрос: как от него избавиться? Он бессмертен. Его душа и разум привязаны к нашему миру. Или ты готов пожертвовать собой, ради хорошего дела? — Конечно же я не собираюсь собой жертвовать, — раздраженно сказал Реддл-младший. — Я хочу жить. — Так как же ты предлагаешь от него избавиться? — Есть одна идея. Но для этого нужно сначала убить его текущее физическое тело. Вот почему мне нужно было узнать, что именно произошло в Годриковой впадине. — И эта идея?.. — Гарри покрутил в воздухе запястьем, предлагая продолжить Реддлу-младшему. — Скажи, ты когда-нибудь слышал о магии кельтов? В частности, о фонарике Джека? Гарри не удержался от смешка: — Только не говори, что ты собираешься ловить его душу в вырезанную репу. — Собираюсь, — стушевался Реддл-младший. От иронии момента, Гарри лишь сильнее рассмеялся. — Что смешного? — Реддл-младший поджал губы. — Ох, да ничего, — Гарри отмахнулся. — Так, на ха-ха пробило. Так значит, ты собираешься затолкать его душу в репу? А что будет с его разумом? Его тоже в репке будешь хранить? — Я знаю, что древние кельты использовали подобный фонарик только для душ, — стал быстро оправдываться Реддл-младший. — Но я уже успешно проводил опыты по заключению душ вместе с разумами в репе, в которой горит вечный огонь. — И когда же ты экспериментировал? — Этой осенью. — Окей. Мы ловим его в репу. Дальше что? — Если Фламель не скажет, как можно найти части моей души, то мы просто заставим Волдеморта указать местоположения. Потом я отпущу все крестражи. — А затем? — прищурился Гарри. — Потом… Потом можно было бы заключить фонарик Джека внутри каменного саркофага и забросить это всё на дно океана. Исходный-я не сможет оттуда выбраться, ведь ему будет доступна только магия разума… А уж сквозь камень воздействовать на мелких обитателей глубин — пустое дело. — Складно получается, — кивнул Гарри. — Но, поправь если я ошибаюсь: ты просто собираешься обменяться с Волдемортом местами. Разве не так? — Нет. Я смертен, а он — нет. Даже заполучив тело я все равно остаюсь крестражем. — Угу. Но где гарантии, что ты не продолжишь свои изыскания в магии душ, — голос Гарри похолодел. — А ведь ты так в этом талантлив. Уверен, что ты так или иначе сможешь заполучить бессмертие и себе. — Да. Гарантий нет, — лицо Реддла-младшего скривилось и вся невозмутимость спала словно маска. — Но я действительно хочу освободить другие крестражи, а исходного-меня хочу наказать за те мучения, на которые он меня обрек. Это правда. — И, как бонус, занять его место, а после стать бессмертным, — Гарри отступил на шаг назад. На лице Реддла-младшего отразился испуг: — Подожди! Не уходи. Гарри лишь молча развернулся. Не то что он хотел поскорее уйти, но ему просто стало интересно, почему Реддл-младший так начал паниковать. — Фламель тебе не поможет с Волдемортом! Да, он искусный волшебник, но он пацифист, который не желает влазить в дрязги и войны волшебников! — выкрикнул Реддл-младший. — Фламель не пойдет на убийство другого человека. Я — единственный шанс уничтожить Волдеморта. В мире не так много хороших волшебников, которые владеют магией душ! Только я смогу его словить! Уговори Фламеля отпустить меня и мы вместе с тобой убьем Волдеморта. Гарри стал идти по песку в сторону леса. — Не оставляй меня! — с отчаяньем в голосе выкрикнул Реддл-младший. — Не-е-ет! «Понятно. Похоже, он решил, что я знаю гораздо больше, чем ему кажется, — ноги Гарри вязли в песке. — И… Что я могу уболтать Фламеля помочь разобраться с Волдемортом. Ну что ж… Варианты кое-какие у меня все-таки есть». В отдалении он увидел Фламеля, который прислонился к дереву и попивал коктейль из стакана. — Вижу, мой узник был с тобой разговорчив? — он махнул рукой и из леса в сторону Реддла-младшего пошли лешие: — Напоите этого гадёныша ослабляющим зельем. И пусть кто-нибудь из мавок позавтракает его мясом, — сказал он в спину лешим. — Да. Он многое рассказал, — кивнул Гарри. — Пошли, обсудим. Фламель, взяв в свободную руку факел, повел Гарри меж деревьев и через минуту они опять вышли на пляж. К ним подошла зубастая мавка с подносом. Забрав пустой стакан у Фламеля, она подала ему новый. — Ну, рассказывай, что он там тебе напел, — Фламель воткнул факел в песок. Гарри, не таясь, пересказал весь разговор. — Что думаете? — спросил он. — Идея молодого Реддла может сработать? — Думаю, да, — Фламель почесал свою хлипкую бороденку. — Если он говорит, что у него уже такое получалось проделывать, то, думаю, сработает. Но нужно будет действовать сразу же после смерти Волдеморта. Иначе его душа отлетит далеко от тела. — Значит, вы сможете это сделать? — выдохнул Гарри. — Я не говорил, что могу это сделать, — Фламель отрицательно покачал головой. — Я сказал, что такое может сработать. Я слышал про древних кельтов, которые с помощью зажженного фонарика помогали заблудшим душам, но я никогда не использовал такую магию. — А вы могли бы?.. — Нет. Шанс словить Волдеморта будет только один. Потом он уже будет готов к такому повороту. И чтоб воспользоваться фонариком нужно предварительно попрактиковаться… Чего я делать однозначно не буду. Душа обычно покидает тело в момент смерти. Сразу же. Так что материал для «упражнений» нужно добывать прямо на месте. «Ожидаемо. Но не все потеряно», — подумал Гарри. — Я понимаю. Тогда, может, вы могли бы освободить Реддла-младшего? — спросил он. — Я бы связал его с собой Непреложным обетом, чтоб он не обманул меня. — Ты забываешь маленькую деталь. Сначала нужно убить Волдеморта. Кто этим будет заниматься? Точно не я. Гарри с силой потер себе лоб ладонью. Несколько раз сжав и разжав кулаки, он с вызовом посмотрел на Фламеля: — Хорошо. Другого выхода всё равно нет… Значит, этим займусь я и Реддл-младший. — Уверен? — Либо я, либо Волдеморт. Сомневаюсь, что он оставит меня в покое даже после того, как я сделаю всё, что он захочет. Эту… проблему… нужно решить. Фламель, задумавшись, разглядывал Гарри. Немного помолчав, он стал медленно говорить: — На одной уверенности далеко не уехать. Ты не забыл, что часть твоей души он держит у себя? Что если в самый ответственный момент он магически воздействует на тебя? Ты же не сможешь сопротивляться. Гарри, сдвинув брови, опустил голову вниз. — Я так и думал, мой юный друг, — печально сказал Фламель. — Пойти тебе навстречу и отпустить моего пленника с тобой я мог бы только в том случае, если бы я был уверен, что твой план сработает. — Но-но… Пророчество же… — Я бы не был так однозначен. То, что ты мне рассказал про диадему Кандиды, наталкивает на мысли, что не всё настолько жестко предопределено. Хм… Это одновременно и радует меня и пугает. Дамблдор, в последнюю нашу встречу, когда я отдал ему Философский камень, говорил мне что-то подобное, но я не принял во внимание. Думал, что у него уже началось помешательство. Слишком уж он хотел влиять на будущее. — Что именно он вам говорил? — спросил Гарри. — Он заметил некоторые закономерные странности в пророчествах о тебе. Да и с пророчествами о Темном Лорде, что он мог прослушать, тоже наблюдались подобные м-м-м… Закономерности, — Фламель пригладил свою бородку. — Дамблдор говорил, что все пророчества о тебе сбывались, но отличались мелкими деталями от того, что было записано в Зале пророчеств. Точные примеры, о которых он говорил, я уже не вспомню, но было что-то вроде… Ты должен был упасть с дерева и разбить себе коленку, а вместо этого упал с лестницы. Дамблдор говорил, что пока ты рос, таких хм… Отклонений. Да, таких отклонений в пророчествах о тебе становилось всё больше. — Он понял, с чем это было связано? — Нет. Но, кажется, я знаю, с чем это связано, — Фламель тяжелым взглядом окинул Гарри. — Но не думаю, что будет разумно тебе сейчас об этом говорить. — Хорошо. Тогда… Тогда что мне делать с моими проблемами? Я не хочу отдавать Волдеморту его крестраж. Да и помогать в других его затеях тоже не хочу, но у него такой рычаг влияния на меня… Я не знаю… — Пока ты говорил с младшим Реддлом, я размышлял над этой твоей проблемой с плененной душой. И у меня есть решение, раз ты ничего не придумал… Я не уверен, что оно сработает, но это хоть что-то, — Фламель перевел взгляд на другую сторону реки, над которой появилось утреннее зарево. — Но, чтоб освободиться от влияния Волдеморта, тебе придется пойти на самое великое и непростительное преступление. — Какое? — Ты можешь попытаться заключить сделку с магией. Обменяй часть своей души, что держит у себя Волдеморт, на что-то такое, чего ты искренне хочешь, — Фламель обреченно посмотрел на Гарри. — Как только ты это сделаешь, то связь меж частями твоей души разрушится и Волдеморт не сможет на тебя воздействовать. Но… Для того, чтоб сделка с магией завершилась полностью, тебе придется освободить часть своей души из фонарика. У меня большое подозрение, что репа так просто её не отпустит. — Отказаться от части души?.. — бесцветно переспросил Гарри. — Да. Просто обменяй её у магии на что-то. Но помни про ограничения сделки! Твое желание должно быть искренним и ты не можешь просить о воздействии магии на людей, которые не являются твоими кровными родственниками. Мертвых из могил ты тоже не вернешь в этот мир. Их душ в этой реальности более нет. Так что… Так что подойди к сделке разумно. — А как я?.. — Гарри почувствовал, как по всему телу прошла дрожь. То ли утренний ветер был виноват, то ли ему было ужасно страшно. Кто знает? — Как я должен это сделать? Просто произнести просьбу о сделке вслух? — Именно. Более ничего не надо. Если намерения искренни и если магия в состоянии сделать то, что ты просишь, то сделка состоится. Фламель аккуратно приподнял голову Гарри за подбородок, чтоб посмотреть ему в глаза: — Это твой единственный вариант. Найти часть своей души ты не сможешь. Можешь только попытаться от нее отказаться, чтоб получить шанс победить Волдеморта, — Фламель убрал руку и отступил назад. — Это сложное решение. Я оставлю тебя, чтоб ты подумал. Фламель ушел, а Гарри, на ватных ногах, добрался до поваленного дерева и сел на него. Голова звенела от мыслей и нерешаемых проблем. В тишине он стал обдумывать предложение о сделке. Отказываться от части души не очень хотелось, но чем больше размышлял Гарри, тем чаще приходил к мысли, что иного выхода действительно нет. — Разбираться с Волдемортом можно только тогда, когда точно известно, что он не спалит мне мозги… Но освободить свою душу я могу только когда найду ее и разберусь с Волдемортом и Беллатрисой… Замкнутый круг, — прошептал Гарри. — Если получится поймать Волдеморта в фонарик Джека, то гарантий, что удастся найти все его крестражи нет никакой. К тому же, младшему Реддлу я не доверяю… После того, как мы словим душу, он обязательно постарается меня предать. Предложение Фламеля стало казаться невероятно заманчивым. Большого пиетета к собственной душе Гарри не испытывал, а значит, мог бы без проблем отдать её часть. Тем более, что на кону стояла его жизнь. — Что же просить взамен? — он посмотрел на кусочек солнца, который вылезал из-за горизонта. Ответ Гарри был давно известен. Еще когда он услышал пророчество о себе в секретной комнатке Дамблдора, его захватил один вопрос. Что такое этот Источник магии? Где он находится? Как выглядит? Пророчество Трелони, словно катком, прокатилось сейчас по Гарри. Он пытался найти еще хоть что-то, что могло бы также сильно его интересовать, как и эфемерный Источник магии. — Да что душой кривить… Мне бы хотелось, чтоб Волдеморт подох и отстал от меня. Но такое попросить у магии не получится. Другие искренние желания, равноценные куску души? Нет. Их не было. «Неужели я собственными руками сделаю то самое пророчество обо мне реальным?» — Гарри беспомощно посмотрел по сторонам. Уничтожать мир своими действиями не хотелось. Сдаваться и ничего не делать, чтоб не допустить свершения пророчества, — тоже. — Если опущу лапки и просто отойду в сторону, то Волдеморт меня убьет. Если воспользуюсь советом Фламеля, то хуже будет всем, — Гарри сжал кулаки и уперся ими в ствол дерева. — Что делать? «Дамблдор говорил, что в пророчествах обо мне были расхождения с реальными событиями. Значит, я верно догадывался и слова Трелони все-таки как-то можно обойти?» — он встал и медленно пошел по направлению к воде. — Сначала нужно обрезать Волдеморту возможность влиять на меня. Обо всем остальном можно будет думать позже, — бормотал Гарри. — Если я совершу сделку, то не обязательно же пользоваться Источником? Можно воспользоваться только планом Реддла-младшего. А если его идея не сработает, то… Гарри посмотрел на волны, которые медитативно накатывали на берег. Приняв решение, он закрыл глаза. Подняв голову и собравшись с силами, Гарри уверенно проговорил: — Я готов выменять часть своей души, что держит в заточении Волдеморт, на возможность узнать, что такое Источник магии и где он находится, — коленки у него подогнулись и он осел на землю. — Слышишь, магия?! Часть моей души за информацию про Источник… Что-то глубоко внутри Гарри оборвалось, будто кто-то резко обрубил секирой толстый канат. Слезы хлынули из его глаз. Гарри почувствовал невероятную грусть, словно предал самого близкого друга. Сердце начало биться медленнее. Не в силах бороться с нахлынувшей печалью, Гарри лёг на холодный песок и закрыл глаза. Спасительный сон избавил его от мучений.***
Гарри открыл глаза. Он лежал на запеченном до зеркального блеска песке. Кое-как управляясь руками и ногами, он поднялся. Зрение застилал фиолетовый свет, исходящий от всего вокруг. Гарри ненадолго прикрыл веки. Не помогло. От фиолетового свечения избавиться не получилось. Поежившись от холода, он посмотрел на солнце, а потом на наручные часы. «Немного прошло», — обхватив себя за плечи, он поплелся по безлюдному пляжу. Постепенно до его ушей начала доходить тихая мелодия и женское пение. Не зная что делать, Гарри просто пошел на звук. Пробираясь меж деревьями, он вышел на пустую поляну, на которой еще ночью танцевали и развлекались волшебники. На сцене была Милли. Она тихо, но отчетливо пела, пока оставшиеся музыканты аккомпанировали ей. Перед сценой стояли два кресла. В одном из них восседал Фламель и попивал коктейль. Во втором была Селестина Уорлок, которая не отрываясь смотрела на Милли и слушала пение. — Ну, а если мне дотла суждено сгореть, я прошу, только б это было последний раз, — пела проникновенно Милли. — Едва дыша и тихо так, что слышно, как поёт душа. Шепчу себе: «Иди, пока решимость есть в твоей груди…» Медленно перебирая ногами, Гарри подошел к креслам. Фламель, заметив его, отставил стакан с коктейлем на землю и поднялся. Посмотрев на Гарри, он с сочувствием сказал: — Ты заключил сделку. — Да… — хрипло отозвался Гарри. — Магия дала тебе то, что ты хотел? Гарри попытался отрицательно качнуть головой, но сил хватило только на то, чтоб поводить глазами из стороны в сторону. — Как ты себя чувствуешь? — Фламель обхватил его своей ледяной золотой рукой за плечи и повел прочь от сцены. — Плохо. Тоскливо, — сердце Гарри замедлилось. — Словно предал кого-то важного… Фламель сжал его плечо и продолжил медленно вести его в сторону деревьев: — Сожалею твоей потере… Но дело еще не закончено. Тебе нужно отпустить часть своей души из плена. Ты всё еще хочешь взять себе в подручные Реддла-младшего? Не передумал? — Да. Я хочу связать его Непреложным обетом. — Он будет пытаться тебя обмануть. — Я это знаю, — бессильно сказал Гарри. — Ладно, я отпущу его с тобой и скреплю ваш договор своей магией. Они вышли на берег реки. — Что ты попросил у неё? — спросил Фламель. — Знания о том, что такое Источник магии и где он находится. Фламель щелкнул пальцами несколько раз, будто кого-то подзывал: — Надо же… Похоже, именно я буду могильщиком этого мира. Кто бы мог подумать. К ним подошла сонная мавка с подносом, на котором стоял стакан с зеленой жидкостью. — Выпей это. Тебе нужно взбодриться, — Фламель взял стакан и сунул его Гарри под нос. — Реддл не должен видеть, что ты слаб. Гарри выпил до дна содержимое стакана и, поморщившись, вернул его на поднос. Мавка, поклонившись Фламелю, ушла. — Я боюсь… больше даже не Волдеморта и того, что он со мной может сделать, а того, что могу сделать я, — пролепетал Гарри. — Пророчество Трелони… Оно проявляется всё сильнее и отчетливее… Фламель кивнул головой вперед, предлагая идти дальше по берегу: — Понимаю. Я фаталист и, еще когда про пророчество рассказал Дамблдор, свыкся с подобным исходом… Но я тебя понимаю. Конечно, твой рассказ про диадему и возможность отправляться в недоступные картины, вселяют в меня осторожные надежды, что еще не всё потеряно. Но… Я никак и ни на что повлиять не могу. Остается только надеяться на твое благоразумие. С каждым шагом Гарри становилось легче. Нет, он все равно чувствовал себя живым трупом, но теперь хотя бы мог мыслить ясно. — Как ты думаешь, какая именно цель Волдеморта? Зачем ему подчинение от тебя? — спросил Фламель. — Есть только догадки. Мне кажется, он хочет наведаться к Камню под Хогвартсом. Он думает, что тот артефакт является фонтаном атлантов, — сказал Гарри. — Во всяком случае, это объясняет зачем ему добровольное подчинение от меня. Он хочет, чтоб я влил свою магию в артефакт. А это можно сделать только добровольно. — И что дает этот Камень? — Да ничего. Это какая-то древняя ловушка, которая просто высасывает магию и жизнь вокруг, вот только он этого не знает. Волдеморт при нашей встрече что-то нёс про то, что он хочет изменить мир… Если сложить эту информацию с тем, что мне рассказал Реддл-младший, то похоже… Волдеморт хочет не только власти, но еще и отменить Статут о секретности. Фламель аж присвистнул: — Ну, удачи ему в этом. Все заклинания, которые отвлекают внимание маглов от волшебных существ и зданий, одномоментно отменить будет чрезвычайно сложно. Так а почему подчинение именно от тебя нужно? Неужели другой маг не подойдет? Гарри вспомнил изображение двухглавого мужчины, которое было на входе в пещеру с Камнем. — Думаю, это как-то связано со старыми сказками и легендами о Говорящем камне, — сказал он. — Не знаю, что там откопал по этому поводу Волдеморт, но мне кажется, что он, как и Дамблдор из иного мира, уже пытался взаимодействовать с Камнем и у него также ничего не получилось. Очень уж подозрительно развалился Дурмстранг тут. Слишком напоминает, как замок Хогвартса разрушился из-за действий Дамблдора в ином мире. Гарри и Фламель вышли к месту, где к столбу был привязан Реддл-младший. На краю леса, у огня, сидели несколько леших и жарили рыбу на ветках. На берегу спала мавка. Хвост её был в воде, а туловищем она была на камнях. — Буду говорить я, — сказал Гарри. — Поддерживайте меня во всем, что я скажу. Я знаю что из себя представляет Реддл и чего от него ждать. — Как скажешь, — согласился Фламель. Они подошли к обмякшему на столбу Реддлу. Гарри ненадолго удивился, как тому удавалось спать в подобных условиях. Но, видно, Фламель не сильно жаловал своего узника. — Просыпайся. Будем с тобой разговаривать, — Фламель подошел к Реддлу и со всего размаху залепил ему пощечину. Тот, скривившись, открыл глаза и поднял голову. — Я договорился с мистером Фламелем, — сказал Гарри, пока Фламель отходил в сторону. — Он тебя отпустит вместе со мной. Но нужно обговорить условия, на которых я соглашусь тебя забрать с собой. Сонное выражение как ветром сдуло с лица Реддла-младшего. Глаза его если и не загорелись, то точно стали очень внимательными: — Слушаю. — Я думаю, что будет небольшой момент в ближайшем будущем, когда Волдеморт может сильно ослабеть, — сказал Гарри. — Если согласишься на моё предложение, то я помогу тебе уничтожить его тело и захватить разум и душу. — Каковы твои условия? — деловым тоном поинтересовался Реддл-младший. — Ты дашь мне Непреложный обет и пообещаешь всё, что я потребую от тебя. Только так я соглашусь забрать тебя отсюда. Реддл-младший посмотрел на Фламеля, а затем на Гарри: — Тогда и ты должен дать мне обет. Я хочу быть уверен, что я смогу спокойно потом уйти вместе с фонариком, в котором будет Волдеморт. — Ты всерьез подумал, что я позволю тебе такое сделать? — удивился Гарри. — Нет. Мы словим Волдеморта, но его душа и разум останутся у меня, а ты уйдешь. Максимум что я могу тебе позволить — помочь мне в поисках его крестражей, чтоб можно было их потом уничтожить… — Отпустить, — мгновенно поправил его Реддл-младший. — Отпустить крестражи. — Хорошо, отпустить. Без разницы, как мы это назовем. — Мне всё равно нужны гарантии безопасности. Дай обет, что не навредишь мне. Гарри вопросительно посмотрел на Фламеля. — Если он так хочет, то можешь дать ему это, — ответил тот. — Я лишь буду молиться за то, чтоб этот слизняк не прожил долго. Уверен, что смерть моей Симзы ему еще аукнется. — Если уж мистер Фламель не против, то я дам такое обещание, — немного подумав, сказал Гарри. — Про формулировку обета поговорим чуть позже. А сейчас давай обсудим кое-что другое. Для того, чтоб иметь хотя бы теоретический шанс на успех, нужно чтоб ты был рядом со мной, когда Волдеморт ослабеет. Незаметно это провернуть не получится, — он вспомнил пещеру под Дурмстрангом и что как только маги решили взаимодействовать с Камнем, то сразу же вокруг поднялся защитный купол. — Тебе придется встретиться с Волдемортом и убедить его взять с собой, когда он решит отправиться в Хогвартс. Ты сейчас знаешь, где он? — Нет. Но у меня есть догадки. — Тогда я сэкономлю тебе время. Тебе знакома некая Мириам? Она занимает верхнюю ступеньку в иерархии Поборников Чистоты. — Да, я знаю кто это, — лицо Реддла-младшего слегка нахмурилось. — Через неё я могу связаться с Волдемортом? — Лучше. Место этой Мириам заняла под Оборотным зельем Беллатриса Лестрейдж — волшебница, которая во всем помогает Волдеморту. — Понятно, — кивнул Реддл-младший. — Думаю, это будет не сложно. Волдеморт не знает, что я хочу от него избавиться. — Подожди, это не всё, — остановил его Гарри. — Ты должен втереться в доверие к Волдеморту за три дня. Этот срок я оговорю в обете. Не успеешь — умрешь. — Я уверен в своих силах. Я смогу убедить Волдеморта. Теперь давай обсудим условия обета и что конкретно ты предлагаешь. Самоуверенность Реддла-младшего одновременно радовала и настораживала Гарри. Но времени толком обдумать его слова не было. Тем более, что лучшего плана в голове у Гарри всё равно не было. — По обету всё просто. Сначала я попрошу пообещать стандартные вещи, — стал объяснять Гарри. — Ну там, что тебе запрещается словом или делом кого-то посвещать в наши дела и планы. Ты пообещаешь, что не станешь вредить мне. Кроме того, ты не станешь на мне использовать магию душ и тебе возбраняется расспрашивать кого-либо о том, что произошло в Годриковой впадине со мной. Потом ты пообещаешь, что захватишь душу и разум Волдеморта в фонарик Джека, как только я тебе прикажу. — Хорошо. Что-то еще? — Да. Ты пообещаешь что отдашь мне фонарик с Волдемортом, после того, как закончишь колдовать. На челюсти Реддла-младшего заходили желваки: — Ладно, пообещаю. Это всё? — Думаю, да. Теперь можешь сказать, что ты у меня будешь просить. — Мне нужно обещание, что ты не убьешь меня, — глаза Реддла-младшего цепко смотрели на Гарри. — И что ты не будешь кого-то другого подговаривать навредить мне. Также мне нужно обещание, что ты ничего не расскажешь Волдеморту о наших делах. — Решил перестраховаться? — ехидно улыбнулся Гарри. — Я ничего не стану ему рассказывать о тебе. — Обет будет лучше, чем просто обещание. — Без проблем. Я дам тебе этот обет. — Тогда это всё. Больше просить ни о чем не буду. Теперь поговорим о нашем плане? — Нет. Детали будем обсуждать только после того, как дадим друг другу обет. По лицу Реддла-младшего пробежала тень: — Тогда мне нужно минуту подумать. — Думай. Но не рекомендую отказываться от моего предложения, — махнул рукой Гарри. — Не забывай, что я великодушно тебя забираю у Фламеля, вот только что я буду с тобой делать, когда мы покинем Лысую гору… Это уже на моё усмотрение. Реддл-младший опустил голову вниз и стал разглядывать песок под ногами. Подумав так несколько минут, он посмотрел на Гарри: — Я согласен. Кивнув, Гарри глянул на Фламеля: — Не скрепите ли наши обещания? Фламель достал из кармана штанов короткую черную волшебную палочку: — Я вложу максимум собственной магии, чтоб скрепить этот договор. Махнув волшебной палочкой в сторону Реддла-младшего, он освободил от веревок его левую руку. — Ну. Назад пути не будет, — Гарри подошел вплотную к Реддлу-младшему и схватил его за руку. — Готов? — Да, — ответил тот. Гарри и Реддл-младший зачитывали свои обещания, смотря друг другу в глаза. Фламель же в это время выпускал из волшебной палочки красные ленты, которые опутывали им руки и запечатывали таким образом Непреложный обет. Как только они закончили, Гарри отступил назад. Фламель заставил веревки исчезнуть, после чего Реддл-младший рухнул на землю. — Подлечивай свои раны и давай обсудим мой план, — Гарри вытащил пузырек с настойкой бадьяна и кинул его на песок возле Редлла-младшего. — Будем убивать исходного-тебя.
