What do you want? // Чего ты хочешь?

***

       В то утро, вскоре после ухода Санса, объявился Папирус и ясно дал ей понять, чтобы она отдыхала, строго-настрого запретив заниматься домашними делами. Для него оставалось загадкой то, как она повредила ногу. Фриск не рассказывала ему о своей смертельной стычке с Дагом.        Немного погодя, выслушав шквал напутствий сидеть дома, девушка осталась одна. Однако ей очень хотелось получить работу в гостинице, — дурацкое колено мешало осуществлению планов. Она знала, что Флауи может исцелить её, но не хотела, чтобы он тратил на неё оставшиеся крохи энергии. После вчерашнего друг изрядно был не в форме. Он сказал, что поможет ей, как только восстановится, горячо извиняясь за то, что недостаточно силен, но она тут же прервала изливающийся поток раскаяния. Это не его вина, для неё он был и остается сильнейшим из всех.        Фриск перевернула пластинку на сторону «Б», радуясь, что дом остался в её полном распоряжении, и включила музыку погромче. Колено повредилось, порвав сухожилие, но кости остались целы. Конечно, кто-то может возразить, что повредить связки гораздо хуже костей, однако она была в твердой уверенности, что травма заживет и придет в норму. С появившимся свободным временем, Фриск решила вернуться в прежнюю форму. У неё было тело танцовщицы, но, по правде говоря, она давно не танцевала. Выйдя замуж, девушка решила заниматься йогой. Это было самое замечательное занятие в Америке для людей, которым нравилась физическая активность. Как только она поправится, то сразу вернется к танцам и тренировкам. Фриск ко всему прочему также намеревалась поменять свой рацион. Братья могли объедаться итальянской едой сколько угодно — они скелеты, а она — человек, и углеводы печально откладывались на её бедрах. Она должна пребывать в хорошей форме, особенно если на неё так же продолжат нападать в лесных дебрях.        Фриск поковыляла в свою комнату и с усталым вздохом рухнула на кровать. Увидев её, Флауи оживился, зашуршав листочками.        — Приветик, — она сонно улыбнулась, поворачиваясь к нему лицом. Ариал запрыгнула на кровать, сворачиваясь теплым калачиком рядом.        — Бонжур.        Фриск посмотрела на стол и задумчиво замурлыкала. Что ей делать со всем этим свободным временем? Она не собиралась валяться без дела.        Письмо Ториэль.        Ты наконец-то сможешь написать его.        Точно!        Она вскочила и, спугнув безмятежную Ариал, бросилась к столу. Флауи слегка опешил, когда девушка достала блокнот и ручку.        — Хм, посмотрим. Наверное, мне следует начать с приветствия… — цветок, с любопытством склонив голову набок, подполз к ней. Она улыбнулась ему и задумчиво постучала пальцем по бумаге. Обращаюсь к…        — Нет, это слишком официально. Уважаемая Ториэль,        — Блин, где же нужные слова? — Флауи взглянул на тщетные потуги девушки.        — Просто пиши так, будто она твоя подруга… Кстати, что тогда между вами произошло? — Фриск мычала в раздумье, поджимая губы, пока в голове крутился вихрь сходных идей. Она давно не писала писем.        — Ториэль поняла меня в каком-то смысле. Она потеряла своих детей… как и я. Мы обе женщины, которые прошли через ад, — Флауи напрягся и медленно кивнул.        — Мда уж, — пробормотал он. Фриск, нахмурившись, низко согнулась над столом.        Прошло довольно много времени. Здравствуй! Я же говорила, что напишу тебе, не так ли? Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я понимаю, как тяжело тебе живется одной в Руинах.        Не знаю, чего я ожидала, когда меня бросили в Ад, но точно не прекрасного зимнего леса. Тут есть несколько удивительных мест, наполненных размеренной жизнью. Возможно, ты не понимаешь, о чем я говорю, но я сейчас о необычном городе Сноудин. Он напоминает мне маленькую деревушку в Германии. Однако политика оставляет желать лучшего.        Монстры, у которых я сейчас прячусь, маскируют меня под тифлинга. Теперь меня зовут Мокси. Меня до сих пор беспокоит множество вопросов, но нельзя просто так взять и спросить об истории Подземелья. Тогда жители точно почуют сквозь мою фальшивую личину, что я невежественна во всех праздниках и обычаях. Наверное, мне придется зачастить в библиотеку.        К моему удивлению, у меня появилось несколько друзей. Возможно это звучит очень по-детски, но на самом деле приятно иметь союзников. Конечно, не считая тех, кто скрывает меня — они не более чем знакомые, которые довольно жестоки и незаурядны в каком-то смысле, но временами они способны вести себя по-странному мило. Некоторые личности полны противоречий.        Ещё я встретила двух очень приятных женщин и мне показалось, что у них много общего со мной. Также познакомилась с монстром по имени Даг, узнавшем о моей человечности и чуть не погубившим меня, но я спасла ему жизнь, и он фактически поклялся мне в верности. Сказать, что это странно — значит ничего не сказать.        У меня есть теория. Большинство монстров здесь не лишены добродетелей, но именно тираны, стоящие у власти, причиняют боль другим, применяя жестокие законы. Уверена, дай им только возможность проявить доброту или милосердие, это место не казалось бы зловещей преисподней. Я не единственная, кто так думает. Был комик, разделявший эти мысли, но его беспощадно убили. Знаю, тут очень сложно. Впрочем, хватит об этом. Политика? Не самая лучшая тема для обсуждения.        Я должна прекратить есть итальянскую еду.        — Прекрасно, это… мать вашу чертово письмо, а не личный дневник! Что со мной? — она резко вычеркнула последнюю строчку.        Я должна прекратить есть итальянскую еду.        — Гх, выглядит так неряшливо. Теперь придется писать…        — Нет! Нет, насколько я знаю Ториэль, она любит мелкие подробности… Ей нравятся ошибки и бессвязные мысли, — Фриск взглянула на друга в замешательстве. Он словно был знаком с ней лично.        — Эм… хорошо, — сказала она, задумчиво постукивая ручкой по губе и краем глаза глядя на Флауи. Он что-то скрывал о своем прошлом. Между ним и Ториэль была какая-то связь, о которой она даже не задумывалась до этого момента. Он говорил ей, что не всегда был цветком.        Не копайся в прошлом других. Захотели бы — рассказали.        Такие люди, как она, как Флауи или как Санс всё держат внутри, закрывшись на семь замков. Фриск, прятавшая своё прошлое, позволяя ему гноиться, Санс, приходивший в неконтролируемую ярость от того, что его называли именем отца, и Флауи, который не всегда был цветком — все они скрывались за загадкой. Возможно, именно по этой причине их так тянуло друг к другу. Или, по крайней мере, поэтому эти двое так странно тянулись к ней.

***

       В сторожевой будке Санс, сгорбившись, сидел с натянутым капюшоном, скрывая, что бессовестно проспал весь день. Он был измотан — всю прошлую ночь сна ни в одной глазнице. В последнее время скелет избегал спать. Стоило только улечься, начиналась кошмарная вакханалия. Он не справлялся с ужасами, которые преследовали тени. Каким бы жестоким он ни пытался казаться, столкнувшись лицом к лицу со своими истинными демонами, Санс оставался маленьким ребенком. Маленьким ребенком, потерявшим родителей и вынужденным взять на себя их обязанности.        Жизнь в Подземелье — сущий ад.        Он тихо фыркнул, когда дверь открылась, невольно напрягаясь и ожидая увидеть Папируса, но вместо этого услышал щелчок зажигалки и запах сигарного дыма.        Даг. Отлично.        Ликан наблюдал за ним краем глаза, пока они сидели в мрачном молчании. Санс неосознанно прислушивался, как догорала сигара, осыпался пепел. Он до сих пор был немного раздражен после утренней размолвки с Фриск. Больше на себя, чем на неё. Естественно задавать вопросы о том, чего не понимаешь, и ей необходимо было знать важные подробности Подземелья. Чистка просто…        И стало ещё хуже, когда она указала, что он являлся частью тиранической системы. Либо так, либо присоединиться к его расе на дне братских могил. Однако её обвинение… оно словно укусило его за душу. Почему она так на него влияла?        Даг откашлялся, вытаскивая его из вечных глубин своих мыслей. Скелет с трудом оторвал взгляд от рук и нахмурился.        — Ну, как там Фриск? — Санс пожал плечами, снова опуская голову.        — Да пойдет… — он оборвал себя, когда понял, что Даг назвал её настоящим именем. Череп дернулся вверх, в результате чего меховой капюшон упал.        — Как ты её назвал? — Ликан выпустил очередную струю дыма.        — Я знал, что ты клепал… Но не волнуйся, я сохраню твою маленькую тайну, — Санс оскалил зубы. О чем говорит этот ублюдок?        — Какую ещё тайну? — зарычал он, отчаянно пытаясь отрицать её человеческую сущность. Этот сученыш никогда ничего не упускает из виду, не так ли?        — Да остынь ты уже! Знаю я, что Фриск… из этих. Всё пучком. Ясно мне теперь, почему ты не убил её, — скелет прищурился. Это было опасно.        — Ну и почему же? — спросил он, и у Дага появилось мечтательное выражение лица. Он снова затянулся сигарой. Санс чуть было не вмазал по растекшейся роже.        — О, да она самая прелестнейшая милашка. Настоящий ангел, спасший мне жизнь по доброте душевной. Я не сомневаюсь, что она и тебе немного поднимает настроение. Я-то знаю, в какой разрухе ваш дом, и она должно быть… Ох, она настоящая кукла, — пробормотал волк. Санс сел, сердито посмотрев на Дага.        Милашка? Ангел? Эта девушка действительно обводит всех вокруг своего пальца! Серьёзно? Теперь ещё и Даг?        — Что за хрень ты тут несешь? — слышать, как один из его ближайших товарищей размазывает слащавые речи о маленькой лисице в его доме, было одновременно тревожно и интригующе. Как она помешала ему прикончить её? Всем монстрам было приказано убивать людей на месте или считаться предателями короны.        Даг взглянул на хмурого скелета, из его горла вырвался тихий рык. Он наклонился, выпустив клубок дыма.        — Я бы отдал за неё свою жизнь, слышишь? Я знаю, что ты и твоей братец из себя представляете. А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что ты не причинял ей боли, — прорычал он. Глазницы Санса расширились.        Господи, что она сделала, чтобы заслужить его преданность? Что? Спасла ему жизнь? Что это вообще значит? Так вот как она получила травму?        — Я… нет, нет. Папирус мне не позволит, хех, — ответил скелет с кривой усмешкой. Даг фыркнул и сел обратно.        — Когда ты сказал, что Папирус сделает всё правильно, я ни на секунду не поверил тебе, но теперь-то вижу, что ты говорил правду. Однако не смей даже пальцем к ней притрагиваться, — пригрозил он. Санс нехотя, вынужденно вспомнил ту ночь, когда он вымещал на девушке свой гнев, и как ужасно себя чувствовал после. Не хватало ему, чтобы Даг утяжелял его неизбывную вину.        — Значит это ты напал на неё? — спросил Санс, дабы сбросить с себя терзающий вопрос. Опустив уши, ликан отвернулся.        — Я просек, что она человек… Но она спасла мне жизнь, хотя могла грохнуть меня, если бы захотела. Силенок-то ей хватало, — Санс не сводил огней с волка. Для него это было неожиданной новостью.        — Что? О чем ты говоришь? — усталость огромным валуном перекрывала дорожки к измученному разуму, чтобы переварить всю информацию.        Фриск? Умеет драться?        Разумеется, как она бы выбралась из Руин… но она же такая маленькая.        — Ну, она, кажись, боролась сама с собой. Душонка её светилась ярко-красным цветом. Сначала она проткнула меня моим собственным мечом, когда я собирался нанести ей смертельный удар, потом заплакала и сказала своему цветочному дружку исцелить меня. Она причитала, что не будет такой, как мы. Когда я спросил её почему, она ответила: «Потому что идите нахер, вот почему». О, мне никогда не оказывали столько милости…        Санс издал смешок над язвительным заявлением. Разумеется, она такое выдаст, будучи в боевом духе. Он знал, что должен был разозлиться из-за того, что Дагу отныне известна их тайна, из-за того, что он напал на неё, из-за того, что Фриск необдуманно вышла одна из дому, но скелет был заинтригован. С каждым днем девушка становилась всё интереснее и интереснее.        — Ну надо же… Знаешь, при таком раскладе мне следовало бы прихлопнуть тебя, но, похоже, ты по уши влюблен в неё, так что я сомневаюсь, что ты побежишь визжать властям, — усмехнулся скелет. Даг рассмеялся, легонько ударив Санса по плечу, на что получил незамедлительную сдачу. Они по-мальчишески захихикали, нанося друг другу несильные удары и уклоняясь от кулаков.        — Относись к ней хорошо, а то… — игриво проворчал ликан, щелкая челюстью. Санс разразился громким смехом.        — Ой, да валяй, ни у кого из вас, сучек, нет ни единого шанса против меня. Я без труда, вслепую стеру вас всех в порошок, — Даг без споров кивнул в ответ на этот вполне реальный факт, но веселый задор не испарился.        — А не сгонять бы нам в Гриллби после этой чертовой смены? — предложил он. Санс вздохнул и посмотрел в окно.        — Ну, Папирус…        — Папирус-Шмирус! Насколько я помню, ты там на сколько... на пять лет старше его.        — Да, но он ведет себя так, будто всё наоборот. У него огроменный комплекс превосходства, чертов нарцисс, — Даг усмехнулся вечному соперничеству братьев.        — Мда, всегда второй. Меттатон это знает, — Санс застонал при упоминании гривуазной знаменитости.        — Да дичь это полнейшая.        Они замолчали. Волк докурив сигару, бросил её на пол. Затрещала рация — скелет схватил её прежде, чем товарищ спохватился.        — Код лед. Пересечение границы…        — Черт.        Даг мигом вскочил, вложив мечи в ножны. Санс застегнул молнию на куртке. Он был слишком уставшим для всей этой дерьмовой беготни. Надежда на спокойный день без волнений и происшествий рухнула карточным домиком.        — А знаешь что: похуй. Нам стоит просто дать им ускользнуть, хотя бы раз, — пробурчал он, когда они покинули контрольно-пропускной пункт. Ликан ухмыльнулся, скептически цыкнув — они оба знали, что это невозможно. Санс включил сигнализацию, гул таможенной ревущей сирены, мигающих огней, жужжащего забора и опущенных ворот протяжным криком пронеслись в лес. Часовые двинулись вперед.        — Кстати, надо уже починить этот ебучий забор, — заметил Санс, окружив себя красным туманом. Даг опустил уши.        — Тьфу ты, ну опять? — заскулил волк. Жнец исчез, снова оставив его позади.

***

       Это была не погоня. Скелет с хрустом пробрался через лес — за ограду и увидел мерцание выцветшей голубой шерстки. Приглядевшись, он опознал монстра-кролика, сгорбившегося над снегом с термоконтейнером.        Это… Ник?        Душа подпрыгнула от паники при виде старого друга. Какого черта он здесь делает? Если его поймают, то точно посадят!        — Что рыскаем? — холодно протянул Санс, подняв руку, несмотря на внутреннюю, вопившую тревогу и взвинченность. Длинные уши отозвались на знакомый голос, как и сам их обладатель. Бежать бесполезно — всем известна развязка погони. Кроме того, Ник никогда ни от кого не шарахался — аж уж тем более не страшился своего старого коллеги и соседа по комнате.        — Санс! Давно не виделись! — радостно воскликнул Ник. Санс прищурился, посмотрев на забитую снегом коробку, и раздраженно вздохнул.        — Ник, вот какого хрена? — кролик нервно рассмеялся, хватая с земли странную добычу. Вдалеке тягуче выли выслеживающие преступника собаки.        — Я просто… собираю снег. Ну, знаешь там, для мороженого… для ларька, — объяснил он с застенчивой улыбкой. Часового это отнюдь не убедило.        — В этом ведь нет ничего плохого, верно? — аккуратно добавил Ник, из-за длительного молчания Санса. Наконец, тот хмыкнул и широким жестом обвел коробку.        — И… ты не мог достать снег где-нибудь ещё? — спросил он, возмущенный беспечностью друга. Ник опустил уши, огляделся и медленно покачал головой.         — Ты же знаешь покупателей… всегда хочется чего-то нового, да получше. Я собираюсь назвать его «пограничным льдом». Никто ведь ещё не пересекал границу. Представь только, какая очередь выстроится! — произнес Ник с искрящимся блеском в глазах. Санс вздохнул, направляясь к дурачку.        Почему Ник? Почему это должен быть Ник?        Он не испытывал неприязни к кролику. Ник Кример был беззаботным парнем, обладающим харизмой, способной изменить мнение даже упрямого осла; талантливым легко заводить друзей. До того как скелет попал в Королевскую гвардию, они были хорошими приятелями. Санс редко употреблял этот термин, но Ник был настоящим другом — однажды он помог ему в трудную минуту.        Так какого черта он делает за границей? Здесь его прямая погибель!        — Ты знаешь, что если будешь торговать таким, тебя точно ждет уголовное наказание. Мне придется задержать тебя, — сказал он серьезно. Глаза кролика выпучились, как два мяча для гольфа.        — Нет! Ты что?! Я же не делал ничего плохого! Просто собирал снег и только! Да ладно, надо же как-то зарабатывать при такой экономике! — умолял он. Санс оглянулся через плечо, когда лай Леза стал громче. Ник испуганно охнул, осознав, что за ним охотятся беспощадные адские псы.        — Санс! Пожалуйста, сделай одолжение! Ради старых времен! — прошептал он отчаянно. Санс повернулся к нарушителю.        Фриск спасла бы его.        Какая разница, как поступила бы Фриск? Почему он вообще подумал о ней? Санс оглянулся назад — Лез издал, леденящий душу, вой. Скелет снова посмотрел на кролика.        «Я должен, это моя работа. И я предпочел бы сохранить свою душу», — с горечью подумал он.        Она спасла мою жизнь. Когда я спросил её почему, она ответила: «Потому что идите нахер, вот почему».        Разве вы… не часть его армии? Вы увековечиваете его…        Санс помотал головой.        Похуй. Чего стоит одна душа, избавленная от адских мук? Он сжал руку Ника, окружив их красным туманом, втащил его внутрь, и они исчезли.        Прибыв к пограничному посту, Санс схватил рацию.        — Ложная тревога. Какой-то придурок споткнулся о провода, отправляясь в поход. Никто не перелезал через забор.        — Вы его задержали? — рявкнула в ответ Дороти. Санс взглянул на Ника, приходившего в себя от шока, вызванного телепортацией и… проявлением милосердия со стороны Скелета Санса.        — Я допросил его и отпустил, всё в порядке, — прорычал он. Дороти молчала. Санс и Ник нервно переглядывались между собой. Наконец, рация с треском вернулась к жизни.        — Конец связи.        Кролик облегченно выдохнул, откидываясь на спинку стула. Санс присоединился к нему и потер глазницы.        — Блять. Никаких больше вылазок, понял? И это останется между нами, приятель, — Ник быстро закивал, его глаза до сих пор были выпучены от осознания того, что он фактически избежал смерти.        — Поверь мне, дружок, я никогда не стал бы на тебя доносить. Спасибо, это много значит для меня, — Санс кратко кивнул, протирая глазницы: он был измотан. Честно говоря, он всегда находился в состоянии крайнего истощения, но после того утра он почти приблизился к тому, чтобы просто потерять сознание.        — Не благодари, — Ник кивнул и провел рукой по ушам. Они вновь встали торчком, как только он опустил лапу обратно к ногам.        — Как долго мы не виделись? — Санс глядел в окно, наблюдая, как падали безмятежные белые хлопья. Слишком долго. Скелет просто пожал плечами. Кролик понял его ответ без слов.        — Как дела у твоего брата? — Санс снова пожал плечами. Он едва знал как и чем там занимается Папирус, помимо его основных дел. После ссоры они больше не разговаривали.        — Он как всегда… великий и ужасный, — Ник криво усмехнулся полушутке. Санс поднял на него огоньки.        — А как тебе там… в Хотленде? — Кролик слегка нахмурился, посмотрев себе под ноги.        — Вполне хорошее место для бизнеса, но… я мало что могу промышлять с новым утвержденным законом о бренде. На данный момент это скорее моё хобби. Сейчас я берусь за другие работы, — объяснил он. Санс приподнял надбровную дугу.        — За какие? — Ник отвел взгляд, пожав плечами.        — Крашу дома, занимаюсь плотничным делом. Я надеялся, что «пограничный лед» немного поднимет ставку, понимаешь? — сказал он с нерешительной улыбкой. Санс сочувственно согласился. Нику совсем не место в Подземелье. Чёрт побери, парень продавал мороженое!        — Хех, помнишь, как я шутки ради продал жареный снег, когда мы ушли из Данте… Хех, хорошие были времена, — кролик расплылся в усмешке.        — Да, хорошие были времена... Знаю, у тебя громкая репутация ужасного засранца, но… что-то я её совсем не вижу; — Санс понятия не имел, должны ли эти слова заставить его почувствовать себя лучше или нет. Он уже не знал, кем хотел казаться окружающим.        Впрочем, это не имеет никакого отношения к Фриск…        — Да ну? А я мог бы поклясться, что выгляжу как подлый ублюдок, — Ник хихикнул, встав со стула, подошел к своей коробке и взял её на руки.        — Эти незнакомцы просто не знают тебя настоящего… Скелет Санс. Ты никогда не был груб со мной. Я рад наконец повидаться с тобой, да и вообще, эм, собирался заскочить и подарить тебе вот это, — сказал он, доставая из коробки завернутый рожок мороженого.        Ох. Эта долбанная обертка с детскими, голубыми буквами, гласившая название «Доброженое». Он перевел взгляд на широко улыбающегося кролика.        «Вот педик, а», — подумал часовой с растущей усмешкой.        — Ну же, открой, там есть небольшая записочка, — скелет закатил огоньки, но не смог удержать пробежавшее тепло, родившееся от доброты старого друга.        Почему скелет был печальным? Потому что он чувствовал одино-кость! Я знал, что тебе понравится! А если серьезно, не стесняйся обращаться.        Санс взглянул на Ника и вздохнул. Это была милая записка. На упаковке всех его продуктов прилагались приятные послания. Это была его своеобразная фишка. Санс мягко улыбнулся.        — Спасибо тебе ещё раз. Похоже, мне придется назвать «пограничный лед» в твою честь! — выдал он шутейно, попрыгав к двери. Ширококостный угрюмо застонал.        — И даже не смей, хрен ушастый. А теперь катись отсюда, пока псы тебя не учуяли! — крикнул скелет, когда Ник выскочил из КПП. Тот помахал рукой в окно и поскакал по дороге. Санс проводил его задумчивым взглядом.        «И как его ещё не грохнули», — думал он, облизывая мороженое.        — А хотя, неважно. Он делает самое охрененное мороженое в мире.