Инстинкты

Хэнк заходит в спальню и замирает на пороге. На кровати лежит Коннор, уткнувшийся в книгу. Мало Хэнк встречал людей, которые настолько бы любили учиться. Благодаря Коннору их дом постепенно оброс разной научной и художественной литературой, которую можно было найти в любой комнате, Коннор читал даже в ванной. Но замереть его заставило, конечно, не это. Обняв Коннора руками и закинув на него ногу, на нем устроился Ричард. Коннор поднял на Хэнка глаза и, увидев его изумление, тихо захихикал. Почувствовав движение брата, проснулся и Ричард, недовольно приоткрыл один глаз. Холодно-серого оттенка. Такой цвет появляется у оборотня, который убивал кого-то из других волков или даже людей. Хэнк не лез в семейные тайны, но иногда от взгляда Ричарда холодок бежал по спине. – Все, Рич, вставай и иди на диван, – сказал Коннор, мягко отталкивая брата локтем. – Не хочу, – капризно заявил оборотень и крепче прижался к Коннору. – Пусть твой человек ложится рядом. – Ри-ича-ард, мы говорили об этом. Люди никогда не ложатся в постель всей семьей, даже если им грустно, – потрепав Ричарда по волосам, сказал Коннор и более настойчиво его оттолкнул. – Прости, Хэнк. У Ричарда психологическая травма. Ричард, недовольно бурча что-то под нос, встал с постели, потянулся и поиграл мышцами, разминая их. Физически он выглядел намного крепче Коннора, отметил про себя Хэнк. В конце концов, прекратив небольшую импровизированную разминку, оборотень хмыкнул. – Нет у меня никакой травмы, просто не нравится в городе. – Отчего же? – решил вежливо поддержать разговор Хэнк. Коннор лукаво улыбнулся и приподнялся, положив подушку между стеной и спиной, устраиваясь поудобнее. – О, Хэнк, хочешь, расскажу забавную историю? Ричард сложил руки на груди и посмотрел на Коннора тяжело. – Не уверен, – пробормотал Хэнк. – Если твой брат не оторвет нам за нее головы, то, может быть… Оба оборотня рассмеялись. Ричард из разраженного стал даже довольным, он вообще любил, когда кто-то подчеркивал его силу. – Не бойся, Хэнк, я никогда не наврежу члену стаи, – отметил он. Хэнка это утешало, но не слишком. Он-то членом стаи не был. – Так, вот, Хэнк, – не прекращая улыбаться, начал Коннор. – Ричард завел нашего незабвенного детектива Рида в тихий уголок и предложил ему, как ты думаешь, что? – Самоубийство? – Не-е-ет,– фыркнув, ответил Коннор. – Какие еще будут предположения? Хэнк сделал вид, что крепко задумался. Интересно, что такое выдал оборотень, чем так развеселил Коннора? – Не знаю…Может, уволиться подобру-поздорову? Сменить парфюм? Чаще мыться? – Нет, нет и нет, – весело продолжил Коннор. – Еще версии? – Да трахаться я ему предложил, – недовольно буркнул Ричард. Хэнк посмотрел на него округлившимися глазами, а Коннор снова рассмеялся. Захохотал и Хэнк, представляя реакцию Рида. Тот, мягко говоря, недолюбливал оборотней и вероятнее всего, их боялся. А тут такая махина как Ричард уводит тебя в угол и предлагает... И это в первый день знакомства! Хэнк даже ударил ладонью по кровати от смеха. – Я не понимаю, что в этом смешного? – искренне негодуя, спросил Ричард. – Даже среди волков мне бы мало кто отказал. А тут человек! И в человеческой иерархии не самого высокого положения. Нужно быть глупым, чтобы шарахаться от того, кто предлагает тебе такое выгодное партнерство. Коннор прекратил смеяться и ласково посмотрел на возмущенного и растерянного брата. Сколько бы он не пытался объяснить ему, что люди во многом совсем не похожи на оборотней, тот не был готов это понять. – Люди не занимаются сексом с тем, чтобы занять лучшее место в стае. Чаще всего они занимаются сексом ради удовольствия, – объяснил Коннор. – Или по любви. Мы относимся к сексу немного проще. А людям важны общие интересы, симпатия, у них на сексе завязаны многие проблемы и комплексы… – И оборотни тоже занимаются сексом для удовольствия, так что тут мы похожи, – перебил Ричард. – С чего Гэвин решил, что не получит удовольствия? Коннор задумался, как бы лучше объяснить брату. И решил говорить прямо. – Детектив Рид ненавидит оборотней. Я думаю, главная причина отказа именно в этом. Этот человек – ксенофоб, – не скрывая раздражения, сказал Коннор. - Так что я не думаю, что у тебя есть шансы... – Насчет чистоты помыслов людей, Коннор загнул, конечно. Некоторые из нас спят с другими и ради лучшего положения и ради денег, – пожал плечами Хэнк. – Люди разные, как и оборотни. На этих словах он кинул взгляд на такого домашнего и немного растрепанного Коннора в растянутой футболке самого Хэнка. Коннор в ответ улыбнулся уголками губ. – Но будь даже Рид из людей, которым важно положение и деньги – что ты ему можешь предложить? – продолжил рассуждать Хэнк. – В стаю ты его точно не потащишь, так что твое положение среди оборотней значение не имеет. Насчет твоих денег он ничего не знает, как и по поводу твоей готовности ими делиться. А продвинуть его по карьерной лестнице ты не можешь. Коннор напрягся, потому что почувствовал, что именно эти аргументы показались Ричарду наиболее понятными и убедительными. Ричард оживился и внимательно прислушался к Хэнку. Все рассуждения про общие интересы, симпатии и ксенофобию из него, очевидно, вылетели в тот же момент. – Ясно, – кивнул Ричард и даже как будто повеселел. Коннор еле слышно вздохнул. К каким бы выводам не пришел сейчас брат, было понятно, что от идеи переспать с этим невыносимым Гэвином Ридом он не отказался. – Но главный вопрос не в детективе, а в убийствах. Уже второй человек за месяц, – удрученно заметил Коннор. – У нас нет портрета потенциальной жертвы. Погибшие разные: внешне, по возрасту, полу, социальному статусу и даже ориентации. – Между жертвами есть связь, – сказал Ричард, чем заставил Коннора обомлеть. Они столько говорили про детектива Рида, городские запахи и стаю, но брат ни разу не упомянул, что обнаружил связь между жертвами. Будто это было незначительным! – У них на теле руны, – объяснил Ричард – У девушки, первой жертвы, по позвоночнику и на лопатке родинки соединяются в турисаз. А у подростка родинки на руке и ключице складываются в вуньо. Убийца сильно изуродовал тела, но именно там, где расположены руны – он ничего не повредил. Трое мужчин замолчали, обдумывая ситуацию. Хэнк вообще понятия не имел, о каких рунах идет речь, и руки его чесались залезть в гугл. – Послание, – протянул Коннор. – Но какое? Колючка и весельчак…Похоже на характеристики этих людей. – Да, – ответил Ричард. – Персональные метки. – Родинки появляются у людей со временем. Они могли и не обратить внимание на них, – взволновался Коннор. – Мне нужно посетить морг. Нужно узнать, когда эти родинки появились на телах людей. – А еще нужно узнать, не связаны ли они с оккультными группами, – заметил Ричард. – И не перебегали ли дорогу кому-нибудь… Не тому. Оборотни кивнули друг другу. *** На второй день в участок новый оборотень приперся как пижон. В дорогой кожанке, джинсах, которые подчеркивали его задницу и, судя по тому, как сидели – стоили тоже дохера. Насчет футболки Гэвин ничего не мог сказать. Обычная, белая. Такие могли стоить как пару баксов, так и тысячу. Гэвин хмыкнул. Точно быть уверенным нельзя, но, вполне вероятно, волчара так вырядился ради него. С одной стороны это раздражало Рида, с другой, он не мог не признаться хотя бы себе в том, что это немного льстило. Гэвин не мог припомнить, чтобы кто-то сильно старался ему понравиться. По крайней мере, кто-то настолько горячий. Если бы Ричард не был животным, может быть, Гэвин бы даже обратил бы на него свое внимание. Оборотень довольно вальяжно устроился на своем месте и, поймав взгляд Гэвина, улыбнулся: – Нравлюсь? Рид закатил глаза и уткнулся в компьютер, делая вид, что что-то ищет. На самом деле он нервно поводил мышкой по рабочему столу и зачем-то залез в архивную папку с протоколами. Сердце предательски зачастило. Да что с ним не так? – Вместо того, чтобы выебываться, мог бы заняться расследованием, – проворчал он. – Впрочем, где животные, а где мозги? Как вам вообще разрешили устроиться в детективный отдел – вот главная загадка. Ричард поморщился. Он решил принципиально не слушать, о чем ворчит этот строптивый мальчишка. Как и всякий человек, Гэвин боялся всего нового. А страх вызывал в нем агрессию. И как раз эта реакция Ричарду было вполне понятна. Она была звериной. – Мог бы, – согласился Ричард. – И займусь. Мне нужны данные интернет истории жертв. Интересует в первую очередь запросы о магии, оккультизме и англо-саксонских рунах. Можешь мне помочь, милашка? Последнее обращение он сказал так ласково, что Рид принял это за издевательство и кинул на оборотня яростный взгляд. Волк Ричарда отозвался на это совсем неадекватной ситуации радостью и желанием поиграть с человеком. Будь Ричард сейчас в форме волка, то буквально завилял бы хвостом. – Еще раз меня так назовешь и получишь по зубам, – зло прорычал он. – Ладно, детектив Рид, – таким же ласковым тоном обратился Ричард и выразительно приподнял бровь. – Вы можете выполнить свой профессиональный долг и добыть мне доступ к этой бесценной информации? Я буду вам благодарен. Очень. *** Сквозь бесконечные препирания, они так и не добыли полезной информации, хотя потратили на изучение материалов дела с точки зрения связи с оккультизмом весь день. Запустив алгоритмы по поиску слов, им удалось обнаружить, что лишь одна жертва (мальчишка-подросток) интересовался магией. Но чаще он сидел в интернете через скрытые браузеры, использовал другие примочки для анонимности, что доставило немало проблем и почти лишало возможности найти интернет след. Достоверно было известно только то, что он изучал информацию об оборотнях. Полиция нашла блокнот с заметками: в основном общеизвестные факты о волках и стаях. Последняя запись в его блокноте была сделана наискосок на всю страницу. На ней было написано: «Истинные». Фраза выглядела бессмысленной. Истинные – кто? Оборотни? Он имел в виду рожденных? Это была загадка, которую Ричард для себя отметил. Возможно, альфа что-нибудь подскажет. Коннор объяснял, что они прорабатывали версию связи мальчика с оборотнями, но ничего обнаружить не удалось. Ни запахов, ни слюны, ни шерсти на одежде и в доме, и вообще никаких доказательств, что оборотни когда-либо приближались к мальчишке, кроме самого дня убийства. Круг его общения был ограничен и ни родители, ни близкие друзья не видели его в компании незнакомцев. Девушка же вообще, кажется, была далека от этих тем. Она недавно приехала в город и в интернете в основном занималась поисками работы. Она не пользовалась скрытыми браузерами, но и не искала ничего любопытного. Никакой магии, оборотней и даже гороскопы ее не интересовали. Родители дали показания о том, что девушка всегда тепло относилась к Детройту, ведь когда-то здесь жила ее бабка и в детстве она часто проводила время в этом городе. И вот, закончив университет, она приехала на родную землю. Чтобы через месяц умереть. Во всяком случае, она нашла свой вечный покой дома. Коннор вернулся из отдела экспертизы тоже с весьма неутешительными новостями. Анализ слоев эпидермиса показал, что родинки появились у жертв если не с рождения, то достаточно давно. Это значило, что версия с проклятием, наложенным в последний месяц, не подтвердилась. А как бы было удобно! И это бы сняло подозрение с самих оборотней, которые не имели отношение к черной магии. В конце дня Ричард был таким разочарованным и уставшим, что совсем забыл о своих планах на человека, которого к нему приставили. Но, благо, Гэвин сам ему напомнил, громко присвистнув, когда увидел на подземной стоянке департамента Ducati Testa Stretta – новенький итальянский мотоцикл, один из самых дорогих и современных. Пока еще эта модель не вышла даже в массовое производство. Коннор сказал искать общие интересы. А Хэнк посоветовал продемонстрировать свое положение. Поэтому, заметив, что Гэвин гоняет на стареньком Harley-Davidson, который, судя по некоторым деталям, отчасти собран хозяином вручную, Ричард тоже приехал на любимом мотоцикле. – Вот это птичка, – выдохнул Гэвин. – Рад, что тебе нравится, – бесшумно подкравшись почти вплотную к человеку, сказал Ричард. – Могу дать порулить. Гэвин аж подпрыгнул от ужаса и резко развернулся, держа руку в области сердца. – Убить меня хочешь, придурок? Кто так вообще делает?! Ричард не отошел ни на шаг, так и оставшись вплотную к человеку. Так его запах ощущался сильнее, и это было приятно. В департаменте, тем более на автостоянке, пахло, мягко говоря, хреново, поэтому Ричард наслаждался возможностью отдохнуть в притягательном запахе Гэвина. – Ну, что насчет моего предложения? Порулить хочешь? – спросил оборотень. Гэвин посмотрел на него с подозрением, нахмурился, поджал губы. Потом бросил взгляд на малыша Ducati. – Может, ты мне просто дашь погонять его на вечер, а? Я тебе верну, – попытал удачу Гэвин. – Нет, – спокойно отказал Ричард. – Мне не нужно, чтобы ты его угробил, при всем уважении, детектив Рид. – Или ты просто хочешь меня полапать, – Гэвин сам усмехнулся от того, как нелепо это звучит. – Слушай, ну, ты же не подросток, почему ведешь себя так странно? Если я сказал нет, это значит –нет, даже такому тупому животному как ты это должно быть ясно. – Хорошо, я понял, – холодно ответил Ричард. – Ты не хочешь за руль. Пока-пока. Свали тогда от моего мотоцикла. Гэвин даже растерянно приоткрыл рот от такой резкой перемены настроения. – Давай, дуй отсюда, – сказал оборотень, мягко подталкивая его в спину своим плечом. Рид печально и обиженно смотрел, как Ричард усаживается на идеальный, восхитительный, охуительно дорогой мотоцикл и не сдержал разочарованного стона: – Ну, что за сука ты жадная, а? – Я не жадный, – насмешливо сказал Ричард, приподнимая стекло модного шлема. – Ты все еще можешь сесть за руль, если наденешь свой шлем. Это у тебя какие-то проблемы, детектив. Я предлагаю тебе то, что ты хочешь, а ты боишься это взять, но обвиняешь меня. Ричард развел руки в приглашающем жесте. И Гэвин, плюнув на все, решился. В конце концов, когда у него будет шанс усесться за руль такой машины? Разве что он выиграет в национальную лотерею и спустит все деньги на железо. Как только Гэвин уселся на место и с наслаждением погладил ручки руля, оборотень предсказуемо прижался к нему вплотную. Как ни странно, это не пугало. Пусть Ричард и вел себя как сексуально озабоченный и был гребаным оборотнем, чудовищем, в его объятиях Гэвин неожиданно почувствовал себя тепло и безопасно. Постоянное ощущение стресса, жизнь, будто в ожидании удара, сковывали тело, и эти чувства давно стали частью Гэвина. Только расслабившись, он понял, как до этого был напряжен. Его будто резко и как-то сразу отпустило. – Ладно, волчара, держись крепче, сейчас я покажу тебе, на что способна твоя птичка, – улыбнувшись, сказал Гэвин и завел мотоцикл.