Инстинкты

Детройт – промозглый город на реке, названый в честь этой самой реки. Гэвин любил ее, пожалуй, куда больше индустриального монстра на берегу. Он еще зеленым офицером облюбовал местечко недалеко от набережной, скрытое деревьями от людей. Редкими свободными вечерами, когда он не чувствовал себя в хлам уставшим и разбитым после работы, Гэвин приходил сюда посидеть на траве, покурить и выпить безалкогольного пива. Из его тайного места открывался отличный вид на реку, и можно было услышать тихий шум ее течения. Когда-то она была главной артерией города, первопричиной его рождения. Французы не слишком заморачивались с названием. Detroit в переводе с французского значит «пролив». И весь город, по сути, называется «проливом» – водной дорогой между двумя Великими озерами. Одно из озер носит имя Святой Клары, второе названо в честь племени индейцев Эри, живших когда-то на этой земле. Детройт – это дорога между миром христианства и миром индейских богов. Между цивилизацией и древностью. Забавно, если поразмыслить над этим…Гэвин отхлебнул еще немного холодного пива и, постелив под голову кожаную куртку, улегся на траву. Пальцами по нервной привычке он потеребил дешевенький деревянный кулон на шее. Привет из неблагополучного, одинокого детства. Пожалуй, это его единственная личная вещь, сохранившаяся из прошлого. Гэвин почему-то верил, что эта ерунда с индейскими символами приносит ему удачу… Мысли невольно побежали в ставшее привычным русло. Он снова думал об оборотне. Ричард после того утра просто пропал. Исчезли и Коннор с Хэнком. Фаулер, не скрывая раздражения, сказал, что оба в отпуске за свой счет. Ни Коннор, ни Хэнк, понятное дело, тоже предупреждать о чем-либо Рида не подумали. Да и странно было бы, они с Гэвином никогда особенно не разговаривали, больше собачились. И Рид в этом виноват, может быть, в большей степени. Гэвин цыкнул сквозь зубы. Знал бы он, что когда-нибудь пожалеет о том, что собачился с офисным занудой Коннором! Впрочем, это типичная его ошибка. Он ругается со всеми с одинаковым энтузиазмом, а потом огребает пинков от каждого. Не сработало это только на Тине, которая смачно послала его на хуй, а потом стала лучшим другом, да еще на Ричарде, пожалуй. Тот был достаточно озабоченным, чтобы игнорировать скверный характер Гэвина. Аллилуйя повышенному волчьему либидо! Впрочем, одно либидо, предсказуемо, ничего не значило. Рид не был дураком и понимал, что «я не хочу впутывать тебя в это» в переводе с собачьего на человеческий значит «мы классно потрахались, но это не значит, что я собираюсь тебе доверять». Хотя, то, что у волков большие проблемы, легко было догадаться уже из короткого разговора, состоявшегося в квартире. Кто-то из стаи был отравлен, пижон Элайджа не знал, как это лечить. А Ричард пережил «аномальное исцеление». Гэвину было что рассказать по части подобных аномалий, с ним они случались стабильно. Но говорить об этом Рид не любил. Он и думать-то об этом не любил, списывал все на свое конское здоровье, удачу и эффект плацебо. К тому же Ричард недвусмысленно послал его, так что пошел он в жопу, не заслужил никаких откровений! Гэвин рассматривал звездное небо сквозь ветки раскинувшегося над головой клена, пытаясь найти в себе злость. Но находил только тревогу за оборотня. Ему и хотелось бы обижаться на Ричарда за то, что тот поступил как заправский говнюк. Но Гэвин и сам нередко поступал так со своими случайными сексуальными партнерами, исчезая утром в тумане. Карма, бессердечная ты сука... Гэвин неспешно, смакуя, допил пиво. Еще немного повалялся на свежем воздухе, поднялся и лениво пошел к своему Харлею. Время пролетело незаметно, наручные часы показывали половину второго ночи, а телефон успел разрядиться. Река всегда забирала тревоги. Вот и сейчас Гэвин, страдающий пожизненным нервным расстройством, чувствовал себя расслабленным. Возможно, даже слишком. Он размял лицо, пытаясь взбодриться. Не хватало только попасть в аварию, заснув за рулем. *** У подъезда стоял силуэт, скрытый в тени. Гэвин напрягся. Поздновато для прогулок, тем более под дверьми дома в неблагополучном районе. Жаль, служебное оружие было в сейфе. А личную пушку Гэвин предпочитал не таскать с собой на прогулки. То, что в любом незнакомце у собственного дома детектив видел потенциальную опасность, – было паранойей и профессиональной деформацией. И она неоднократно спасала ему жизнь, так что Гэвину не было стыдно. Но он не успел даже должным образом продумать, куда нанести первый удар в случае чего, когда увидел во тьме светящиеся, серые глаза. Фигура в один момент перестала быть незнакомой. Гэвин даже удивился, как сразу не признал в силуэте Ричарда. – Где ты был? – зло прорычал оборотень, направившись навстречу детективу. – Я не мог до тебя дозвониться, в участке тебя тоже не было! – Воу, полегче, папочка. Помимо работы и дома у меня есть какая-никакая личная жизнь, – удивленно хмыкнул Гэвин, разглядывая обеспокоенное лицо оборотня. – Кстати, пошел ты в жопу. Ричард бесцеремонно притянул его к себе и принюхался. А потом обнял, зарывшись носом куда-то между плечом и шеей. – От тебя никем не пахнет, – тихо и удовлетворенно сказал оборотень, щекоча своим дыханием. Гэвин сглотнул. Близость теплого оборотня, его странные скачки настроения от гнева до нежности, немного сбивали с настроя. – Странно, ведь весь вечер я провел в объятиях своей любимой подружки – бутылочки светлого, – пробормотал он, пытаясь слегка отстраниться. Но оборотень продолжал его крепко держать. Сначала они просто стояли обнявшись, и Гэвин, к своему удивлению, не испытывал желания уйти или как-то язвительно прокомментировать эту сцену. Он вообще не испытывал желания говорить, ему и так было нормально. Он несмело устроил свой подбородок на плече Ричарда. Раз уж обстоятельства так сложились, и ничего нельзя поделать, нужно приспосабливаться. И так они стояли какое-то время, пока Ричард не поднял голову и посмотрел в глаза Гэвина. Посмотрел так странно, что Риду даже стало как-то не по себе. – Эй, полудурок полуволк, хуйня какая-нибудь случилась? Вместо ответа, Ричард его поцеловал. Этот поцелуй не был похож на те, что у них были раньше. Сначала Ричард прошелся легкими прикосновениями губ по подбородку Гэвина, скулам, поцеловал веки, лизнул и слегка прикусил мочку уха. Наконец мягкие губы коснулись чуть раскрытых губ Гэвина, язык прошелся по ним ласкающим движением. Раньше их поцелуи были желанием скорее выплеснуть нерастраченную страсть и приступить к главному блюду. А этот был чем-то почти невинным. Когда Ричард от него оторвался, они тупо уставились друг на друга. Гэвин в который раз отметил про себя, насколько оборотень красив. Даже не смотря на свои жуткие, внимательные глаза-фонарики. – Я вообще на тебя обижен, – спокойно сказал Гэвин. – Можно сказать, я в ярости. – Пока нет, – мягко улыбнувшись, ответил Ричард. – А вот когда я расскажу тебе, зачем приехал, возможно, будешь. Но пока давай просто поднимемся к тебе… *** – Ха, – после минутного молчания прокомментировал Гэвин и отхлебнул из своей чашки кофе. – Ха? – переспросил Ричард. – Это все, что ты можешь сказать? Гэвин промолчал и сделал еще один обжигащий горло глоток. Ричард впился в него гневно-обиженным взглядом и сложил руки на груди. Должно быть он ожидал какого-то другого эффекта от своего получасового монолога…В маленькой кухоньке Гэвина этот журнально красивый волчара выглядел странно. Не место ему в таких бедненьких декорациях. – Окей-окей. Начнем с того, почему ты решил, что именно ты эээ моя пара? – в конце концов, пробормотал Гэвин, стараясь на Ричарда не смотреть. – По всему выходит, это может быть любой оборотень. – Это не я решил, это решил мой волк, я не могу больше его игнорировать, а он точно не может обознаться, – объяснил Ричард раздраженно. – А ты, как я понимаю, против? – Покажи мне его, – перебил Гэвин. – Что? – похлопал глазами Ричард, немного теряя гневный запал. Гэвин встал из-за стола, вытер чистые, но вспотевшие ладони о джинсы, вздохнул, будто на что-то решаясь, и повторил: – Покажи мне его. Того, кто с какого-то перепуга решил, что я его пара, – объяснил он. – Волка своего покажи. Ричард посмотрел на нервозного Гэвина долгим и внимательным взглядом, а потом кивнул ему и начал снимать футболку через голову. Вслед ей на пол отправились джинсы, носки и трусы. – Я думал, вы в трусах обращаетесь…Ну, знаешь, в школе показывают так. В фильмах там, научно-популярных. Ричард прыснул. Он зарылся пятерней в свои волосы, растрепал их и посмотрел на смущенного Гэвина веселым взглядом. – Ты дурак? – риторически уточнил Ричард. – Как ты вообще себе это представляешь? Волк бегает по лесу в трусах? В фильмах это так, потому что у людей вызывает потусторонний ужас голое тело. Иногда мне кажется, что некоторые люди себя в зеркало голыми не видели. Гэвин обиженно сложил руки на груди, но губы его подрагивали, грозя сложится в улыбку. Напряжение, выросшее между ними после этого странного, длинного монолога оборотня, испарялось. – Да знаю я, просто нервничаю, – сказал Рид. – Не бойся, – мягко ответил оборотень. – Только глупостей не делай. Волк может на рефлексе цапнуть, если ты неожиданно его ударишь или причинишь резкую боль, а я могу не успеть его остановить. Гэвин никак это не прокомментировал, но внутри эти слова разорвали его на части. На маленькие, болезненные клочки. Ричард думал, будто Гэвин может причинить ему неожиданную боль без всякой причины. А еще он готов был остановить волка, если это вдруг случится. Боялся только не успеть…Риду как-то резко поплохело от этого небрежно брошенного признания: «Вот он я, делай, что хочешь, Гэвин, можешь даже ударить, только, пожалуйста, не слишком неожиданно». Ричард обращался совсем не уродливо, как показывали в обучающих фильмах. Это произошло за пару секунд, почти незаметно. Кости не хрустели и не ломались, просто он будто юркнул из одного состояния в другое. Теперь в кухне Гэвина стоял волк, которому здесь и развернуться-то было невозможно. Огромное животное дружелюбно припало лапами к полу и положило на них голову. Так собаки предлагают поиграть с ними. Гэвин неуверенно присел на корточки и потянулся рукой к морде волка. Тот лизнул его пальцы, разрешил себя погладить и даже потрепать по холке. Волк был очень красивым, под стать Ричарду. Вообще-то Гэвин уже видел его. Окровавленного и больного. Но разглядеть не успел. – Ты красавчик, – ласково сказал Гэвин, продолжая гладить его за ушами, по холке и спине. Волк довольно проворчал, поднялся и ткнулся мордой в лицо Гэвина, а лапой оперся в плечо, да так сильно, что почти опрокинул человека. – Эээээ, ты чего? Так мы не договаривались! – нервно сказал Рид волку, пытаясь подняться. Но тот толкнул его уже двумя лапами и навис над повалившимся с корточек на спину человеком. Затем Ричард обратился и снова полез целоваться, уже в своем человеческом обличье. – Ты же говорил, что этот ваш странный вирус заставляет волков убивать свои пары и меня надо срочно спрятать? – напомнил Гэвин. – Угу, – ответил Ричард и оставил ему засос на шее. – Я спрячу тебя, но немного позже. А пока пошли в спальню, если не хочешь все крошки с этого пола собрать своей очаровательной голой задницей. Ричард был возбужден и опьянено счастлив. Он не мог прекратить улыбаться. Пусть Гэвин не сказал «да» человеческим языком, но волку этого было и не нужно. Он почувствовал то, что не было произнесено. Может быть, Гэвин еще и сам не понимал, но он уже ответил Ричарду «да». *** Гэвин оказался в клинике Элайджи Камски еще через три часа. Оборотни его здесь «спрятали», пока не разберутся с тем, как лечить некий вирус. Именно вирус загадочного происхождения они считают причиной нападения на людей. Мол, оборотни заражаются через кровь и раздирают свои «истинные пары» на кусочки. Природу и причину этого чудовищного феномена оборотни и их лекарь еще только выясняли. Не понятно было даже, откуда пришло заражение. И уж тем более, как его лечить. Ричард объяснил Гэвину, что теперь тот заперт в клинике на неопределенное время. Вокруг здания начертили серебряный круг. Никто из оборотней не мог из него выйти. Никто не мог и войти, пока круг не разорвут. В общем, строгий домашний арест. Благо раздражающего Элайджи в клинике не было – он работал в доме стаи над противоядием. Зато Фаулер ругался на Гэвина как черт на ладан. Мало того, что его подняли среди ночи, так еще и с офигительной новостью: очередной детектив уходит во внезапный отпуск. Но альфа стаи Ричарда позвонил ему и сумел убедить шефа, что меры необходимые. Фаулер, конечно, в зад бы пошел, но бедняжку Тину Гэвину было жалко. Сколько работы на нее свалится теперь? Сам Рид знакомился с новым временным убежищем под чутким присмотром сексапильной медсестрички по имени Хлоя. Клиникой это местечко называлось условно. Так-то тут творился полный пиздец. Помимо непосредственно медицинских кабинетов – повсюду был какой-то бешенный и дорогущий кич. В подвале даже бассейн разместили! Завидовал ли Гэвин? Может быть. Но это не отменяло общей безвкусицы оформления дома... Когда Гэвин принял душ и уже готовился ко сну, к нему в гостевую комнату заглянула Хлоя. Она принесла на подносе успокаивающий ромашковый чай. – Спасибо, – смущенно поблагодарил Рид. – Тебе бы спать лечь, уже утро скоро. Я сам разберусь здесь. – Не за что, – мягко улыбнулась ему Хлоя. – Спокойной ночи. И уже на пороге комнаты она обернулась и сказала то, от чего в горле Гэвина появился ком, а в груди болезненно сжалось: – И добро пожаловать в семью, Гэвин.