Инстинкты

Ричард нервными, размашистыми шагами уже подходил к мотоциклу, припаркованному у большого гаража стаи, что находился вдалеке от дома, когда почувствовал на себе внимательный взгляд. Запах был хорошо замаскирован, охотник, что наблюдал за Ричардом, занял правильное положение от ветра и был достаточно опытен, чтобы найти укрытие на довольно открытой местности. Но все-таки животная интуиция его волка все еще была сильнее. – Что ты хотела, Норт? – раздраженнее, чем планировал, спросил Ричард. Норт вышла из тени дерева и ухмыльнулась. – Ты всегда меня вычисляешь, – сказала она нарочито веселым голосом и развела руками. – А я столько времени трачу на тренировки! Норт была одета не в домашнее, она накинула мотоциклетную куртку и заплела свои вечно растрепанные волосы в косу, будто тоже собиралась куда-то ехать. Если бы Ричард был чуть внимательнее, он бы заметил и горестные морщинки у ее глаз, и нервно поджатые губы. Он бы почувствовал, как в привычный домашний запах вмешалась ядовитая нотка злости. Но он был слишком сосредоточен на предстоящем поиске Гэвина, поэтому только пробормотал: – Поверь, мне сейчас не до игр, сестренка, – сказал Ричард. – Гэвин в опасности. Он пропал и мне нужно его найти. Срочно. Норт подошла к его мотоциклу и, под раздраженный взгляд Ричарда, оперлась локтем на руль. У нее явно было настроение поговорить, а у Ричарда на это совсем не было времени. – Когда этот человек стал так важен для тебя? Даже Коннор о нем не лестного мнения, а он у нас известный любитель людей, – сказала она с фальшивой улыбкой, которая не затронула ее глаза. Ричард окинул Норт негодующим взглядом, волк внутри него отчего-то яростно зарычал, толкая нерасторопного хозяина едва ли не в драку. Но причинять боль Норт Ричард не стал бы и под страхом смерти. – Неважно когда это случилось, главное, что сейчас это так…Норт, малышка. Ты должна это понять, – начал Ричард. Но волчица перебила его, ее глаза потемнели от злости, а голос стал ледяным. – Я?! Я должна ?! – вдруг зарычала Норт. – После всего, что со мной случилось, я должна понять, почему судьбу стаи вы с Коннором цените меньше, чем каких-то людей?! Последнее слово она буквально выплюнула, будто ее тошнило от самой мысли о людях. Возможно, так и было. Норт пришлось пережить нападение «охотников», – радикалов-ксенофобов, деятельность которых давно запрещена и людьми. Совсем еще юная Норт попалась в их ловушку, ослабла и не могла обратиться, а «охотники», прежде чем убить волчицу, решили с ней поразвлечься. Стая вычислила их. Ричард убил всех, кто участвовал в этом. С тех пор его глаза окрасились, – это плата за убийство «равного», разумного существа. Клеймо и напоминание. Смотря на себя в зеркало, он иногда вспоминал последние мольбы мучителей Норт и тяжелое чувство, когда отнимаешь чью-то жизнь. Он никогда не испытывал ненависти к другим людям ни до, ни после этого кошмара, но он и не жалел о том, что совершил в ту ночь. Да, он мог понять возмущение волчицы. Норт уже высказывала резкие взгляды, не при Маркусе, конечно, альфа бы тут же завел шарманку о важности мира и взаимного прощения. А вот Ричард не одергивал ее, потому что…У Норт были свои веские причины. Разве что он заступался за Коннора, пока Норт злилась на него. Хотя и сам не понимал брата. До недавнего времени. – Норт, послушай меня, пойми меня, – почти отчаянно сказал Ричард, приближаясь к девушке. – Гэвин никогда не был охотником, он не имеет к этому никого отношения. И он не просто какой-то человек, он особенный, понимаешь? Он моя пара, он нравится моему волку, как никто никогда не нравился. А я…Я, наверно, влюблен в него. Последнее признание Ричард тихо выдохнул. Только сказав это вслух, он понял, что говорит правду. – Среди людей нет особенных, – холодно отрезала Норт. – Ты должен понять это, пока не поздно. Настоящий мир возможен, только когда мы подчиним людей. И уничтожим всех из них, кто обучен убивать. Твой особенный Гэвин или этот чертов Хэнк – убийцы! Когда их правительство снова решит, что пора уничтожить нас, Рид окажется в армии тех, кто пойдет разорять наш дом! И до того, как он пустит пулю тебе в лоб, может быть, ты успеешь проскулить ему что-нибудь о любви! Ричард ошарашено отстранился. Эти речи были ему знакомы. Среди оборотней тоже встречались радикальные группировки. Отловом их ячеек занимались сами стаи, чтобы не допустить расторжения такого трудного мира с людьми. Норт буквально цитировала их сейчас: «подчинить людей, уничтожить военных, люди вот-вот придут разорять ваши дома». Поэтому Ричард тоже не удержался от цитат. Он заговорил теми же словами, что часто в спорах использовал Маркус. – Нашу стаю ты тоже считаешь достойной уничтожения или подчинения? Многие из нашей семьи когда-то были людьми, – холодно процедил Ричард. Норт замолчала. Ее взгляд сначала опустился на ее же кожаные ботинки, будто стыдливо, а потом вернулся к лицу Ричарда, в ее глазах плескалась отчаянная решимость. – Волк не станет убивать волка. Но власть обращенных в иерархии стай нужно пересмотреть. Посмотри, к чему привела нас власть Маркуса? Мы сильнее, но подчиняемся нелепым законам людей, прячемся в лесах, пока они захватили большинство земель и запасаются оружием, – вновь затараторила Норт, будто цитируя пропагандистский бред. – Ты рожденный, Ричард. Ты убивал людей и знаешь, что многие из них достойны смерти. Ты … Должен понять. Если бы Ричард был в волчьей форме, шерсть на его холке поднялась бы дыбом. Все эти речи могли значить, что Норт действительно связалась с радикальными оборотнями. А это было очень-очень плохой новостью. Радикалы в первую очередь были врагами стаи Маркуса, – их с Норт семьи. Первое, что бы они сделали, дай им волю и власть – это уничтожили не людей, а миротворцев среди оборотней. И если они добрались до Норт… – Малышка, ты ведь знаешь, что у меня есть только одна семья, моя стая и ты, – мягко сказал Ричард, приближаясь к Норт. – И если я готов кому-то помочь, то это вам. Но то, что ты говоришь про Маркуса, про других, разве ты не понимаешь… – Прости, – покаянно сказала Норт. – Я говорю много глупостей. Я просто боюсь, что ты исчезнешь, как исчез Коннор. Кто тогда сможет меня защитить? Норт обняла себя руками и низко опустила голову. Стала вдруг такой хрупкой и уязвимой. Ричард подошел к ней и обнял, прижав к своей груди. Он погладил ее по мягким волосам, вдыхая ее запах и целуя в макушку. Она тихо всхлипнула куда-то ему в плечо. – Все будет хорошо, – успел прошептать он, когда инстинкт дернул ее уклониться влево. Но было слишком поздно. Он бы успел, если бы мог ожидать удара, но он не ждал, только не от Норт. Маленькая иголка впилась в его шею и тут же обожгла тело изнутри. Огонь будто растекался по его крови, дезориентируя. Он посмотрел на Норт болезненно и растерянно, когда почувствовал, как его тело подвело его и начало оседать на землю. Волчица подбежала к Ричарду, он услышал ее отчаянно лопотание. – Прости, прости, прости меня, боже, прости меня, – повторяла она. – Они сказали, что я должна доказать решимость, они сказали, что им нужен Рид и что ты найдешь его, если я …О господи, что же я наделала! Ричард, слышишь меня? Значение слов волчицы исчезало для него. Сознание человека растворялось, власть над ним захватывал волк. Он чувствовал, как обращается, как рвется на нем неудобная и такая мешающая одежда. Он с удовольствием ощущал, как сила растекается по его крови. А вместе с силой приходит ярость. Волчица, имя которой он не помнил, попыталась приблизиться к нему. Он предупреждающе зарычал, но она не отступила, продолжив говорить что-то своим пока человеческим ртом. Тогда волк кинулся на нее одним мощным и точным прыжком и разорвал зубами мясо и мышцы у ее шеи. Раненная, она в ужасе упала на землю, ее горячая кровь приятно ощущалась во рту волка. Еще несколько вздохов и она будет мертва. Теперь, когда от маленькой волчицы не было угрозы, волк сосредоточился на своей главной цели. Его пара где-то ждала его. --- …Ричард не торопился, чувствуя, что его жертва никуда не убежит. Он довольно грациозно спустился по бетонной лестнице и теперь бесшумно подбирался к человеку. Гэвин обессилен, а его смерть крадется к нему. Но вместо страха, он отмечает, как волк грациозно двигается. Да, со всей этой историей, у Рида однозначно случились проблемы с головой. Даже большие, чем были до этого. – Ну, привет, – усмехнулся Гэвин и устало повернул голову к оборотню. Волк повел ухом, будто прислушался и глухо зарычал, оскаливая белоснежные зубы. Гэвину бы, наконец, испугаться. Попытаться защитить себя. Но он сидит и просто безразлично наблюдает как серые, крупные лапы ступают по бетону. Интересно, как это случится? Как у остальных жертв, волк будет наносить раны когтями, пока Гэвин не скончается от потери крови и ужаса? Или, может быть, ему повезет больше и волк просто перегрызет ему глотку, на которую сейчас так внимательно уставился? Волк подбирается достаточно близко. Весь вибрирует от злого, предупреждающего рычания. Но Гэвин зачем-то поднимает руку и тянется к его морде. Он успевает даже задеть мокрый нос и погладить мягкую шерсть. Оборотень замирает, смотрит не на руку, а в глаза человека. Его уши как-то жалостливо прижимаются к голове. Но резко, будто росчерк молнии, его глаза снова зажигаются яростью. И волк кидается на Гэвина… Гэвин делает глубокий вдох, будто выныривает из воды. Его нос забивают тяжелые запахи благовоний. В комнате, на полу которой он лежит, так накурено травами, что за дымом трудно разглядеть потолок. Над ним появляется благородное лицо пожилой женщины, она кладет холодную тряпку на его вспотевший лоб. Воспоминания возвращаются с трудом. Он узнает ее только через десяток секунд. Аманда. Старая колдунья, что заманила его в свой дом, отравила и пленила. Первый раз он очнулся в этом доме хорошо связанным – профессионально для старушки, не подкопаешься. Вариантов освободиться было немного. И когда Аманда предложила ему ритуал, чтобы он сам мог увидеть, чем закончится его судьба, – он согласился, конечно. Он был уверен, что во время этого странного сеанса экзорцизма, он найдет способ сбежать от сумасшедшей. Умереть от рук сухопарой старушки, имея при себе оружие, точно не входило в его сегодняшние планы. В участке даже Тина не сможет заставить себя заплакать над этой нелепой историей. Да он станет анекдотом на годы вперед! Но сейчас Гэвин с удивлением обнаружил, что веревок на нем больше нет. Он пытается приподняться, но в голове будто стучат десятки барабанов, а в глазах появились цветные мушки. Потому он обессилено падает назад. Еще немножко полежит и тогда… – Не торопись, – заботливо, но как-то сухо, говорит женщина. – Видения будущего отнимают у шаманов больше всего сил. Я принесу воды. Шаманы…Он вспоминает то, что видел. Он вспоминает детство…маму. Все такое настоящее, такое реалистичное. Неужели это была иллюзия? Ком подкатывает к горлу Гэвина, а глаза начинает неприятно щипать. От благовоний, пытается он уговорить себя, не от слез. Он поворачивает голову, потому что это единственное, на что сейчас хватает сил, и видит флейту, что лежит рядом с ним на полу. На ней выведено странное заклинание: «Своим духам-невидимкам, укажи, пусть они охраняют меня. Пока я здесь играть буду, и вы играйте». Пока шаман играет на ней мелодию, он под защитой, – понимает Гэвин. А потом молнией его отрезвляет другая мысль: он не должен понимать ни этих символов, ни их истинного значения. Аманда возвращается и присаживается у его головы на колени. В руках ее стакан воды. Гэвин подозрительно щурится и пытается понюхать, что она подносит к его рту. Но жажда такая сильная, а он так ослаб, что все-таки приподнимается и размыкает пересохшие губы. А уже через пару секунд осушает стакан. Вода не кажется отравленной, напротив, приятно свежей. – Что ты видел? – спокойно интересуется женщина, когда Гэвин снова укладывается на пол. – Ричарда, – бормочет Гэвин. – Оборотня. – Свою истинную пару, – утвердительно кивает Аманда. – Что же, это было предсказуемо. Кто-то охотится на шаманов именно так. Разыскивает и убивает их с помощью обезумевшей истинной пары. Этот волчонок был в таком отчаянии, когда я его нашла над трупом мальчика-шамана. Талисман мальчика звал на помощь все магическое вокруг, но я не успела... И ты бы видел, в какое же чудовище превратился этот несчастный оборотень. Мне хотелось уничтожить его на месте, но он не был виноват. А я не могу позволить взять на себя невинную душу. Аманда сморщила нос. Хотя она и пыталась словами изобразить сочувствие, ее лицо выражало только презрение. – Чудовище. То, что ты держала на стройке и прятала в запахе полыни, – уверенным тоном, который использовал на допросах, сказал Гэвин. Аманда удивленно приподняла бровь. – Я никого не держала на стройке, не самое безопасное местечко, верно? Там его мог найти кто угодно, – спокойно сказала она. – Я про оборотня, что заперт в подвале моего сарая. Гэвин закашлялся. В этом милейшем домике не хватало только подвала с пленным монстром. Аманда подняла флейту и повертела ее в руках. – Она нашла меня сама, уже после смерти владельца. Тоже талисман и семейная реликвия. К сожалению, шаман не догадался сыграть на ней, чтобы призвать на помощь, – заметила женщина. – А может быть, не успел. В моих руках она почти бесполезна. Так что прими ее в качестве дара. Аманда протянула ему флейту неожиданно почтительно, держа ее на двух раскрытых ладонях. Гэвин как-то автоматически принял подарок, флейта обдала его приятным, покалывающим теплом. Силы вдруг начали возвращаться к Риду быстрее, а мысли становились четче. – Или ты просто сочинила эту историю, – сказал он, присаживаясь на полу и смотря прямо в глаза Аманде. – Одурманила меня, внушила видение. А на самом деле организатор убийств – ты сама. – Ты знаешь, чувствуешь, что видение не было ложью, – спокойно, не дрогнув, ответила женщина. – Как и чувствуешь, что я не лгу тебе в том, что говорю. Шамана не так просто обмануть, верно? Тем более такого защищенного, как ты. Ты знаешь, кто наложил на тебя эти защитные чары? «Мама», – с горечью подумал Гэвин, но вслух произнес только: – Кто ты? – Ты снова задаешь не те вопросы, детектив Рид, – улыбнувшись уголками губ, ответила ему Аманда. – Лучше спроси меня, как я смогла увести и запереть бешеного оборотня в своем подвале. Это знание пригодится тебе куда больше, если ты все-таки планируешь выжить.