Инстинкты

Кэра мчится позади Коннора, не замечая, как морду ее волка хлещут ветки деревьев, как лапы устают от погони, как горят легкие. Она отталкивается от земли лапами снова и снова, превращаясь будто в механизм без чувств, старается не отвлекаться и выкинуть ненужные мысли из головы…Кэра никогда не была самым сильным волком в стае, и в лучшие времена ей было не угнаться за Коннором, а тем более за Ричардом. Но она не теряет надежды. То, что они увидели в амбаре – было чудовищно. Удастся ли Маркусу и лекарю Камски спасти Норт – не ясно. Но что страшнее, не понятно, как вообще такое могло произойти?! Разорванные вещи Ричарда говорят о том, что он обратился резко. И, вероятно, Ричард обратился, чтобы преследовать того, кто напал на Норт. В эту секунду сердце Кэры неприятно сжимается, что-то шепчет в подсознании, что она не чувствовала посторонних запахов, что едва ли какой-то волк успел бы скрыться от Ричарда так быстро. Но Кэра отбрасывает эти подлые мысли. Ричард любит Норт и всегда заботился о ней. Он никогда бы не смог причинить ей вред. Коннор резко разворачивается на бегу, меняя траекторию. Кэра едва поспевает за ним, ее лапы больно врезаются в землю, тело чуть заносит, но она выпрямляется и снова пускается в бег. Нет, они бегут на помощь Ричарду, а вовсе не преследуют его, – внутренне повторяет Кэра. Хотя бы, потому что ей не хочется знать, что будет, если им придется сражаться с Ричардом… И она совсем не уверена, кто из этой битвы выйдет победителем. *** Гэвин посмотрел на Аманду так, будто она только что предложила ему выпрыгнуть из окна, чтобы прогуляться по облакам. Скептически посмотрел, выразительно подняв обе брови и чуть скривив губы в усмешке. – Итак, объясни-ка мне еще раз, – произнес он ироничным тоном. – Мы остановим гребанное чудовище, поймав его в…ловец снов? Они сидели с Амандой все в той же комнате, прямо на полу. Первое время Рид порывался просто уйти. Но воспоминания о том, кем была его мать и все эти видения, а также то, что у Аманды, казалось, были ответы – заставили его присмиреть и остаться. Чернокожая дама в свою очередь посмотрела на Гэвина устало, но терпеливо. Как мать смотрит на мальчика, у которого все никак не получается склеить елочку из трех зеленых бумажных треугольников. Она вновь сплела несколько крупных цветных нитей друг с другом. – Зачем, ты думаешь, вообще нужен ловец снов? – спросила Аманда. – Чтобы хорошо выспаться или для украшения интерьера? Шаманы верили, и не без оснований, что злые духи могут вселиться в человека в то время, когда он наиболее уязвим. То есть во сне. Злые духи могли вызвать одержимость или безумие, а ловец снов останавливал их еще на подлете. Но мало кто знает, что настоящий шаман может создать ловец, который будет действовать как сеть у рыбака. Он может выловить безумие из человека, даже если оно вызвано не духами, а физическими недугами. Взгляд Гэвина оставался таким же скептичным, но в душе теплилась надежда. Он помнил, что за монстр на него напал в лесу. И сомневался, что его можно остановить сплетенными ниточками или заклинаниями. Но, с другой стороны, Аманда утверждала, что однажды уже сделала это…А еще его отвлекало от здравого смысла разрастающееся беспокойство за Ричарда. Так что, если Аманда предлагает Гэвину хотя бы надежду, он готов купить и ее. Мужчина вновь посмотрел на Аманду, которая оставалась величественной, даже сидя в позе лотоса на полу. Идеально прямая спина, идеально выверенные движения пальцев. Быстро под ее руками образовывался сложный, но, кажется, имеющий систему рисунок сплетенных нитей. – Ты все утверждаешь, что ты – человек, но кто ты на самом деле? – спросил ее Гэвин. – Ведьма? Может, у тебя тут и алтарь для жертвоприношений есть? Строгое лицо Аманды расплылось в нетипично широкой улыбке, ее белые зубы ярко блеснули на фоне темной кожи. – Если бы я была ведьмой, возиться бы с тобой точно не стала, – сказала она. – Характер у них скверный... А я – всего лишь человек, как и говорила тебе раньше. Но меня научили кое-чему, а я имела кое-какие способности научиться. Вот и все. Лучше расскажи мне, не вспомнил ли ты что-нибудь еще из своего прошлого? Гэвин устало потер пальцами виски. Он не вспомнил ничего, кроме того, что дало ему видение. И как не старался вернуться, будто блок стоял в голове. – Нет, ничего, – в конце концов, сказал Рид. – Помню только короткие картинки. И то, что мама шептала заклинание, пытаясь меня защитить. Помню, что напасть на нас должны были оборотни. И, что обычно оборотни такого не делают, мы не ожидали нападения. Аманда кивнула, не отвлекаясь от своей работы. – Ты рассказываешь про мать, а что насчет отца? Как он выглядел? Гэвин задумался, снова обращаясь к памяти. Про отца он не помнил почти ничего. Его смех, его присутствие за спиной, пока они едут на мотоцикле, тепло его объятий. Но ничего больше. Напрягшись, он лишь усилил головную боль. – Чем он занимался? Был ли он оборотнем или человеком? – как ни в чем не бывало, продолжила Аманда. Гэвин невольно задумался и над этими вопросами и вдруг в голове, будто ультразвук запищал, он все нарастал, пока боль не стала невыносимой. Рид даже вскрикнул и как только его мысли от воспоминаний отвлеклись на боль – сама боль схлынула. – Мне буквально больно об этом думать, – пробормотал мужчина рассеяно. Аманда отвлеклась от своего плетения и внимательно посмотрела на Гэвина несколько секунд. Кажется, будто она хотела спросить еще что-то, но смолчала и просто вернулась к нитям. Получался вовсе не ловец снов, а что-то вроде обычной рыболовной сети. Но нити не были прочными, едва ли в них на самом деле можно было поймать хотя бы воробья. – Ты действительно веришь, что это поможет? – хмыкнул Рид, кивая на сеть. – Конечно, – без тени сомнения ответила Аманда. – Это поможет. Вот, возьми. Она отдала ему свое творение в руки. Плетение было симпатичным, нити цветными, но меньше всего это напоминало оружие, которым можно защититься от бешенного оборотня. Однако Аманда была уверена, и поэтому Гэвин тоже присмотрелся к сети, повертел ее в руках. – Закрой глаза, – строгим тоном приказала Аманда. – Сосредоточься. Подумай о том, кого хочешь поймать в эту сеть, что должно произойти. Должна ли сеть изранить добычу или исцелить ее. Насколько крупным должен быть твой улов. Дай сети достаточно силы, чтобы она смогла его удержать. Думай о своих целях внимательно и подробно, это важно. – Разве не ты должна над ней колдовать? – удивленно спросил мужчина. В ответ Аманда лишь цыкнула и закрыла глаза Гэвина своей ладонью. – Думай, о том, что должна поймать эта сеть, – вновь потребовала она. В обычной ситуации Гэвин бы просто посмеялся над всеми этими аффирмациями. Но за последние несколько дней он пережил столько, что просто устал сопротивляться. Он поверил, что может наделить эту сеть силой. По крайней мере – он может попытаться и будь что будет. Он представил, как сеть ловит волка Ричарда. Но волку не больно, он просто больше не опасен. И, кажется, что-то получалось. Его ладони будто становились теплее, Гэвину казалось, что через них идет энергия. Это было приятным чувством, будто его самого наполняла какая-то сила. Сколько времени прошло, он не знал, но открыл глаза, когда услышал вздох Аманды. Сеть в его руках будто покрывалась символами, нити переплетались, смешивались по иному, меняли цвет на серебристый. Гэвин замер почти в ужасе, наблюдая за этим и не веря своим глазам. А потом … все кончилось. Буквально все. Гэвин остался сидеть с пустыми руками, сеть исчезла. – И что это было? – пробормотал мужчина. – Ты мне скажи, – довольно усмехнулась Аманда. – Это ведь было твое заклинание, шаман. Гэвин посмотрел на нее возмущенно, внутри закипала истерика. Все происходящее в последние дни навалилось на его плечи общим грузом. Он уже ничего не понимал об этом мире, о себе, своем прошлом и, тем более, будущем. Но прежде чем он успел открыть рот, Аманда сказала. – У тебя мало времени. Ты можешь задать мне один вопрос, прежде чем я выпровожу тебя из своего дома, – сказала женщина. Гэвину захотелось просто крикнуть что-то вроде: ДА БЛЯДЬ ПОШЛА ТЫ НАХУЙ ПОШЛО ВСЕ НАХУЙ ОБОРОТНИ ШАМАНЫ ВСЯ ЭТА ГРЕБАННАЯ ХЕРНЯ! Но его рот при этом произнес вполне цензурный вопрос. И даже голос Рида, к его гордости, звучал спокойно. А вопрос был неожиданный для него самого, он будто из глубин подсознания выскочил. – Ричард, оборотень…моя пара говорил про какую-то метку. Это может иметь значение? – спросил он. Аманда задумалась. Она наклонилась ближе к Гэвину, осмотрела его лицо, уверенно взяла его в ладони и повертела из стороны в сторону, рассматривая уши. Потом переключилась на шею. А потом резко выдернула полы его рубашки из штанов. Гэвин офигел и даже успел неловко пошутить о том, что сейчас не в настроении для такого рода игр – когда Аманда задрала его рубашку по грудь и внимательно осмотрела тело. Так, будто он был не мужчиной, а любопытным экземпляром майского жука. Рид просто молчал, наблюдая за тем, как женщина его рассматривает. – Метка имеет значение, – удовлетворенно сказала Аманда и опустила рубашку. – Не у каждого оборотня есть пара, но у каждого, в ком течет кровь шаманов, есть оборотень. Стая, кому повезло иметь своего шамана, обладает и особой защитой, и особой силой. Чем сильнее шаман, тем больше это сила. Но волку вычислить свою пару не так-то просто. Да и есть она только у рожденных оборотней. Однако найти свою пару помогает метка. Это может быть символ, иероглиф, созвездие или руна на теле. Не так много известно о том, что она значит, но точно ясно, если она появилась, то вы со своей парой встретились. У тебя она есть. Вот эти родинки складываются в руну. Гэвин посмотрел на свой живот, туда, куда показывала Аманда. Ему казалось, что родинки на нем были если не всегда, то давненько. Впрочем, он не был из тех, кто постоянно разглядывает свое тело. – Хорошо, но кому может понадобиться убивать шаманов? И кто мог напасть на нашу семью? – спросил Гэвин. – И что за вирус, о котором говорила стая Маркуса? И что, черт возьми, мне делать теперь? – Это уже больше одного вопроса, – сказала ему женщина. – Да и ответы на них придется найти тебе самому…Потому что я – не знаю. Аманда посмотрела на растерянного Гэвина будто с сочувствием. Пока он не опомнился, она вновь наклонилась к его голове, дотронулась пальцами до висков. Гэвин удивленно моргнул. А в следующий миг, когда открыл глаза, он лежал на земле. Казалось, что прошло всего мгновение от закрытия до открытия глаз, но его ноги будто затекли, тело ныло, голова трещала, а во рту ощущалась сухость. Он с трудом приподнялся, чтобы осмотреться. И понял, что лежит на той же стройке, где они встретились с Амандой. Была ночь, звезды едва освещали заброшенное здание. Тело болело, будто его хорошенько поболтало в миксере. Или, по крайней мере, в багажнике машины. Оружие было при нем, как и значок, и севший телефон. Он с трудом приподнялся на локтях. Если его трипы и галлюцинации вышли на такой уровень, то ему точно нельзя доверять ни пушку, ни работу с людьми. Стоило бы его запереть в одиночной палате. Но Гэвин чувствовал, что ни хрена ему не приснилось. Впрочем, психи ведь тоже уверены, что видят реальность? Сомнения пропали, когда во внутреннем кармане куртки Гэвин обнаружил флейту… А затем услышал волчий вой где-то вдали. *** Стая нашла Норт в ужасном состоянии. Поддерживать в ней жизнь могла только энергия ее альфы. Им помогло еще и небывалое везение, – Маркус почувствовал боль члена стаи очень быстро и сразу пришел на помощь. А в их доме, на счастье, находился лекарь. Страшно то, что они обнаружили разорванные вещи Ричарда – по его следу отправили волков стаи. – Неужели вирус дал отложенный эффект? – тихо пробормотал Маркус. – Неужели это сделал Ричард? Он выглядел таким нормальным... Альфа держал за руку, лежащую без сознания девушку, от его руки шла невидимая для глаз энергия, которая будто проникала в вены волчицы. Сам Маркус выглядел уставшим, Норт требовалось слишком много его силы. Элайджа последние часы колдовал над ней, вкалывал, зашивал, боролся за ее жизнь. Сейчас Камски присел рядом, непривычно тихий. Пожевал губы, покашлял, будто собираясь начать разговор, но промолчал. Маркус поднял на него уставшие глаза и сказал требовательно: – Говори, о чем думаешь. Камски помялся, встал, заложив руки за спину, перекатился с пяток на носки и обратно. Посмотрел на Норт, поджал губы. – Ты знаешь, обыскивая то место, волчата нашли не только вещи Ричарда, но и пустой шприц, – сказал Элайджа. – Мы отправили его Хлое, а она провела анализ в нашей клинике...Недавно она позвонила. И, в общем, в шприце было что-то очень напоминающее этот самый вирус волчьего безумия. – Ричарда отравили, – ахнул Маркус. – Ага-а, – протянул Элайджа и зарылся рукой в волосы, растрепывая их. – А с учетом того, что мы не обнаружили там больше ни чьих следов, есть три варианта. Ричи подсел на очень плохие наркотики, и Норт засекла его во время их приема. Кто-то, кто умеет идеально маскироваться и очень быстро перемещаться, отравил нашего сурового волка. Или Норт сама помогла Ричи уколоться… Маркус тяжело вдохнул через ноздри. Он не отпустил руку Норт, продолжая наполнять ее энергией, но отвернулся от волчицы корпусом. – Нельзя просто обвинять члена стаи в подобном преступлении, – сказал альфа. – Нужны доказательства. –Да, это точно, – ответил Камски и снова замялся. – Прежде чем я продолжу, Маркус, мой альфа. Я напомню, что Норт без твоей поддержки сейчас умрет. Ей нужно время для восстановления… – Заткнись, и говори, что собирался, – прорычал непривычно злой Маркус. – Я прекрасно осознаю свою ответственность и не брошу Норт, что бы ни случилось. Не унижай меня своими подозрениями. Камски от этого рыка даже вжал голову в плечи, хотя обычно вел себя крайне нахально со всеми, в том числе и с альфой. Он пробурчал под нос: «Спасибо, ребята, что скинули это на меня». И уже громче продолжил: – Чтобы тебя не отвлекать, мы решили обыскать комнаты Ричарда и Норт самостоятельно на предмет чего-нибудь, что могло бы прояснить ситуацию. У Ричи не нашли ничего необычного. Кроме того, что он необычно скучный. Ты в курсе, что у него даже вещи хранятся в цветовом порядке от темного к светлому? Рад бы сказать, что это ОКР, но волки таким не болеют, так что Ричи просто… Маркус кинул на Камски убийственный взгляд, и тот поднял руки вверх, показывая, что сдается. – В общем, комната Норт оказалась интересней. Мы взломали ноутбук. И нашли скрытые папки в ящике, там сохранилось письмо, – сказал Элайджа, потом снова выдержал паузу, словно решаясь продолжить. – Она переписывалась со стаей Перкинса, Хэнк с помощью своих связей отследил получателя… Лицо Маркуса вытянулось. Стая старика Перкинса была занозой в заднице у всех здравомыслящих оборотней. Они были воинственными радикалами. Во время войны они были пойманы на сотрудничестве с охотниками, договорились, чтобы те убивали обращенных оборотней. Им хотелось не просто победить людей, но и всех, кто по происхождению был человеком. Но это была война, все сходили с ума. Если с каждого спросить по заслугам – никто бы не ушел не наказанным. Так что, вместо того, чтобы приговорить этих радикалов к казни, Маркус отправил их в изгнание на определенную территорию, за которую они не имели права выходить. Остальные волки согласились с этим решением. А после перемирия Перкинсы сами ушли на дно. Идея чистоты крови обернулась против них самих. Такая стая очень плохо пополняется новыми членами, волков в ней мало, стареют такие стаи быстрее. Маркус не думал, что от них стоит ожидать каких-либо проблем. – Исходя из смысла сообщения, мало сомнений в том, что это волки Перкинса надоумили Норт отравить Ричи, – продолжил Элайджа. – Они надавили на слабые места. На страхи Норт перед людьми… Маркус бросил на бледную, израненную девушку взгляд. Вместо ненависти, его охватила жалость. Она все еще не смогла пережить свою травму и наделала глупостей. Страшных, чудовищных глупостей. – Зачем Перкинсу травить рожденных волков? – спросил Маркус. – Это его попытка завербовать их? Они же от этого вируса безумны и совершенно никому не подчиняются! Камски кивнул и пожал плечами. – Я не понял – зачем. Слишком мало информации, – сказал Элайджа. – Возможно, это неудачный эксперимент. Или, наоборот, он так хочет ослабить чужие стаи…Не знаю. Шестеренки в голове Маркуса быстро крутились. Если Ричард отравлен этим вирусом, то бежит искать Гэвина Рида. За ним несутся Коннор и Кэра. Волчата, которые с трудом удержали бы Ричарда в обычном состоянии, но в безумии – и надеяться не стоит. Маркус подскочил с места, на секунду забыв о Норт. Но ее теплая рука дернулась в его ладони…Нет, он не может сейчас бросить Норт. Но он не может подвергнуть и Коннора с Кэрой такой опасности. Если нет способа остановить Ричарда, то нужно спасти хотя бы остальных членов стаи… Маркус надеялся, что не встретится с Гэвином Ридом на том свете. Потому что ему, Маркусу, за это решение придется гореть в аду. А Гэвину Риду, возможно, уготовано лучшее место. Маркус сконцентрировал свою энергию, чтобы дать своим волкам приказ вернуться домой. Волчата не должны его ослушаться, не смогут. По крайней мере, если сейчас они в обращенном состоянии. Маркус попытался дотянуться энергией и до Ричарда. Но почувствовал только привкус безумия и хаоса. Элайджа, кажется, понял, что творится сейчас в голове альфы. Он тяжело вздохнул. – Если Ричард выживет, и мы сможем его вернуть – он нас убьет, – сказал Камски. Маркус отвел глаза и ничего не ответил. *** Говорят, история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса. В третий раз она навевает только скуку. Вот он. Снова в заброшке. И снова ждет, когда его дорогой оборотень придет сюда полакомиться уставшим мясом, пока еще носящим имя Гэвин Рид. По уму ему бы оседлать мотоцикл и гнать отсюда, спасая свою жизнь. Или хотя бы выстрелить себе в голову, чтобы не мучиться. Вместо этого, Гэвин лежит на земле, безразлично крутит в руках флейту и ждет. Сам не слишком понимая, чего именно. Не то его изменило знание о себе и своем прошлом, не то общая усталость мозга от обрушившегося на него безумия, но Гэвин чувствует внутреннее спокойствие и даже наслаждение от происходящего. Приятный летний вечер, звезды над головой висят довольно низко – потому что город с его огнями достаточно далеко. Воздух здесь чистый, все-таки заброшка находится посреди леса. Не хватает только хорошего пива. И хорошей компании. Впрочем, компания уже здесь. Волк выпрыгивает из-за стены. Для такого мощно броска он приземляется удивительно грациозно и не слишком шумно. Гэвин видит его хорошо, будто волк подсвечивается для него изнутри. Волк принюхивается, и в одно мгновение находит взглядом человека. Мда, что не говори, а Гэвин отхватил себе клевую зверюгу. Рид приветственно поднимает руку, но не находит в себе сил подняться сам. Волк на этот жест как-то забавно наклоняет голову, будто охеревая от человеческой наглости. Гэвин успевает усмехнуться, перед тем как волк приближается к нему на расстояние прыжка. – Съесть меня ты сможешь только один раз, а трахаться с тобой мы может до старости, – говорит Гэвин. – Тебе не кажется, что ты совершаешь ошибку? Волк навострил уши, будто действительно попытался понять, что сказал ему человек. Поразительная вразумительность для вспотевшей, уставшей, тяжело дышащей твари, из пасти которой льется пена. Впрочем, если волк и осмысливал предложение Гэвина, то недолго. Зверь агрессивно зарычал. Именно в этот миг на Рида вдруг накатил запоздалый страх. Сердце заколотилось, ладони вспотели, он попытался приподняться и отползти. Успел подумать о серебряных пулях в пистолете, о флейте в руках – может ему помочь флейта? Но волк, вот он, в одном мгновении от цели. Гэвин зажмуривается и поэтому даже не видит, откуда волк атакует, мгновение чувствует его тяжесть на своем теле, запах из горячей пасти. И тепло, которое будто проходится по телу. И все пропадает. И тяжесть, и пасть, и тепло. Сбежал? Гэвин открывает глаза и видит только пустое пространство перед заброшкой. Он крутит головой, осматривается, напряженный. Сердце все еще колотится как бешенное. Но волка нет. Его просто нигде нет. Рид снова тяжело опускает голову на землю и усмехается. Потом начинает нервно смеяться. Потом ржет уже в голос, до слез, не в силах остановиться. Ему вдруг приходит на ум, что он уже давно где-нибудь лежит в коме, под наркозом. Возможно, последним реальным событием была та встреча с чудовищем в лесу. А может быть, вообще не было никакого Ричарда? Может, ему мозги отбили на каком-нибудь из последних задержаний? А все эти фантазии результат недотраха и того порно с оборотнями (Рид его случайно открыл!) Кома – была бы отличным объяснением всему происходящему. Ему просто надо дождаться, пока врачи вытащат его или отключат безнадежный овощ от аппаратов… Гэвин не знает, сколько так лежит. Он замерзает. Но на горизонте еще не появляется зарево, значит, не так уж и много времени прошло. Гэвину не хочется вставать. Не хочется думать. Ничего не хочется. Но он слышит хлопки. Слишком близко, кто-то подкрался почти бесшумно. Хлопки такие, будто кто-то не очень охотно пытается убить комара. Или демонстративно лениво аплодирует. – Я знал, что кто-нибудь из вас, в конце концов, должен будет оказаться достаточно сильным, чтобы выжить. Ты приятно удивил меня, Гэвин Рид, – говорит довольно противный голос над головой Гэвина, но Рид не спешит открывать глаза или что-то отвечать. Неважно, плод это воображения или реальность, это типичный чувак, упивающийся гениальностью своего плана. Сейчас ему как воздух нужны слушатели, лучше не комментировать, а думать, как спасаться. – Ты знаешь, что раньше шаманы принадлежали только волкам? Вы нужны, чтобы делать нас сильнее, – продолжил голос, судя по звуку, человек неспешно перемещался из стороны в сторону. – Но никто, НИКТО в последнее время не следует традициям. Шаманы делают, что им вздумается, живут среди людей, коптят понапрасну воздух. Но если вы не хотите служить волкам, то зачем вы вообще нужны? В мире и так полно бесполезного мяса. Каждый должен знать свое место в пищевой цепи и делать то, что ему положено. Что скажешь, Рид, разве я не прав? Гэвин не отозвался и почувствовал, как его ногу пнул чужой ботинок. Рид открыл глаза и увидел над собой подтянутого, но стареющего мужичка. Его глаза светились в темноте – что же, перед ним престарелый волк и убийца. Класс. – Ага, чертовски прав, мужик, – прохрипел Рид и снова закрыл глаза, ненавязчиво пытаясь нащупать пистолет. Мужчина устало вздохнул, кажется, неудовлетворенный ответом. Но отошел от Гэвина. Следующие слова он говорил, будто смакуя. – Я начал со своей пары, – сказал мерзкий голос. – Она, представляешь, даже жила с волком. Обращенным. Не подумай, что я жесток без причины, сначала я предложил ей союз. Мне нужен был этот союз, моей стае нужен сильный шаман. Но эта сука – посмела отказать своей паре. Впрочем, у нее был ребенок, шаманская кровь, и если она моя пара, значит, ребенок мой по праву. Для начала нужно было избавиться от мамаши, что было не трудно. Но чертова ведьма сумела забрать с собой и ребенка, напоследок все-таки оставила меня с носом. Что же, она моя пара, так что я не удивлен ее уму. В груди Гэвина потяжелело. Тревожные мысли бились в его голове, но он пытался откинуть их. Не время для анализа, время выбрать нужный момент, чтобы выхватить пистолет и попасть точно в цель. – Потом еще и обращенный ублюдок, которого по недоразумению считают альфой, сумел создать для нас пару неприятностей. Но мы всегда оказываемся умнее жалких людей и их прислужников, – сказал мужчина. – Мы придумали, как находить шаманов. И как выбрать из них лучшего. Гэвин незаметно снял пистолет с предохранителя. У него будет время для одного выстрела. В лучшем случае двух. Он приоткрыл глаза. Мужик стоял совсем рядом, задумчиво смотрел в сторону, промахнуться будет трудно. – Ты, Гэвин Рид, оказался достаточно сильным, чтобы выжить. А значит, ты достоин жизни по праву. Я предлагаю тебе присоединиться к своей стае и помогать нам. Ты будешь ничем не обделен. А когда мы встанем при власти, ты получишь ее столько, сколько захочешь. Мы станем первыми, среди волков и людей, а ты будешь первым среди первых. – С удовольствием, - ответил Гэвин и резким движением поднял пушку, выстрелив. К его удивлению, волк будто был готов к этой атаке и уклонился даже лениво. Рид скорректировал прицел, но следующая пуля тоже не настигла волка. И это с такого-то близкого расстояния! А через мгновение Гэвин почувствовал удар в лицо и то, как из его рук выбивают пистолет. При этом его взгляд даже не успел зафиксировать движения. Волк был чертовски быстрый, несмотря на кажущуюся леность и почтенный возраст. Мужчина схватил шею Гэвина и надавил так сильно, что в мгновение заставил его задыхаться. Попытки оттолкнуть волка не заканчивались успехом. В глазах Гэвина начало темнеть. – Тссс, мальчишка, – прошептал ему на ухо волк. – Ты, видно, не понял, с кем связался. Стоило бы свернуть тебе шею прямо сейчас. Но слишком уж много времени мы потратили на поиски достаточно сильного шамана. Так что я дам тебе еще шанс. Но только один. Мужчина отпустил шею Гэвина. Тот почувствовал, как чудовищно горят легкие, как дерет горло, начал тяжело кашлять. За всем этим он не успел даже опомниться, когда почувствовал тяжелый удар в затылок. Сознание в который раз за последнее время начало покидать Гэвина.