Only Place I Call Home

У них появилась традиция. Один или два раза в неделю Зейн, иногда покрытый снегом или дрожащий от холода, приходит домой к Лиаму. Брюнет принимает душ и стирает свои вещи, после чего Лиам называет парню песню, которую хотел бы услышать. На протяжении всей ночи Зейн подбирает ноты, до тех пор, пока песня не будет звучать так, как ему нужно. Ну, а если совсем ничего не выходит, он говорит об этом Лиаму, и просто подпевает песням из Ipod'a. Зейн остается у Лиама, и в знак благодарности поет ему. — Я могу кое-что спросить у тебя? — спрашивает Лиам во время каникул, за несколько дней до того, как поехать домой и навестить родителей. Зейн отводит взгляд от телевизора и пожимает плечами. Он чувствует себя более раскрепощено; больше не выглядит так, будто он не в своей тарелке. Он все еще ходит по дому на цыпочках и ни к чему не прикасается. Брюнет всегда вздыхает, когда Лиам пытается накормить его, но маленький прогресс все-таки виден. — Ответ на ответ? — Давай, — соглашается Лиам. Он кивает в направлении гитарного чехла Зейна. Он знает, что внутри него тетрадь и ручка. — Что в тетрадке? Зейн возвращается к телевизору. — Песни. Я пишу… иногда. Так Лиам и думал. Иногда, в середине ночи, когда он идет в ванную, он натыкается на Зейна, который пишет что-то в своей тетради. Каждый раз, когда Зейн замечает Лиама, он закрывает её и убирает подальше, так что раньше Лиам не решался спросить о ней. — Когда ты мне споешь их? — спрашивает Лиам. — Это уже второй вопрос. Так что, я могу задать два вопроса, как и ты, — говорит Зейн. — Они еще не закончены, — он учтиво смотрит на Лиама. — Как ты можешь обеспечивать себя и платить за эту квартиру, работая в кафе? Самый легкий вопрос, который он мог задать. — Мои родители согласились платить половину суммы за квартиру, пока я работаю и учусь. — Неплохо, — говорит Зейн. — Ладно, следующий вопрос. Почему ты свободен? Ты симпатичный, не идиот, и у тебя нет плохих привычек, которые могли бы тебе помешать. И все же ты живешь здесь один, и я видел тебя только с этим парнем из кофейни. Лиам чувствует себя неуютно. Дело в том, что он вроде как подавил заинтересованность в Зейне. Или он пытался сделать это. После того дня, когда Зейн сказал ему, что он помогает только из-за секса, Лиам осознал, что он никогда не попытается сделать что-то, что могло бы подтвердить мысли парня. Он слишком дорожит дружбой с Зейном, чтобы допустить это. Но дело в том, что каждый раз, как Зейн позволяет себе ускользнуть, каждый раз делится чем-то или смеется, или нежно улыбается Лиаму, он наслаждается их отношениями, и еще больше заинтересовывается в Зейне. Его никто не интересует так, как Зейн. Лиам не знает ответа на вопрос, поэтому просто пожимает плечами. — Сейчас я не заинтересован в отношениях. Зейн фыркает, а Лиам удивленно смотрит на него. — Ой, да ладно, Лиам, — Зейн игриво толкает его в плечо. — Ты же отличный парень. Кто-нибудь, да должен быть, — дразнит он. Лиам хмурится, а затем немного выпрямляется. — Это Луи? Да? Лиам широко открывает рот. — Что? — он трясет головой. — Это не Луи. — Тем не менее, есть кто-то другой, — печально констатирует Зейн. Хотя, скорее всего, Лиам выдает желаемое за действительное. — Ты задал три вопроса, — говорит Лиам, меняя тему. — Это значит, что я могу задать еще один. Зейн машет рукой. — Валяй. — Где ты ночуешь, когда не приходишь ко мне? Он не обдумывал этот вопрос и должен был ожидать, что Зейн остановится, остынет, оттолкнет его. — Где придется, — коротко говорит он. — Это не ответ, — Лиам знает, что не должен был позволить себе этого, но ему не удается сдерживать себя. Зейн вздыхает и облизывает губы. — Да, это не ответ. Я сплю на улице. Так… так проще. Да, конечно, там чертовски холодно, но я бы предпочел спать на лавочке в парке, чем оставаться с кем-то, кто ожидает… Кто ожидает того, в чём я не смогу отказать. В городе есть приюты, но… — он замолкает, содрогаясь. — Но я не вернусь туда. Только не после… Я просто не могу. Может, когда-нибудь я скажу тебе почему, но точно не сегодня. Ладно? — Ты пытался устроиться на работу? — спрашивает Лиам. — Найти себя? Зейн запускает руку в волосы и предпочитает не встречаться взглядом с Лиамом. — Конечно, старался, но что я могу написать в резюме? Меня исключили из школы. Я без определенного места жительства. У меня нет телефона и выхода тоже, — он наклоняет голову, чтобы посмотреть на Лиама, положив подбородок на колени и прижав ноги к груди. — Я кое-как справляюсь, когда пою песни. И в один прекрасный день, я добьюсь большего. Однажды я буду собирать стадионы по всей стране. Возможно, по всему миру. Докажу каждому человеку, что когда они наебывали меня, они делали самую большую ошибку. — Не забывай меня, когда станешь знаменитым, Зейн Малик, — говорит Лиам. Может показаться, что это звучит так, будто он дразнит его или насмехается, но это не так. Лиам совершенно серьезен, и он знает, что Зейн сможет сделать это. Кончики пальцев совершенно неожиданно прикасаются к его щеке. Он прикасается пальцами к подбородку Лиама и поднимает его на себя, а глаза Зейна такие же серьезные, как слова Лиама, когда он говорит: — Ни за что не забуду.

***

Лиам едет домой на две недели на Рождество, пытаясь не волноваться о Зейне каждую секунду. Он думает, чем занимается брюнет, куда он пойдет на ночь, есть ли у него родственники, с которыми можно увидеться или созвониться; будет ли снова спать на улице (Лиам предлагал ему его квартиру на каникулы, но Зейн категорически отказывался), будет ли он в порядке. Как и всегда, мама крепко обнимает его, после чего радостно вздыхает и говорит: «Ох, как же я скучала по тебе!», а отец ворчит и хлопает Лиама по спине, спрашивая: «Как дела в университете, сынок?». Его сестры просто игнорируют его, так как не хотят, чтобы он чувствовал себя неловко. Дни тянутся медленно, но с хорошей едой и плохим общением. Лиам звонит Луи в Рождество, чтобы поздравить его с днем рождения. Парень в свою очередь спрашивает о Зейне (когда мнение Луи о нем изменилось точно не известно, но теперь Пейн - не единственный человек, подкидывающий Зейну пончики). Лиам спрашивает о сестрах Томлинсона, после чего они обмениваются одним угрюмым «Я скучаю», и прощаются. По дороге домой он жутко зол на то, что у Зейна нет сотового. Не то чтобы он так много думал об этом, просто Зейн так много всего пережил, прежде чем они встретились, и он без сомнения сможет прожить без Лиама в будущем, но все же. Главное в заботе о людях то, что вы волнуетесь за них даже тогда, когда это не нужно. В запасе у Лиама еще целых два дня перед работой (четыре дня, прежде чем пойти на лекции), и до тех пор он не увидит Зейна. Он не придет, а если Пейн сам отыщет его, реакция парня может оказаться непредсказуемой. Когда начинается смена Лиама, брюнета нигде нет, но в какой-то момент, между принятием заказов и выдачей кофе и сладкой выпечки, Зейн приходит и садится за один из столиков, кладя перед собой блокнот. Гитара стоит прислонившись к столу. Раньше такого не было. Все то время, что Лиам работал в этом кафе, а Зейн сидел прямо перед кафе и пел песни, он никогда, даже одной ногой, не входил на территорию кофейни. Лиам выдает кофе последнему клиенту и отводит Мэгги в сторону. — Подменишь меня? — умоляет он. Девушка кратко взглянула на столик Зейна, и, мотая головой, сказала: — Ладно, только не долго. Лиам смотрит на неё благодарным взглядом, выходя из-за прилавка и направляясь к Зейну, который не отрывает глаз от блокнота. Парень слегка улыбается и говорит: — Мне нужно кое-что быстро дописать. Садись. Лиам садится. — Где ты был? — спрашивает он. — Я думал, что ты придешь, когда я приеду. — Я был занят, — говорит Зейн все еще не смотря на него. — Занят чем? — Всякой чепухой. — Что ты делал на каникулах? — Я был занят, Лиам, — Зейн кладет ручку на стол. Он смотрит на Лиама, но его взгляд не такой раздраженный, как голос. Он такой же солнечный, какой и была улыбка на его лице, когда шатен только подошел к нему. — Извини. Лиам мотает головой. — Я не должен был задавать так много вопросов. Зейн стонет. — О-о-о, Лиам, ты слишком хороший, и это может навредить тебе, — говорит он. — Задавай столько вопросов, сколько хочешь. Иногда я такой мудак. Просто не обращай на меня внимания. Лиам свел брови вместе. — Что с тобой? Ты какой-то другой. Зейн опять ухмыльнулся. — Тебе не о чем волноваться. Мне нужно идти, подзаработать немного денег. Будет здорово, если я завалюсь к тебе сегодня на ночь? — Ты же знаешь, что да, — в ту же секунду отвечает Лиам. — Да, — улыбка Зейна становится мягче, более близкой. — Да, я знаю. Увидимся позже. Перед тем, как Лиам осознает, что происходит, Зейн выходит из здания, на его спине как и всегда рюкзак крысиной расцветки, а в нем тщательно спрятанный блокнот.

***

На самом деле, у них не так много времени, чтобы общаться. Обычно Зейн уходит либо рано утром, либо поздно вечером. Сегодня, как кажется Лиаму, Зейн должен появиться у него дома раньше, учитывая тот факт, что он сам зашел в магазин и заверил в том, что останется на ночь. Восемь вечера - Лиам ставит остывший ужин в холодильник. Девять часов - Лиам зевает, смотря телевизор. Десять часов - он отключает телевизор и расстилает постель на диване. Одиннадцать - засыпает на ней же. — Ты не работаешь завтра, да? — спрашивает Зейн, входя в квартиру. Лиам зевает. — Не работаю. Уже поздно. Я спать. Спокойной ночи. — Хорошо, — говорит Зейн, снимая обувь. — Я приму душ, если ты не против. Лиам отмахивается. — Если ты голоден, то еда в холодильнике. Я спать. Одну секунду Зейн стоит, не позволяя шатену войти в свою комнату. — Мне очень жаль, — говорит он. — Я должен был сказать тебе, что приду поздно. Ты не спал из-за меня, да? — вина отражена в каждой миллиметре его лица. — Мне очень жаль, что большую часть времени я веду себя как дерьмо. Мне очень жаль, что я не могу открыться и поговорить с тобой. И мне очень жаль, что ты… Ты делаешь для меня все, а я не могу дать ничего взамен. Грудь болезненно сжимается, но Лиам только кивает. — Все в порядке. — Это не так, — решительно говорит Зейн. — Но я отплачу тебе за это. Лиаму требуется всего лишь минута, чтобы почувствовать, что он знает ответ, который не будет звучать слишком глупо. — Хорошо. Зейн усмехается и передвигается по квартире, как будто она принадлежит ему, отчасти это так. Как только Лиам лег на кровать, до него донесся звук включенного душа, подавляющего пение Малика. Слова едва различимы. Он помнит текст, но не помнит исполнителя. — What can a guy like me even really offer? She's perfect as she can be, why should I even bother? She's so high; high above me. Звук включенного душа и пение Зейна убаюкивают его. Как и раньше, он просыпается от скрипа двери. Только на этот раз скрипит дверь в его спальню, а из темноты доносится «Лиам?». Открыв глаза, Лиам, зевая, прикрывает рот, и потом встает с кровати. Зейн стоит здесь, с другой стороны комнаты, одетый только в тренировочные брюки. Его волосы вьются на кончиках и с них капает вода, и это зрелище завораживает Лиама. Он приходит в себя и говорит: — Что случилось? — Могу я… могу я поспать сегодня здесь? — Зейн заикается, глаза широко раскрыты. Он всегда выглядит так, после того, как побреется. Маленький, невинный. С щетиной он выглядит мужественнее, но это не значит, что таким он не нравится Лиаму. Они оба - это Зейн, и Зейн нравится ему любым. Лиам чешет глаза и кивает. — Да, конечно. Я только возьму подушку и… Руки Зейна прижались к груди Лиама, и только теперь он вспоминает, что спит без рубашки. Его пальцы все еще влажные от душа, но каждый из них идеально теплый и ощутимый. — Я имел в виду с тобой. Лиам слишком устал, чтобы остановить себя от поспешных выводов. Видимо, что Зейну просто неприятно спать на пружинистом диване, но он не хочет, чтобы Лиам вытолкнул его из своей спальни. Лиам молча кивает. Он знает, что ему нужно пойти на кровать, чтобы Зейну было удобнее, но он молчит. Он может побыть эгоистом и залезть в кровать, под звук мягкого дыхания Зейна и запах этого тела, который прицепился к нему, подавляя какой-либо еще. Двери позади Зейна закрылись, и внезапно стало слишком темно. Рука Зейна обвивает бицепс Лиама. Пейн идет осторожно, ведя за собой другого парня. Прошло довольно много времени с того момента, как он спал в этой кровати с кем-то еще. Лиаму немного необычно то ощущение прогибающейся кровати. То, как сталкиваются их ноги и то, что он ловит дыхание Зейна, но пытается справиться с этим, представляя, что это ничего не значит. — Спокойной ночи, Лиам, — шепчет Зейн. — Спокойной ночи, — шепчет Лиам в свою подушку. Честно говоря, Лиам почти смирился с тем, что его разбудили час назад. Он раздражен, кровь бурлит в жилах, когда Зейн двигается, ворочается позади него. Он делает это снова, и снова, и снова. Зейн спит очень беспокойно. — Зейн. — Я не могу заснуть, — мягко отвечает парень. — Постарайся. Зейн ворчит и изворачивается в кровати еще несколько раз, но потом наконец-то перестает делать это. На десять минут. Он перекинул ногу через талию Лиама, рука свернулаcь на его теле, большим пальцем задевая сосок. Горячее дыхание чувствуется на шее и Зейн спрашивает: — Ты спишь? «Ага, конечно», — думает Пейн. Он пытается дышать как можно ровнее. — Я пытаюсь. — Хватит, — на этот раз он чувствует прикосновения Зейна. — Я ждал почти два часа, пока ты обернешься и поцелуешь меня. Я не могу больше терпеть. Если бы не рука, скользящая по его телу, то Лиам бы подумал, что это сон. Но все это кажется слишком реальным, чтобы оказаться таковым. Зейн пододвигается ближе к Лиаму и толкает его в бок, пытаясь повернуть к себе. Черт бы его побрал, если он постарается отказать Зейну. Слишком темно, чтобы увидеть что-либо, но он чувствует, как дыхание Зейна смешивается с его собственным, когда он поворачивается к нему. Пальцы очерчивают его лицо и останавливаются на губах, надавливая на нижнюю. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так, будто ты обязан делать это, — говорит Лиам. Очень сложно сдержать себя от того, чтобы не дотронуться и не прикоснуться к Зейну, поскольку он страстно желал этого месяцами. — Я знаю, — пальцы Зейна скользят вниз по его груди. — Это одна из причин, почему я хочу этого. Ты никогда не ждал этого от меня. Лиам делает пару вдохов и спрашивает: — А какие другие причины? — Зейн выпускает смешок и говорит: — Я скажу тебе в другой раз. Сейчас я лучше поцелую тебя, если ты не возражаешь, конечно. Облизывая свои губы, Лиам кивает, перед тем как вспомнить, что слишком темно, чтобы увидеть что-то. — Да, — его голос ломается. — В смысле, можно. Кровать едва шевелится, когда Зейн пододвигается ближе к нему, а потом целует щеку Лиама. Большой палец снова нажимает на нижнюю губу Лиама, и остается на его губах до тех пор, пока ему на замену не приходят губы Зейна. Они не такие грубые, как может показаться на первый взгляд; на самом деле, они удивительно мягкие и нежно передвигаются по губам Лиама. Пейн безо всяческого сомнения открывает рот, и язык Зейна врывается в его рот, по вкусу напоминающий зубную пасту с кофе. Это не похоже на поцелуй: во-первых, то, как язык Зейна облизывает губы Лиама, а потом касается и его языка, задевая нёбо. Больше похоже на то, как будто Зейн пытается украсть последний воздух из легких Лиама, и ему это удается. Лиам чувствует необыкновенное тепло внизу живота. Рука Зейна обвивает бедро шатена. Ногти впились в кожу настолько сильно, как будто это метка. — Don't ask me how I feel, I'd rather write it on your skin with my lips, — чуть слышно бормочит Зейн, рядом с Лиамом. — Что? — спрашивает Лиам, отстраняясь. Пальцы Зейна запутались в волосах Лиама, останавливая его. — Ничего. Просто чуть позже мне нужно кое-что записать, — объясняет он, а затем они снова целуются, пока Зейн не кусает его. — Для песни? — интересуется Лиам. Посмеиваясь, Зейн тянет его за волосы, для того, чтобы привлечь внимание Лиама. — Да, — признается он. — Для песни. — Какой? — интересуется Лиам. Он должен заткнуться и продолжить целовать Зейна, но интерес превыше всего. Зейн никогда не делился с Лиамом своими стихами, никогда не пел даже строчки, не наигрывал хотя бы ноту из того, что придумал сам. — Ты сыграешь её для меня? — Я еще не закончил её, — признается Зейн. Его рука скользит вниз от затылка Лиама, царапая спину. Он изогнулся из-за действий Зейна, и он не в силах сдерживать удивленный негромкий стон. — Я сыграю её сотни, тысячи, возможно, даже миллионы раз, и каждый раз будет только для тебя. Идет? — Да, — Лиам вздыхает, прежде чем вновь отыскать губы Зейна. Он промахивается, и губы скользят по щеке Зейна до тех пор, пока брюнет наконец сам не находит губы Лиама. Когда Зейн садится на него сверху, и тяжелый и массивный вес заставляет чувствовать Лиама идеальное тепло и возбуждение, одна сторона его подсознания говорит о том, что они должны притормозить. Вся эта ситуация просто кричит о том, что будет очень много возможностей для этого. Они не должны стараться проходить через это сразу же. Но есть что-то крайне необходимое в том, как бедра Зейна толкаются над ним; в том, как его пальцы, впиваются в грудь Лиама; в его дыхании, учащающееся от невероятного желания снять штаны. Есть и еще одна сторона подсознания, которая кричит о том, что желание Лиама оправданно. Оно кричит о том, что Лиам должен запомнить вкус кожи Зейна, пока у него еще есть шанс, потому что этот может быть единственным. Лиам на секунду сжимает задницу Зейна, когда его большой палец скользит между ягодицами. Лиам приподнимается, прикусывая кожу на шее Зейна. — Ты можешь встать в колено-локтевую для меня? — Да. Все, что ты пожелаешь, — Зейн стонет. Он соскальзывает с Лиама, отбрасывая одеяла прочь, становясь на кровати, оперевшись ладонями в матрас. Лиам не торопится. Он проводит пальцами по ребрам Зейна, по всей длине позвоночника, целует ямочки на спине, прежде чем окончательно ухватиться пальцами за резинку штанов и стянуть их. Он не видит (и он подумывает о том, чтобы включить свет, но ему нужно будет встать, чтобы сделать это, а он не хочет делать этого), но чувствует легкую дрожь Зейна, когда он легко прикусывает его ягодицу. — Лиам. В ответ Лиам мямлит что-то неразборчивое, а потом медленно проводит языком по спине Зейна, до тех пор пока он не обводит его дырочку языком, после чего чувствует, как Зейн вздрагивает и извивается от его прикосновений. Как Зейн и говорил Лиаму ранее, он использует свой язык, для того, чтобы молча сказать то, на что у него не хватит мужества произнести вслух. Пока Зейн, чуть ли не всхлипывая, не отстраняется от него, он выпаливает слова, не в силах сдерживаться: — Пожалуйста. Еще, Лиам, пожалуйста. Трахни, трахни меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Он впервые видит Зейна таким уязвимым, но сейчас Пейн совершенно не хочет думать об этом. Он слишком занят, вводя большой палец в Зейна. Лиам целует копчик парня и вводит второй палец, еще больше растягивая его, затем немного согнув их, пытаясь отыскать нужную точку. Он ухмыляется, уткнувшись в кожу Зейна на спине, когда находит её, но тот стон, который выпускает Зейн, не помогает Лиаму избавиться от эрекции. Зейн напрягается, когда Лиам вводит третий палец, поэтому вслепую ищет смазку на его прикроватной тумбочке, которую Лиам использовал только для мастурбации (к счастью, Зейн не видит, что она почти пуста и не расспрашивает его). Лиам выдавливает чуть-чуть себе на пальцы и снова входит внутрь узкой дырочки, одновременно оставляя засосы на спине Зейна. Он кладет свободную руку на бедро Зейна, при этом умудрившись задеть возбужденный член Зейна. Каждый раз Лиам задевает эту точку внутри брюнета, иногда избегая её, а затем вновь находя её, когда Зейн попросит. — Трахни меня или позволь мне войти. Хватит дразнить меня, Ли… Черт. В тот момент, когда Лиам неумело натягивает презерватив, а потом подставляет свой член ко входу Зейна, он толкается назад. Лиам кладет руку на его бедро, успокаивая. Дыхание Зейна такое прерывистое, что Лиаму показалось, что парню больше, чем просто больно. Пальцами Пейн рисует круг на бедре Зейна и спрашивает: — Ты в порядке? Все, что он получает в ответ, это недовольное ворчание. Зейн сжимается вокруг него и отстраняется, хотя Лиам уже полностью вошел в него. — Да. Нужно привыкнуть, — он еще раз насаживается. — Хорошо. Двигайся. Несмотря на тот факт, что его глаза закрыты и он просит себя не двигаться слишком быстро, маленькие капельки пота уже скатываются по его лицу. — Ты слишком нетерпеливый, ты знал это? — С каких пор нетерпимость и отчаяние стали синонимами? — спрашивает Зейн, и Лиам выходит из него и еще раз осторожно входит, чтобы заткнуть его (не то чтобы ему не нравится слушать Зейна, просто сейчас он немного занят). Зейн не позволяет Лиаму осторожничать так долго. В конце концов, он начинает насаживаться на Лиама и падать с локтей, расслабляясь, пока Лиам дает ему то, что он хочет. Существует огромная разница между тем, как трахать кого-то и заниматься с кем-то сексом, и занятиями любовью. Когда Лиам потерял свою девственность, это был секс. Он познакомился с парнем, учась на первом курсе в институте, и все, что они делали, так это занимались сексом. А Зейн? Зейн — это совершенно другая история. Лиам очень волновался о ощущениях Зейна, когда выходил, а потом снова входил. О том, что кусал его за плечо и сказал эти три слова, прежде чем должен был. О том, что он слишком сильно сжимает бедра Зейна и теряет темп. Из-за вырывающихся стонов, облизывая ямочку на спине. Зейн бесстыдно стонет, продолжая насаживаться на член Лиама. Звук их совместных движений, вкус кожи Зейна, каждый короткий стон, вырывающийся из брюнета, подталкивает Лиама ближе и ближе к развязке. Проходит немного времени, как его кожа становится скользкой от пота, а мышцы в животе завязываются в узел. Он должен сосредоточится на том, чтобы не кончить, понижая темп и обнимая Зейна рукой. Зейн кусает подушку, когда кончает. Тот звук, который он издает - приглушенный, едва слышный. Он сужается вокруг Лиама. Лиам не уверен в том, что именно подтолкнуло его к развязке, но он резко падает на спину Зейна, ногтями впиваясь в кожу на спине парня, и кончает. Спустя несколько минут Лиам отправляется в ванную, чтобы взять полотенце и смыть друг с друга следы спермы. Когда он возвращается, то находит ранее бодрствующего брюнета, спящим. Зейн такой человек, который может уснуть везде и при любых условиях. Как только Лиам вытер себя и Зейна, парень крепко обнимает, словно кто-то хочет украсть Лиама у него.