Плечо обладателя поводьев

В театр императрица собиралась не менее тщательно, чем на бал. Во-первых, ей предстоит познакомиться с двумя претендентками на роль ее фрейлин, которых я тщательно отобрал, изучив все слухи и сплетни наравне с родословными, и пригласил знакомиться во время спектакля. Во-вторых, поход в театр сам по себе крупное событие, мы выбрали балет с политически нейтральными композитором и артистами, да и без говорящей тематики. Милая и нежная история о любви, многократно расхваленная критиками. Тем хуже становилось то, что, в-третьих, такой же способ провести вечер выбрал принц Генри, раздражающий меня до зубовного скрежета. Юнец остался в столице, арендовав небольшое поместье, и исправно ошивался рядом с Анной, оказывая пока что невинные и ни к чему не обязывающие, но знаки внимания. Местная знать не порицает досвадебные отношения в лёгких проявлениях, вроде пары свиданий под луной в сопровождении не менее двух девушек. Но стоит понимать, что ещё пара недель — и нужно будет принимать решение, давать отказ или соглашаться на помолвку, иначе доброе имя Ее Величества будет... Ну, не покрыто позором, конечно, но станет чуть больше поводов для шипения злых языков. Мы уже говорили об этом с Анной, и она согласилась, что он будет худшим из претендентов на роль ее супруга как раз из политических причин. Впрочем, это не мешает ей быть очарованной им. И, если нужно будет, я не постесняюсь давить на нее, требуя избавиться от этого прохиндея, потому что иначе мне придется переживать за ее жизнь и здоровье в три раза сильнее. А как я проконтролирую сохранность императрицы, свечку им буду держать, что ли? Нет уж, таких хлопот мне не надо. Как и на все официальные мероприятия, в театр я надел мундир, разве что, без медалей. Но с мечом. Мы приедем туда заранее, в одной из гостиных девушки, надеюсь, приятно проведут время за беседой и чаем со сладостями, после будет спектакль, лёгкий ужин во время получасового антракта, второй акт и домой. Усадив бесценную императрицу в карету, я сам забрался в седло верного фриза. Мундир бы ещё не помять на видном месте... Все прохожие приветствовали выкриками карету с гербом императорского рода. Махали шляпами, кланялись, тянули гимн — радовались, видя свою правительницу, и это прекрасно. Удачный контраст с регентом пошел на пользу ее нынешней репутации. У входа в театр нас, разумеется, встречал директор. Немногие аристократы, прибывшие заранее, кланялись и приседали в реверансах, пока Анна, опираясь на мою руку, покидала карету. Директор театра рассыпался в любезностях, но не лебезил слишком уж активно. Я следовал за Ее Величеством, не слишком напрягаясь. Вечер обещает быть спокойным, место слишком людное, слишком много разношерстной публики, а ещё все внимательно рассматривают украшения друг на друге и точно всех запомнят. Сама монаршья особа, разумеется, на высоте, как и всегда — нежно-лавандовое платье довольно свободного кроя, без турнюра и обручей, но на мягком корсете, чтобы не отклоняться от этикета. Аметистовые серьги и тонкое ожерелье, перчатки, высокая аккуратная прическа с поблескивающими заколками — все прекрасно. Но больше всего девушку красит осанка, это общеизвестно, и у Анны она действительно королевская, чем я могу тихо и про себя гордиться. Это стоило мне нервов, времени и настойчивости, но результат трудно переоценить. — Герцогини ожидают вас, — поклонившись в последний раз, директор скрылся из виду, туда ему и дорога. — Присматривайся, — негромко сказал я, положив ладонь на резную ручку, — но не откровенничай уж слишком. Анна улыбнулась, закатывая глаза, и я, для приличия громко трижды стукнув, открыл ей дверь. Пропустил ее вперёд, как требует этикет, но лично мне бы хотелось войти первым и осмотреться. В изысканно убранной комнате находились две юные дамы и их сопровождающие. Женщины, конечно, хотя это могли бы быть и их братья, но тогда это стало бы похоже на смотрины герцогов, а нам этого пока не надо. Избавимся от принца, а дальше поглядим. Все встали и присели в реверансах, приветствуя императрицу. Она же лишь приветливо кивнула, царственно и почти мимолётно улыбнувшись уголком губ. — Ваше Величество, позвольте представить леди Кристину и леди Кэтрин, герцогинь Нортландских, — я совсем немного наклонил голову, приветствуя их, потому что равной в этой комнате мне может быть только Анна. Детали светской беседы меня не интересовали. Я лишь незаметно принюхался к тому, что принесли лакеи, убедился, что ядами не пахнет, и решил не пробовать. Будет слишком рискованно травить всех троих, а ещё — очень некрасиво, если я буду отпивать из чашки императрицы при всех. Да и крохотные пирожные и конфеты надкусывать как-то совсем уж нелепо. Хорошенькие девушки, одногодки, кузины и подруги, слыли скромницами и умницами. Скромности Анне не перепало при рождении, скорее, досталась от отца вся железная сила воли, уверенность в себе и целеустремленность. Герцогини не так давно окончили закрытую элитную гимназию, так что темы для беседы с начитанной и любознательной правительницей найдут. Они только на год старше Марианны, что тоже большой плюс. Видно было, что будущие фрейлины волновались и смущались, беседуя со столь высокопоставленной особой, но я научил Анну, как располагать людей к себе и мягко подталкивать их к менее формальному общению, так что вскоре тон у всех троих стал более расслабленный. Безразлично изучая большое полотно на стене и периодически окидывая взглядом комнату, я заметил на себе вполне красноречивое внимание одной из то ли горничных, то ли гувернанток, сопровождавших аристократок. И это было бы прекрасно, но не было. Если в отдаленном и уединенном замке, где я воспитывал принцессу, завалить каждую милую и молодую служанку было едва ли не делом офицерской чести, здесь я себе такого позволить не могу. Если пойдут слухи о моей развратной натуре, можно будет забыть о возможности остаться с подопечной наедине даже на пару минут. И там она, конечно, догадывалась о моих горизонтальных подвигах, но никогда не слышала прямых упоминаний, здесь же этого будет не избежать. Уж представляю, как оживлённо отреагирует столица на такие пикантные новости, не хотелось бы позорить совсем юную и действительно невинную девушку. К тому же, совершенно глупо в меня влюбленную, но это ничего, это пройдет. Достаточно вспомнить, как легко ее смог очаровать какой-то залётный принц. Хотя, надо признать, парень он привлекательный и обходительный. Поджав губы, я снова уставился на навеки замерший бальный зал, полный дам и кавалеров. Кстати, на следующей неделе Ее Величество приглашали осветить собой прием в честь юбилея одного из герцогов, не помню точно, откуда он. У них здесь такая путаная система наследования, под каждого из сыновей разделяют имение, глупость какая. У нас намного проще — четыре Лорда с землями по сторонам света и земли Его Святейшества в центре. Владеет землёй только старший сын, его младшие братья и сестры получают во временное владение имения и не имеют права передавать их по наследству, после их смерти все возвращается к старшему. Хотя обычно младшие не заводят детей, потому что они не получат даже титула Лорда или Леди. И лично мне детей пока что совсем не хочется, я уже нанянчился на сорок лет вперёд. И нельзя сказать, что перестал быть нянькой после коронации. Поскольку инициатором культурного мероприятия была императрица, герцогини тоже были приглашены в королевскую ложу. И у тяжёлых портьер, ах, кто бы мог подумать, дамы встретились с принцем Генри. — Ваше Величество, какая приятная встреча, — обворожительно улыбнулся юноша, кланяясь, — дамы, добрый вечер. — Добрый вечер, Ваше Высочество, — мило улыбнулась в ответ Анна, донельзя смущенная. И ей, в отличие от герцогинь, не за чем спрятать это смущение, потому что веер по этикету не положен, императрица должна быть всегда открыта. Хорошо хоть, что она не забывает мои наставления и не обращается к нему по имени. С его стороны было бы грубостью сделать такое первым, потому что он ниже положением в обществе, но если она сама позволит перейти на более формальный уровень общения, он уже не остановится и будет наглеть и наглеть без конца, а там и свадьба. Через мой труп! Девушки вошли в ложу первыми, остановились у перил, почти церемонно обсуждая убранство. В партере шумел народ, но я слышал, как по зрителям волной прокатился изумлённый вздох, когда большинство заметило свою правительницу. — Милорд, прошу прощения, — практически шепотом позвал меня лакей, почтительно склоняясь. Я обернулся к нему, выпуская из поля зрения Анну, и краем глаза заметил субъект поинтереснее, — какой чай подать Ее Величеству к выступлению? — Крепкий черный без сладости, — негромко ответил я. На этом кончилась моя роль сопровождающего и началась роль защитника. Подозрительный субъект, одетый слишком просто для нахождения рядом с королевской ложей, попытался у меня за спиной проскользнуть между раздвинутых портьер туда, где мирно щебетала со своими уже точно фрейлинами Анна. И он утвердил меня в подозрениях, когда я ухватил его за воротник, останавливая, а в ответ меня совершенно невежливо попытались пырнуть коротким ножом. Мне-то ничего не будет серьезного от такой царапины, а вот пошитый лучшим портным парадный мундир вряд ли бы удалось спасти, так что я увернулся и коротко, но сильно ткнул его кулаком под дых. Негодяй и подлец задохнулся, тихо всхлипнув, так что не побеспокоил мою императрицу. Драка закончилась, не начавшись. Все ещё держа его за воротник, я кивнул подбежавшим стражникам. — Передайте его дворцовой страже, я позже сам допрошу, — спокойно приказал я, передавая нарушителя моего спокойствия им в руки. Демонстративно отряхнув ладони, я поймал на себе оценивающий взгляд принца, беседующего с директором театра. Впрочем, взгляд он быстро сделал восхищённым, ни капли меня не убедив. Шагнув в полумрак ложи, я опустился в свое кресло, самое правое. Рядом сядет Анна, слева от нее разместятся герцогини. Чтобы никого не смущать, кресла для заграничного гостя и его сопровождающего разместили слева, чуть в стороне от дам. Я хотел поморщиться, но только поджал губы. По-хорошему, управляющий должен был известить принца, что ложа будет занята императрицей, а принц должен был прийти на другой спектакль. Но нет, потеснил, притащился очаровывать. Раздражает. Прикрыв глаза, я вздохнул. Плохой знак это нападение. Нападающий не был слишком беден на вид, иначе его бы просто не пустили в театр. Но он ничего не продумал, как бывает со спонтанными акциями, значит, не готовился толком. Будь у него свои счёты с Ее Величеством, он бы сделал всё куда лучше. Значит, его заставили. Долги, похищение семьи, приказ — мне все равно. Я узнаю, кто виновен, и не буду устраивать публичных казней, по-тихому придушу всех виновных. Услышав рядом шуршание юбок, я приподнялся, готовый помочь подопечной удобно устроиться в кресле и устроить разнос, если кресло окажется слишком узким для платья. Но Анна прекрасно разместилась сама и довольно мне улыбнулась. Значит, найденные мной фрейлины ее устраивают, отлично. На первое время их будет достаточно, а дальше уж пусть сама, познакомится с кем-нибудь на приемах и балах и пригласит. В целом, вечер прошел спокойно. Девушки явно были увлечены беседами, хоть и вежливо молчали во время балета, а юноша то ли при них стеснялся распускать свои комплименты, то ли остерегался меня после демонстрации силы, и императрицу не доставал. Анна сияла, и этого мне было достаточно, чтобы считать выход удачным. — Боюсь, я не смогу уснуть, я так рада, Кали! — вздохнула она, покружившись в танце по своей гостиной и ухватив меня за руки. — Они такие хорошие! — Очень рад, очень рад, — тихо смеясь, я ласково погладил тонкие запястья, — но спать все же пора, уже поздно. — Ты так говоришь, будто мне десять лет! — возмущённо топнув ножкой, Марианна все же засмеялась, как колокольчик, и едва ли не вприпрыжку отправилась в будуар. Оставив ее со служанками, я пошел к себе. Улыбку с лица стереть никак не получалось. Такая милая, непосредственная, совсем ещё ребенок. И ее воодушевление можно понять, у нее никогда не было подружек. На самом деле, очень сомнительная практика — растить детей совсем одних, без сверстников. Конечно, я поддерживал многие игры, прятался и догонял, делал вид, что не чую, где она спряталась, и медленно убегал. Но я — не дети. И уж точно не подружка. Мне она может многое доверить и доверяет, но я же знаю, что у девушек есть секретики, которыми принято делиться только с девушками. До этого она делилась ими с дневником, я полагаю, потому что читать не стал бы и под страхом смерти, а теперь появились девушки, с которыми можно похихикать, посплетничать и поболтать о платьях. И это замечательно. Нужно будет завтра напомнить ей, чтобы приказала подготовить для них покои во дворце, пусть будут при дворе. Живут они не так уж и далеко от столицы, так что переезд, думаю, перенесут легко. И безумно удачно, что инициалы нынешней и прежних императриц совпадают, не придется спешно переделывать фрейлинские вензеля. Это я сам поручу ювелирам — пусть почистят, приведут в порядок и подберут хорошие крепкие ленты. Не придут же фрейлины на бал без обязательных атрибутов, верно? Переодевшись в повседневное платье, в котором приходится ещё и спать, я с фырканьем умылся теплой водой и посмотрел на себя в зеркало. Завтра нужно выделить немного времени и допросить нападавшего. И постараться не выйти из себя раньше времени и не убить его до получения важных сведений. Мне хотелось просто лечь и заснуть, я так рано встал сегодня, но Анну укусила смешинка. Я побегал за ней по гостиной, потакая приступу искреннего и детского веселья, а потом все же поймал, отнес в спальню и плюхнул на постель, спеленал одеялом. — Полежишь со мной? — попросила она, отчаявшись выбраться и все же переставая ворочаться. — Я бы с радостью, но ужасно устал, — я отпустил одеяло, давая ей выбраться, и совершил ошибку. Катастрофическую ошибку, — постарайся заснуть, завтра много дел. — Ну хорошо, сладких снов, — улыбнулась девушка, устраиваясь на подушке. — Сладких снов, — пробормотал я, накрывая ее одеялом и вставая. Поцеловать ее в лоб, как делаю обычно, было выше моих сил. Устроившись на своем диване, я уткнулся лицом в подушку, мечтая задохнуться. Когда она села, выпутываясь из тяжёлого пухового одеяла, не слишком тонкая и совсем не прозрачная ночная рубашка обтянула ее грудь. Упругую, красивую девичью грудь. Глухо замычав, я накрыл затылок ладонью, пытаясь защититься от этого видения. Глупо, глупо! Она ведь моя маленькая девочка! Так стыдно за то, что я это увидел, и ещё стыднее от того, что не могу избавиться от этих мыслей. Неспокойный сон прервал посторонний звук. Тихий стук каблука сапога по паркету, сомнений нет. Ночные горничные ходят в мягкой обуви, чтобы не будить императрицу. Приподняв голову с подушки, я легко учуял запах. А он меня не видел за спинкой дивана, иначе не посмел бы войти. — Ну и что это вы тут делаете? — тяжело вздохнул я, вставая. Проснулась горничная, дежурившая в гостиной, заохала, но я шикнул на нее. Уж точно Анне не понравится такое пробуждение. — А вы? — гордо вздернул подбородок принц Генри, впрочем, бравада была неубедительной. Разумеется, меня он здесь меньше всего ожидал увидеть. — Слежу, чтобы всякие малолетние грубияны не тревожили сон императрицы, — вежливо улыбнулся я, наступая на него и оттесняя обратно в коридор. Стража, как и ожидалось, была на посту. И толку, если этот нахал все равно вошёл, — начальника караула сюда, быстро. Конечно, они поняли, чем им грозит мой гнев. И я буду рвать и метать, потому что, как бы он их ни подкупил, они не заслуживают права на жизнь. Тоже мне, офицеры! Вопросы я постарался уладить максимально тихо. Приказал всем никому не говорить о происшествии, запереть возмущенного принца в каких-нибудь покоях до утра, чтобы не избежал расплаты. О, Анна будет в ярости. Может быть, это и к лучшему. Спать мне больше не довелось. Но и сообщать плохие новости до завтрака я не стал. А когда все же сказал, едва не опозоренная девушка побелела от гнева. Надеюсь, это не просочится, иначе все подумают, что принц регулярно наведывался к ней в покои по ночам, просто пойман был только один раз. Я безропотно отвёл ее разбираться с наглым принцем. Открыл ей дверь, закрыл за ней дверь и, не успел даже убрать ладонь с ручки, когда по комнате разнёсся звучный шлепок. — Как вы смели? — подрагивающим от злости голосом поинтересовалась Марианна, весьма риторически, потому что на первое же его слово она властно и резко бросила: — Молчать! Слышать вас не желаю, как и видеть! Покиньте мою страну, окажите честь! Изъявив свое желание, девушка гневно процокала каблучками к двери, я выпустил ее в коридор. Но сам выходить не торопился, и потому поймал на себе раздраженный взгляд. — Одну минуту, — пояснил я, прикрывая дверь и оставаясь с принцем наедине, — просто интересно, чего ещё можно было ожидать после такой выходки? — Если не страстных поцелуев, — я скрипнул зубами, смерив самоуверенного желторотика взглядом, — то общественного резонанса и скоропостижной свадьбы. — Выходит, очень хорошо, что я там был, — хотелось схватить его за воротник и встряхнуть, как котенка, чтобы знал свое место, маленький наглый гадкий... — Большой вопрос, что ты там делал, — хмыкнул он, скрестив руки на груди. Смеет ещё так фривольно ко мне обращаться, недоросток?! — Если ты меня выведешь, моя пощёчина сломает тебе челюсть, — процедил я, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, — такому подлецу нечего делать рядом с моей императрицей. Чтобы не сказать и не сделать лишнего, я вышел в коридор, где у дверей стояли двое стражников. Сама Анна обнаружилась чуть поодаль, у окна. Стояла, хмурясь, и разглядывала парк, нервно теребя кружевную манжету. Очень неприятно, что ее первая симпатия завершилась вот так вот погано. У двери в ее кабинет ожидал секретарь. Да, у неё сегодня куча дел. Но девушка бросила на меня вопросительный взгляд, спрашивая разрешения отменить все. И я почти незаметно кивнул. Если она считает, что сегодняшние дела могут быть перенесены по причине плохого настроения, значит, они не так уж и важны, она у меня очень ответственная. И вместо королевских дел обиженная и расстроенная императрица плакала у меня на плече, все спрашивая, чем она могла ему дать понять, что с ней можно так поступить. Я отвечал, что ничем, что он просто моральный урод, гладил ее по волосам и вздыхал. Я хотел, чтобы она перестала на него заглядываться, но не такими же методами!