From the loser to the freak

Ричи валялся на разобранной постели в обнимку с листом бумаги и сочинял ответное письмо Стэну, как вдруг на письменном столе ожил телефон. Сие незаменимое средство связи парень перетащил к себе в комнату после того, как отец, в очередной раз напившись до состояния неадекватности, чуть не перерезал телефонные провода кухонным ножом. Кстати сказать, все ножи, ножницы и другие колюще-режущие предметы Ричи тогда тоже спрятал. От греха. — Твою налево, Рич, это трындец! — Многообещающее начало, — усмехнулся Тозиер, подхватывая аппарат и заваливаясь с ним обратно на кровать. — И тебе привет, дорогой. — Ага, привет, — запоздало вспомнив о правилах приличия, поздоровался Стэн, поудобнее перехватил телефонную трубку и привалился плечом к стенке телефонной будки. — Она ничего не помнит! Вообще ничего! То есть, прям вот совсем! Я не знаю, что делать. Я всю эту неделю пытался как-то ненавязчиво напомнить ей о Дерри, о Неудачниках, о Билле, в конце концов. Рассписал ей в красках твою любовь к яркой одежде и фильмам ужасов, необъятный интерес Бена к архитектуре, дикую ненависть Эдди к сигаретному дыму и своей психосоматической астме, голубую мечту Майка о поездке во Флориду — ноль эмоций. А о Большом Билле я говорил настолько часто, что она решила, будто бы я в него влюблён! Ричи на том конце расхохотался. Стэн тяжело вздохнул, прикрыл глаза и выпалил: — Вот ты ржёшь, а мне вообще не смешно. Потому что… Я о нём говорил, чтобы ей напомнить, но, кажется, в чём-то она права… Тозиер поперхнулся смешком. — Что, прости? — еле выговорил он, откашлявшись. Стэн ещё раз вздохнул, собираясь с силами.  — Пока я ехал сюда, я проанализировал своё отношение к Биллу и понял, что он для меня значит нечто большее, чем просто друг. Ну или… Не знаю… Я не знаю, Рич, просто… он мне дорог. Не пойми неправильно, я люблю вас всех, но его как-то по-другому… — Урис силой подавил ещё один вздох, рвущийся наружу. — И это ещё полбеды. Когда я увидел Сид… — Кого? — Сид. Бев, — Стэн с глухим стоном приложился лбом о стенку будки. — Потом в письме подробно об этом напишу. В общем, когда я увидел её, во мне как будто что-то щёлкнуло. Она здорово поменялась, знаешь… Волосы теперь ещё более короткие и абсолютно прямые. Ни одной кудряшки. Практически ничего яркого уже не носит и на велосипеде больше не гоняет. — Старик, — протянул Ричи, — по-моему, ты не ту девчонку нашёл. То, что ты описал, совсем не похоже на нашу Беверли. Тем более, ты говоришь, что она ничего не помнит. Так может, всё потому, что это и не она вовсе? — Нет, Рич, это она. Могу поклясться, чем хочешь, это она. Я думаю, её поменял город. Он совсем не похож на Дерри. Большой, шумный, грязный. — Дерри тоже нестерильный. — По сравнению с этим местом — стерильный. Не об этом речь. Я думаю, каждый город меняет людей под себя. Я даже за собой начал замечать изменения. — Ты просто начитался фантастики, брат. Или ужастиков насмотрелся, не знаю. Или так соскучился по нашей дыре, почему-то гордо именуемой городом, что у тебя крыша поехала. — Спасибо, друг, — обиделся Стэн. — От души. — Не за что. Я тебя даже чокнутого люблю. Ты говорил, у тебя там что-то щёлкнуло, когда ты её увидел? Ты там из строя часом не вышел? — Вышел. Вышел, Рич, потому что всю эту неделю я ловил себя на мысли, что она мне нравится. Что я хочу обнять её… Поцеловать… Не как подругу, понимаешь? — Нет, — честно признался Ричи. — Ты мне вроде только недавно что-то такое про Билла говорил? Стэнни, в нашей стране гарем запрещён. Стэн зажмурился так крепко, что перед глазами вспыхнули разноцветные пятна. — Не смешно. Вот ни разу не смешно. Я правда не знаю, что делать. — Сесть, хорошо подумать и разобраться в себе наконец, — Ричи вдруг стал необычайно серьёзным. — Знаешь, говорят, что если тебе нравятся сразу два человека, и ты не можешь понять, кто же нравится больше, это значит, что настоящих чувств ты не испытываешь ни к одному, ни к другому. Но действительно ли они оба нравятся тебе, как потенциальные партнёры? Смотри, я обратил внимание на то, как ты рассказывал про свои чувства к ней и к нему. Ты сказал, что Билл для тебя больше, чем просто друг. Что он дорог тебе. Но когда ты говорил о нём, ты обильно пересыпал речь фразой «Я не знаю». А когда ты рассказывал про Бев, ты чётко сказал, что она тебе нравится, и что ты хочешь тактильного контакта с ней. Анализируй и делай выводы, парень. — Ты давно в психологи-то заделался? — Давно, Стэн. Давно. А касаемо Билла, могу сказать, что это скорее всего детская привязанность. Ведь ты не ревновал, когда Денбро признался, что ему нравится Бев? — Нет. — Ещё вопросы есть? — Спасибо, Рич, — Стэн благодарно улыбнулся. — Я редко говорю это, но на самом деле, я люблю тебя. — Не за что, друг. Я тоже. На первом этаже послышался шум и крепкая ругань. Что-то упало и разбилось. — Всё, брат, отец проснулся. Мне лучше убраться сейчас из этого дома, извини. — Аккуратнее, — попросил Стэн, хотя знал, что в этом нет необходимости. За 17 лет жизни Ричи научился сбегать из окна своей комнаты быстро и тихо, а потом так же аккуратно возвращаться назад глубокой ночью. — Хорошо. Пока? — Пока. Стэн повесил трубку, сунул руки в карманы и задумался. В словах Ричи определённо был резон. Хотя Урис совершенно не понимал, почему он вдруг обратил внимание на Бев — в Дерри он видел её почти каждый день, но никогда не смотрел на неё, как на девушку. «Потому что она нравилась Биллу, и ты это знал. А теперь ты видишь, что она его не помнит», — услужливо подсказал внутренний голос интонациями Тозиера. Стэн пнул многострадальную стенку телефонной будки, из-за чего та пошатнулась, выбрался наружу и поплёлся домой.