Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Доминик Хантер

С той поры, как король Лютер захватил Стормхолт, прошло два года. Все это время Доминик жил в замке, притворяясь обычным слугой. Сегодня Маргарет попросила его и своего сына Тристана помочь перенести большие мешки с мукой на кухню. — Все это пойдет на сегодняшний ужин? Могу поклясться, этого хватило бы на неделю! Доминик поудобнее перехватывает мешок и продолжает свой путь. Идущий рядом Тристан тоже поправляет свою ношу, а потом с радостью объясняет: — Кстати, об этом. Нам нужно приготовить в два раза больше пищи. Еще один батальон солдат прибыл в Стормхолт прошлой ночью, и мы должны накормить их всех. — Король Лютер заставляет каждого трудоспособного человека в Пяти Королевствах вступать в его армию, — вмешивается в разговор Маргарет. — Неудивительно, что замок переполнен солдатами. — Другой батальон… Я должен выяснить, что происходит, и отправить сообщение Кенне. — Тише! — шикает Маргарет и кивает в глубь коридора. — Впереди солдаты! Хочешь, чтобы они тебя услышали? Ниже по коридору они встречают женщину в броне, отчитывающую солдата: — Я не потерплю еще одну ошибку! Принц Марко был слишком мягок с вами. — Каждый солдат в казарме будет готов к осмотру в течение часа. Я клянусь! — тараторит мужчина, неуютно переминаясь с ноги на ногу. — Такое не каждый день увидишь, — Тристан присвистывает. — Любопытно, кто она такая? — Думаю, она военный офицер, — отвечает Дом, оценив тяжелую броню женщины и меч у нее на поясе. — Вооружена до зубов. Она должна занимать важный пост в армии Лютера. — Эй, вы двое, достаточно сплетен, — прерывает их Маргарет. — Мы должны заняться работой. Втроем они доносят мешки до кухни и складывают их у стенки, где уже лежит несколько точно таких же. — Боже мой, — вздыхает женщина, утирая пот со лба тыльной стороной ладони, — они хотят оленину к главному столу сегодня вечером. Надеюсь, у нас ее достаточно. — Ага, и нам бы лучше поторопиться, — отмечает Тристан. — Моя спина еще не исцелилась после недавней порки. Доминик, как и остальные, приступает к работе, но через некоторое время слышит постукивание по оконной раме. На подоконнике сидит крупный ястреб со светло-коричневым оперением. — Он вернулся! — радостно сообщает Тристан, бросая свое занятие, и подбегает к окну. — Я же говорил тебе, он отзывается только на свое имя. Кристал! Ястреб радостно кричит, признав хозяина. Доминик отрезает маленький кусочек оленины. Кристал влетает внутрь и приземляется на его ладонь, жадно впиваясь клювом в свой обед. — Чиррап! — ястреб проглатывает кусок и с тоской смотрит на небо. — Еще нет, мой друг, — Дом ласково гладит птицу по голове. — Когда у нас будут новости для Кенны, тогда я и отправлю тебя. Кристал издает недовольный крик и легонько клюет парня в палец. Тристан смеется: — Твой ястреб такой же беспокойный, как и ты, Дом. — Я не виню его. Но он счастливчик. Он может улететь прочь из этого места… И он увидит Кенну задолго до меня.

Кенна Райс

Долгих два года Кенна жила в скрытом густым лесом монастыре в компании Габриэля и монахов, присматривающих за этим местом. С наступлением очередного дня, на самом рассвете, Кенна поднимает на холм две корзины с водой и заносит их в монастырь. Она ставит их перед Габриэлем и одним из монахов. — Посмотри на себя, — говорит старик, с гордостью глядя на свою воспитанницу, — были времена, когда ты и одну корзину толком не могла принести. У тебя перехватывало дыхание от подъема. — Тогда я была девчонкой из замка, — твердо отвечает ему Кенна, не желая оглядываться на себя тех лет: слабую и не знающую настоящей жизни. — Теперь ты сильнее, — говорит монах, облаченный в черную тунику с капюшоном, способным скрыть половину лица. — Почему ты так себя изводишь? Большинство королев предпочитают оставлять тяжелую работу другим. — У большинства королев есть королевства. — Хороший ответ, — на лице монаха появляется легкая улыбка. — Ты готова тренироваться со мной этим утром? — Я всегда готова. Монах указывает на короткий меч, висящий на стене. Его когда-то Кенне отдал Габриэль, так как ее первый настоящий меч остался в захваченном замке. Девушка переводит взгляд со своего меча на оружие в руках монаха — жезл с лезвиями на обоих концах. — Когда я смогу пользоваться таким? — Только самым умелым монахам позволено использовать двустороннюю гле́фу. Ты еще не готова, —спокойно отвечает монах и демонстративно прокручивает в руке свое оружие. Кенна молча подходит к стене и берет со стойки свой меч. — Я справлюсь и с ним. — Тогда начнем, — все так же спокойно говорит монах. Монах противостоит Кенне, в первые же минуты боя занимая твердую позицию. Он крепче обхватывает глефу и смотрит на оружие девушки. На его спокойном лице можно заметить намек на улыбку, когда одно из лезвий глефы проскальзывает совсем рядом с Кенной. Не раздумывая, она ударяет глефу плоской стороной своего меча, отталкивая острое лезвие прочь. В то же мгновение монах резко подается вперед, вытягивая перед собой руку. Его пальцы сжимаются на горле девушки. Он дергает Кенну и приподнимает над землей, удерживая ее в воздухе прямо перед собой. Кенна хрипит, недовольная таким исходом. Она смотрит на монаха, судорожно перебирая в голове все возможные варианты как-то исправить свое положение. — Ты сражалась хорошо. Но в конечном счете молодость и страсть не могут сравниться с опытом и дисциплиной. Ты побеждена. Сдавайся. Девушка пытается вырваться из хватки монаха и вдруг замечает, что его левый бок открыт. Кенна собирается с силами и пинает монаха в левую половину живота так сильно, как только может. Он сгибается, ощутив недостаток воздуха, и выпускает девушку. — Это не один из наших приемов, но хороший, — хрипит монах, восстанавливая дыхание. — Ну же, давайте продолжим, — Кенна самодовольно улыбается. Ей наконец удалось одолеть своего учителя. — Нет. На сегодня достаточно. Кенна не сопротивляется. Они становятся друг против друга и кланяются. — Ты дралась хорошо. Я и мои братья с гордостью последуем за тобой на поле боя, когда придет время. — Благодарю. Монах кланяется и уходит. Гибриэль поворачивается к Кенне с улыбкой на лице: — Ты впечатлила монахов Раджкура. Их около пятидесяти, и в грядущей битве за Стормхолт нам понадобится каждый из них. Твоя армия растет, Кенна. — И будет расти даже быстрее, когда мы покинем руины Раджкура. — Терпение, моя королева. В это же мгновение шар Тэвана, который Кенна всегда носит при себе, теплеет: — Новое сообщение от Тэвана! — в ее голосе слышатся радостные нотки, и она тянется за магическим предметом. — Что он говорит? — старик кивает на небольшую сферу в руках воспитанницы. — Что-то о борьбе с Лютером? О Железной империи? — Габриэль, это же Тэван. На твоем месте я бы понизила ожидания до более материальных вещей. Кенна прокручивает сферу в руках. Фиолетовый туман внутри нее начинает рассеиваться, а затем появляется изображение Тэвана, как всегда облаченного в дорогую тунику: — Принцесса, прошу прощения за мое долгое молчание. Преследование бандитами и хулиганами не способствует общению. Но сейчас такие времена… Я искренне надеюсь, что вам до сих пор ничего не угрожает. Полагаю, так и есть, учитывая чрезмерную опеку Габриэля. — Чрезмерную опеку? — брови старика ползут к переносице, показывая все его недовольство. — Да что он знает о чрезмерной опеке?! — Но что касается более важных вопросов… — продолжает изображение Тэвана. — Вот так. Наконец-то новости! — Габриэль радостно хлопает в ладоши. Пустая болтовня его всегда раздражала, особенно болтовня Тэвана. — Вы все еще носите ту же самую прическу? Мне приснилось, что вы сделали на своей голове нечто действительно удивительное! Фиолетовый туман затягивает изображение юноши, и через мгновение появляется другая картинка. Кенна тяжело вздыхает и переводит взгляд на Габриэля: — Он предоставил эскиз… Старик подходит ближе, щурится, чтобы разглядеть картинку. — Эх, это выглядит так красиво… Он переводит взгляд на распущенные, слегка взлохмаченные волосы Кенны. Когда она была совсем маленькая, то носила красивые прически. Но это было задолго до того, как она впервые взяла в руки меч. Тем временем изображение Тэвана возвращается: — Мы должны встретиться в ближайшее время, чтобы свергнуть Лютера. И сделать это прежде, чем вы полностью забудете о своем самом преданном друге, обо мне. Изображение Тэвана блекнет, растворяясь в фиолетовом тумане, когда сообщение заканчивается. — По крайней мере, он на нашей стороне, — отмечает Габриэль, так и не получив желаемых новостей из внешнего мира. — Хотелось бы, чтобы это был Доминик, — Кенна убирает сферу обратно в карман, — тогда мы бы узнали свежие новости. Кажется, прошло уже много лет с тех пор, как мы в последний раз видели его ястреба. — Если он будет посылать нам свою зверушку слишком часто, то вызовет подозрения. — Я понимаю. Просто я скучаю по нему. Знаю, ты этого не одобряешь, но… — Понимаю, — перебивает ее старик, — он был вам настоящим другом, моя королева. И мы можем использовать столько друзей, сколько сможем заполучить. — Если король Лютер обнаружит, что Доминик прячется в замке и тайно помогает мне… Кенна замолкает, не в силах закончить. Она не раз думала об этом, и каждый раз эти мысли приносили ей нестерпимую боль. Габриэль подходит к ней. Его тяжелая рука ложится ей на плечо: — Лютер жестокий человек. Но Дом умнее его. Он останется в тени до тех пор, пока не придет наше время восстать. И прежде, чем мы сможем сделать хоть что-то, чтобы вернуть Стормхолт, нам нужно дождаться удобного случая. Мы… Вдруг Габриэль прерывается на полуслове и поворачивается к выходу из монастыря. — Постой. Ты это слышала? — Слышала что? Габриэль молниеносно достает из-за пояса свой кинжал и метает в тень, застывшую у входа… Незнакомец вскрикивает. — Лазутчики Лютера! Мы не можем допустить, чтобы они вернулись к нему с докладом, — скороговоркой произносит Габриэль, обнажая меч. — Это она! Это королева! — на пороге появляется второй. — Кенна, не дадим им уйти! Два оставшихся лазутчика стремительно вылетают из монастыря и разбегаются в противоположных направлениях. Габриэль бросается за одним, Кенна — за другим. «Погодите-ка, мне нужно оружие!» — вспоминает она у самого выхода и хватает со стойки глефу монаха. Держать такое оружие непривычно, но Кенна не раз видела, как монахи с ним управляются. Она ловко закручивает глефу в воздухе и подсовывает под руку. С каждым шагом оружие издает успокаивающий металлический гул. — Это определенно мой вид оружия! — с этими словами восторга она выбегает на улицу, преследуя вражеского лазутчика. Кенна бежит за мужчиной по пятам, ловко петляя среди высоких древних деревьев. — От меня не уйдешь! Она догоняет лазутчика. Он резко разворачивается, вытаскивая два изогнутых кинжала. — Удачи в защите от двух лезвий, девчонка! Кенна усмехается и начинает вращать двустороннюю глефу в своей руке, ее лезвия вычерчивают в воздухе пугающие дуги. — Думаю, я не плохо с этим справлюсь. — О боги, — мужчина нервно сглатывает, — т-ты… ты используешь одну из тех… — Ага. Так мы будем сражаться или нет? Девушка держится уверенно и немного расслабленно. Новое оружие пришлось ей по душе. А вот ее оппонент, похоже, занервничал. — Меня… меня не волнует, что у тебя есть одно из этих оружий с двойным лезвием. Я собираюсь порубить тебя и выпотрошить, как дикого кабана. Лазутчик бросается вперед, целясь одним из своих кинжалов Кенне в грудь. Девушка блокирует атаку и ударяет мужчину по руке плоской стороной одного из лезвий. Он вскрикивает, но быстро приходит в себя и, прежде чем Кенна успевает контратаковать, замахивается на нее вторым кинжалом. Кенна вращает глефу и, когда мужчина оказывается совсем близко, делает выпад. Острое лезвие впивается в его предплечье, раздается хруст, заглушаемый криком раненого. — Это была часть, где ты должен порезать меня? Он молча делает очередной выпад, но на этот раз Кенне удается откатиться в сторону и контратаковать. Она бросается вперед, целясь в лицо лазутчика. Лезвие глефы врезается в шлем, прорезает тонкий металл и оставляет неглубокий порез на щеке. — Черт! Катись в ад с таким оружием! — мужчина отскакивает, удобнее перехватывая кинжалы. — Это часть, где ты меня потрошишь? Ответа снова не следует. Мужчина яростно разворачивается и со всей силы пинает Кенну в грудь. Девушка теряет равновесие, падает на спину, не успевая ничего предпринять. А ее оппонент стремится к ней с кинжалами наготове. — Это часть, где ты умираешь! — кричит он, замахиваясь, чтобы снести ей голову. Кенна закручивает глефу в низком размахе. Одно из лезвий вонзается мужчине в лодыжку. Он спотыкается. Кенна выбрасывает ноги вперед и рывком встает, занимая боевую стойку. Глефа на ее бедре гудит в ожидании свежей крови. — Я все еще собираюсь убить тебя! — в сердцах бросает мужчина, перехватывая свои клинки. — Клянусь! — Не получится, если я убью тебя первой! Лезвия глефы крутятся, оставляя глубокие порезы по всему его телу, а самый первый прорезает доспехи на груди… Затем на животе… Прежде чем наконец порезать его ноги! Лазутчик подается вперед, из открытых ран льется кровь. Мужчина в последний раз хрипит и падает на землю. Тяжелое тело приминает высокую, забрызганную свежей кровью траву. Кенна подходит к убитому врагу и вытирает лезвия глефы об его штанину. — Вау, это было… впечатляюще, — Габриэль выходит из-за дерева. — Ты безусловно не нуждалась в моей помощи. — Я могла бы привыкнуть сражаться этой глефой, — с улыбкой произносит Кенна, закидывая оружие на плечо. Глефа виснет на тонком, но прочном ремешке. — Мы должны быть бдительны. Ни один разведчик не должен сообщить о нашем местонахождении Лютеру. — Мы остановили их сегодня, но мы не можем прятаться вечно, — Кенна тяжело вздыхает. Эти игры в кошки-мышки ей порядком надоели. — Нет, — твердо отвечает Габриэль, полностью разделяющий ее чувства. — И когда время придет, ты должна быть готова нанести удар. На обратном пути Кенна и Габриэль так увлечены разговором, что не замечают легкого шевеления в кустах. Затаив дыхание, там лежит последний из лазутчиков Лютера.