Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Доминик Хантер

Солдат протягивает руку и берет кусок мяса с подноса. — Сэр, прошу вас, — встревоженно произносит Роуз, теребя подол своего платья, — нам едва хватит для главного стола, если вы... — Это ваша проблема, не так ли? — нагло отвечает ей солдат и жадно вгрызается в мясо. — Если я должен присматривать за вами, грязные кухонные крысы, то я собираюсь насладиться хотя бы вкусной едой. Он протягивает руку, чтобы взять еще один кусок. Доминик, недавно вошедший на кухню, прерывает его: — На вашем месте я бы не стал этого делать. — О, правда? И почему это я должен слушать псину вроде тебя? — Потому что Лютер отправляет стражей-воров на виселицу, — спокойно отвечает ему Дом, продолжая заниматься своим делом. — Я не хочу стать свидетелем еще одной смерти, сэр, — он поворачивается к стражу и смотрит на него полными печали глазами. — Ба… Ладно, пес с тобой. Стражник кладет еще нетронутый кусок мяса обратно и идет в другой конец кухни, по дороге стащив-таки кусок хлеба. Дом наклоняется к Роуз и шепчет ей на ухо: — Похоже, что уловка сработала. — Спасибо, Дом, — девушка благодарно улыбается. — Ты знаешь, я сделаю все, что в моих силах, для самого красивого цветка в этом замке, — игриво отвечает ей Доминик, подмигнув. Роуз густо краснеет и кидает в парня веточку петрушки. — Льстец! — Кто? Я? Дом смотрит на нее совершенно невинными глазами, но хитрая улыбка все портит. — Хм… Я знаю этот взгляд, — к Роуз моментально возвращается ее обычная серьезность. — Что ты задумал на этот раз? И говори тише. — Тебе не стоит быть такой подозрительной. Я здесь, чтобы предложить свои услуги. Я хочу помочь тебе с обслуживанием на вечернем банкете. — О, правда? И почему же ты хочешь сделать это? Дом придвигается ближе и шепчет ей на ухо: — Мне нужно узнать, находится ли Кенна в опасности. Я должен узнать, что они планируют, так я смогу предупредить ее. — Ох, Дом… Прошу, будь осторожен, — девушка вздыхает. — Я не хочу видеть, как тебя порют розгами. — Я всегда осторожен, за исключением некоторых случаев. Роуз снова вздыхает. Конечно, она знает, что Дом совершенно забывает об осторожности, когда речь заходит о Кенне. — Я буду сожалеть об этом… но вот, возьми этот поднос с олениной и не привлекай к себе внимания. — Конечно, — с благодарной улыбкой он забирает у девушки поднос и вместе с ней направляется к выходу с кухни. Они заходят в банкетный зал. Вдоль стены стоят солдаты, готовые в любой момент выполнить приказ своего короля. В центре комнаты за длинным банкетным столом сидят принц Марко и его правая рука — мужчина по имени Бартел. — Чего так долго? — Марко сверлит вошедших недовольным взглядом. — Явись вы позже, я бы посетил кухню со своим разделочным ножом! — рявкает Бартел. Его и без того некрасивое лицо искривляется в уродливой злобной гримасе. — Прошу прощения, милорд, — кротко произносит Роуз, виновато опустив глаза. Дом незаметно оглядывает присутствующих. Напротив Марко и Бартела сидит рыжеволосая женщина в доспехах, которую он видел ранее. А во главе стола — король Лютер Невракис собственной персоной. — Как я уже говорил, после долгих разговоров с Хелен я принял решение... — Милорд, — деликатно прерывает его женщина с рыжими волосами, вероятно, та самая Хелен, — разумно ли обсуждать подобные вещи перед слугами? — Уверяю, они покорены и совершенно глупы, — расплываясь в мерзкой ухмылке, произносит принц Марко. — Мы перебили среди них всех умников и бойцов давным-давно. Доминик скрипит зубами. С того самого дня, как Лютер и его сынок узурпировали власть, у него чешутся руки. Хочется выхватить меч у стражника и вонзить в горло мерзким ублюдкам. Дом не раз думал об этом, и он точно успеет уложить хотя бы одного до того, как его самого убьют. Но сейчас не время. Парень тихо вздыхает, успокаиваясь. Сейчас не время. — К счастью, это легко продемонстрировать. Ты, поди сюда! Король Лютер властным жестом подзывает к себе стоящего поблизости Доминика. — Слушаю, милорд. — Что ты знаешь о Железной Империи? — А… это оттуда нам поступает железо? — с глупым видом отвечает Дом. Лютер заливается громким смехом: — Думаю, этим все сказано. Удовлетворена? Он переводит взгляд на своего военного офицера. Женщина с тоской в глазах смотрит на Доминика, а затем отводит взгляд. — Даже не знаю, встречала ли я когда-нибудь кого-либо более дезинформированного. — Видишь? Он мог бы быть предметом мебели в этой комнате, — Марко мерзко ухмыляется. Роуз одаряет Дома быстрой улыбкой. «Да, я одурачил их», — мысленно ликует парень и улыбается девушке в ответ. — Итак, как я говорил, — продолжает Лютер, — сегодня вечером я отправляюсь на Запад с основной частью наших сил и нападаю на Железную Империю. — Мы собираемся воевать? — принц Марко не сдерживает своей радости. Можно подумать, что мысль о войне с сильнейшим врагом не внушает ему никаких опасений или страха. — Как раз вовремя. Тренировочный бой не может заменить настоящую битву. Я не хочу медлить… — Нет, — резко прерывает его отец. — Ты не поплывешь со мной. Ты останешься здесь, в Стормхолте. — Что? Но это не принесет мне славы. Я должен уничтожать наших врагов, как мои братья и сестра! — Этот замок — сердце нашего нового королевства. Я поручаю его тебе. Не заставляй меня сожалеть об этом, — на этом Лютер заканчивает беседу с сыном и поворачивается к своему офицеру: — Хелен, мне нужно, чтобы ты тоже осталась здесь. — Но, мой король… Мое место рядом с вами. Так было всегда. Брови Лютера ползут к переносице. Он ударяет кулаком по столу, явно недовольный ответом женщины: — Мы должны удерживать Пять Королевств. Неужели никто этого не понимает? Хелен, твое присутствие здесь куда важнее. Я оставлю под твое командование отряд своих самых элитных бойцов. — Да, мой король, — Хелен покорно соглашается. — Ты также можешь помешать моему сыну тратить разведчиков на охоту за изгнанными принцессами. На этих словах Лютер меряет сына недовольным взглядом. Сейчас какая-то девчонка его, короля Стормхолта, совсем не волнует. У нее нет ни собственного королевства, ни армии. Железная империя представляет куда большую угрозу. — Как ты узнал об этом? — Марко чуть не давится куском мяса. «Кенна…» — Доминик сразу понимает, о ком идет речь и прислушивается еще внимательнее, не желая упустить ни слова. — Больше оленины! — требует Лютер, оставляя вопрос сына без ответа. — Где носит этого слугу?! Дом бросается вперед, крепко держа поднос с мясом. С помощью длинной вилки с двумя зубьями он накладывает оленину на пустую тарелку короля Лютера. Мужчина игнорирует Дома и продолжает беседу. «Хорошо, они даже не замечают меня…» — Доминик отходит назад, на такое расстояние, чтобы не привлекать к себе внимание, но и суметь разобрать каждое слово. — Во всяком случае, эта маленькая девчонка не имеет для нас никакого значения, — произносит он, жадно вгрызаясь в теплую оленину. — Сейчас она не маленькая девчонка, — вставляет свое слово Марко. — Половина королевства по-прежнему верна ей. Если она призовет к восстанию… — Она этого не сделает, — рявкает Лютер. — Только не тогда, когда она прячется в какой-то лачуге. Оставь ее. — Но… — Мое слово окончательно. А теперь мне пора собираться. После ужина, когда Доминик с Роуз относят тарелки и блюда обратно на кухню, парень видит, как король Лютер выезжает за ворота замка с главной силой своей армии. Вдруг из банкетного зала доносится грохот. — Звучит так, словно там что-то происходит. Роуз, я обязан посмотреть, что еще я смогу выяснить. — Будь осторожен. По интонации девушки можно понять, что она совсем не рада этой затее. Но Доминик не был бы Домиником, если бы сидел на месте, пока королевство Кенны находится в чужих руках. Парень подкрадывается к двери, замирает возле нее и прислушивается. — Хелен, я не собираюсь повторять это снова, — до Дома доносится раздраженный и несколько истеричный голос Марко. — Я хочу отправить за этой девчонкой группу убийц! Что-то ударяется о стену. Кажется, старая ваза, пережившая несколько поколений семьи Райс и нашедшая свой конец от рук нетерпеливого принца. — Вы можете уничтожить столько ваз, сколько захотите, — звучит спокойный женский голос. — Ваш отец сказал удерживать Стормхолт, а я следую его приказам. — Если отец хочет, чтобы я оставался здесь, то я найду свою собственную славу… — он делает короткую паузу, а затем продолжает: — в том, что положу конец жизни этой убогой девчонки прежде, чем она осмелится поднять на нас руку. Марко потирает лицо, вспоминая, как Кенна ударила его, заступившись за мальчишку-слугу. — Она уже однажды подняла руку на меня. Я научу ее сожалеть об этом. Я надену голову этой глупой девчонки на пику, чтобы каждый в этом богом забытом замке ее увидел. «Ты никогда не притронешься к Кенне! — сжимая кулаки, думает Дом. Он чувствует, как злость наполняет его, проходит сквозь все его тело… Парень смотрит на свои руки. В них ощущается тепло… — Точь-в-точь как два года назад… Этот огонь…» Ладони Доминика начинают светиться красным: «Я не могу потерять контроль сейчас! Я должен взять себя в руки!» Парень делает глубокий вдох и медленно успокаивается. Он чувствует, как бурлящая сила утекает по его венам обратно, куда-то в глубь тела. Когда Дом снова смотрит на свою руку, тепло сводится к точке в центре его ладони. «Вау! — парень удивленно смотрит, как жар превращается в маленький огненный шарик, который вращается в нескольких сантиметрах над ладонью, а затем рассеивается. — Что это было?! Я чувствую себя сильнее…» Доминик возвращается к двери, снова прислушиваясь к голосам в банкетном зале: — Теперь, Хелен, я уверен, мой отец хотел бы услышать, что ты открыто восстала против меня в тот момент, как он ушел на войну, —насмешливо произносит Марко. — Я… — А теперь скажи «да, принц Марко» и выполни мой приказ. — Да, принц Марко, — твердо говорит Хелен и направляется к двери. Дом бросается за угол прежде, чем его успевают заметить. Через некоторое время Доминик возвращается в свою комнату, где его ждет Тристан. — Ты сделал это, не так ли? — с улыбкой спрашивает мальчишка и вскакивает с кровати, на которой сидел, закинув ногу на ногу. — Ты выяснил, что происходит? — Если солдаты поймают тебя после комендантского часа… — Не страшно, — перебивает его Тристан. Ему не терпится узнать свежие новости. — Меня не раз пороли. А теперь рассказывай! — Ну, новость большая, — Дом вздыхает и садится на стул верхом. — Лютер покинул замок и забрал с собой бо́льшую часть армии… Всех солдат, кроме элитного отряда. И кроме того… Марко собирается послать за Кенной убийц. Я должен предупредить ее… — Мы можем сделать больше, — задумчиво произносит Тристан. — Нам нужно идти. Я знаю мужчину из подземелий замка, что может достать нам яд, способный убить сотню человек. Мы могли бы отравить Марко! — радостно восклицает он, но затем с грустью в голосе добавляет: — Но мы никогда не справимся с его дегустаторами… — Может, нам и не по силам отравить Марко, но мы вполне могли бы разобраться с тем элитным отрядом Лютера! Они разбили лагерь прямо за стенами. — И я уверен, что солдатам не повезло иметь личных дегустаторов. — Чем больше солдат потеряет Марко, тем меньше преград будет на пути Кенны. Это еще один способ защитить ее, — уверенно произносит Доминик, сжимая кулак. — Мы сделаем это для Кенны. — Ты серьезно? Мы правда сделаем это? Потому что это значит, что нам придется прокрасться за стены замка. Доминик хмыкает. Он столько раз рисковал своей жизнью ради Кенны. Так почему бы не рискнуть еще раз? — Тристан, раздобудь яд. Давай убьем их всех. Мальчишка кивает и бесшумно юркает за дверь. За эти два тяжелых года из него получился неплохой разведчик. Через несколько часов Тристан возвращается с пузырьком яда: — Вот. Ты готов? — Я готов, — без раздумий отвечает Дом. — Мы должны сделать все возможное, чтобы одолеть семью Невракис. Позже, когда уже стемнело, Доминик и Тристан проскальзывают за стены замка и прячутся за валуном на краю армейского лагеря. — Последний шанс повернуть назад, — шепчет Дом, прислонившись спиной к не успевшему остыть после дневного солнцепека камню. — Не в этой жизни, — также шепотом отвечает Тристан и заговорщически улыбается. Весь отряд собирается возле огня. В воздухе разносится запах жареного мяса. — Смотри, — Дом кивает в противоположную от солдат сторону, — на той повозке стоит бочка эля. Я вылью туда яд. Постоишь на стороже? Тристан кивает: — Я свистну, если кто-то приблизится. Доминик подкрадывается к бочке эля, стараясь ступать как можно тише, осторожно приподнимает крышку и выливает весь флакончик. — За тебя, Кенна… Когда Дом возвращается назад, он слышит свист Тристана. Впереди два солдата, и они идут прямо к нему. — О боги… Парень торопливо оглядывается и не придумывает ничего лучше, как спрятаться под телегой с бочкой отравленного эля. Он карабкается, не обращая внимания на царапающие кожу камни. — Спокойная ночь, — расслабленно произносит один из солдат. — Как насчет того, чтобы напиться до чертиков и найти себе парочку зрелых крестьянских девок? — Видишь, вот почему мы товарищи, — тихо смеется второй. — У тебя всегда лучшие… — Тише! — шепотом прерывает его первый. — Я слышу дыхание. Другой солдат достает из ножен меч, лезвие угрожающе сверкает в лунном свете. Доминик накрывает руками лицо и замирает, словно мышка. «Не дышать! Я не должен издать ни звука, — Доминик терпит изо всех сил. — Еще чуть-чуть!» Первый солдат вслушивается в тишину, но ничего не слышит. — А? Неужто мое воображение снова разыгралось? — Идиот! — выдыхает его товарищ и убирает меч. — Ну же, давай напьемся до того, что не сможем устоять на ногах! Когда солдаты наконец уходят, Дом торопливо вылезает из своего укрытия и воссоединяется с Тристаном. — Это было близко, — парнишка облегченно вздыхает. — Что мы будем делать теперь? — Теперь нам остается только ждать, когда все они подохнут, — отвечает Доминик. Его голос звучит жестко, почти как у короля Лютера. Немного позже… — Подождите… — хрипит один из солдат и загибается в приступе кашля, — что-то… не так… — Яд! — догадывается другой. — Эль отравлен! Он не успевает ничего предпринять, как вдруг наклоняется вперед и хватается за живот. Его рвет кровью. Дом с Тристаном выглядывают из-за валуна. Солдаты по всему лагерю хватаются за животы или лица. Все они задыхаются, а у многих кровоточат глаза. Слух о яде распространяется среди других солдат, но уже слишком поздно. За считанные секунды весь лагерь погружается в жуткую тишину. — За Кенну… и Стормхолт, — сквозь зубы произносит Доминик. Его слова льются, словно новая порция яда. — Мы вернем этот замок или умрем, пытаясь. — Элитный отряд Лютера… Я не могу поверить, что мы сделали это! Мы устранили их всех! — И мы умрем следом, если попадемся, — предупреждает его Доминик, накрывая рот слишком шумного Тристана ладонью. — Давай поспешим назад. Нам еще нужно послать Кенне сообщение… Тристан молча кивает, и они крадутся обратно в замок. После ночной вылазки Доминик возвращается на кухню и высовывается из окна. Он издает два коротких свиста, подзывая к себе Кри́стала. Через несколько секунд птица приземляется на подоконник рядом со своим хозяином. Погладив птицу по голове, Дом просовывает небольшую бумажку с сообщением для Кенны между когтями ястреба. — Если Кенна переживет это покушение, то это будет отличное время для нее, чтобы вернуться… за этим замком и своим королевством, — голос Доминика звучит жестко и сурово. Затем он снова гладит ястреба по голове и ласково произносит: — Лети же, мой друг. Кристал расправляет крылья и радостно кричит, радуясь тому, что наконец-то получил поручение. — Лети к Кенне.