Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Доминик Хантер

Доминик, Роуз и Тристан загружают провиант в повозку, когда через ворота проезжает группа солдат во главе с Хелен. Она спешивается и начинает разговор с Бартелом и Марко. — Я должен подслушать, о чем они говорят, — шепчет Дом, обращаясь к своим товарищам. — Мне нужно знать, жива ли еще Кенна! — Как ты собираешься подкрасться к ним незамеченным? — Тристан кивает в сторону стражника, стоящего неподалеку. — Может быть, кто-нибудь из нас отвлечет его? — предлагает Роуз. Дом переводит задумчивый взгляд с девушки на Тристана, а затем на стражника. На его лице появляется хитрая улыбка, а взгляд задерживается на Роуз. Девушка молча кивает и подходит к стражнику. Она занимает такую позицию, чтобы он повернулся спиной к парням. — Что ты здесь делаешь? — стражник смотрит на девушку оценивающим взглядом. — Я просто хочу отвлечься от всей этой тяжелой работы, — с улыбкой отвечает она и кладет руку на его латную рукавицу. — Ты выглядишь немного одиноко, и вокруг совсем никого, с кем ты мог бы поговорить. — Ты флиртуешь со мной, не так ли? — Ничто не ускользнет от тебя, — Роуз продолжает строить ему глазки. — Верно… Признаться, один из стражников прозвал меня Горин-Наблюдатель. — О, расскажи мне еще что-нибудь! — восторженно восклицает Роуз, делая вид, что ей и правда интересно разговаривать с этим занудным болваном. Когда стражник начинает болтать, позабыв о своей службе, Дом подбирается к Бартелу и Хелен. «Спасибо тебе, Роуз, — он мысленно благодарит девушку, не сводя глаз со своей цели. — Кажется, я выбрал правильного человека!» Мгновение спустя Доминик подкрадывается совсем близко к Хелен, Бартелу и Марко и делает вид, что чистит стену от мха рядом с ними. — Это было глупое поручение, — в голосе Хелен слышится нескрываемое недовольство. — Кенна ушла до того, как мы приблизились к монастырю. «Она сделала это!» — Доминик радостно улыбается. — Вы были недостаточно быстры, — лицо Марко кривится в приступе злобы. — Кто-то работает против нас, — опережает его гневные речи Хелен, — кто-то из замка или деревни неподалеку. «Или прямо перед тобой!» — резким движением Дом срывает мох со стены. — Те солдаты, которых здесь разместил ваш отец, были отравлены, — продолжает докладывать Хелен. — Что?! — восклицает Марко. — Отец придет в бешенство. — Мы должны действовать, — Хелен спокойно подводит черту. — Что я должен сделать? — гневно спрашивает Марко. — Сжечь каждую деревенскую хижину? Убить каждого слугу? Нет. Убить Кенну — это единственный путь. — Мы пленили одного из людей Кенны, — подключается к разговору Бартел. — Монаха из руин Раджкура. Самый стойкий пленник на моем веку, — губы мужчины растягиваются в жестокой улыбке. Бартел резко дергает за веревку. Доминик замечает связанного человека. Половина его лица скрыта черным капюшоном, но парню удается разглядеть запекшуюся кровь в уголках его губ. — Это неправильно так издеваться над заключенным, — отмечает Хелен, бросая на монаха сочувствующий взгляд. — Ты хотела сказать «над предателем», — поправляет ее Марко. — Бартел, займись им и выясни, что ему известно о Кенне. Марко разворачивается на каблуках и уходит прочь. — Давай доставим нашего гостя в темницу, — Бартел поворачивается к пленнику, неприятно улыбаясь. Один из стражников подходит к монаху сзади и пихает его рукояткой своего меча: — Шевелись! Но мужчина спотыкается и падает на колени. Разозлившийся стражник со всей силы пинает его под ребра. — На ноги, пленник! — стражник заносит ногу для следующего удара… Дом, стоящий буквально в нескольких шагах от них, оценивает ситуацию. Ему больно смотреть на этого избитого человека, который, возможно, помогал Кенне выживать на протяжении этих долгих двух лет. Парень бросается между стражником и монахом, он готов принять удар на себя. — Остановитесь! Так вы его убьете! — Эй, — стражник сконфуженно отступает. — Что за чертовщину ты вытворяешь? Доминик игнорирует вопрос, поворачивается к монаху и помогает ему подняться на ноги. — Этот мужчина — предатель короны! — Бартел недовольно морщит нос. — Может, ты хочешь присоединиться к нему в темнице? «Я все еще могу передумать, но это не выход. Я должен воззвать к милосердию Бартела или к чувству справедливости Хелен…» Парень переводит взгляд со взбешенного Бартела на спокойную Хелен. Эти двое разные, словно огонь и вода. И Доминик, как никто другой знает, что с огнем шутки плохи. Он поворачивается к Хелен: — Прошу вас, я не могу наблюдать эту жестокость. Независимо от его злодеяний… с заключенными нужно обращаться достойно. — Я согласна с этим слугой. — Благодарю вас, — Дом кланяется ей, и на его лице появляется легкая улыбка. — Стражник, — Хелен поворачивается к солдату и пленнику, — отведи монаха в темницу. Нет необходимости издеваться над ним. — Прекрасно, — сквозь зубы рычит Бартел, — я подожду, когда при мне будут все мои инструменты. После того, как я c ним покончу, он будет вывернут наизнанку… в прямом и переносном смысле. Бартел уходит, следом стражник тянет связанного монаха в направлении темницы. Позже на кухне Доминик рассказывает о произошедшем. Тристан ухмыляется: — Это просто невероятно. Ты словно герой из старых легенд Пяти Королевств! — Должна признаться, я впечатлена! — Роуз лучезарно улыбается. Доминик не разделяет их веселья. На его лице застывает серьезное выражение, что говорит о решительном настрое: — И это только начало. Я не позволю им убить того человека. Я собираюсь спасти его. — Я помогу! — тут же поддерживает его Тристан. — Я сделаю все, что в моих силах. Прямо как ты, Дом. — Тристан… мы должны быть осторожны, — в голосе его сестры слышится тревога. — Ну же, Роуз, разве ты не с нами? — Вас ничто не остановит, верно? — Так это значит, что ты с нами? — Тристан с улыбкой заглядывает в лицо сестры, и она улыбается ему в ответ. — Я в деле. Только пообещайте, что ничего не скажете маме. У нее достаточно проблем и без этого. — По рукам, — соглашается Дом с улыбкой до ушей. Верные союзники сейчас на вес золота.

Кенна Райс

— Сдайте оружие, — терпеливо повторяет мужчина в тяжелых доспехах. Кенна вздыхает и нехотя снимает с плеча глефу, следом отстегивает от пояса короткий меч и протягивает их мужчине. Габриэль следует ее примеру. — И ваши деньги, — с наглой улыбкой добавляет женщина. — Вэл, мы не воры, — сердито одергивает ее мужчина. — Отнимание денег у пленников не всегда делает тебя вором. Иногда это делает тебя грабителем или завоевателем… — Они могут оказаться друзьями Леона. Ты хочешь объяснять ему, почему мы украли у людей, которые пожелали встретиться с ним? — Этот патруль был намного интереснее до того, как мы объединились, — недовольно бормочет Вэл. — Именно по этой причине Леон настоял на том, чтобы в патруле был, по крайней мере, один из его бывших солдат. — Бла-бла-бла не трожь их деньги, — Вэл передразнивает его, активно жестикулируя. — Я поняла. Эй, вы двое, — она поворачивается к Кенне и Габриэлю, — идем. Они следуют за наемниками через луга. Подгадав удачный момент, Кенна подходит совсем близко к своему телохранителю и шепчет: — Мне казалось, ты говорил, что мы можем доверять Леону. Почему бы не сказать его людям, кто мы такие? — За два года многое изменилось. Мы беспомощны, как младенцы. Этот мир больше не безопасен для нас. — Да, я поняла это, когда у нас забрали оружие, — сквозь зубы цедит Кенна, недовольная расставанием со своим мечом. В прошлый раз это расставание ничего хорошего не принесло. — Насколько я могу судить, они всего лишь проявили осторожность. — По крайней мере, у нас еще есть шанс впечатлить их. Мне нужна их поддержка… Кенна не успевает договорить. Идущая впереди Вэл резко поворачивается и подходит к ним с недовольным выражением лица: — Эй, вы что-то задумали? О чем вы двое шепчетесь? — Э-эм… — Габриэль поглаживает свою бородку, — просто вы с товарищем выглядите противоречиво… — старик ловит на себе раздраженный взгляд Вэл и уточняет: — Я имею в виду, что вы не соответствуете друг другу. — А? — Да… — вмешивается Кенна, догадавшись, к чему клонит Габриэль, — похоже, одному из вас досталась львиная доля доспехов, — девушка переводит взгляд на мужчину, одетого как стормхолтский солдат. — У него полная экипировка, а вас защищает только тканая кожа. — Ха, — губы Вэл растягиваются в усмешке, — симпатичный мальчик Джексон просто такой же, как и все остальные люди Леона. — Детишки из замка такие дерзкие и грубые со всеми своими причудливыми доспехами и блестящими мечами. Между нами говоря, — Вэл наклоняется к уху Кенны и хитро смотрит на своего товарища, — он тратит часы, чтобы ровно постричь свою бородку. — По крайней мере, я регулярно моюсь, — раздраженно рявкает Джексон, оборачиваясь к ним. — Некоторые из нас придерживаются более высоких стандартов. — Вэл, вы никогда не были солдатом Стормхолта? — спрашивает у нее Габриэль, придерживаясь делового тона. — О нет, это не по мне. Я наемница до мозга костей. За все, что на мне, я заплатила своими кровными. Я следую за Северином на протяжении уже одиннадцати лет. Джексон пришел сюда с Леоном и его компанией. Он все еще привыкает к жизни наемника. Держу пари, он скучает по тому, чтобы кому-нибудь поклониться. — Очень смешно, Вэл. Я закончил сражаться за королей. Что делают короли, кроме того, что сидят на своих тронах, полируя свои короны, в то время как я умираю в грязи для них? — Кто-то действительно полирует корону? — посмеивается Вэл. — Джексон, вы порицаете королевскую знать? — спокойно спрашивает Кенна, прекрасно его понимая. Ей самой никогда не нравились правители, позволяющие своим людям умирать в бою в то время, как сами они наслаждаются только что приготовленным рагу из оленины и ведут бессмысленные светские беседы. Кенна с детства мечтала стать другой королевой. Королевой, которая будет сражаться плечом к плечу со своими людьми. — Я ушел на войну, получив обещание, что за моей семьей присмотрят. Но, когда война была проиграна и я наконец-то вернулся назад, мой дом был сожжен дотла, а жена и сын умерли с голоду. — Сожалею о вашей семье. Это, должно быть, разрушительно. Я знаю, какого это терять того, кто тебе дорог. — Это самое тяжелое, что мне когда-либо приходилось вынести. Никто не может этого понять. Я рад, что вы поняли. — Поверьте мне… Я тоже пережила это, — переборов себя, произносит Кенна. Это наглая ложь. Со смерти матери прошло всего два года, и этот глубокий шрам на сердце по-прежнему болит. — В любом случае, — продолжает Джексон, — это то, почему я оказался в армии Леона. Он, по крайней мере, держит свои обещания. — Ладно, — вмешивается в разговор Вэл, — дура-королева получила по заслугам. Джексону просто больно, что он был на стороне проигравших. — Дура-королева? — Кенна недовольно хмурит брови. — Ты точно знаешь ее. Потеряла голову, когда пыталась собрать пять королевств вместе. — И только поэтому ты называешь ее дурой? — Ну да, у тебя какие-то проблемы с этим? — Ты не имеешь права так ее называть… — О, да неужели? — посмеиваясь, отзывается Вэл и бьет Кенну кулаком в живот, от чего девушка падает на землю. — Это моя правая. Хочешь познакомиться с левой? — Вэл, держи свои эмоции и кулаки под контролем, — Джексон опускает руку ей на плечо. — Мы еще не знаем, друзья они или враги. — Я слишком долго боролась, чтобы выслушивать подобное от кого-либо! — Вэл сбрасывает руку мужчины со своего плеча и резко разворачивается. Габриэль помогает Кенне подняться на ноги. — Кенна, это было неразумно. Это не монастырь. Я дал клятву защищать тебя, пока силы меня не покинут, но всему есть предел. И моим возможностям тоже.