Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Кенна Райс

Кенна стоит в самом центре лагеря, полном наемников и бывших стормхолтских солдат. Перед ней — Леон, бывший капитан королевской охраны, и Северин, лидер наемников. — Все, присмотритесь хорошенько! — растягивая губы в довольной ухмылке, произносит Северин. Его громкий голос привлекает внимание людей, и все они отвлекаются от своих дел, с любопытством поглядывая в сторону Кенны. — Впервые в нашем лагере гостья королевских кровей. Слишком жаль, что только до тех пор, пока мы не обменяем ее на награду, обещанную принцем Марко… — Это так, — девушка делает уверенный шаг вперед, чтобы ее увидели и услышали, — я Кенна Райс, королева Стормхолта. И я намереваюсь вернуть Пять Королевств! Люди, собравшиеся вокруг, начинают жужжать, словно пчелы. Каждый о чем-то переговаривается с соседом, передавая только что сказанные слова дальше, в самые дальние ряды. — Она та, о которой ходят слухи! — доносится одинокий громкий выкрик бывшего солдата. — Спасшаяся королева, что собирает армию, — стоящий рядом Джексон удивленно присвистывает. Когда-то эти слухи дотянулись и до него, но он им не поверил. — Это правда она! — из толпы вырывается очередной выкрик. — Слухи правдивы! — Говорю же, мы позволим им идти их собственной дорогой, — твердо произносит Леон, обращаясь к Северину. Все это время их ожесточенный спор не прекращался. — Нет необходимости в том, чтобы отдавать их Марко. — Ха! В наших руках целая королева, и ты позволишь ей так просто уйти?! — вспыхивает Северин, не желая терять такие легкие деньги. — Принц Марко расщедрился и назначил за ее голову три тысячи золотых монет. Услышав такую крупную сумму, наемники весело заулюлюкали. — Благодаря этим деньжищам мы будем набивать брюхо отменной стряпней месяцами! — Вэл радуется вместе со всеми, представляя, сколько всего съедобного, не считая бочек с элем, можно купить на эти деньги. — Вэл! — Кенна бросает в ее сторону испепеляющий взгляд. — Прости, Кенна, но деньги есть деньги. — Передадим ее, и Марко получит ее голову, — не унимается Леон. Он не смог защитить королеву Адриану, а значит должен попытаться спасти хотя бы ее дочь. — Ну и? Кто она нам? — резко отвечает ему Северин. Двое лидеров стоят друг напротив друга и препираются. Никто из них не хочет проигрывать. Кенна чувствует себя неуютно, она слышит насмешки, гуляющие по толпе. Наверное, здесь собрался уже весь лагерь. — Есть другой путь, — она подходит к Леону и Северину и старается говорить настолько громко, насколько только позволяют голосовые связки, — вы можете присоединиться ко мне. Все вы, — Кенна разводит руками, обращаясь к толпе. — Мы вернем эту землю и восстановим былую славу нашего королевства. — Славу? — Северин смотрит на девушку, не скрывая презрения. — Ты имеешь в виду свою славу?! — говорит он так, словно это очевидный факт. — Ты хочешь быть королевой из замка, что сидит на своем троне в окружении мягких подушек в то время, как рядовые бойцы, вроде меня, делают всю грязную работу! Кенна внимательно слушает Северина, позволяя выговориться. Будь она на его месте, то сказала бы то же самое. Нет ничего ужаснее, чем правитель, наблюдающий за сражением с удобного трона в неприступной башне. — Настоящий лидер борется своими силами, наравне с другими, — продолжает мужчина. — Все остальные лишь слабаки, ожидающие, пока кто-нибудь сильный не сокрушит их. Твоя мать узнала это трудным путем, не так ли? На лице Северина появляется усмешка. Он смотрит Кенне прямо в глаза. В ее груди закололо. Старая, но еще незажившая рана дает о себе знать. И хотя Кенна была не согласна с политикой матери, они никогда не считала ее слабой правительницей. Девушка сжимает кулаки и отвечает Северину решительным взглядом: — За эти слова ты заплатишь своей кровью! Не давая тому и секунды на раздумья, Кенна ударяет его прямо в челюсть, от чего крупный мужчина отступает на шаг. По толпе проносится новая волна шепота. — Она быстрая… — Вэл удивленно открывает рот, не ожидая такой прыти от девчонки из замка. Северин бросает в сторону Кенны свирепый взгляд, растирая ударенную челюсть. Из его разбитой губы вытекает несколько капель крови. Вдруг мужчина запрокидывает голову назад и звонко смеется. — О, так у маленькой девчонки есть характер?! Это было едва ли щекотно. — Моя мать была великой женщиной, — твердо отвечает Кенна. — И теперь она мертва. Таки-дела, — Северин разводит руками и смеется, явно довольный своим остроумным замечанием. — Здесь мы живем в реальном мире. И в этом мире за твою прекрасную головку назначена огромная цена. — Северин, — звучит голос Леона. Кенна, уже было позабывшая о его присутствии, невольно вздрагивает, — я не могу позволить тебе отдать ее Марко. — Не будь дураком! Ты ведь не хочешь на полном серьезе присоединиться к ее делу?! — Северин почти рычит ему в ответ и скалит зубы. — Нет, — решительно отвечает Леон, — но мы можем отпустить ее и Габриэля. Нет никаких причин марать наши руки в их крови. — Я же могу назвать три тысячи причин! — рявкает Северин и обращается к толпе: — Кто со мной? — Я! — без раздумий отзывается Вэл, поднимая вверх свою руку. Остальные наемники делают то же самое, крича слова в поддержку Северина. Некоторые бывшие солдаты Стормхолта присоединяются к ним, других же съедают сомнения. В том числе и Джексона. — Услышьте мой зов, — голос Северина громко звучит над внезапно притихшей толпой. — Сильный во главе, слабый в крови! И я здесь самый сильный. Он тянется к Кенне, но Габриэль встает перед ней, защищая. — Я бросаю тебе вызов, Северин, — произносит он. На лице Северина появляется замешательство. Он смотрит на старика сверху вниз расширившимися от удивления глазами. А Габриэль продолжает: — Как ты и сказал, сила ведет за собой людей. Если ты здесь самый сильный, докажи это. Сразись со мной. — Что? — Кенна удивленно смотрит на своего телохранителя и наставника. Она не может поверить собственным ушам. От этих слов ей становится тревожно.

Доминик Хантер

На кухне Доминик находит Роуз. Она выпекает хлеб для сегодняшнего ужина. — Ты разузнала что-нибудь о нашем друге из темницы? — наклонившись к самому уху девушки, спрашивает он. Если бы кто-то и оказался на кухне в этот момент, то ничего странного не заметил бы: со стороны это выглядело как обыкновенный флирт. — Ох, Доминик… — Роуз тяжело вздыхает, — это так грустно. Он истекает кровью от дюжины ран и едва может пошевелить собственной рукой. Должно быть, они сломали ее. Чтобы поправиться, ему нужна настоящая еда, но мне позволяют носить ему лишь объедки. Доминик отстраняется от девушки. Все, что она сказала, злит его. Парень стискивает челюсти, а затем на одном дыхании произносит: — Их не заботит его выздоровление. Ты же слышала Марко там, во дворе. Они хотят убить его. Единственный вопрос — когда? — Стражник сказал мне, чтобы я носила пленнику еду до конца этой недели… — Значит, мы должны действовать как можно скорее. Немного везения, и я спасу нашего друга до того, как они замучают его до полусмерти и вытянут из него информацию о Кенне. Услышав это имя, Роуз опускает взгляд в пол и нервно теребит свой фартук. Она не желает Кенне зла, просто… — Принцесса… — тихо произносит девушка, а затем, набравшись смелости, спрашивает то, что долгое время не дает ей покоя: — Ты был влюблен в нее, не так ли? — Я в Кенну? Влюблен? — повторяет Дом, и на его лице появляется грустная улыбка. Кажется, все вокруг давно поняли его чувства, все, кроме самой Кенны… — Я люблю и буду любить ее до конца своих дней. Глаза Роуз удивленно расширяются, а пальцы сильнее впиваются в ткань: — Ох… Я и подумать не могла… — С тех пор, как она ушла, я каждый день боюсь за ее жизнь, — на одном дыхании произносит Дом и тяжело вздыхает. Два года он терзал себя, не имея возможности поделиться с кем-нибудь своими переживаниями. И теперь, когда он наконец смог сказать, что действительно чувствует, ему стало немного легче. — Так вот почему ты так отчаянно рискуешь собой, — в ее голосе слышится неподдельная грусть. Раньше, когда в замке все было спокойно, а бывшая королева справедливо правила Стормхолтом, Роуз и подумать не могла, что когда-нибудь сблизится с Домиником. С тем самым Домиником, по которому сходят с ума все деревенские девушки. С тем самым, которого взяла под свое крыло королевская семья. С тем самым, что учится боевому искусству у самого Габриэля и даже имеет право сражаться на мечах с самой принцессой… И вот, когда это случилось, она надеялась, что сможет привлечь внимание этого невероятного мужчины, сможет очаровать его. И, может быть, однажды, когда все вернется на свои места, они поженятся… Но теперь все эти девичьи мечты рухнули. Кто она такая, чтобы сравниться с самой принцессой? Нет. Теперь уже королевой... — Какой смысл отсиживаться в безопасном месте, когда тому, кого ты любишь, грозит смертельная опасность? — объясняет Доминик, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от страха и тревоги за Кенну. — Ты… ты прав, — стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе, соглашается Роуз. — Скажи, если я могу чем-то тебе помочь. — Ты сделала достаточно. Остальное оставь мне. — Простите?! — Роуз недовольно сдвигает брови и упирает руки в бока, очень хорошо пародируя мать, когда та злится из-за очередной проделки своих отпрысков. — Мы с тобой в одной лодке. — Одно дело рисковать собственной жизнью, и совсем другое — подвергать опасности тебя, — невесело отмечает Доминик, качая головой. — Каждый день, что мы проживаем здесь, — девушка обводит рукой заставленную посудой кухню, — мы находимся в опасности. На прошлой неделе Марко приказал высечь слугу за то, что тот пролил вино на его тунику. — Верно подмечено, — Дом хмыкает. Спорить с этой девушкой бесполезно. — Но Роуз… ты всегда была осторожна. И я не смогу спокойно жить, если из-за меня ты угодишь в неприятности. — Ох… ну, — Роуз вспыхивает как маков цвет и отводит взгляд, — твое присутствие делает меня храброй. — Роуз… — Доминик, я последую за тобой, куда угодно, — уверенно говорит она, а на ее лице появляется улыбка. — Так… какой у тебя план? — Тебе дозволено носить узнику еду, и мы можем это использовать. Может, даже сегодня… — Дом на мгновение задумывается, а потом добавляет: — Я могу пойти с тобой? — Думаю, это можно назвать планом, — девушка хитро улыбается.

Кенна Райс

Кенну и Габриэля разместили в палатке Леона и приставили ко входу охрану, пока наемники подготавливают место для предстоящей дуэли. — По крайней мере, им хватило приличия вернуть мне меч. С этими словами Габриэль лихо выхватывает меч из ножен и показательно разрезает перед собой воздух. Кенна хмурится, глядя на него из угла палатки и обнимая собственные колени. Без своего меча она чувствует себя беззащитной, обнаженной. — Это было ловко, — невесело отзывается она. — Я не был до конца уверен, что это сработает, — признается старик, делая очередной замах мечом. — Это сработало на Северине только потому, что ты вызвал его у всех на глазах. Бросить ему вызов перед толпой его людей — значит не дать пути к отступлению. Отказаться — значит признать свою слабость. Вся его власть здесь держится только на силе. Если он покажет слабость хоть на мгновение, остальные наемники отвернутся от него. — Прямо в яблочко, — Габриэль одобрительно кивает и делает выпад. — Но Габриэль… Я надеялась, что ты не сделаешь этого… Я могла бы сама… — Не говори чепухи! — резко прерывает ее старик. — Я думал, что это я здесь твой телохранитель, а не наоборот. — То, что ты потратил долгие годы своей жизни, заботясь обо мне, еще не означает, что я не могу позаботиться о тебе. — Моя королева, эта дуэль — единственный выход из нашего затруднительного положения. — Я просто не уверена, что это хорошая идея. — Я все еще могу сражаться, чтобы защитить тебя, — твердо отвечает ей Габриэль и взмахивает мечом. — Я знаю, Габриэль, — Кенна вздыхает, — ты бы умер, чтобы защитить меня. И я бы предпочла избежать этого. Ты был мне как отец, — ее голос дрожит, словно уже все решено и Габриэль не вернется с этой дуэли живым. — Сколько я себя помню, ты всегда был рядом. — Мне это было по душе, — старик улыбается. — Ты выросла так быстро. Помнишь времена, когда ты была просто маленькой девочкой?.. Помнишь тот бал, что твоя покойная мать дала в твою честь? Тот самый, когда я нашел тебя в слезах… — Разве сейчас подходящее время, чтобы ворошить такие смущающие воспоминания? — В тот день ты получила ценный урок. Или ты уже не помнишь? — Бал, когда я была совсем маленькой девочкой? — Кенна задумчиво поглаживает подбородок. — Я помню… Она закрывает глаза и погружается в воспоминания давно минувших лет… Замок Стормхолта пронизан десятками коридоров, напоминающих артерии, по которым суетливо снуют слуги, поддерживая жизнь в этом древнем каменном организме. Кажется, что все они ведут в самое сердце замка — тронный зал. Но это не так. Некоторые коридоры заканчиваются темными неприметными тупиками. В одном из таких, прижавшись спиной к холодной каменной стене, сидела маленькая девочка. На вид ей было не больше десяти. Она уткнула лицо в острые колени и тихо всхлипывала. Девочка не хотела покидать это тихое неприметное место, в котором можно спрятаться от любопытных глаз. — Ну уже, принцесса, — прозвучал мягкий мужской голос, — пора предстать перед придворными. — Я не хочу никуда идти! — маленькая Кенна в очередной раз всхлипнула и крепко обняла свои колени. — Мы можем просто остаться здесь и во что-нибудь поиграть? — Мне бы это пришлось по душе, — Габриэль улыбнулся, — но у принцессы есть обязанности перед ее людьми. — Я знаю… Кенна поднимает на него заплаканные карие глаза. На самом деле, ей просто страшно. Страшно, как к ней отнесутся окружающие, как они ее примут. Но Габриэлю не нужно говорить такие очевидные вещи, он и так все понимает. — Хочешь, чтобы я пошел вместо тебя? — мужчина садится рядом с ней на пол. — Как твой телохранитель я поклялся защищать и беречь тебя. Я надену славное платьице и крошечную корону, — Кенна невольно дотронулась до своей короны, которая казалась ей очень нелепой, а тем временем Габриэль продолжил: — и никто не найдет ни одного отличия между мной и настоящей принцессой Кенной… Девочка посмотрела на него серьезным детским взглядом, но не смогла сдержать улыбки и вскоре рассмеялась. — Габриэль, это глупо! Ты совсем на меня не похож. — Нет? Тогда, может, ты расскажешь мне, почему не хочешь идти, и мы посмотрим, что можно с этим сделать. — Я… — Кенна нервно закусила нижнюю губу, признание далось ей не легко, — боюсь. — Боишься? — в голосе Габриэля слышалось неподдельное удивление. — Я никогда не думал, что тебя можно чем-то напугать. Ты не боишься лошадей. И тебе совсем не страшно заработать синяк от тренировочного меча. Ты даже не пискнула, когда свалилась в реку в том году. — Здесь нечего бояться, — девочка хмыкнула. — Меня пугает, что все будут смеяться надо мной. — Кто же будет смеяться над тобой?! Кенна перевела взгляд себе под ноги и впилась тонкими пальчиками в подол пышного синего платья. — Я слышала, как принцесса Лилиан говорила, что все дети при дворе считают меня странной. Она сказала, что мои волосы всегда спутаны и всклокочены, моя одежда всегда перепачкана в грязи, и вообще, я не заслуживаю того, чтобы стать королевой. Она выпалила это на одном дыхании и снова уткнулась лицом в колени. Другие ребята из знатных семей никогда не поддерживали ее авантюрные задумки. Они предпочитали сидеть в саду, болтая о какой-то ерунде. А Кенна в это время бегала по двору в компании Доминика и пары придворных собак или же исследовала самые дальние уголки замка, опять же вместе со своим верным другом. — Ну, королевство принцессы Лилиан в два раза меньше твоего. Может быть, она наговорила все это из зависти? — Но… но ее волосы всегда красиво заплетены, а на ее платье не отыскать и пятнышка. — Это только потому, что она принцесса другого сорта. Не такая как ты. Возможно, для счастья ей хватает и того, чтобы просто сидеть в своей тронной комнате. Может быть, она никогда не видела, как восходит солнце над конюшнями, или никогда не собирала головастиков во рву, или же не срывала без спроса розы в королевском саду. — Я больше не собираю головастиков! Я ловлю лягушек! — поправляет его Кенна и заливается звонким смехом. — Так есть ли причина бояться того, что она может сказать? — Нет, — неуверенно отозвалась она. — И нет никаких причин для того, чтобы ты плакала в укромном уголке. — Нет, — уже тверже произнесла Кенна. — Полагаю, нет. — Тогда утрите слезы, моя принцесса. Я знаю, что придворная жизнь может быть пугающей. Но ты должна столкнуться с этим так же, как сталкиваешься со всеми своими страхами. Лицом к лицу. Представь, что ты укрощаешь дикую лошадь или же прыгаешь в реку. Как бы в этих случаях ты повела себя? Как бы поборола свой страх? Кенна на мгновение задумалась, а затем дала ответ: — Я бы просто думала о том, что нужно делать дальше. — Хорошая идея. И что ты должна делать сейчас? — Вытереть слезы. Отряхнуть платье. Станцевать первый танец и не позабыть ни одного шага, — загибая пальчики, перечислила принцесса, а после поднесла руки к лицу и осторожно смахнула слезы с ресниц. — Это хороший план, — согласился Габриэль. — Один шаг за раз, и достаточно скоро ты с этим справишься. Ты чувствуешь себя лучше? — Да! Полагаю, бал не страшнее реки, не так ли? — она легко поднялась с пола и отряхнула свое прекрасное бальное платье, сшитое на заказ у лучшего портного королевства. — Определенно. А теперь пойдем со мной. Пора насладиться этим чудесным балом, — мужчина поднялся следом. — Габриэль... Спасибо тебе. — Всегда пожалуйста, принцесса. — Ладно, а теперь пошли! — Ты всегда поддерживал меня Габриэль, — произнесла Кенна, открыв глаза. Воспоминания далекой беззаботной жизни согрели ее. — И я продолжу это делать. Обещаю тебе. «Но, как и в случае с тем балом, ты не можешь сделать за меня все… — подумала Кенна, отвернувшись. — Некоторые вещи я должна сделать сама». — Прошу, не ввязывайся в это. Должен быть другой путь. — Хотелось бы, чтобы ты была права, но этот мужчина, Северин, признает только демонстрацию силы, — отзывается Габриэль. — Сильный во главе, слабый в крови! — повторяет он девиз наемников и невесело хмыкает. — Ты прав, сильный во главе…