Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Кенна Райс

Кенна и Габриэль оказались заложниками в лагере наемников, куда направлялись в надежде увеличить свою армию. Единственный путь к их спасению — победа над Северином, лидером наемников. Старик ударяет кулаком по хлипкому столу и, не глядя на Кенну, произносит: — Я не могу позволить тебе сражаться за меня. Это идет вразрез с моей верой, моим предназначением. — Ну, а я не могу позволить тебе сражаться за меня, — спокойно отзывается Кенна, — это идет вразрез с моей целью, с тем, кем я должна стать. Так, что произойдет дальше, Габриэль? Я сражусь с ним и стану королевой. Для этого ты тренировал меня… — на ее лице появляется едва заметная улыбка. — Или сразишься ты. И, независимо от результата, я никогда не стану той, кем должна стать. Чего же ты хочешь? — Дьявол, — Габриэль сжимает кулаки от собственной беспомощности и поднимает на девушку твердый взгляд. — Ты ведь не собираешься сдаваться, не так ли? — Нет, — отвечает Кенна, глядя ему в глаза. — Тогда давай убедимся, что ты готова к этой битве… Габриэль тяжело вздыхает. Как бы ему ни хотелось занять ее место, чтобы защитить, уберечь от позорной смерти от руки наемника, это был не его бой. Может, стоит больше верить в свою воспитанницу? Она самая храбрая и сильная девушка, которую Габриэль когда-либо встречал. Но Северин опытнее нее и… хитрее. Одно упражнение следует за другим. У Кенны ломит плечи, а руки дрожат от усталости. Уже несколько дней Кенна так упорно не тренировалась. К тому же, все эти упражнения сильно отличались от тех, что девушка проделывала последние несколько лет. Габриэль всегда учил ее честным, достойным королевы приемам, но сейчас все было иначе. Во время тренировки они обсуждали предстоящую дуэль, и старик давал своей воспитаннице ценные наставления. — Ты заметила что-нибудь, что поможет тебе в битве с Северином? — спрашивает Габриэль, давая Кенне шанс самой разобраться в ситуации. Он всегда так делал. Всегда давал Кенне небольшую подсказку и время, чтобы подумать. По мнению Габриэля, лучший способ, чтобы научить кого-то сражаться, — научить наблюдать за своими оппонентами. И благодаря этому Кенна всегда обращала внимание на слабые места своих противников и умело этим пользовалась. — Я заметила, что Северин из тех, кто предпочитает грязные приемы. Он дерется грязно и запросто подставит тебе подножку, когда ты этого даже не ожидаешь. — Очень хорошо, — Габриэль одобрительно кивает. Кенна дала правильный ответ. — Сражение с ним — это не одно и то же, что тренировочный бой с монахами в монастыре. И дело не только в том, что он дерется грязно, он сражается, чтобы убить.

Доминик Хантер

Роуз пришла в комнату Доминика, и они вместе начали разработку плана по спасению монаха. — Ты уверена, что сможешь вывести стражников из игры? Она хитро улыбается: — На ужин они всегда выпивают много вина и требуют добавки. Никто не станет подозревать меня в чем-либо, если я исполню их прихоть. — И ты скажешь им, что в твоем распоряжении есть пара бочонков особенно ароматного вина? — Именно. Вряд ли они когда-либо пробовали сонный порошок. Смесь вина и снотворного выведет их из строя до наступления темноты. — Насколько ароматно это вино? — спрашивает Доминик, всем своим видом показывая, что немного завидует стражникам. Не каждый день удается попробовать хорошее вино. Да что там, даже не каждые полгода. Роуз снова не сдерживает улыбки. Она тянется к корзинке и достает оттуда темную закупоренную пробкой бутылку. — Я захватила бутылочку этого вина. Не хочешь попробовать? Клянусь, что еще не подмешала туда сонный порошок. Доминик переводит взгляд с улыбчивого лица девушки на бутылку. Но как бы сильно ему ни хотелось сделать хотя бы глоток хорошего вина, он мотает головой. — Нет, спасибо. Мне следует сохранить ясность ума. — Ты, как всегда, сама ответственность, — насмешливо произносит Роуз. — Это мне в тебе и нравится. Парень собирается что-то ответить, но его прерывает недовольный крик ястреба, раздавшийся со стороны открытого окна. Птица гордо взмахивает крыльями и приземляется на спинку кровати, рядом с Роуз. — О, Кристал! — восклицает девушка и ласково чешет птицу, приглаживая перышки у нее на груди. — Мы уделяем тебе недостаточно внимания, не так ли?! Ястреб согласно ворчит и легонько покусывает пальцы девушки. — Доминик, а ты помнишь нашу первую встречу? — вдруг спрашивает Роуз, поднимая на парня ясный взгляд. — Да. Может быть?.. Нет, — неуверенно отвечает он, пытаясь припомнить хоть что-то из такого далекого прошлого. Но в этом прошлом совсем нет Роуз, в памяти всплывает другая девушка. — А я помню. Это было в конюшне. Мы тогда были обычными детьми. Ты возвращался с охоты. А несколько деревенских мальчишек что-то пинали. Казалось, это был камень… — она делает недолгую паузу, припоминая, что же произошло дальше. — Ты подбежал к ним и отогнал их от маленького комка перьев, — губы Роуз изгибаются в улыбке. — Кристал был просто маленьким птенцом, раненным и кричащим о помощи. Думаю, он бы погиб. Но ты был таким нежным и заботливым. — Действительно, — Дом кивает, вспомнив эту сцену. — Тебе было больно смотреть на Кристала, его покалеченный вид вызывал в тебе горькие слезы. И после этого я стал частенько заглядывать на кухню за остатками мяса… — До тех пор, пока Кристал не стал достаточно сильным, чтобы охотиться самостоятельно, — заканчивает за него Роуз. — В тот день я узнала о тебе кое-что важное. Ты такой сильный, но при этом и нежный. И когда другие проявляли жестокость, ты остановил их. Она наклоняется вперед и касается его руки. — Роуз… Голос Доминика предательски дрогнул. Он произнес ее имя тихо и так печально, что девушка почувствовала себя виноватой и одернула руку. — Я… — неуверенно начала она, — я люблю тебя, Доминик, — девушка заглядывает ему в глаза и продолжает: — Если честно, то я влюблена в тебя с давних пор. Он ничего не отвечает. Роуз наклоняется и молча кладет голову на его плечо. Может, будь это любая другая деревенская девушка, Доминик бы поцеловал ее и сделал комплимент. Но он понимал, что это неправильно, ведь Роуз ему как сестра, а чувствами близких не играют. Роуз, призвав остатки своей храбрости, берет Доминика за руку. Их пальцы переплетаются, а на лице девушки появляется победная улыбка. Может, у нее еще есть шанс завладеть его сердцем? Может, принцесса Кенна теперь ей больше не соперница? Ведь сейчас она не лучше призрака. Рано или поздно ее образ растает в его памяти, а она, Роуз, всегда будет с ним рядом. Так они сидят бок о бок в полной тишине. Вдруг дверь в комнату со скрипом отворяется, и на пороге показывается Тристан. — Простите, что опоздал, — торопливо говорит он, закрывая за собой дверь. А затем он поднимает глаза и видит свою сестру, прильнувшую к Доминику. — Что вы делаете?! — Тристан, ничего, о чем тебе стоит беспокоиться, — скороговоркой проговаривает Доминик, вскочив с кровати. Он понимает, что себе мог надумать этот мальчишка, и опасается этого. Сейчас недопонимание и глупые ссоры ни к чему. — Я… мы… ничего… — но слова путаются. Обычно Доминику не стоило больших усилий что-либо объяснить, но сейчас он растерялся. Может, в этом виновато признание Роуз, а может, недовольный взгляд ее брата. Дом не знал наверняка. Он нервно теребит край своей рубашки, виня себя за такое неуместное красноречие. — Это не выглядело как ничего. Ты держишь меня за дурака?! — Тристан, я не маленькая девочка! — недовольно произносит Роуз. Она встает с кровати вслед за Домиником и поправляет помявшуюся юбку. — Я свободна любить любого мужчину, которого захочу. И я влюблена в Доминика, — с улыбкой заканчивает она и обвивает руками руку Дома, прижимаясь к его плечу грудью. — Роуз, ты хоть знаешь, скольких девушек он затащил в свою постель? Неужели, ты серьезно думаешь, что ты у него первая?! Уходи отсюда. Сейчас же! — не терпящим возражений тоном заявляет Тристан и гневно смотрит на сестру. Девушка испуганно отпрянула от Доминика и, залившись румянцем, покинула комнату. Спорить с Тристаном бесполезно, к тому же он не в лучшем расположении духа. Когда дверь за Роуз закрывается, Тристан поворачивается к Дому: — Это моя сестра, Доминик! Не какая-то там девка из таверны, а моя сестра! — Я знаю, — парень тяжело вздыхает. — Держись от нее подальше. Я не собираюсь смотреть, как ты разбиваешь ей сердце. — Тристан… — тихо зовет Доминик, пытаясь его успокоить. — Дом, я не хочу ничего слушать! — резко отвечает парень, передергивая плечами. — Ты мне как брат, так и веди себя соответствующе.

Кенна Райс

Последняя ночь перед дуэлью. — Габриэль, Кенна... вы там не спите? — зовет Леон, заглядывая в палатку. — Даже если бы я не сражалась с тренированным убийцей утром, сомневаюсь, что смогла бы уснуть на этой каменистой земле, — отзывается Кенна, поднимаясь с тонкого настила. — Я должен был увидеть вас обоих… — как-то грустно произносит мужчина. — Леон, слова сейчас не уместны, у нас просто нет на них времени. Вы уже ясно дали понять, чью сторону занимаете, — спокойно произносит Габриэль, переворачиваясь с одного бока на другой. — Вот и все, — не обращая внимания на старика, продолжает Леон. Его взгляд направлен только на Кенну. — То, что произошло с королевой, твоей матерью, моя вина. Я не смог выиграть для нее войну. Я не смог спасти ее королевство и ее саму… — он делает короткую паузу, а затем продолжает: — и я не хочу смотреть, как умираешь ты. По крайней мере, я могу предотвратить это. По крайней мере, я могу спасти дочь Адрианы. — О чем ты говоришь? — спрашивает Кенна. — Мне все равно, если они узнают и схватят меня. Я пришел, чтобы освободить вас, — твердо отвечает он, переводя взгляд с девушки на лежащего в углу палатки Габриэля. Старик никак не реагирует на их разговор: либо притворялся спящим, либо действительно задремал. — Стражники, что присматривали за вами, верны мне. Я отпустил их. А теперь уходите отсюда и не оборачивайтесь. — Думаешь, сейчас я сбегу?! Кенна недовольно сдвигает брови и твердой походкой надвигается на него. В ее глазах пылает огонь решимости. — Так надо. Ты не сможешь одолеть Северина. Он слишком хорош. Уходи сейчас и живи. — Леон, я не боюсь его, — Кенна тяжело вздыхает. На самом деле, она немного боялась, но не самого наемника, а смерти. Смерть — это страшно. — Ты вообще меня слушала? — вдруг срывается мужчина и переходит на сердитый шепот. Все-таки их могут услышать. — Завтра твоя жизнь будет в руках Северина. На том плакате сказано «живой или мертвой». Он отсечет твою голову и заберет себе награду. Дьявол! Да он наверняка получит от этого удовольствие! Всегда сдержанный и холодный Леон сам на себя не походил. Он активно жестикулировал руками и ругался. Он вел себя так, словно перед ним стоит не взрослая девушка, а маленькая девочка, которая пыталась сделать совершенную глупость, но ее поймали с поличной. — Я хочу возглавить армию, что выступит против принца Марко, — также эмоционально отзывается Кенна. Если я сбегу от кучки наемников, кто последует за мной? Я не сбегу. — Мне тебя не переубедить, правда? — Леон тяжело вздыхает и качает головой. — Верно. У тебя нет никаких шансов. Леон опускает взгляд себе под ноги и некоторое время молчит, о чем-то размышляя. Кенна стоит напротив него, тоже не произнося ни слова. Наконец мужчина поднимает взгляд и произносит: — Ты напоминаешь мне ее. — Кого? — Свою маму. — Ты уже дважды упомянул о ней так, словно вы были близкими друзьями, — голос Кенны звучит мягко. Она уже не злится. — Она была хитрым стратегом и такой же решительной, как и любой воин. Она когда-либо рассказывала тебе секрет битвы при Рамсфорже? Или восстании против нее? — Нет! — удивленно произносит Кенна. — Я ничего не слышала ни о восстании, ни о той битве. И я думала, что у моей мамы не было от меня секретов! — Я… ну… — Леон стушевался, поняв, что не должен был упоминать этого. — Может, я не должен говорить об этом, да и уже поздно… — Леон, — твердо произносит Кенна, — я должна узнать секрет Рамсфоржа. Я настаиваю. — Ну… Мужчина неловко теребит свою перчатку, но наконец собирается с мыслями и начинает рассказ.