Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Доминик Хантер

После своих маленьких шалостей Доминик и Роуз осторожно проскальзывают в пустой коридор, а секретный проход за ними закрывается. — Прислуга должна убираться здесь, — произносит Дом, осматриваясь, но никого не замечая. — Где все? — Не знаю, Дом, но у меня плохое предчувствие, — выдавливает из себя девушка, нервно стискивая подол своего платья. — Эй, вы двое! — их окликает грубый мужской голос, а затем по коридору разносится звук тяжелых шагов и металлическое позвякивание. — Где вы были?! — А… м-мы… Доминик удивленно открывает рот. Парень не ожидал встречи с одним из стражников: он появился как гром среди ясного неба! — Не важно! — нетерпеливо рявкает мужчина. — Просто идите со мной. — Что случилось? — спрашивает Дом, взяв себя в руки. Происходящее ему совсем не нравится, он, как и Роуз, тоже чувствует нечто нехорошее. — Приказ Бартела. Заткнись и пошевеливайся! Стражник отводит их в тронный зал и заставляет встать в линию, где уже находятся Маргарет, Тристан и остальные слуги. Перед ними с грозной физиономией вышагивает Бартел. По спине Доминика пробегают мурашки: он догадывается, почему их всех здесь собрали. — Вчера, — грозно звучит голос Бартела, тут же прерывая все перешептывания слуг, — я убил ястреба, что нес письмо, целью которого была помощь врагам моего принца. Мужчина проходит вдоль выстроившихся перед ним слуг и внимательно всматривается в спокойные глуповатые лица. — О нет, — одними губами произносит Дом и бросает обеспокоенный взгляд на свою семью. Он прекрасно понимает, чего жаждет Бартел и без чего никого отсюда не выпустит. Расплаты. Бартел жаждет расплаты. Бартел ковыряет в зубах, не переставая рассматривать прислугу. Никто из присутствующих не может скрыться от его взгляда: Доминик буквально физически ощущает его на себе. — Птичка была вкусной, — и без того некрасивое лицо Бартела искажает неприятная ухмылка. — Немного с душком, но все равно неплохо. Доминика охватывает злость, он невольно сжимает кулаки и смотрит себе под ноги. Вдруг кто-то рядом больно щипает его. Это помогает парню восстановить самообладание, он успокаивается и поднимает голову. — Спокойнее, Доминик, — шепчет Маргарет, по-матерински нежно сжимающая его ладонь. — Один из вас — шпион, — в этот же момент рявкает Бартел и пристально всматривается в лицо случайного слуги, но вскоре теряет к нему интерес. — Шпион с могущественной силой. Бартел резко подается вперед и выдергивает Тристана из несколько неровной линии прислуги. Его мощная жилистая рука сжимается на горле мальчишки. — Нет! — испуганно восклицает Тристан. — Этот мальчишка умрет, — невозмутимо произносит Бартел, сильно тряхнув Тристана, чтобы тот замолчал и перестал брыкаться, — если только кто-нибудь не сознается! Доминик с ужасом смотрит на эту сцену и уже собирается во всем сознаться, но Маргарет хватает его под локоть и, резко потянув вниз, чтобы парень наклонился, рассерженно шепчет: — Послушай, — она озирается и, когда убеждается, что никто не обращает на них внимания, продолжает, — я люблю Роуз с Тристаном. Но и тебя я тоже люблю. Ты мне как родной сын. Холодный взгляд Бартела бегает по встревоженным лицам слуг. Все они напряжены, но никто не собирается признаваться. Это злит мужчину и заставляет прибегнуть к крайним мерам. Он обнажает кинжал и приставляет его к горлу дрожащего от страха Тристана. — Так что ты позволишь мне сделать то, что я собираюсь сделать, Дом, — торопливо продолжает Маргарет. — Ты слышишь меня? Ты позволишь мне это сделать. Ее голос звучит твердо, а слова заставляют Доминика напрячься. — Постой, что ты собираешься сде…? Но прежде чем он успевает договорить, Маргарет уверенно делает шаг вперед и, глядя на Бартела, говорит: — Это я! Это была я! Я послала ястреба! — Ты? — Бартел скептически оглядывает женщину с головы до ног и не замечает в ней ничего особенного. Уголок его рта ползет вверх, и его губы выгибаются в презрительной ухмылке. Доминик прикусывает кончик языка. Как бы сложно ему ни было, он должен молчать, иначе жертва Маргарет будет напрасной. Возможно, если Доминик выйдет вперед и разоблачит ложь приемной матери, Марко убьет их обоих. Нет, он должен молчать ради Тристана, ради Роуз, ради Кенны и всего Стормхолта. Он должен молчать. — Я не куплюсь на это! Ты даже необразованная! — рычит Бартел, вплотную приставляя лезвие кинжала к шее Тристана. На его горле появляется тонкая красная полоска. Еще одно резкое движение, и Тристан рухнет на пол с перерезанным горлом. — Это не так, — стоит на своем Маргарет. — Докажи! Жестом Бартел приказывает одному из слуг принести принадлежности до письма. Вскоре на табурете перед Маргарет оказываются чернильница, перо и чистый лист бумаги. Она уверенно берет перо, обмакивает его в чернила и опускает кончик на бумагу, оставляя жирную кляксу. За всю свою жизнь ей доводилось держать перо всего несколько раз. Но она не сдается. Дрожащей рукой женщина выцарапывает буквы, которые складываются в ее имя. Бартел отпускает Тристана и подхватывает с табурета листок. Мальчишка падает на колени и тяжело дышит, обхватив руками свое горло. — Ну, это довольно шокирующе, — смеется он, рассматривая неровные буквы. По его убеждениям, если слуга умеет писать, пусть даже отвратительно плохо, то он уже опасен. — Похоже, мы наконец нашли предателя. И нашу огнелюбивую ведьму! Последние слова он выкрикивает прямо в лицо Маргарет. Ему уже плевать, она это или нет. Теперь есть на кого сорваться, есть кому отомстить за свои ожоги и страдания. Одним резким отточенным движением Бартел вгоняет лезвие кинжала в спину Маргарет по самую рукоять. Женщина хрипит и падает на колени. Из ее рта вытекает кровь, а ее широко-открытые глаза замирают на Доминике. — Ма! — кричит Дом и бросается вперед. Он чувствует свою вину, ведь именно из-за него Маргарет подписала себе смертный приговор. — Нет! — неловко перебирая ногами, Тристан подползает к матери, совсем позабыв о неглубоком порезе на своей шее. — Мама! — восклицает Роуз и тоже бросается к матери. Под телом пока еще дышащей Маргарет растекается большое красное пятно. — Мои дорогие… — хрипит она из последних сил, — мне так жаль, что я покидаю вас… — Я люблю тебя, мама, — плачет Роуз и прижимает умирающую женщину к своей груди, совершенно не заботясь о том, что ее единственное приличное платье покрывается кровавыми пятнами. — Я люблю тебя. Маргарет медленно закрывает глаза и умирает в объятиях своей дочери. — Вы двое, — Бартел тычет пальцем в случайных слуг, а затем, недовольно сморщив нос, кивает на труп и растекшуюся под ним лужу крови, — уберите этот беспорядок. Остальные возвращайтесь к своей работе! Мы и так потеряли много времени! С этими словами Бартел покидает тронный зал. Слуги, не желая накликать на себя беду, принимаются за дело. Как только в зале становится не так людно, а тело Маргарет уносят, Тристан поднимает на Доминика полный отчаяния взгляд.

Кенна Райс

Беглецам во главе с Райданом удается миновать горную тропу и добраться до леса, где разместились основные силы армии Кенны. — Почему мы остановились здесь? — с беспокойством спрашивает Аннелиз, озираясь по сторонам. — Незаконченные дела, — резко отвечает Кенна, даже не удостоив женщину взглядом. — Если ты еще не забыла, ты предала нас. — Я… прости меня, — вздыхает Аннелиз и опускает взгляд в землю. Кенна украдкой смотрит на нее и к своему удивлению смягчается. Аннелиз невероятно сильно похожа на маленького ребенка, который натворил бед и раскаивается, осознав свою вину. — Я прощаю тебя, — наконец отвечает Кенна, изучающая черты лица Аннелиз. Длинные дрожащие ресницы, опущенные уголки искусанных за последние несколько часов губ… Почему-то Кенна не может на нее злиться. Кенне ее даже жаль: как можно быть настолько наивной, чтобы добровольно пустить врага в свой город? — Ты сделала то, что посчитала необходимым. — Я рада, что ты смогла меня понять, — Аннелиз отрывает взгляд от носков своих изрядно перепачканных туфель и с благодарностью смотрит на девушку. — Я прощаю тебя, но не знаю, могу ли доверять тебе. Вчера… — Кенна закусывает нижнюю губу, не зная, стоит ли продолжать, но через мгновение все же решается сказать то, что собиралась, — я думала… мы сблизились. — Так и есть, — мягко улыбаясь, отзывается Аннелиз. Если бы она могла повернуть время вспять, то ни за что бы не соглашалась на предложение подлого принца Марко. И дело было не только в нарушенном им обещании, просто Аннелиз теперь знала Кенну лично. Знала, и ни за что не предала бы снова. — И как мне узнать, было ли это настоящим? — Мне просто нужно доказать тебе это, и я докажу. — Я… с нетерпением жду, когда это случится… Губы Кенны трогает едва уловимая улыбка, и девушка отворачивается, не желая показывать Аннелиз трещину в своей маске строгости и непоколебимости. — Райдан, позвольте мне передать нашу безмерную благодарность за вашу помощь, — прокашлявшись, произносит Габриэль. — Вы рисковали своей жизнью ради нас. — Я действовал по воле Аннелиз, но Кенна — стоящий того лидер, — с улыбкой отвечает мужчина, его взгляд направлен на Кенну. — Я бы с радостью рискнул всем за нее, а я не из тех, кто так запросто готов рисковать из-за чего-то… или кого-то. Райдан делает несколько шагов навстречу Кенне и останавливается на приемлемом расстоянии, чтобы не показаться слишком навязчивым: — Прошу, рассмотрите мою кандидатуру в ваши союзники… и друзья. Несколько помедлив, Кенна отвечает, не сдерживая лучезарной улыбки: — Райдан, я рада назвать вас своим союзником и другом. — А теперь нам следует сосредоточиться на значительной проблеме… — как всегда серьезно отмечает Габриэль и кивает в ту сторону, из которой они пришли. — Теперь, когда об этом зашел разговор, каким же образом мы собираемся вернуть город? Леон выглядит обеспокоенным, но тщательно пытается скрыть беспокойство под маской глубокой задумчивости. Кенна понимает, что его тревожит: Орелия находится в горах, взять город извне невозможно, ведь на узкой горной тропе просто не разместить целую армию. — Мы никогда не сделаем это без нашей армии, но я боюсь, что, отправив солдат на эту самоубийственную миссию, мы лишь породим среди них восстание, — Габриэль задумчиво теребит свою бородку. На данный момент он не видит способов выгнать Марко прочь и вернуть город его законной правительнице. — Я уже знаю, что скажу им, — твердо произносит Кенна и решительно направляется в лагерь. Остальные молча отправляются за ней, не смея возразить. Прибыв в лагерь и созвав людей, Кенна забирается на ствол упавшего дерева. Со своего импровизированного пьедестала она с гордостью разглядывает свою армию и слушает, как Леон рассказывает людям о том, что произошло в Орелии. Когда Леон заканчивает вводить людей в курс дела, Кенна прочищает горло и громко, насколько хватает силы голосовых связок, произносит: — Послушайте, все те, кто заявляет мне о верности! Принц Марко захватил Орелию. По толпе пробегает волна недовольных стонов и ругательств. Даже те, кто не до конца осознал слова Леона, теперь все поняли. — Я знаю, о чем вы думаете! С золотом Орелии сила Марко только возрастет! Многие из вас, возможно, подожмут хвосты и предпочтут долгую жизнь и беззаботную старость. После всего, почему вы должны ставить на кон свои жизни, чтобы вернуть чужой город? Кенна делает паузу и оглядывает притихшую толпу. Люди ждут продолжения ее речи, затаив дыхание. И Кенна продолжает: — Потому что, если вы не сделаете этого, если позволите влиянию Марко разрастаться, в финальной битве, в битве за Стормхолт, он будет непобедим. Мы должны остановить это. Сейчас. Пока он еще не прибрал к рукам все золото Орелии. Вы присоединитесь ко мне либо из чувства долга… — девушка оглядывает свою армию выжидающим взглядом, несколько бывших солдат мрачно кивают, — либо из-за желания заработать гору блестящих монет. Последние слова оказывают сильный эффект на наемников. Многие из них довольно хрюкают. — Сегодня вам представляются обе возможности! Но важнее их обоих то, что вы должны присоединиться ко мне потому, что Марко — свиная задница! Габриэль, стоящий неподалеку, удивленно ахает. Он не ожидал, что его воспитанница способна на такие грубые слова, и к тому же королеве не пристало так выражаться. Но сама Кенна была об этом другого мнения: если королева будет говорить на одном языке со своим народом, то так ее слова возымеют больший эффект. — Он худшее создание… жестокий, бесчестный, эгоистичный. И мы должны покончить с ним, прежде чем он сделает это со всеми нами! Толпа приходит в движение, слова девушки достигают не просто ушей, а людских сердец, их чувств и потаенных желаний. — Мы готовы рискнуть всем ради этого. Но я хочу, чтобы каждый из вас держал в своем сердце одну-единственную идею: нет ничего более великого в этом мире, чем положить конец тирании, пропитав свои клинки кровью злого человека. — Королева Кенна, мы будем сражаться за вас! — доносятся из толпы несколько голосов, а затем они тонут в радостных громких возгласах. Солдаты и наемники начинают скандировать имя девушки, по праву считающейся их лидером: — Кенна! Кенна! Кенна! Кенна, довольная результатом своей речи, поворачивается к Габриэлю и Леону: — Как это было? — По моему телу бегали мурашки, когда я слушал вас, моя Королева, — Габриэль почтительно склоняет голову. Он ни капли не преувеличивает, слова Кенны действительно произвели на него сильный эффект. Кенна кивает и переводит взгляд на Леона. — Меня так воодушевленно не побуждали к битве с тех пор, как я был еще зеленым мальчишкой, — добро посмеиваясь, отвечает он. — Теперь осталось сделать только одно, — наконец-то отдышавшись после громкой воодушевляющей речи, произносит Кенна. — Что же это? — с любопытством спрашивает Аннелиз, бесшумно появившаяся за спиной Кенны. Девушка невольно вздрагивает от неожиданности, но этот никак не сказывается на решительном выражении ее лица и твердости голоса: — Мы вернем город.