Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Доминик Хантер

Доминик был пойман с поличным за попыткой сломать механизм смертоносного оружия Хэкс. Солдаты семьи Невракис тащат его в подземелья Стормхолтского замка, чтобы запереть в темнице. — Бросьте его там, — приказывает Бартел, указывая на одну из пустых камер, — вторая с конца. Они с дикаркой могут составить друг другу компанию. Один из солдат подталкивает Доминика к указанной камере. — Входи, предатель, — говорит мужчина сквозь зубы, вложив в эти два слова всю свою неприязнь. — Отпустите меня! — Дом разворачивается и жалобным взглядом смотрит на Братела. — Я прошу вас! Я не предатель! Это все недоразумение. Я просто чинил некоторые детали! Доминик говорит первое, что приходит в голову, особо не надеясь, что ложь сработает. Ну не устраивать же массовое сожжение? А вдруг сила выйдет из-под контроля?! Бартел криво усмехается: — О, ну раз так, уверен, леди Хэкс будет счастлива подтвердить это. — Э-э-э… она, вероятно, даже не помнит, как попросила меня об этом. — Вероятно, потому что этого никогда и не было, — смеется солдат, стоящий за спиной Дома. — А теперь топай в камеру, иначе ты на себе узнаешь, что такое переломанные ноги. С этими словами мужчина сильно пихает Доминика в спину, не оставляя ему выбора. — Устраивайся поудобнее, дорогой Доминик, — говорит Бартел, натянув на лицо приторно-сладкую улыбку. — Я вернусь несколько позже, и мы немного поболтаем о твоей подружке Кенне. — Я тебе ничего не скажу! — Это мы еще посмотрим… За спиной Доминика хлопает дверь, слышатся щелчки после каждого поворота ключа, а затем раздаются отдаляющиеся шаги — Бартел и стражники уходят. Дом прислоняется к каменной стене и спускается по ней на холодный и грязный пол. Он некоторое время смотрит на носки своих ботинок, а затем поднимает голову и по другую сторону узкого коридора видит Сэй, свернувшуюся калачиком у стены своей камеры. — Сэй? Ты не спишь? — тихо зовет Дом. Девушка ворочается и что-то недовольно бормочет. — Ты не помнишь меня? Она снова ничего не отвечает. — Ладно… Буду считать, что ответ «да». Тогда ты должна помнить это. Доминик дотрагивается до застегнутой на все пуговицы рубашки как раз в том месте, где на его груди располагается метка в форме пламени. В камере напротив Сэй поднимает голову и пристально смотрит на юношу. На этот раз она говорит: — Если это какой-то трюк, если ты нарисовал ее там, чтобы обмануть меня… Я медленно оборву твою жизнь, низинник[1]. [1: В оригинале lowlander, или в переводе «житель низин», что совершенно не звучит как прозвище, причем изначально пренебрежительное] — Начнем с того, что я слишком красив, чтобы умирать. — Хах, а у тебя симпатичное личико для низинника, — девушка смеется, но улыбка моментально слетает с ее губ: — Когда я его сожгу, оно уже не будет таким красивым. Дом пожимает плечами: — Но ты этого еще не сделала. Так что, часть тебя хочет меня выслушать. — Говори же, низинник, — сердито сдвинув брови и скрестив на груди руки, произносит Сэй. — Эта метка на моей груди… Я должен знать… Что она значит? Я думаю об этом всю свою жизнь. Сэй клацает зубами: — Это значит, что тебя выкрали из нашей деревни. — Так, я… — Доминик удивленно хлопает глазами, — один из твоих людей? — Ты, может, и родился на Хребте Дракона и являешься носителем пламени, но ты не один из нас, — резко отвечает Сэй. — Все, что есть в тебе, заложено низинниками. Ты ничего не знаешь о нашем образе жизни, наших укладах и нас самих. — Так расскажи мне! Просьба Доминика звучит несколько грубо. Он устал вытягивать из Сэй информацию. Ему трудно от одной только мысли, что она знает ответы на вопросы, что так долго мучили и до сих пор мучают его, но ничего не говорит. Доминик выдыхает и произносит уже спокойно: — Я хочу знать, где я получил эту метку, — он указывает на свою грудь, не сводя глаз с сосредоточенно наблюдающей за ним девушки. — От своей матери, — сухо отвечает Сэй, не вдаваясь в подробности. — Моей матери… Ты знала ее? — Нет, но это то, что делает каждая мать, когда рождает дитя пламени. Моя сделала то же самое. Это позволяет другим понять, что ты выбран нести пламя. — Ты обладаешь столь потрясающей силой, так почему ты еще не сбежала? Сэй поднимает руки, закованные в большие металлические кандалы, аккуратно поворачивает запястье, и Доминик видит несколько рядов крошечных шипов в опасной близости от ее кожи. — Если они сильно нагреются, кандалы вопьются в мои руки мертвой хваткой. Я едва могу зажечь свечу, не чувствуя их жала. —Как жестоко, —Доминик стискивает челюсти. — Полагаю, над ними поработала Хэкс? Девушка кивает. — Эта женщина знает о нас слишком много. — Я не могу не спросить… Как ты призываешь огонь? Мне нужно разобраться в этом, если мы собираемся сбежать отсюда. — Даже лучшим требуются годы тренировок, — отзывается Сэй, не скрывая презрения. Дом пожимает плечами. — Ну, у нас есть время до того, как армия Кенны доберется сюда, или же пока нас не решать казнить… Смотря, что произойдет раньше. Сэй вздыхает и объясняет совершенно спокойно: — Пламя растет от твоего гнева. Тебе нужно подкормить его, чтобы выпустить наружу, но в то же время держать под контролем, чтобы оно не поглотило тебя. — Хорошо. Я могу сделать это. Девушка вновь вздыхает. — Это бессмысленно. Теперь я знаю, что любая попытка восстания обречена. — Так ты знала? Жаль, что не сказала об этом мне. Это могло бы избавить меня от многих неприятностей, — шутливо отзывается Дом. Сэй тут же закипает: — Ты находишь это забавным? — В смысле меня только что бросили в темницу и Бартел, вероятно, собирается замучить меня до потери рассудка… Так что, это не лучший день в моей жизни, — невесело произносит Дом, и вдруг натягивает на лицо улыбку. — Но кто-то же здесь должен быть оптимистом, и ты, как мне кажется, не заинтересована в этой специфической роли. Девушка хватается руками за голову и буквально взвывает. — Эта ведьма послала тебя сюда, чтобы мучить меня? Ты прямо как Габберджек[2]. — Э-э… как что? — Существо из рассказов старейшин. Оно преследует плохих детишек днями и ночами, болтая всякую чепуху. — Очаровательно. И как можно избавиться от Болтуна [2]? [2: Возможно, авторы истории ссылаются на одноименного музыкального исполнителя Gabberjack (я нашла только одну песню) или музыкальный жанр «габбер». В оригинале Доминик использует то же слово, что и Сэй, но его также можно перевести как «Болтун», что низиннику вполне реальнее выговорить] В глазах Сэй вспыхивает недобрый огонек. — Схватить его за раздвоенный язык и утопить в реке. — Так вот оно что, — Дом усмехается. — У меня нет раздвоенного языка, — в подтверждение своих слов он высовывает язык, — так что я точно не Габ… эм… Габберджек. — Он коварное создание. Я все равно попробую утопить тебя на всякий случай. На мгновение в подземелье воцаряется тишина, а потом ее нарушает звонкий смех Доминика: — Сэй, это что была шутка?! Ты полна сюрпризов! — Я торчу здесь слишком долго и явно начинаю бредить. Она громко вздыхает и устало прикрывает глаза. — Только скажу, что если выберусь из этой камеры, то, клянусь своей жизнью, найду способ вернуть тебя домой. — Я была бы более уверена в твоих словах, если бы ты контролировал свой огонь. Тебе нужно быть сильным, если ты собираешься выполнить это обещание. Доминик грустно улыбается, понимая, как жалко, должно быть, выглядит в глазах Сэй. — Я совершенствуюсь… — Тогда покажи мне. Дом пытается сосредоточиться, но слабый огонек гаснет в его ладони, Сэй разочарованно вздыхает: — Жалкое зрелище. — Я… я думал, что справлюсь с этим. Дай мне еще один шанс! — Думаешь, наши враги дадут тебе второй шанс? — зло спрашивает Сэй. Но эта злость быстро проходит. Девушка тяжело вздыхает и беспомощно опускает закованные в кандалы руки. — Я просто надеюсь, что ты быстро совладаешь с этим… ради нас обоих.

Кенна Райс

— Если Хэкс работает на наших врагов, то мы нуждаемся в твоей помощи сильнее, чем когда-либо. Витлок поднимает на Кенну печальный взгляд. — Я сочувствую вам, — тихо произносит он. — Я потерял свою семью в войне Кровавого Короля. И я знаю, что ты, Кенна, ставишь интересы своих людей превыше всего. — Так ты с нами? Ты присоединишься ко мне, чтобы лишить Лютера власти над Пятью Королевствами? — Нет, — практически сразу отвечает Витлок. — Ты отказываешься помочь?! — Кенна удивленно поднимает брови. Такого ответа она совсем не ожидала. — По крайней мере, скажи, почему. — Ты не расстроена? Голос Витлока звучит слегка растерянно. Он готовился к худшему, ведь обычно сильные люди не терпят отказа от более слабых и в случае чего пытаются добиться согласия, прибегая к грубым методам. — Ну… не могу сказать, что это ответ, который я надеялась получить. Почему ты не хочешь помогать нам? — Наши предшественники построили этот город как убежище, место, свободное от тирании и кровопролития. Давным-давно мы решили, что не будем нарушать баланс во внешнем мире. Со стороны двери слышится ругань, а затем раздается глухой удар. Все оборачиваются на Леона. Кулак мужчины упирается в стену, а на его лице отражается целая гамма негативных эмоций. Он недовольно поджимает губы, сверлит Витлока тяжелым взглядом и наконец, глядя ему прямо в лицо, произносит: — Если ты считаешь, что ваш обнесенный стеной город будет вечно спасать вас от опасностей внешнего мира, то ты не такой умный, как думаешь. — Вынужден согласиться, — Райдан коротко кивает. — Каждый день все больше людей узнают о вашем существовании. Рано или поздно война настигнет и вас. — Ага, — соглашается Вэл, — и у вас здесь много неплохих вещичек. Люди захотят присвоить их. Леон невесело усмехается: — Ты говоришь о себе, не так ли? — Я… эм… нет. Мужчина сердито сдвигает брови: — Что бы ты ни прикарманила, верни это на место. Вэл тяжело вздыхает и принимается выуживать из карманов украденные безделушки. В это время Витлок поворачивается к Кенне, он смотрит на нее пристальным взглядом. — Кенна?.. Осталось что-то, что ты хотела бы добавить ко всему сказанному? — Да… Прошу, пересмотри свое решение. Ты задумывался о том, что, если ты нам не поможешь, умрут невинные люди? Если ты видишь, как кто-то падает в колодец, и проходишь мимо, вместо того чтобы помочь, разве это не то же самое, что убийство этого человека? — С точки зрения морали, так оно и есть, — соглашается Витлок. — Так и чем это отличается от нашего случая? Отказ помочь нам означает, что бесчисленное количество людей умрет от рук принца Марко, людей, которых ты мог спасти! — Это так, но есть одна проблема… Ты просишь меня положить на одну чашу весов жизни твоих людей, а на другую — моих. Ты хочешь, чтобы мы открыли себя миру, рискуя всем, что построили в течение веков. И ради чего? — Ради того, чтобы делать правильные вещи. Ты сказал, что пришел сюда, чтобы спастись от тиранов и своих обидчиков? Я даю тебе возможность уничтожить одного из них. Разве игра с такой ставкой не стоит свеч? — Ну… у тебя определенно интересная точка зрения, — Витлок кивает и поднимается с табуретки. — Хорошо, Кенна, ты меня убедила. — Так, ты поможешь нам? — Безусловно. Итак, а теперь расскажи, с чем именно вам нужна наша помощь. Вместо Кенны в разговор вступает Леон, лучше осведомленный в вопросе замковых укреплений: — Внешние стены Стормхолта неприступны. Я видел, как пушечные ядра отскакивали от них, словно яблоки. — И у нас есть информация, что принц Марко продолжает укреплять их, — добавляет Райдан. — Если бы у вас был какой-то способ провести нас над стенами или через них, то мы бы закончили эту битву без длительной осады, — этими словами Кенна подводит финальную черту, давая Витлоку понять, что именно требуется от технократов. — Неприступные стены, хах? Интригующая задача… Хм… — Витлок задумчиво потирает подбородок, — возможно, у меня есть как раз то, что нужно. Следуйте за мной. Через некоторое время Витлок приводит гостей на склад, полный машин величиною с дома. — Это похоже на лес… из труб и рычагов, — подмечает Кенна, осматриваясь. — Для чего все эти машины? — Если я начну рассказывать, то мы проторчим здесь весь день, — смеется Витлок. Он подходит к одной из машин. — Вот вам и решение проблемы с вашей «неприступной» стеной. На слове «неприступная» он хитро улыбается и сгибает механические пальцы в характерном жесте. Вэл удивленно присвистывает: — Это гигантская... дрель? — Эта бормашина сделана из особого сплава, который я сам разработал, — поясняет Витлок. — Просверлил туннель прямо в твердом гранитном утесе. Что за веселый день. — Ну, не знаю… — Кенна бросает скептический взгляд на гигантский инструмент. — Однажды мама говорила мне, что преодолеть стены Стормхолта невозможно. Витлок хмыкает: — Никогда не говори технократу, что есть нечто невозможное. Иначе он просто обязан доказать, что ты ошибаешься. Итак, вы обзавелись бормашиной, и я иду с вами, чтобы управлять ей. Теперь ты счастлива? Парень поворачивается к Кенне и одаряет ее широкой улыбкой, по которой можно сказать, что все это он делает исключительно по доброй воле. Однако девушка качает головой. — Витлок, нам нужно больше осадного орудия! — Хорошо… — он пожимает плечами, даже не споря, — ты и твои люди произвели на меня хорошее впечатление. Так что, все, что здесь есть, теперь в твоем распоряжении. — Серьезно? Благодарю тебя! — Вот теперь это действительно стоило всего времени, проведенного в пустыне, — довольно подмечает Леон. — О таком щедром предложении мы могли только мечтать, — произносит Райдан и склоняет голову в благодарном поклоне. Витлок заливается краской и растерянно чешет затылок. — Оу… ну, давайте же вернемся к вашей армии. Следующим утром Витлок сопровождает Кенну и остальных на обратном пути в Орелию. Двери дворца распахиваются, когда бормашина въезжает на высокий мост. Навстречу выходит Аннелиз, как всегда облаченная в ослепительный наряд. — Вы вернулись! — восклицает она, всплескивая руками. Кенна спрыгивает с бормашины, и Аннелиз тут же бросается в ее объятия, оставляя на щеке девушки легкий поцелуй. — Ой! Ты так сильно скучала по мне, да? — смеясь, спрашивает Кенна. — Больше никогда не покидай меня! Ты хоть знаешь, как волнение сказывается на коже?! Только посмотри, у меня появились морщинки! — Глупости! Ты выглядишь даже симпатичнее, чем раньше, — Кенна одаривает расшумевшуюся Аннелиз лучезарной улыбкой. Женщина хихикает, затем оборачивается и зовет через плечо: — Габриэль, погляди-ка! Они вернулись! Старик, ковыляя, выходит за ворота. Кенна подмечает, что от его губ практически ничего не осталось: они все искусаны. — Боги… — Габриэль удивленно смотрит на гигантские машины, — что это за механические приспособления? Кенна смеется и крепко обнимает своего наставника. — Бормашина, — отвечает девушка, — она поможет нам пробиться сквозь стены Стормхолта. И катапульты, чтобы нанести по ним удар. И все это нам любезно преподнес наш новый союзник — Витлок из технократов. Девушка указывает рукой на Витлока, и тот смущенно кивает. — Вот и все, — Габриэль вздыхает. — Мы наконец-то идем на Стормхолт. — Отправляемся в сражение… Что ж, это, безусловно, будет новый и интересный для меня опыт, — произносит Витлок. — Витлок, ты тут не один, для кого это в новинку, — отмечает Кенна. Для нее это тоже будет первым военным сражением. — Кенна, в этом мире больше нет никого, за кем бы я предпочел идти в бой, — хрипло говорит Габриэль. Его рука твердо ложится на плечо воспитанницы, и Кенна улыбается в ответ на его слова. — Теперь я вижу это как наяву, — мечтательно произносит Аннелиз, разводя руками. — Кенна отважно бросается вперед, ее глаза горят яростью, великолепный синий плащ развевается на ветру… О, и я знаю подходящего оружейника! — Оружейника?! — Кенна бросает на Анелиз удивленный взгляд. — А эта женщина права, — Леон согласно кивает. — Наша королева не может отправиться в бой без крепких доспехов. — Один взгляд на тебя, и твои враги будут спотыкаться друг о друга, лишь бы поклясться тебе в верности до гроба! — хихикает Аннелиз, мысленно уже примеряя на Кенну новенькие блестящие доспехи. Девушка лишь пожимает плечами, не решаясь с ней спорить. Получив немое согласие, Аннелиз вызывает из города оружейника, и они вместе непрерывно работают в течение двух дней. Наконец Кенна примеряет новую броню. И конечно же, Аннелиз уговаривает ее немного привести в порядок ее длинные вечно спутанные волосы, чтобы они не мешали во время сражения. — Ну, как я выгляжу? Кенна показывается перед своими товарищами в новых доспехах, покрытых серебром, а ее волосы собраны в аккуратную толстую косу. — Тебе идет, — отвечает Райдан и тепло улыбается. Аннелиз, облаченная в очередное сияющее платье, подскакивает к девушке, хватает ее под рук у и восклицает: — Вы только посмотрите на нас! Мы как идеальная пара: золото и серебро! — А если бы Кенна осталась в своих доспехах, вы бы покрылись десятью тонной сапфиров [3]? — хмыкает Леон. [3: Очень сложный интеллектуальный юмор, который я не смогла адекватно перевести, поэтому немного изменила первую часть предложения. Стандартные доспехи Кенны имеют преимущественной синий цвет (синяя одежда + серый металлический нагрудник), а сапфиры синие. Ну, это как я поняла эту шутку, потому что был вариант остаться в своей одежде.] — Ох, ну извините, что я пытаюсь придерживаться цветовой гаммы! Аннелиз фыркает, обиженно надувает губки и отворачивается. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Габриэль у своей воспитанницы, не обращая никакого внимания на эту маленькую устную перепалку. — Эти доспехи… мне подходят, — отвечает Кенна, а затем повышает голос, чтобы все ее услышали: — Друзья, отдохните сегодня как следует. Завтра мы идем на Стормхолт!