Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Доминик Хантер

Среди сражающихся Доминик находит Сэй, и они вместе бегут за Бартелом, что пытается сбежать из Стормхолта. — Стой там, где стоишь! — громко кричит Доминик, чтобы беглец его наверняка услышал. Бартел оборачивается, недовольно кривит губы, но не останавливается. Он ныряет в группу солдат семьи Невракис, уверенный, что это остановит его преследователей. Солдаты расступаются, пропуская его, и тут же смыкают ряды. Один из них смотрит на Доминика и заливается смехом: — Готов вернуться в свою клетку? — Убирайся с дороги, — раздраженно цокнув языком, говорит Сэй. — У меня есть идея получше, — посмеиваясь отвечает солдат и переводит взгляд с Дома на девушку. — Почему бы вам не умереть? С этими словами он делает выпад в их с Домиником сторону. — Позволь мне разобраться с этим, — сквозь зубы произносит Сэй. На кончиках ее пальцев пляшут языки магического пламени. — Тебе не напугать меня, ведьма, — отзывается солдат, даже не думая отступать. — Ведьма? — губы Сэй растягиваются в насмешливой улыбке. — Я не ведьма. В твоем языке нет такого слова, чтобы описать меня. Пламя разгорается в руках девушки, превращаясь в большой огненный шар. — Гори! Сэй запускает огромный огненный шар в первого солдата, что возомнил себя самым храбрым. Он кричит от боли и валится на землю, где начинает беспомощно барахтаться, варясь заживо в своих тяжелых металлических доспехах. — Я позабочусь о них, — бросает Сэй через плечо, даже не оборачиваясь к Дому. — Отправляйся за Бартелом. Не упусти его, низинник. — Не упущу. Доминик бежит за Бартелом так быстро, как только может, и замечает, что тот возвращается, намереваясь скрыться в замке. Бартел забегает на кухню и у входа опрокидывает бочку, чтобы помешать своему преследователю. Доминик реагирует мгновенно и без труда перепрыгивает преграду. — Чтобы остановить меня, потребуется нечто большее. Бартел не оборачивается на его слова, а лишь продолжает бежать. Они покидают кухню через другую дверь и снова оказываются во внутреннем дворе. Бартел на последнем дыхании преодолевает расстояние до конюшни и запирается внутри. Доминик раздраженно рычит, замахивается топором, и в тот момент, как острое лезвие впивается в дерево, раскалывая засов на щепки, Бартел покидает конюшню верхом на лошади. — Нет! — вскрикивает мужчина, когда лошадь неожиданно встает на дыбы, завидев Доминика. Дом одним резким движением вгоняет лезвие топора в ногу Бартела, от чего тот падает с лошади. — Бартел, теперь ты мой, — произносит Доминик, нависая над ним. — Не знаю, каким темным колдовством ты владеешь, — сквозь зубы говорит Бартел, — но сейчас это тебя не спасет. Вдруг в его руках оказывается пара кинжалов. — Ты тут единственный, кто нуждается в спасении, — презрительно фыркает Дом, чувствуя, как внутри него лишь сильнее закипает злоба. Он крепко сжимает топор, желая, чтобы огонь, текущий по его венам, вырвался наружу. «Я должен подкормить пламя внутри меня своей злобой, — вспоминает он. — Но я не могу делать это слишком быстро, иначе потеряю контроль…» Доминик делает глубокий вдох и вспоминает страх, застывший в глазах Роуз, когда Бартел грозился убить ее. Крошечные голубые огоньки мерцают на тыльной стороне его ладоней. — Ты больше никогда не тронешь Роуз! Одно воспоминание тут же сменяется другим. Перед глазами Доминика мелькает садистская улыбка Бартела, застывшая на его лице в тот момент, когда он давил череп ястреба — верного друга Дома — своим ботинком. От этого воспоминания пламя постепенно разгорается, питаясь гневом Доминика. — Ублюдок, ты слишком много отнял у меня! Довольно! — говорит Дом, смотря на своего врага сверху вниз. Доминик думает у Тристане, своем сводном брате, что отказывался смотреть ему в глаза после своего подлого предательства. Капли пота катятся по лбу Дома, и кажется, что кровь закипает в его венах. Огонь проходит сквозь рукоятку топора, а языки пламени пляшут на лезвии. — Довольно! — повторяет Дом. — Все закончится здесь. Все закончится сейчас! В глазах Бартела мелькает испуг, а кинжалы вываливаются из его трясущихся рук. — Нет… Прошу, прояви милосердие! Пощади! — умоляет мужчина, отползая от нависающего над ним лезвия. Амулет, что некогда монах отдал Доминику, обжигает его кожу. — Что за? — удивляется Дом, не понимая, что происходит. Но он быстро берет себя в руки и сжимает амулет в кулаке. — Твое время пришло. Амулет придает Доминику сил, она буквально протекает через все его тело. Парень отбрасывает топор в сторону, и в следующий миг пламя вырывается из его ладоней. — Это невозможно… — бормочет Бартел. — Как ты…? — Я сказал тебе. Все кончено. Доминик подается вперед. Его разгоряченная ладонь сжимается на запястье Бартела, а огонь тут же перетекает из тела Дома в тело трясущегося от страха мужчины и охватывает его целиком. Бартел истошно вопит, когда огонь жадно пожирает его, поднимаясь все выше и выше. Последняя вспышка пламени — и Доминик отпускает его запястье. Бартел безвольно падает на землю, не издавая ни звука. Жизнь покинула его. Доминик же прислоняется спиной к удачно подвернувшейся стене и скатывается по ней на землю. Вся его сила сгорела дотла, испарилась с последним всполохом пламени. — Наконец-то с этим покончено, — Доминик облегченно вздыхает. — Этот монстр больше не причинит никому боль.

Кенна Райс

— Я не позволю Марко просто сбежать! Все еще не оправившись от смерти Габриэля, Кенна в одиночку бежит по бесчисленным коридорам в поисках Марко. Витлок остался, чтобы открыть двери и впустить их армию внутрь. Наконец Кенна находит Марко в тронном зале, откуда уже некуда бежать. — Ты… — в голосе юноши слышится неподдельное удивление. — Я не боюсь тебя. — Это твоя последняя ошибка, Марко, — не скрывая ненависти, отвечает Кенна. — Дерзкие слова. На лице Марко появляется усмешка, отточенным движением он выхватывает меч и делает быстрый выпад в сторону Кенны. Она легко блокирует его атаку. — А ты быстрее, чем я ожидал, — удивляется Марко. Он всегда гордился своей скоростью и считал, что в этом плане с ним никто не сравнится. — Я полна сюрпризов. Кенна отступает на шаг, резко поднимает глефу к потолку, острием вверх, и в этот момент яркие солнечные лучи, отражаясь от гладкой поверхности металла, наполняют пространство вокруг ослепительным светом… — Мой бог, — восклицает Марко, замерев на месте буквально на мгновение. Но это замешательство приносит Кенне незначительное преимущество, она тут же атакует. Точным взмахом глефы Кенна отбрасывает оружие Марко в сторону, а затем острое лезвие скользит по его плечу, оставляя глубокий порез. От этого удара юноша пошатывается. Кенна отводит клинок назад и занимает твердую позицию, глефа угрожающе поблескивает перед ней. — Я добьюсь справедливости, — говорит девушка, не сводя решительного взгляда со своего врага. Но вопреки ожиданиям Кенны Марко усмехается, на его лице появляется самодовольное выражение. — Мы уже танцевали этот вальс раньше, — спокойно произносит он, — и мы оба знаем, что каждый раз он заканчивается твоим поражением. Но, тем не менее, давай станцуем снова. Марко, не обращая внимания на рану, поднимает свой меч, а затем делает легкий поклон, принимая приглашающую стойку, и, опустив кончик клинка в пол, ритмично постукивает им. — Я даже буду считать для тебя, — произносит он со снисходительной улыбкой. Кенна делает шаг вперед и поднимает глефу, притворяясь, что собирается атаковать… и Марко заглатывает наживку! Он тут же поднимает меч, чтобы парировать фальшивую атаку и тем самым становится открытым для настоящего удара. В этот же момент Кенна резко разворачивается, подается вперед, и ее клинок, не встретив сопротивления, легко достигает цели. Марко хрипит и делает несколько шагов назад, но его глаза все еще не отрываясь наблюдают за Кенной. Рядом с ним, на небольшом столе, стоит стеклянный бокал. С хитрой ухмылкой Марко хватает его и швыряет в сторону девушки. — Хочешь пить? Кенна пригибается, ловко уклоняясь от летящего в нее бокала, что пролетает над ее головой и разбивается о стену позади. — Не хочу, — холодно отвечает Кенна, не попавшись на его глупую уловку. Марко недовольно цокает. Ему некуда бежать, поэтому единственное верное решение — сражаться, и он медленно сокращает расстояние между ними шагами искусного фехтовальщика, а в следующее мгновение резко подается вперед, намереваясь нанести рубящий удар. Кенна блокирует этот неожиданный выпад как раз вовремя. Зал наполняется звоном металла, когда их клинки встречается в воздухе. Они напирают друг на друга, каждый старается взять превосходство над противником. Их оружие сцеплено и издает неприятный металлический скрежет. «Марко сцепил со мной клинки, — раздраженно думает Кенна, понимая, что находится не в самом выгодном положении. — Нужно приложить все свои силы и надавить на него». С этими мыслями Кенна переносит вес и подается вперед, чтобы разбить оборону противника, но Марко уходит в сторону, из-за чего Кенна теряет опору и слишком сильно наклоняется вперед. Она чувствует, как острие его меча собирается ужалить ее между лопаток. — Ха, растяпа, — Марко злорадно смеется. Кенна быстро находит опору и удерживает равновесие. Она разворачивается, смело встречая выпад своего противника. — Все закончится сейчас! — говорит Марко, недовольно сдвигая брови. Этот неуклюжий танец ему порядком надоел, да и свежие раны дают о себе знать. Марко бросается вперед, чтобы нанести девушке смертельный удар прямо в сердце, но Кенна собирается с силами и отражает его атаку в самый последний момент. — Верно, все закончится сейчас! — произносит Кенна, бросая на Марко взгляд, полный ненависти и презрения. Их клинки вновь оказываются скрещены. Марко подается вперед… и его свободная рука сжимается на горле Кенны. — Должен признать, ты не так плоха… для принцессы. Кенна хрипит, чувствуя, как его сильные пальцы душат ее. Но она была в ситуациях в сто крат опаснее, сражалась с противниками во много раз сильнее… Колено Кенны со всей силы, на которую она только способна в таком положении, врезается в пах Марко. От неожиданности он вскрикивает, а его хватка ослабевает. Они оба падают на пол. Кенна хватается за горло и жадно ловит ртом воздух, а Марко, свернувшись клубком, корчится от боли. — Я больше не принцесса, — отдышавшись, произносит Кенна. — Я королева Стормхолта. — Ты поплатишься за это своей жизнью! — хрипит Марко, совершенно ее не слушая. Его глаза застилает гнев. Он поднимается на ноги и сжимает меч с такой силой, что костяшки пальцев белеют… Холодный незаинтересованный взгляд сменяется убийственным, жаждущим крови. — Умри! Марко стремительно бросается на Кенну с поднятым ввысь мечом. Кенна замахивается глефой в тот момент, когда лезвие его меча летит вниз. «Я должна обезоружить его!» — в голове Кенны возникает тревожная мысль. Сейчас Марко сражается намного отчаяннее и опаснее, чем в начале их боя. И это может плохо кончиться. Кенна поднимает свою глефу, красиво переливающуюся золотом в ее руках. Массивное лезвие врезается в рукоять меча Марко, выбивая оружие из его крепкой хватки ослепительным ударом. — Нет! — восклицает Марко, понимая, что оказался безоружным. Холодно улыбнувшись, Кенна приставляет к его горлу лезвие глефы, заставляя Марко пятиться, пока тот не падает на пол. — Твое правление здесь окончено. — А? Ты серьезно собираешься убить меня? — выразительно выгнув бровь, спрашивает юноша. — Ты? — Постой! — раздается взволнованный оклик, заставляющий Кенну обернуться. В тронный зал вбегает запыхавшийся Витлок. Леон чеканным шагом следует за ним. — Мы могли бы использовать его, — скороговоркой произносит Витлок и кивает в сторону поверженного врага. — Ничего хорошего не выйдет, если пощадить такого человека, как он, — не соглашается Леон. — Ты только дашь ему время придумать план и обернуть людей против тебя. С ним нужно покончить. Кенна поворачивается к Марко и с презрением смотрит на него сверху вниз: — Два года назад я собственными глазами видела, как твои люди убили мою мать в этой самой комнате. Мою мать, что вырастила меня, что провела дюжину бессонных ночей, когда Красный Грипп [1] чуть не забрал меня в юности… Мою маму, что любила меня… что не хотела для этого королевства ничего, кроме мирного существования. [1: Не уверена, на какой именно грипп ссылаются авторы. Нашла информацию про «Красный Грипп», он же «Русский грипп». Появился в начале 1978 года, настигал молодых людей в возрасте до 26 лет. Сколько сейчас Кенне, не сказано, но не больше двадцати] — Она была слабой, — отзывается Марко. — И она закончила свою жизнь так же, как и все слабые люди… от рук кого-то более сильного. Кенна делает глубокий вздох. — Может, ты и прав… Но сегодня сильная я. — Так сделай это, если осмелишься, — бросает Марко и сплевывает через плечо. — Настоящим я приговариваю тебя к смерти, — хладнокровно произносит Кенна. Ее оружие взмывает в воздух, чтобы через мгновение забрать чужую жизнь. — Подожди… — вскрикивает Марко и укрывается руками, осознав, что Кенна не шутит. — Я слишком ценен, чтобы меня вот так вот казнить! Ты должна знать это! Мой отец будет вести переговоры! — Как сказал твой отец в этом самом зале… он не из тех, кто ведет переговоры, — подмечает Кенна, даже не думая менять свое решение. — Он сказал, что этому королевству нужен один правитель… Что ж, он прав. Но этим правителем будет не он. Им буду я. — Ты? Править этим королевством? Не смеши меня. Твое пестрое сборище солдат, может, и выиграло сражение, но… Одним точным взмахом глефы Кенна отделяет голову Марко от тела. Она катится по полу с застывшим выражением недоумения на лице. — Приношу свои извинения, но я бы больше не вынесла и пары секунд его болтовни, — говорит Кенна, обернувшись к Витлоку и Леону. Обезглавленное тело Марко глухо падает на пол, а под ним очень быстро образуется лужа крови. Несколько красных ручейков расползаются в разные стороны, норовя подобраться к роскошному ковру, тянущемуся через весь зал — от дверей до трона. Кенна ощущает тяжесть оружия в своей руке. Кажется, что глефа стала намного тяжелее, чем пару секунд назад. Девушка медленно опускает ее. — Это было верным решением, — Леон первым нарушает ненадолго воцарившуюся тишину. — Думаю… меня сейчас стошнит, — с дрожью в голосе говорит Витлок и отворачивается от мертвого тела, распластавшегося на полу. Кенна пожимает плечами. Это не первая ее жертва за прошедшую пару лет, но именно это убийство принесло ей невероятное удовлетворение. Уверенными шагами она подходит к откатившейся голове и, запустив пальцы в волосы Марко, поднимает ее. С этим трофеем девушка поднимается на стену, откуда видно до сих пор сражающихся во внутреннем дворе солдат, и, набрав в легкие воздух, громко произносит: — Посмотрите, что случается с тиранами! С этими словами девушка поднимает руку с отрубленной головой так высоко, насколько это возможно, чтобы каждый мог ее увидеть. — Марко повержен! Эта битва окончена! Увидев голову принца Марко в руке Кенны, солдаты семьи Невракис один за другим начинают сдаваться, отбрасывая оружие в сторону. — Сражение проиграно! — повторяют побежденные солдаты, и эта новость эхом проносится по полю битвы. — Я сдаюсь! — кричит кто-то в толпе, высоко поднимая руки над головой. А мгновение спустя внизу раздаются радостные возгласы людей, сражавшихся на стороне Кенны. — Посмотрите-ка, — улыбается Вэл, оглядываясь по сторонам, — мы действительно справились… — Это наш день! — восклицают стормхолтские солдаты и радостно поднимают свое оружие над головами. — Правление Марко окончено! Тройное «ура» во имя королевы Кенны! — кричит кто-то, и люди тут же отзываются на его слова. — Ура! Ура! Ура!.. — Королеве Стормхолта… — Да царствует она долго! Люди продолжают радоваться одержанной победе, а Кенна возвращается в тронный зал. — Мы сделали это! Мы победили, — говорит она со счастливой улыбкой, но эта улыбка тут же слетает с ее лица. — Благодаря жертве Габриэля… — Я знал Габриэля долгие годы, — отзывается Леон, подойдя к девушке и остановившись подле нее. — Он присматривал за тобой с тех пор, как ты была еще малышкой. Его священным долгом было защищать тебя до своего последнего вздоха. То, что он сделал сегодня, он сделал потому, что знал — оно того стоит. Кенна, он бы гордился тобой. Леон кладет крепкую ладонь на плечо девушки и продолжает: — Послушай, как снаружи все эти люди скандируют твое имя. Ты сделала это. Стормхолт снова твой… наконец-то. Кенна качает головой: — Нет… Мы сделали это. Теперь Стормхолт снова наш. И это только начало…