Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Доминик Хантер

С наступлением ночи Доминик и Сэй обустроили для себя лагерь в глубине леса. Пока парень собирает ветки для костра, Сэй возвращается с охоты и бросает в его руки освежеванного кролика. — Ужин. Приготовь это, — холодно произносит она. — Сейчас разожгу огонь, — отзывается Дом. Брови девушки резко встречаются у переносицы, а ее голос звучит как всегда недовольно: — Ты собираешь древесину, чтобы разжечь огонь? Ты и есть огонь. Приготовь мясо. Считай это своим следующим испытанием. Несмотря на резкий тон девушки, на лице Доминика появляется улыбка. — Ты ведь говоришь это только потому, что голодна и не хочешь ждать? — Приготовь кролика, низинник, — сухо повторяет она. И добавляет: — Если можешь. Дом поднимает руку с кроликом и, сосредоточившись, медленно поджаривает его. Мясо шипит в руках парня. Позже Доминик с Сэй по очереди едят идеально приготовленный ужин. — М-м-м… — мычит от удовольствия девушка, — неплохо. Доминик хмыкает, наблюдая довольную улыбку на ее лице. — Я знал это. Еда — единственное, что может заставить тебя улыбнуться. — Это не просто кролик, — старательно жуя, произносит Сэй. — Твое обучение идет полным ходом. И я знаю, что я не лучший учитель. Когда мы доберемся до Гор Черного Хребта, ты будешь учиться у настоящего мастера… моего дедушки. Дом удивленно моргает: — Твоего дедушки? Он такой же, как и ты? Или он, ну ты знаешь, приятный в общении? — Шутка не удалась, низинник. — Кто шутит? Сэй игнорирует его и продолжает совершенно серьезно: — Ты встретишь его довольно скоро. Мы всего в дне пути от моей деревни. После этих слов воцаряется молчание, и в этой тишине Доминик ничего не может с собой поделать — его мысли сами собой возвращаются к Кенне… «Надеюсь, она в порядке…» — с тяжестью на сердце думает он. Сэй же молча тянется к своей сумке и достает бутыль, от которой исходит красное свечение. — Знаю, ты винишь себя из-за произошедшего, — говорит девушка, словно читая мысли Доминика, — но если ты не сможешь перешагнуть через это, то твои тренировки пострадают. Он поднимает голову и смотрит на бутыль в руке девушки. — Это что-то вроде зелья забвения? — Это алкоголь, так что да. Выпей со мной, низинник, и забудь о своих проблемах. Доминик смотрит на нее, не скрывая удивления, и вдруг на его лице появляется яркая улыбка: — Подожди… Ты на самом деле пытаешься меня утешить? Она сердито сдвигает брови, возвращаясь к типичному для нее ворчливому поведению. — Я предлагаю тебе выпить. Не заставляй меня сожалеть об этом. — Ладно, я за, — недолго думая отвечает Дом и берет из ее рук бутыль с красной жидкостью. — Предупреждаю, это крепкое пойло. — Да ну? — Дом уверенно вскидывает подбородок и откупоривает бутыль. — Уверен, что совладаю с ним. И с этими словами он делает большой глоток… Напиток оказывается действительно крепким, даже слишком крепким, но Доминику удается совладать с собой. Ни один мускул на его лице не выдает истинных эмоций. Проглотив обжигающую жидкость, Дом с улыбкой обращается к девушке: — Бывало и крепче. А это лишь цветочки. Она довольно хмыкает. — Очень впечатляюще. Может, ты выносливее, чем я думала, — Сэй забирает у него бутыль и любовно потряхивает, мешая жидкость. — Это крепчайший напиток, сваренный на углях. Его делают мои люди. Он идеально подходит, чтобы забыть то, что следует оставить позади. Ты ранил свою королеву. Ты должен признать это, но не допустить, чтобы этот факт ослабил тебя. — Что ты имеешь в виду? — Гнев разжигает огонь, — поясняет Сэй. — Но горечь бесполезна, это лишь трата сил и времени, никчемная помеха. Ты должен пройти мимо того, что печалит тебя. Но в то же время ты должен цепляться за то, что тебя злит. — Она поднимает вверх бутыль с напитком, словно собирается произнести тост: — Давай же выпьем, чтобы позабыть о боли твоей королевы. Вместо этого прими свой гнев. Слова девушки и ее лицо, лишенное каких-либо эмоций, приводят Доминика в ярость. — Я не собираюсь забывать о Кенне, и во мне нет никакого гнева, чтобы принять его. — Так ли это, низинник? — Так. Я не зол! — выкрикивает он, сжимая от злости кулаки. Дым тонкой струйкой поднимается от его рук, опровергая только что сказанные слова. Сэй, кажется, его гнев ничуть не удивляет. Она внимательно смотрит ему прямо в глаза и спокойно произносит: — Загляни в глубь себя. Что действительно тебя так злит? — Я зол на себя! — через мгновение отвечает Дом. — Почему? — Я… я ранил Кенну. Я повел себя опрометчиво! Сэй кивает. — Хорошо. А что случилось, когда ты действовал опрометчиво? — Я потерял контроль! — не переставая злиться, отвечает Дом. — Я мог и убить ее! Сэй молча делает глоток красной обжигающей горло жидкости. Доминик следует ее примеру. — Ты прав. Ты мог убить ее. Я видела, как подобное происходило раньше. В этот раз ее голос звучит мягче, а на лице появляется совершенно несвойственное ей выражение печали. — Кто-то, кого ты знала, потерял контроль? — участливо интересуется Дом. — Юная носительница огня, — отвечает она, — уверенная в себе и сильная. Она не слушала. Она позволила другим эмоциям, таким как горечь и любовь, затуманить ее разум, ее способности. Она ранила кое-кого. Очень сильно. И она не была такой удачливой, как ты. Ее жертва не выжила. После этого она поклялась никогда не испытывать ничего, кроме ярости. — Сэй… Она поворачивает свое лицо к Доминику. Ее глаза полны слез, которые, падая, обращаются в пар. — Низинник, в тебе я вижу себя. И мне это не нравится. —Прости, — склонив голову, отзывается Доминик. — Не извиняйся. Будь лучше, чем ты есть сейчас. Лучшее, чем была я. — Постараюсь. Дом протягивает руку и берет ладонь девушки в свою. Тепло их сцепленных рук согревает холодный ночной воздух. Сэй вздыхает. — Сэй, о том, что ты сказала… — нарушает молчание Дом. Но девушка вдруг вздрагивает, отгоняя от себя легкую сонливость, и поднимает руку, жестом показывая парню, чтобы он помолчал. — Тихо. Я что-то слышу, — шепотом говорит она и вслушивается в темноту ночи. Доминик послушно замолкает и тоже напрягает слух. Мгновением позже до их ушей долетает металлическое громыхание… — Звучит как… — произносит Дом, не переставая вслушиваться. — Доспехи, — резко заканчивает Сэй. Едва они успевают подняться, чтобы защитить себя, как из леса на них бросаются четверо невракиских солдат. — Приготовьтесь к смерти! — кричит один из них, замахнувшись своим оружием. Сэй взмахивает руками, и они превращаются в два пылающих хлыста, которыми девушка хлещет по паре приближающихся к ней солдат. Они вопят от боли, сгорая изнутри, а их броня плавится, словно масло. Доминик увлеченно наблюдает за тем, как девушка ловко управляется с огнем, и не замечает третьего солдата, подобравшегося совсем близко… Дом слышит хруст ветки под тяжелым ботинком и оборачивается. Солдат уже занес над ним свой меч! Доминик отпрыгивает, а лезвие со свистом разрезает воздух, едва не задев кончик его носа. Но прежде чем солдат успевает выдернуть меч из земли и замахнуться для следующего удара, Дом призывает свою силы и выпускает в его сторону огненный шар. — А-а-а-а-а! Не обращая внимания на вопль солдата, Доминик оборачивается и видит, как последний солдат ударяет Сэй по лицу. — Оставь ее! — рявкает Дом. Привычным движением руки он отправляет во врага огненный шар. На лице девушки мелькает благодарная улыбка: — А ты учишься, низинник. Они с Сэй стоят среди сожженных тел, окутанные едким дымом. — Что невракиские солдаты делали здесь, в горах Черного Хребта? — спрашивает Дом, когда дым рассеивается. — Это были не разведчики. Их доспехи слишком тяжелые для этого. Это были пехотинцы. — Они никогда не забирались так близко к моей деревне, — не скрывая злости, отзывается Сэй. — Мои люди! Дом, мы должны поспешить!

Кенна Райс

В течение нескольких дней группа Кенны путешествует через открытые луга в направлении Алриэля. Вдруг Кенна останавливается и, указывая рукой куда-то вперед, громко говорит: — Я вижу дым на горизонте. — Черт возьми, это что, пожар?! — восклицает Вэл, всматриваясь в горизонт. — Один такой чуть не уничтожил наш лагерь несколько лет назад. В палатках неделями воняло дымом. Рован качает головой, затем терпеливо объясняет: — Нет, это Панрион. Город, соседствующий с Алриэлем. В последний раз, когда я была там, дым был таким густым, что можно было попробовать его на вкус. Когда-то Панрион был процветающим городом, известным своей красотой… — она тяжело вздыхает, — до тех пор, пока этот ученый с железным сердцем, Флориан Тартассис, не прибрал его к рукам. — Кто такой Флориан Тартассис? — интересуется Кенна. — Правитель этих земель, — вмешивается в разговор Райдан, — однако я слышал, что в течение нескольких последних месяцев Алриэль был его новым любимым проектом. Кораблестроители в Алриэле славятся своим ремеслом, но, по-видимому, скорость их производства не соответствовала его стандартам. — Я хочу знать больше об этом Флориане. Какой он? — У него с Лютером общие цели, но в отличие от Лютера, Флориан не мелочный и не жестокий. Он просто превыше всего ценит эффективность, — Райдан качает головой, всем своим видом давая понять, что этот человек ничуть не лучшего их первоначального врага. — Если бы тюремные камеры и каша могли увеличить производительность, то он пустил бы их в ход не задумываясь. Брови Кенны сходятся у переносицы. — Прелестно, — произносит она, не скрывая своего раздражения. — Жду не дождусь встречи с ним. — Это последнее, чего нам бы хотелось, — встревает в разговор Леон. — Если этот человек хотя бы наполовину так умен, как думает Райдан, то тебе не стоит крутиться возле него. — Согласен, — кивает Райдан. — Следующие несколько дней обещают быть опасными… Если нас обнаружат, мы не сможем пробить себе путь к отступлению. Кенна тяжело вздыхает, ее боевой настрой сразу же улетучивается. — Почему я чувствую себя так, словно мне стоит готовиться к худшему? — с тяжестью на сердце спрашивает она. Но ответа не следует. Позже, в этот же день, Кенна и ее товарищи прибывают в приморский городок Алриэль… Направляясь в центр города, путешественники встречают огромную толпу людей, заполнившую широкую улицу! — Это и есть Алриэль? — спрашивает Кенна, с любопытством вертя головой. Мужчины и женщины, смешавшись в пестром хороводе, танцуют под музыку, которую играют барабанщик с волынщиком, сидящие на крыльце таверны. — Все такие веселые! — смеется Кенна, наслаждаясь праздничной атмосферой. — Что происходит? — Ты что, думала, они будут лежать на улице и рыдать? Даже при суровых правителях жизнь продолжается, — резко отзывается Рован, и Кенна невольно думает, что эта женщина, как никто другой, может легко испортить хорошее настроение. — Признаюсь, я тоже удивлен, — мягко вклинивается в диалог Райдан. Он же наоборот умеет сглаживать даже самые острые углы. — Возможно, авторитаризм Флориана преувеличен. Рован пожимает плечами. — В любом случае, мне нужно выпить и отдохнуть, — говорит она. — Когда закончите глазеть, найдете меня в таверне. С этими словами она отделяется от группы и, активно работая локтями, прокладывает себе путь сквозь толпу по направлению к маленькой таверне. — Выпить звучит совсем не плохо, как по мне, — лицо Вэл расплывается в широкой улыбке. — Прошло уже много времени с тех пор, как я… Ауч! Невысокая мускулистая женщина, спотыкаясь, выбегает из толпы и натыкается прямо на Вэл! — Упс! Простите, мисс, — бодро произносит она. Кенна замечает, что женщина говорит с незнакомым акцентом. — Надеюсь, я вас не ранила. Меня звать Кайлани, а вас? Вэл растерянно смотрит на бойкую и неожиданно дружелюбную женщину. — Э-э… Вэл. Мускулистый мужчина выходит из толпы и встает рядом с Кайлани, которая пристально смотрит на него снизу вверх. Она упирает руки в боки и отчитывает незнакомца: — Ноа, большой ты чертов болван, ты швырнул меня прямо в бедную Вэл! В ответ Ноа скрещивает руки на груди и отвечает ей совершенно спокойно: — Кай, это не моя вина, что тебя так легко швырнуть. Кайлани молча отворачивается от мужчины, ее любопытный взгляд скользит по остальной группе — от одного путешественника к другому — и замирает на Кенне. Женщина внимательно разглядывает ее одежду, а через мгновение ее губы расплываются в лучезарной улыбке. — Ну разве ты не такая же милашка, как бельки [1], — говорит Кайлани, потом поворачивается к мужчине: — Ноа, скажи же, что она милашка? [1: Белек — новорожденный детеныш некоторых видов тюленей] В ответ Ноа лишь качает головой: — Прошу, просто игнорируйте мою младшую сестру. Она слишком много болтает. Кайлани хмурит брови. — Младшую? Я на тринадцать минут старше тебя, мешок с китовым жиром! — говорит она, а потом поворачивается к компании путешественников. — Так что привело вас в наш убогий мелкий городишко? — Мы здесь, чтобы найти работу, — быстро отвечает Кенна. — Последние два года это непростая задача. Дома людям едва ли хватает еды, — произносит девушка с грустью в голосе. — Мы слышали, что на верфи можно найти работу. Взгляд Кайлани смягчается, она треплет Кенну по плечу. — Вы могли бы. Это тяжелая работа, долгий рабочий день, а что касается начальников, то Флориан — настоящий ублюдок… Но вас накормят и выделят чистое и теплое место для сна. Это больше, чем у многих людей в наши дни. — Приходите во двор завтра на рассвете, — говорит Ноа. — Посмотрим, что можно сделать. — В любом случае, прости, что врезалась в тебя, — Кайлани дружелюбно хлопает Вэл по плечу. — Встретимся в таверне чуть позже, угощу выпивкой. Музыканты заводят веселую мелодию, и в центре толпы освобождается пространство для танцев! — Простите нас, — говорит Кайлани своим новым знакомым, затем хватает брата за руку: — Идем, Ноа, и постарайся в этот раз ни во что и ни в кого меня не пихать, ага? С этими словами она утаскивает Ноа в глубь веселящейся толпы, и вскоре они оба исчезают из вида. — Кажется, они что-то заподозрили, — шепчет Леон, хотя парочка отошла уже довольно далеко, — но в общем… — К черту отчет, — прерывает его Вэл и обводит рукой пеструю толпу. — Похоже, что им всем весело, и я тоже хочу повеселиться! Кто со мной? Ее взгляд останавливается на Кенне. — Приглашаешь меня на танец? — игриво интересуется девушка. Райдан решает не спорить. Все же Кенна согласилась переодеться и даже придумала неплохую легенду, почему вдруг они все оказались в этом городке. — Что ж, попытайтесь влиться… Леон же выглядит не таким сговорчивым. Он скрещивает на груди руки и ворчит: — Что ж, можете пойти поскакать с местными, коль так хотите. Я буду поблизости, попытаюсь разобраться со всем этим. Вэл пожимает плечами, не обращая никакого внимания на мужчину. — Кенна, так чем ты хочешь заняться? — спрашивает она. Кенна с улыбкой вкладывает свою руку в ее, и Вэл ведет девушку по направлению к музыкантам, а ее губы растягиваются в широкой улыбке. Она кружится и прыгает, ее дикие движения идеально сливаются с движениями толпы. — Ну же! — весело зовет Вэл. — В этом твоем замке тебя совсем не учили танцевать? — Но не так! Я споткнусь о собственные ноги! — Неа, это же просто! — Вэл подходит к Кенне и берет ее руки в свои. — Вот, начнем с этого… Так в бешеном ритме танца они начинают прыгать и смеяться. — Когда я скажу «давай», тебе нужно сделать вот-так, — учит Вэл и сопровождает незамысловатые движения словами: — шаг, шаг, подскок, поворот, прыжок! Поняла? — Погоди, сколько всего шагов?! — восклицает Кенна, едва уловив все движения. Однако ответа не следует… — Давай! Кенна удивленно моргает, но тут же спохватывается и повторяет то, чему только что научилась. Она безупречно выполняет все движения, завершает танец поворотом и прыжком! — Да! — радостно восклицает Кенна, радуясь своему успеху, словно ребенок леденцу. Вэл ловит девушку налету, приподнимает над землей и крутит вокруг своей оси! Затем снова опускает Кенну, но не отпускает. — Ха-ха-ха, ты такая естественная! — смеясь восклицает Вэл. — Если бы ты росла в моем городе, я бы сошла с ума от желания потанцевать с тобой в канун Летнего солнцестояния. Внезапно Кенна осознает, как близко лицо Вэл — лишь в паре дюймов от ее собственного. Вэл улыбается, а ее сердце бешено стучит после напряженной пляски. — Погрязли в своих мыслях, Ваше Высочество? — дразнясь интересуется она. — Думаю, что хочу присесть на минутку, — тяжело дыша, отзывается Кенна. — Не думаю, что мои ноги когда-либо были настолько напряжены. — Иногда я забываю, что ты росла избалованным ребенком. Девушки из моего городка могут танцевать ночи напролет и даже не вспотеть. — Ну, а этой девушке нужна передышка, прежде чем повторить что-то такое снова, — говорит Кенна, как бы намекая на свою персону. Но в ее голосе совсем не слышится недовольства, наоборот — ей очень даже весело. Вдруг вечерний воздух раскалывают гневные крики! Гуляки замирают посреди танца, и музыка замолкает. — А вот и проблема, — Кенна хмурится. — Нам нужно отыскать остальных. Все собираются у дверей таверны и вытягивают шеи, чтобы посмотреть поверх голов густой толпы. Рован выходит на улицу, чтобы присоединиться к своим товарищам. — Что такое? — удивляется Райдан, наверное, впервые за долгое время не владея информацией. — Ничего не вижу, — недовольно бормочит Вэл. Она пытается растолкать людей, но ей это не удается. — Что на счет тебя, женщина-дерево? Рован такое обращение приходится не по душе, но она оставляет язвительный комментарий при себе. — Слушайте, — резко отвечает она. Все прислушиваются. Отовсюду до их ушей доносится знакомый металлический лязг брони! Десятки неуклюжих фигур в черных доспехах и с оружием наготове заполняют улицу. Леон первым озвучивает то, что вертится на языке у всех: — Невракиские солдаты! — Мы окружены! — в ужасе понимает Кенна.