Корона и Пламя / The Crown & The Flame

Кенна Райс

Солдаты заполоняют улицу, прерывая фестиваль! — Значит, вот оно как… — на выдохе произносит Кенна и жалеет, что при ней нет верного меча, — они обнаружили, что мы здесь. — Пусть идут, — шипит Вэл сквозь зубы, а ее рука тянется к оружию на поясе. — Если мне суждено умереть здесь, то я непременно заберу с собой парочку этих ублюдков. — Нет… — Райдан резко кладет ладонь на ее руку, останавливая импульсивную Вэл. — Смотрите, они идут не по наши души! Все следуют совету Райдана и всматриваются в толпу. Солдаты будто бы целенаправленно срывают фестиваль, переворачивают столы и расталкивают людей. — Что вы делаете?! — доносится из столпотворения знакомый голос. — Наша смена закончилась несколько часов назад! — кричит Кайлани, преграждая путь группе солдат. — Вы не имеете права притеснять нас! Вдруг солдаты расступаются, и к девушке выходит человек с суровым лицом… — Это…? — тихо шепчет Кенна, внимательным взглядом изучая мужчину. — Флориан Тартассис, — заканчивает за нее Рован. — В случае если вы не знали, — произносит Флориан громким твердым голосом, — в этом месяце производство упало на двенадцать процентов. Если вы считаете, что это повод для праздника, то, очевидно, я был слишком снисходителен к вам. С этого момента я ввожу комендантский час на закате. И двойные смены до конца этой недели. Праздник окончен. И только Флориан заканчивает говорить, как солдаты, словно по команде, проталкиваются вперед сквозь толпу, по пути срывая украшения и избивая любого, кто сопротивляется. — Вы не можете сделать это! — не сдается Кайлани. Но солдат грубо хватает ее руку и заламывает за спину. — Не перечь нам, рабочий, — говорит солдат, еще сильнее сжимая запястье девушки. — Кай! — зовет сестру Ноа, его голос звучит встревоженно. — Нам нужно убираться отсюда, пока нас не обнаружили, — предупреждает Рован. По ее лицу видно, что ей больно смотреть на происходящее, и еще больнее от того, что она не в силах помочь всем этим беззащитным людям. Как не смогла когда-то помочь и своему собственному народу. Но Кенна ее, кажется, не слушает. — Мы должны устроить диверсию, чтобы помочь Кайлани и Ноа! — твердо заявляет она. Кенна привыкла действовать сама, не перекладывая ответственность за свои слова на других. Вот и сейчас она решает направиться в гущу событий, прежде чем кто-то успеет ее остановить. Девушка наклоняется и поднимает с земли горсть камней, а затем бросается к Кайлани и швыряет камни в солдат, что крепко ее держат! — Эй! Кто это сделал? Стоит солдатам обернуться, как Кайлани ловко выворачивается, бросает одного солдата на землю, а второго ударяет локтем прямо в горло. — Еще раз тронь меня, и я расколю твой череп, как… Но грозное предупреждение Кайлани прерывает окрик ее брата: — Кай, сюда! Девушка быстро забывает, что собиралась сказать, она бросается к брату, а Кенна и остальные следуют за ними. Брат с сестрой мчатся по улицам, ловко лавируя между людьми и повозками. Видно, что они очень хорошо знают свой город и каждый его закоулок. Вскоре вся компания оказывается на пороге таверны с запоминающимся названием — «Смеющийся тюлень». Глядя на вывеску, Кенна невольно вспоминает комплимент Кайлани: «Ну разве ты не такая же милашка, как бельки». Видимо, у местных особая любовь тюленям, думается девушке. Тем временем Ноа следит, чтобы все зашли внутрь. Последней порог переступает Кенна, мужчина захлопывает за ней массивную деревянную дверь. Громкие сердитые голоса заполняют помещение. Рабочие плотно толпятся между длинными столами, на их лицах читаются напряжение и возмущение. — Здесь мы в безопасности, — заверяет Кайлани, обращаясь к новым знакомым. — Спасибо за помощь. Последнюю свою фразу девушка сопровождает лучезарной улыбкой, а ее выразительные глаза с благодарностью смотрят на Кенну. — Я не могла стоять в стороне и просто наблюдать, — тут же отзывается Кенна и ни капли не лукавит. Она действительно поступила так, как сочла нужным. — Кайлани бывает безрассудной, — вступает в разговор Ноа. — Ей нужно поучиться осторожности. От слов брата Кайлани хмурится и, уперев руки в бока, с возмущением произносит: — Нам нужно бороться. Я сыта по горло всеми этими побегами и прятками! Сколько еще нашей крови ты позволишь им выпить? Многие рабочие выкрикивают слова согласия, поднимают над головами свои напитки и стучат кулаками по столам. Райдан, оценив реакцию собравшихся, наклоняется к уху Кенны и так, чтобы никто больше его не услышал, говорит: — Видишь, как они на нее смотрят? Кажется, мы нашли лидера зарождающегося восстания. Кенна переводит изучающий взгляд с людей на девушку, уверенно держащуюся перед этой, пусть и не очень большой толпой, и отвечает также шепотом: — Может, ты и прав… Но не все взгляды направлены на нее. Среди возбужденно шумящих рабочих есть и другие: несколько людей смотрят на Ноа, их лица мрачны и полны неуверенности. — Кай, ты же знаешь, что все не так просто, — одергивает сестру Ноа. — Ты действительно собираешься рискнуть своей жизнью только из-за того, что они сорвали нам веселье? — Фестиваль — это часть нашего наследия, — резко отвечает девушка. — Раньше он многое для нас значил. — Я тоже не в восторге от произошедшего, — с такой же интонацией отвечает ей Ноа. От его спокойного примирительного тона не осталось и следа. — Я просто говорю, что это не то, за что стоит умереть, — он замолкает, делает глубокий вдох и шумно выдыхает, успокаиваясь. Затем продолжает: — Мы уже пытались бунтовать, помнишь? И от этого стало лишь хуже. Кайлани тоже успокаивается. В ее голосе слышится мольба: — Но мы должны что-то сделать. В этот раз все будет иначе. — И почему же? — не скрывая недовольства, спрашивает Ноа. — Я… не знаю… Кенна, все это время наблюдавшая за спором со стороны, решает вмешаться. — Все будет по-другому, потому что в этот раз вы не будете одни. В этот раз Стормхолт встанет на вашу сторону, — с этими словами Кенна снимает капюшон. — Я королева Стормхолта — Кенна Райс, и я пришла, чтобы предложить вам свою помощь. — Подождите-ка… — глаза Кайлани расширяются, а брови ползут на лоб, — ты королева Кенна?! Кенна кивает. — Я освободила свое королевство от сына Лютера Невракис, Марко. И я объединилась с Рован Торн, чтобы разгромить его брата — Василиоса — в битве при Торнгейте. — Это правда, — подтверждает Рован, сделав шаг вперед. — А теперь я пришла в Алриэль, чтобы обсудить с вами свержение Флориана и возвращение города его жителям — вам, — открыто заявляет Кенна, не видя смысла в том, чтобы скрывать свою цель от тех, на благо кого она направлена. — Неужели это значит, что… — Кайлани чуть ли не задыхается от такой новости и делает глубокий вздох, чтобы восстановить дыхание и окончить предложение, — вы собираетесь атаковать Алриэль со своей армией?! — Маловероятно, — резко отмечает Ноа, явно настроенный скептически. — У Флориана смотровые башни в окрестностях города. Если вы попытаетесь провести сюда армию, он приведет подкрепление из Панриона и сокрушит вас прежде, чем вы успеете приблизиться к нам на сотню миль. — Твоя правда, — спокойно соглашается Кенна, — Флориан потратил много сил, чтобы защитить Алриэль от вторжений извне… — девушка делает недолгую паузу и, окинув присутствующих многозначительным взглядом, продолжает: — но это сделало город уязвимым для атаки изнутри. После этих слов помещение погружается в тишину, и никто не решается ее нарушить. — Послушайте, — вновь заговаривает Кенна, — я пробыла здесь совсем недолго, но, если судить по тому, что я видела… я уверена, что люди Алриэля невероятно сильные. И чем жестче Флориан обращается с вами, тем сильнее вы становитесь. Вы — уже армия. Вам просто нужно что-то, чем можно сражаться. — О, и это все? — язвительно спрашивает Кайлани. — Из твоих уст это звучит так просто! — Флориан не допускает, чтобы у нас водилась хоть какое-то оружие, — произносит Ноа, в отличие от сестры, совершенно спокойно. — Или что-то, что можно использовать как оружие, — тяжело вздохнув, добавляет Кайлани. — Здесь каждый кусок металла заперт на замок. — Но у нас есть то, чего нет у вас, — говорит Кенна, и на ее губы ложится тень улыбки. — А именно Дубовое Сердце из Торнгейта. Следующие слова Кенна адресует другой королеве: — Рован, может ли Торнгейт предоставить достаточно Дубового Сердца, чтобы изготовить из него оружие для бойцов Кайлани? — Да, мы можем выделить немного, — отвечает Рован. — Попридержите коней! — в разговор вмешивается Ноа, на его лице читается замешательство. — Что такое «Дубовое Сердце» и как оно нам поможет? — Оно выглядит как древесина… — с улыбкой объясняет Кенна, — на самом деле, это и есть древесина, но такая же прочная, как металл. — Так мы можем доставить ее в город, не вызвав подозрений у Флориана, и использовать для изготовления оружия прямо у него под носом? — Кайлани первой среди собравшихся в таверне горожан улавливает суть плана. — Точно, — Кенна кивает, не переставая улыбаться. Сообразительность новой знакомой невероятно ее радует. — Притормозите, — резко одергивает их Ноа. — Никто на это не соглашался. — Я понимаю ваше беспокойство, — отзывается Кенна. — Ваше решение на первом месте, я прислушаюсь к нему. Это ваш дом. Я лишь хочу разобраться с Флорианом и каждым, кто прислуживает Лютеру Невракис. Но это ваш выбор. — Видишь, Ноа? — возбужденно спрашивает Кайлани, заглядывая брату в лицо. — Мы можем объединиться с этими людьми. В это время Рован наклоняется к Кенне и шепчет ей на ухо: — Кажется, ты вынесла урок из того, что произошло в Торнгейте. — Я могу совершить ошибку, но никогда не наступаю на одни и те же грабли. От разговора их отвлекает голос Ноа. — Прости, Кайлани, я не могу быть частью этого, — говорит мужчина со смесью решительности и сожаления. После этого он грустно качает головой и уходит. Кенна провожает Ноа взглядом, а затем вновь поворачивается к королеве Торнгейта: — Рован, нам нужно Дубовое Сердце. И много. — Могу предоставить материал на изготовление сотни копий, — незамедлительно отвечает Рован. Кажется, все это время она обдумывала этот вопрос. — Только сотню? — расстроенно переспрашивает Кайлани, после ухода брата подошедшая к девушкам поближе. — Нам нужно на порядок больше, чтобы сразиться с Флорианом! — Знаю, что битва будет не из легких, — сочувственно отзывается Рован, — но мои люди отстраивают наш замок, а Дубовое Сердце созревает столетиями. Если сейчас мы соберем слишком много, то уничтожим будущие урожаи. — Я не могу не спросить… — вмешивается Вэл, — как много оружия мы получим, если соберем весь урожай? Рован ненадолго задумывается. По ее лицу видно, что вопрос не пришелся ей по душе. — Две сотни, — наконец отвечает она. — Может, две с половиной. Но мы не можем этого сделать. Это уничтожит Дубовое Сердце и оставит нас ни с чем. — Рован, — мягко произносит Кенна, не желая портить отношения с сильной союзницей, — пошлите столько, сколько можете. — Спасибо, Кенна, — губы Рован расплываются в улыбке. — Знала, что ты поймешь. Я немедленно пошлю весточку домой. — Сотни копий будет недостаточно, чтобы вооружить нас всех, — Кайлани расстроенно качает головой. Она надеялась, что Кенна примет другое решение, ведь сейчас ее волновало лишь освобождение родного города. А что там будет дальше — неважно. — Это больше, чем у вас было, — дипломатично замечает Кенна. И из-за этих слов Кайлани становится даже немного совестно. — Справедливо, — отвечает девушка, — но мало о чем говорит. Однако должна признаться тебе, королева-воительница, уже давно у меня не было такой надежды, какая есть сейчас. Но точно ли вы доставите то, что пообещали? — на этот раз она обращается и к Рован тоже. — Могу и сделаю, — отвечает за двоих Кенна, и Кайдани ей верит. — Ну что ж, — с улыбкой говорит Кай, — тогда трудолюбивый и жесткий как подошва [1] кораблестроитель на вашей стороне. — Кенна и остальные растерянно переглядываются, а Кайлани звонко смеется: — Очевидно же, что я говорю о себе! [1: В оригинале: tougher-than-leather — дословно можно перевести как «жестче, чем кожа», в контексте употребляется в роли прилагательного. Нашла похожий фразеологизм — «toughasleather», который употребляется по отношению к еде и переводится как: «жестче подошвы/жестче старых ботинок».] — Вы сила, с которой стоит считаться! — улыбается в ответ Кенна, обращаясь ко всем собравшимся горожанам. — Для нас большая честь сражаться с вами бок о бок.