assorted

— Ты еще и куришь. — это было вполне ожидаемо, но отчего-то было противно видеть исколотую руку, что методично подносила тлеющую сигарету ко рту. Пацан пустил в его сторону густой дым сигарет, горький и крепкий, выдающий дешевизну курева. — Чагия, сотри со своей аристократической морды это презрительное выражение. — в отличие от утра, сейчас Чон был не в настроении. На лице все еще была дерзкая полуулыбка, но она казалась немного злой или даже предупреждающей. Сокджин, поймавший его угрюмый взгляд, вздохнул было, дабы спросить, что не так, но передумал. Его это не касается. — Это за сегодня. — Сокджин рассматривал грязную стену в полутьме. Всего в нескольких шагах кишмя кишела столичная жизнь, а в этой подворотне было тихо, грязно и стояла невыносимая вонь. — Чимин сразу предупредил, сколько стоит твоя услуга… — Ким протянул белый конверт Хосоку. Отшвырнув бычок куда-то в сторону, тот забрал свои честно заработанные деньги и, деланно бодро хлопнув Сокджина по плечу, попрощался. — Ну, бывай, студентик. — Там… — Ким хотел было извиниться и сказать, что доплатил еще сверху за причиненный моральный и физический ущерб, но не успел: Хосок вскоре вышел из темного закоулка и исчез среди спешащих с работы людей. Сокджин, как только остался наедине с собой, скукожился от нестерпимой боли в ребрах. Отец бил его точечно, выбирая болезненные места, не видные окружающим. Синяки, покрывавшие всё его тело, говорили о жестокости отца, и фальшивая семейная идиллия больше не могла это скрывать. Сам Сокджин больше не мог выносить всего этого, поэтому инсценировал сегодняшнее представление, чтобы даже через побои добиться своего переезда заграницу. Плевать куда, лишь бы подальше от дикой семейки и мерзопакостной мачехи, которая старше него всего лишь на пять лет. Отвратительно. Хосок, как только остался наедине с собой, зашипел от прошивающей тело боли в ребрах. Он шагал быстро и широко, дабы поскорее добраться до автобусной остановки. Парни Чимина безошибочно били в правильных местах, чтобы дыхание сперло и синяк не сходил долго, а пережитая острая боль заставляла шугаться собственного отражения еще несколько дней. «Занеси деньги» — пришло сообщение от Чимина именно тогда, когда Хосок уже подходил к остановке. Сегодня Пак не поверил ему, когда он вынужденно рассказал, как из-за произошедшей потасовки сбежал без оплаты, нет-нет, скорее дело не в доверии, а в дерзости Хосока, посмевшего самовольно решать, сбегать или остаться. — Черт возьми. — ему совершенно не хотелось бы ехать к Паку на ночь глядя, но выбирать не приходится. Он обязан слушаться, пока отрабатывает свой немалый долг, большую часть которого уже выплатил. К счастью. Но Хосок не из тех, кто позволяет плохому настроению портить себе день, поэтому, сжав покрепче зубы, откинул все негативное и нахлобучил дешевые наушники да забрался в подоспевший автобус под веселый напев.