Профессиональный риск

Своим признанием во влиянии на её жизнь он уничтожил последние крохи зародившегося доверия к себе. Растоптал в пыль зачатки нежных девичьих чувств, оставив место лишь животному желанию и собственной зависимости от отравляющей способности. Продумывая каждое свое действие, Чуя думал, что поступает верно. Но только сейчас осознал, как сильно ошибся. В тот зимний день, когда бывший напарник посетил его в баре «Люпин», чтобы напомнить о неоплаченном долге, Чуя старался пропускать его пустую болтовню мимо ушей. Дазай говорил о новых способах собственного умерщвления, о которых узнал у старого монаха в храме богини Идзанами, о своём протеже-оборотне, стычках с полицией. Всё это совершенно не волновало Накахару ровно до того момента, пока в бесконечном словесном потоке не промелькнуло её имя. — Стоп. Что ты только что сказал? — остановил он театрально жестикулирующего Осаму, который в тот же миг наигранно захлопал глазами. Чёртов манипулятор. — А что такое? Великий мафиози решил меня наконец послушать? Так и знал, что с этого стоило начинать. Он с трудом сдержал в себе порыв ударить детектива побольнее — за его хитрость и лживость. Тот специально тянул время, чтобы вывести его на эмоции и в очередной раз получить желаемое. — Ах, да, Аяко Соно. Милая пташка со сломанными крылышками. Чем же она тебя так зацепила, раз ты даже согласился на сделку со мной? По-прежнему окружаешь себя убогими брошеными детьми? Или в этот раз всё иначе, потому что она влюблена в тебя? Рука взметнулась моментально, сорвав худощавое тело Осаму со стула и с глухим звуком впечатав его лицом в ближайшую стену. В ответ послышался противный смешок вперемешку с бульканьем текущей из носа крови. Её капли мелкими бусинами оседали на деревянной поверхности после каждого выдоха Дазая. — Я тебе пасть порву, гнида. Решил испытать моё терпение? — злость клокотала в горле, сделав и без того низкий голос похож на рык зверя. Слияние с Арахабаки в последнее время особенно мешало контролировать свои эмоции и сдерживать агрессию. — Эй, это просто шу…тка, — невнятно произнесло ненавистное лицо, — Отпусти. Поговорим. Усевшись обратно на своё место, Осаму потянулся за салфеткой и прижал к лицу. Некоторое время он молча рассматривал красные пятна на белой бумаге, а потом совершенно серьезным тоном произнес: — Твоих новичков зачищает спецотдел. Думаю, ты сам уже заметил, что это набрало такие обороты, когда к мафии примкнула та самая птичка. Чуя сделал глоток вина, сморщившись то ли от вкуса, то ли от услышанных слов. — И даже тут ты в курсе всех новостей. Как же великий Осаму упустит чужое грязное бельё? Дазай совершенно искренне улыбнулся — и всего на мгновение в нём показался озорливый мальчишка, больше всего на свете любящий узнавать чужие секреты. Он цокнул языком, с восхищением осматривая Чую, словно тот внезапно предстал для него в новом, более приглядном свете: — Ого. А ты, похоже, не слишком-то удивлён. — Представь себе. Не всегда ты у нас самый осведомленный, — терпкий алкоголь обжёг горло. Обычно он выбирал на вечер что-то более изысканное, но для неприятной встречи с бывшим напарником лучше всего соответствует напиток покрепче. Иначе любезной беседе слишком быстро наступит конец. — Я так полагаю, что ты знаешь и об Ищейке в ваших рядах. — Именно. — Чуя! Да ты меня прям радуешь сегодня! — Дазай громко хлопнул в ладоши, а затем схватил гранёный стакан с расплескавшимся внутри виски и звонко ударил его о край бокала Накахары. Окинув быстрым взглядом соседний стул, Осаму отсалютовал невидимому собеседнику и залпом осушил свою порцию, — Прости, но за такое стоило выпить без промедления! — Заканчивай эту хуевую клоунаду и выкладывай, что хотел. Я устал. Осаму скривил губы в издевательской гримасе, пародируя недовольное лицо Чуи. Одного тяжёлого взгляда и заходивших желваков на скулах стало достаточно, чтобы разговор вернулся в более конструктивное русло. — За тобой должок, помнишь? — О таком забудешь. — Отправь Тачихару в Токио. — С хера ли? — Пусть узнает у своих, кто такой Таро. И что он ищет. — Я знаю, кто он. И что он делает тоже знаю. — Нет, не знаешь. Осаму сделал полный оборот на барном стуле, прежде чем положить перед Чуей фото. Двое детей на фоне уже давно сгоревшего йокогамского парка аттракционов. Девочка со слишком серьёзным для её возраста взглядом — синие глаза смотрят прямо в кадр, темные кудрявые волосы собраны в два низких хвоста, а руки крепко обхватывают шею большого голден ретривера. Рядом с ней в полный рост вытянулся высокий светловолосый юноша. Те же синие глаза, те же сжатые губы и излишне напряжённое выражение лица. Его руки покоились в карманах классических брюк, ворот рубашки расстегнут, на жилетке герб старшей школы Минато Сого. Чуя сразу понял, на чьё детское фото смотрит. Но почему этот ублюдок таскает его с собой? К чему это сейчас? — Рад представить тебе брата и сестру Соно. Аяко и Таро. Затылок обожгло. Долгие пару секунд он всматривался в представший перед ним кадр, а затем поднял глаза на усмехающегося экс-напарника. — Что это ещё за хуйня? Тебя твой дружок оборотень вчера слишком сильно придушил во время постельных игрищ? Дазай громогласно рассмеялся, демонстративно схватившись за живот. В уголках его глаз проступили слёзы. — Ой, фу, как ты грязно выражаешься. Я уже и забыл, где ты у нас детство провёл. Не может быть. Что за чушь? Пальцы коснулись тонкой бумаги, притягивая листок и располагая его прямо перед собой. Всё это напоминало самый херовый розыгрыш в его жизни. На фото ей около десяти лет. Всё те же нахмуренные брови, прямой нос, пухлые губы с чётко очерченной аркой купидона. Девичьи руки, ещё не исполосованные шрамами, округлое лицо, светлый воротник на платье в мелкий цветок. И рядом он — её повзрослевшая светловолосая копия. Более жёсткие юношеские черты, широкие плечи, длинные ноги. Только слепой не увидит в них семейное сходство. — Ты уверен в этом? В какой цирк превратилась до недавнего времени понятная и размеренная жизнь. Как вообще что-то подобное могло пройти мимо него? — По моим предположениям, Таро знает, что его сестра замешана в криминальных делах. Более того — по какой-то причине он не пытается выйти с ней на контакт и помочь. Совладав с эмоциями, Чуя осушил бокал и медленно поставил его на стол, сдерживая в себе порыв снести к чёртовой матери вмиг ставший ненавистным ему бар. Он уже почти пожалел, что пошёл на поводу у этого поехавшего урода — вечер был бесповоротно испорчен. — А от меня-то ты чего хочешь? Дазай только что опустил в рот оливку и теперь задумчиво пережёвывал её, крутя между пальцами деревянную зубочистку. Его расфокусированный взгляд Накахара знал слишком хорошо — прямо сейчас детектив бродил по бесконечным чертогам своего разума и сверялся с планом, который сам себе наметил. — Я хочу, чтобы ты держал эту пташку рядом с собой так долго, как сможешь. Хочу, чтобы Тачихара узнал, почему брат и сестра Соно оказались замешаны в одном деле, но по разные стороны баррикад. Хочу понять, почему все фигуры на доске расположились именно так. И какую партию они все разыгрывают. А какой дурак не захочет узнать обо всём этом? Из-за новой информации Чуе вновь придётся пересмотреть заново всё, что он разузнал о планах наркобаронов, свериться с тем, что раскопал Шекспир и, в очередной раз, подвергнуть сомнению верность этой проблемной девчонки. Неужели она знала обо всём с самого начала? Тогда версия о том, что она оказалась случайной марионеткой в руках спецотдела разрушится в одночасье. На этот раз закрыть глаза на её вмешательство означает полностью лишиться своего авторитета в глазах босса, если вдруг столь щекотливая информация всплывет. А такой исход был подобен самой позорной смерти. — Мичизу уедет в Токио. А с Соно я сам разберусь. Не вмешивайся, — он встал со своего места и потянулся за шляпой, всё это время покоившейся на вешалке вместе с длинным пальто, — Если узнаю, что ты что-то от меня скрыл… — Да-да, — Осаму закачал головой, как китайский болванчик, а потом вновь широко улыбнулся, — Скажи, Чуя, ведь приятно же вновь работать вместе? — Да пошёл ты. Дверь бара захлопнулась за его спиной, оставляя позади ненавистного Осаму и все новости, которые он принёс с собой. Маленькая фотография необъяснимой тяжестью давила на карман пальто и, он мог поклясться, обжигала сжимающую её руку сквозь перчатку. Аяко Соно стала его личной чёртовой проблемой. И теперь об этом знали все.

***

Как только Чуя вернулся в переполненный людьми зал, и без того с трудом сдерживаемые эмоции нахлынули с новой силой. Что это, черт возьми, сейчас было? Планировал ли он раскрыть свои карты и использовать главный козырь «я знаю, кто ты на самом деле»? Нет. Планировал ли он целовать её, да ещё и с таким рвением, словно это было главным смыслом его существования? Точно нет. Тогда как нечто подобное могло произойти? Он не мог ответить на этот вопрос. По-крайней мере, не сейчас и не в этой обстановке. Возможно, ночью, когда она вновь явится к нему в очередном кошмаре… — Мой дорогой, где ты пропадал? Это была Аяко? Что она здесь забыла? Коё ловко подхватила его под руку, продолжая лучезарно улыбаться всем вокруг и настойчиво увлекая его за собой в сторону стола, за которым их ждал господин Мори. Босс выглядел напряженным, хотя со стороны никто и никогда не смог бы заметить неладное. Но Чуя знал его слишком хорошо. — Сестра, пожалуйста, опустим этот пустяковый инцидент. У меня нет ни сил, ни желания на пустые сплетни. Мягко, но максимально однозначно — обсуждать он это не намерен. Ни в этот момент, ни в какой-либо другой. С некоторых пор тема Аяко Соно стала вызывать слишком много лишних вопросов, чтобы о ней хотелось говорить с кем бы то ни было. Он разберется с этим сам. Позже. — А что же Саюми? Почему сегодня вы порознь? — Потому что она никак не может перестать совать свои руки не в те штаны. Коё не остановилась, но бросила на него многозначительный взгляд. Она всё знала. В этом не стоило сомневаться ни на секунду. И уже очень давно. Не могла не знать. Хозяйка «Дома с хризантемами» обладала всеми тайнами преступного мира Японии — и всегда использовала эти знания по своему усмотрению. Без сомнений, Чуя, которого она сама когда-то учила не выкладывать все лучшие карты в ходе первой же партии, мог бы понять и даже согласиться с её выбором. Но не в такой ситуации. Будь он на её месте — никогда бы не позволил врагу подобраться настолько близко, чтобы оказаться в её жизни, в доме и постели. — Думала, я не узнаю? Как долго ты планировала использовать меня? Она с шумом втянула воздух через нос, замирая на полушаге и склонив голову набок. — Всё ведь шло прекрасно. Ты отлично играл свою роль. Пока не позволил чувствам взять вверх. — О каких чувствах речь, позволь спросить? Долгий взгляд алых глаз, скривившиеся в усмешке тонкие губы. Она прошлась пальцами по ткани его пиджака, снимая с него неведомым образом оставшийся там темный волос. — Я и не думала, что кто-то вроде неё способен зацепить тебя настолько сильно. Ты стал безрассудным, начал совершать ошибки. Боже, даже пошёл к Верлену, которого так ненавидишь, за советом! И ты считаешь, что это поведение, достойное будущего босса? — горячо прошептала она, склонившись к его плечу и продолжая улыбаться. Словно они вели приятную светскую беседу, а не выворачивали всю его душу наизнанку. — Хватит. Я не намерен говорить об этом. Не здесь и не с тобой. Не после того, как ты промолчала о сговоре Арисимы с Камакурой. Коё прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок и вызывая в нём этим маленьким действием новый прилив злости. Почему он не может успокоиться? Неужели его и правда так сильно задело, что именно Коё вторглась в его личную жизнь и решила навести там свои порядки? — Дерзишь. Что ж, ладно. Ты уже не мальчишка из трущоб, которого нужно учить хорошим манерам. Сам должен понимать, какие последствия повлечет за собой твоя беспечность. Неуместное, но оттого не менее болезненное раздражение растекалось по легким горячим ядом и вонзалось в тело смертоносными иглами. Чуя в очередной раз осознал, насколько он непреклонен в своем намерении стать боссом. К этой цели стоило идти хотя бы ради того, чтобы больше никто не смел ему указывать, что делать. С кем спать, на кого тратить свое время, о ком беспокоиться. Он имел полное право владеть чем-то единолично и всецело. Без посягательств со стороны друзей, напарников, союзников, врагов, мафии. Только его собственное. Даже со временем перешедшую в разряд глубоко интимной связь с Саюми ему пришлось делить как минимум с двумя людьми — с Коё, которая направляла и контролировала каждый шаг в отношениях с наследницей наркоимперии Камакура, и боссом, который молчаливо наблюдал за действиями своего потенциального преемника. Оценивал и делал незримые пометки в каком-то собственном списке «качеств, достойных следующего главы Портовой мафии». И Чуя старался соответствовать. Контролировал каждое слово и действие, не привязывался, не позволял ненужным эмоциям и мыслям проникнуть глубже, остаться с ним на ночь после того, как Саюми в очередной раз покинет его постель и дом. Он относился к этому не более, чем к работе, очередному заданию, которое нужно выполнить безукоризненно. Даже если от отвращения потом хотелось снять с себя кожу. Со временем он привык и принял, как данность факт того, что даже собственное тело не принадлежит ему всецело. Но с ней всё ощущалось иначе. Слишком остро, слишком дико, слишком на грани. Их ничего не связывало, ничего не держало вместе, ничего не обязывало сталкиваться раз за разом. Вопреки всем законам логики и даже теории вероятности, Соно каждый раз оказывалась в самой гуще событий, всегда маячила где-то поблизости, словно издеваясь и проверяя его терпение на прочность. Чёрт возьми, да эта глупая девчонка истекала кровью на полу его дома и чуть было не отдала за него жизнь. За него, Чую Накахару, которого никто и никогда не ставил в списке личных приоритетов на первое место. Ещё со времен Овец так завелось, что его мнение учитывали, с ним считались, его боялись и уважали. Но не более того. Отталкивал ли он сам тех, кто предпринимал любые попытки к сближению, или же просто расплачивался за ту жуткую ауру, которой его наделял сидящий внутри бог Арахабаки — Чуя не знал. Но ощущение, что как бы сильно ты ни желал с кем-то физической близости, эмоционально вы всё равно останетесь чужаками, с каждым годом прорастало глубже и глубже, пускало корни и раскидывало ветви. Спустя почти десять лет службы в мафии так ничего и не изменилось. Даже Саюми, когда-то достаточно настойчиво претендующая на место верной спутницы будущего босса, на самом деле никогда бы не рискнула собственной шкурой ради него. Как только на горизонте замаячила перспектива комфортного запасного аэродрома в лице Такэо Арисимы — она без тени сомнения воспользовалась представившимся шансом. Ожидал ли он от неё иного выбора? Скорее нет, чем да. Но, возможно, пусть он никогда и не признается в этом открыто, рассчитывал, что система даст сбой. И она его дала. В лице экс-информатора, пытливо заглядывающей ему прямо в душу своими бездонными синими глазами. Ты законченный эгоист, Накахара. Ты требуешь от людей невозможного. Сам делаешь всё, чтобы быть оставленным, но при этом яростно цепляешься за любое проявление чувств в свой адрес. Какую роль ты сам играешь во всём этом маскараде? На что готов пойти, чтобы защитить своё? Телефон завибрировал в кармане, уведомляя о новом сообщении. Предвосхищая вопрос, который последует за столь стремительным потоком мыслей, он скользнул взглядом по экрану. «Шекспир убит в «Венере». Я заберу его отсюда». Что ты сделал, чтобы она осталась? Судя по всему, собственнолично отправил её в логово врага. В одиночестве. Для чего? Чтобы она в очередной раз успокоила его паранойю касательно собственной личности, своих намерений, истинной цели нахождения в мафии. Чтобы она доказала свою преданность. Мафии, боссу, ему. На самом ли деле он так заботился о её верности организации? Или ему только хотелось так думать? Разве всё это теперь имело значение? Разве она не достаточно настрадалась, пока невольно следовала всем его планам, играя роль наживки для спецотдела, для Арисимы, для всего мира вокруг? Голова кипела, мозг лихорадочно перебирал варианты развития событий. Коё продолжала что-то говорить, но он её не слышал. Раз они вычислили их шпиона и избавились от него, значит раскрыли, что мафия готовит облаву. Но как? Откуда? — Чуя, ты один? А разве моя прекрасная спутница была не с тобой? Улыбающееся лицо ублюдка Такэо в тот вечер было особенно омерзительным. Он надолго запомнит, с каким удовольствием эта лицемерная тварь наигранно осматривал пустое место рядом с ним. Стоило догадаться с самого начала. Арисима возник рядом со столом Портовой мафии идеально вовремя. Краем глаза Чуя заметил, как к резко изменившейся в лице Озаки подплыла Саюми со своей вездесущей свитой подружек-подпевал, и, подхватив ту под руку, потянула за собой к сцене. Они остались одни, без посторонних ушей, но в окружении сотен глаз. Будущий босс одной из самых опасных преступных организаций и новый глава крупнейшей наркоимперии Японии. Молодое поколение, свежая кровь. Их отношения либо разрушат криминальный мир до основания, либо вознесут его на небывалые высоты. — Значит, вот так ты решил начать свой путь в качестве нового главы? Воруя у мафии, подставляя и шантажируя её подчинённых? Думаешь, я закрою на это глаза? — голос низкий, тяжёлый. Ненависти слишком, до одурения много. В тысячи раз больше, чем в начале вечера. Но не за то, что выблядок посмел пойти против мафии. Нет. Чуя догадывался об этом слишком заранее, чтобы теперь удивляться последствиям. За то, что он поступил так с ней. За то, что эта наивная идиотка ему доверилась. Ему, бывшему другу детства, своей чёртовой первой любви. И обожглась так сильно, что теперь вряд ли когда-нибудь сможет оправиться. За то, что Чуя и сам, невольно, подкинул дров-сомнений в костёр её уничтоженной, выжженной дотла веры в людей. Это изменит её навсегда. Если не сломает окончательно. — Это моё тебе предупреждение, Накахара. Мы больше не будем преклонять перед вами головы. Времена изменились, мафия больше не сможет диктовать нам свои условия, — Такэо бросил насмешливый взгляд в сторону господина Мори, размеренно пьющего чай и наблюдающего за сосредоточенно рисующей что-то Элис. Его запредельная уверенность в себе, расслабленная поза, почти опустевший бокал в длинных пальцах — всё вызывало в Чуе настолько жгучую ярость, что каждый вздох давался с непреодолимым усилием. Он мог бы заставить его жрать собственное дерьмо всего за каких-то пару секунд, одним лёгким движением руки стереть ненавистную усмешку с мерзкого лица, но не сдвинулся с места. Нельзя дать эмоциям взять верх. Тактика его противника на удивление проста — спровоцировать конфликт, чтобы выставить его в самом неприглядном свете. Как грязного неотёсанного мальчишку из банды, неспособного сдерживаться и контролировать собственные чувства и действия. — Ах да, и ещё… — он сделал шаг к нему навстречу, с нескрываемым удовольствием демонстририруя насколько Чуя ниже его ростом, — Малышка Аяко должна понести своё наказание за непослушание. — Эй, Арисима, заткни пасть… — лицо невыносимо жгло, пальцы сжались в кулаки с такой силой, что кожа перчаток натянулась до предела. Один удар — и всё закончится. Лишь один удар. — Спокойнее-спокойнее, герой. Не кажется ли тебе, что ты слишком опекаешь свою подчинённую? Такэо самодовольно усмехнулся, но неосознанно сделал шаг назад и, всего на мгновение, невольно скривился от этого проявления собственной слабости. Чуя его пугал — это было видно по вмиг побледневшим щекам и гуляющим туда-сюда желвакам на высоких скулах. Так пугаются бойцовской собаки, способной перегрызть тебе глотку, но сидящей на крепкой цепи и от этого имеющей возможность только неистово лаять. Он знал, что сейчас его никто не тронет. Не сможет нарушить соглашение о ненападении, с которым согласились все участники вечера. Это повлечёт слишком большой репутационный ущерб для Портовой мафии. Но спустить такую дерзость с рук — значит выставить их всех на посмешище. Позволить унизить себя. Унизить сестру и босса. Чуя медленно выдохнул, осматривая заполненный людьми зал. Терпение. — Мне кажется, что ты неверно меня понял. Такэо пропустил его слова мимо ушей и всего на мгновение блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь мгновением своего триумфа. Он только было раскрыл рот, чтобы вновь бросить какую-то едкую фразу в адрес Чуи, но успел лишь рвано всхлипнуть, когда непреодолимая тяжесть заставила его одним рывком рухнуть на колени. — Не будете преклонять головы? Да что ты? И как же вы это сделаете? Рука в перчатке сжимала его плечо каменной хваткой. Он сделал попытку вырваться, но в отместку оказался лишь сильнее вжат в поверхность мраморного пола. — Отпусти меня немедленно. Ты что, совсем ополоумел? — прошипел он, подняв на него налившиеся кровью глаза. Чуя продолжил невозмутимо смотреть на него сверху-вниз, лишь слегка подавшись вперёд, чтобы не пришлось говорить слишком громко. — Я преподам тебе урок, тупой ты ублюдок. Всего один. Надеюсь, ты запомнишь его на всю свою жалкую жизнь. Вокруг них начали собираться люди. Шёпот разных голосов всё нарастал, превращаясь в невыносимый гул, напоминающий растревоженный осиный улей. — Что здесь происходит? — Они дерутся? — Почему глава клана Арисима стоит перед ним на коленях? Чуя молчал ещё пару секунд, выжидая, когда большинство присутствующих соберется вокруг них, а в перешёптывающейся толпе покажется Коё и следующая за ней Саюми. Затем он убрал руку, развеивая действие способности. — Такэо, ты что, вставай…- он улыбнулся своей самой доброжелательной улыбкой, с удовольствием отмечая, как резко изменился в лице его собеседник. Смотри, выродок. Не только ты тут знаешь правила этой игры. — Женщина никогда не станет камнем преткновения между вами и Портовой мафией. Это же бизнес. Я уверен, что клан Камакура это понимает. Поэтому, в знак своей признательности, я благословляю вас с Саюми. Ты должен был сказать мне раньше, что готов объявить о вашем союзе. Мы бы с ней тогда перестали скрывать вашу близкую связь… Саюми раскрыла рот от изумления и завертела головой, разыскивая свою помощницу. Та в ужасе застыла у другого края зала. Никто не спасёт глупую жалкую овечку в момент её разоблачения. — Но господин Накахара, как же…- подал голос кто-то из толпы и, повернувшись в его сторону, Чуя увидел совершенно растерянного господина Даичи — главного доверенного главы империи Камакура, приходившегося Саюми родным дядей. Сразу видно, у кого всё под контролем — он первым осознал, чем такой скандал чреват для них всех. — Мне очень жаль, что вам пришлось узнать об этом вот так. Но Такэо больше не мог скрывать правду. Я понимаю его. Процедура инаугурации в качестве нового главы и без того сплошной стресс. Арисима сжал зубы и склонил голову, напоследок бросив быстрый взгляд на Саюми. У той от нервов лицо покрылось красными пятнами, полная грудь вздымалась в такт тяжёлому дыханию, а в глазах стояли слёзы. Слова Чуи означали одно — она провалила единственную важную задачу, которую ей доверили. А клан такого не прощает. Если сейчас они начнут доказывать обратное, то лишь выставят себя на посмешище. Придется объясняться, почему он тогда вдруг оказался на коленях перед главой Исполкома мафии — и тогда наружу вылезут детали их приватного разговора, его угрозы, присутствие рядового мафии и шантаж. — Друг, я на тебя не в обиде. Мафия ценит ваши усилия на пути к нашей общей цели. Мир? Рука, протянутая навстречу разлучнику, могла показаться всем остальным спасительным кругом для утопающего. Этот жест позволит Такэо сохранить лицо, а Чуе — пресечь возможный личный конфликт в самом его зародыше. И лишь несколько человек смотрели на то, как униженный Арисима сжимает чужую ладонь в кожаной перчатке со смесью восхищения и горькой досады. Жребий брошен, внутренний раскол случился. Охота на предателей началась.