Theater 12.

— Фрэнк… Он продолжал молчать, уставившись на меня пустым взглядом. Я и вправду не знал, что сказать. Мне было ясно, что он страдал от того, что я игнорировал его все это время. Его глаза больше не блестели. И не блестели они из-за меня. — Фрэнк… — повторил я. — Чего ты хочешь, Джерард? — наконец спросил он. — Фрэнк… Я-я проебался. Я очень сильно проебался. Казалось, что до этого он не был заинтересован моими словами, но вот теперь сделал шаг назад, пригласив меня войти внутрь. Мы молча прошли в гостиную и уселись на диван. Мне хотелось взорваться и просто сказать ему, что это все из-за Джамии, но это не было бы правдой. Ведь это я поверил ей, и это я его игнорировал. Я вздохнул и съежился, закрыв лицо руками. — Я такой глупый, Фрэнк. Блять, мне так жаль. Я…. Блять. Я был так зол на себя, что только «блять» и слетало с моих губ. — Ты игнорировал меня. Ты начал это, когда я сделал буквально все, чтобы доказать тебе, что ты можешь мне верить. Я так старался, Джерард. Так, ради Бога, расскажи мне правду. Что такого произошло, о чем ты не мог мне рассказать? Его голос сквозил болью, и это делало больно мне. «Джамия убедила меня в том, что ты пользуешься мной. Я ебаный идиот, да?» «Я поверил человеку, которого едва знаю, и он убедил меня в том, что ты ужасный?» Я не знал, что сказать, так что просто промямлил ее имя: — Джамия. Фрэнк напрягся и сжал кулаки. — Что насчет Джамии? — спросил он сквозь зубы. — Она…. Я-я поверил ей, — тихо сказал я, все еще пряча лицо в руках. Фрэнк, очевидно, не был удовлетворен моим ответом, так что громко стукнул кулаком по кофейному столику перед нами. — Что она сказала тебе?! — прокричал он. Его действия заставили меня отпрыгнуть в сторону и оглядеть его широко раскрытыми глазами. Он заметил мою растерянность, и его тело тут же расслабилось. — Что она сказала? — спокойно повторил он. — Детали ее рассказа звучали слишком убеждающе… Я не хотел верить ей. Она очень хорошо умеет убеждать, Фрэнк, — сказал я, пытаясь оправдать то, почему поверил ей. — Джерард, — твердо проговорил он, ожидая объяснений. Я вздохнул: — Она сказала, что ты хочешь только переспать со мной, и уйдешь сразу же, как только это произойдет. И что ты меня используешь. Я говорил быстро и отрывисто, потому что боялся его реакции. Он глубоко вздохнул и быстро встал на ноги, а потом взъерошил волосы пальцами и начал ходить из стороны в сторону. Вскоре он также быстро подошел к столу и схватил банку пива. А потом громко закричал и кинул ее в стену. — Почему ты поверил ей?! — кричал он, начав делать шаги в мою сторону. Его действия испугали меня, так что я попятился. Он не был пьян, но и не был трезв. Я знал, что он имеет право злиться на меня, но мне казалось, что вся его злость вызвана лишь алкоголем. Я опустил взгляд вниз, начав заламывать руки, пока он терпеливо ждал моего ответа, тяжело дыша. — Потому что в это легче было поверить, — прошептал я. — Легче чем во что, Джерард? — спросил Фрэнк, садясь рядом со мной. — Чем в то, что ты действительно хочешь быть рядом с таким, как я. Было легче поверить в то, что ты просто хочешь использовать меня для своего удовольствия. Чем поверить в то, что ты действительно заботишься обо мне. Я поднял на него взгляд, увидев, что злость на его лице смягчилась. — Почему ты не понимаешь того, насколько ты особенный? Почему ты не понимаешь, что стоишь всего этого? — сказал он, придвинувшись ближе. — Я не знаю, Фрэнк. Я просто такой, — ответил я, вглядываясь в его глаза, в которых, наконец-то, вновь появилась та искорка, — Я идиот. Он медленно покачал головой, не разорвав зрительного контакта. — Ты не идиот. Просто наивный, — сказал он, пока его указательный палец медленно очерчивал мою щеку. Он несколько раз опустил взгляд на мои губы, и я знал, что он хочет поцеловать меня. Но он не собирался делать этого. После того, в чем убедила меня Джамия, он не станет делать первый шаг. Мне хотелось сказать «извини», но я не мог промолвить и слова. Так что я решил, что скажу об этом по-другому. Я медленно коснулся ладонью его лица, проводя пальцами по его щеке к затылку. Моя ладонь коснулась его волос, и я притянул его ближе. Я глубоко вздохнул и накрыл его губы своими. Сначала он не отреагировал, но вскоре ответил на мой поцелуй. Знаю, что говорю это не впервые, но этот поцелуй был лучше остальных. Может быть, каждый раз будет все лучше и лучше. — Я сделаю все, что угодно. Сделаю все, что ты попросишь, обещаю, — сказал я, когда мы разорвали поцелуй, пока моя рука оставалась на его затылке. — Все, что угодно? — переспросил он. — Все, что угодно, — ответил я, быстро кивнув головой. — Мы можем делать, все, что я захочу, без вопросов? — спросил он снова. Я не знал, к чему он ведет, но верил ему, так что снова кивнул головой. — Я знаю, чего хочу, — заключил он, а я снова кивнул. — Чего? — спросил я, убрав ладонь с его затылка. — Следующие 48 часов я забираю тебя себе. Мы можем делать, все что захотим. И будем только мы вдвоем. Никакой Майи, никакой Линдси, никакого Майки. Я взглянул на часы, которые говорили, что оставалась пара минут до семи вечера. — Так до 7 часов вечера воскресенья я не смогу поговорить со своим братом или друзьями? И мы должны будем делать, все что ты захочешь… по каким-то причинам, да? — спросил я несколько взволнованно, потому что понятия не имел, чем Фрэнк захочет заняться за эти 48 часов. — Да, и не беспокойся, Джи. Я не заставлю тебя делать что-то, с чем ты не будешь согласен, — ответил он, улыбнувшись. Я улыбнулся в ответ и вспомнил, что должен был позвонить Линдси после разговора с Фрэнком. — Могу я хотя бы сказать им, что происходит? Чтобы они не волновались? — спросил я, а Фрэнк слишком драматично вздохнул. — Наверное, — он фальшиво нахмурил брови, а потом улыбнулся, дав мне понять, что просто разыгрывал сцену. Я добрался до телефона и сначала позвонил Линдси. Она ответила почти сразу же, задав столько вопросов, что мне пришлось молчать, наверное, первые несколько минут разговора. Потом я объяснил ей, чего хотел Фрэнк, и что я просто обязан сделать это. Она все поняла и попросила перезвонить ей, как только смогу, чтобы рассказать все детали. Я согласился и повесил трубку. Потом я позвонил Майки. Убедить его было сложнее, учитывая, сколько времени я провел вне дома. Иногда он напоминает мне маму, клянусь. В итоге Фрэнк забрал у меня телефон и уверил Майки в том, что позаботится обо мне, и я проведу время просто прекрасно. Я не знал, был ли Майки доволен этим, или ему просто было лень продолжать спор. После я позвонил Майе, которая, казалось, была расстроена мной. Я извинился за то, что игнорировал ее, и сказал, что объяснюсь с ней в воскресенье. Фрэнку пришлось добавить, что все было хорошо, и останется также хорошо до воскресенья. — Итак, чем займемся в первый час? — спросил я, убирая телефон подальше. — Поедем к тебе домой, — сказал он, встав на ноги и начав надевать ботинки. — Зачем, там же Майки? Я думал, что мы будем только вдвоем… — сказал я, проследовав за ним. — Мы и будем вдвоем, тебе просто нужно взять с собой некоторые вещи, — объяснил он, сняв с вешалки куртку. — Зачем? — снова спросил я. — Никаких вопросов, помнишь? — я только кивнул, — Я не могу вести машину. Так что придется тебе, — добавил он, кинув мне ключи. Мы доехали до дома, и Майки появился, словно из ниоткуда, когда мы вошли внутрь. — Куда собираетесь? — спросил он. Я пожал плечами. — Это сюрприз! — радостно ответил Фрэнк. Майки только покачал головой и вернулся в гостиную. Я стоял в ожидании инструкций или чего-то еще, но потом Фрэнк направился в сторону моей комнаты, жестом показав мне следовать за ним. — Собери сумку, — сказал он, когда мы оказались внутри. — Зачем? — спросил я, снова забыв о правиле. Фрэнк только покачал головой и начал закидывать в рюкзак вещи. — Нет, нет! — крикнул я, потому что он начал выдвигать ящики моего шкафа, — Я сам, — спокойно добавил я, когда он замер. В моем шкафу под вещами лежало несколько «непристойных» журналов, как раз там, куда он собирался залезть. И мне не очень хотелось бы, чтобы он нашел их. — Что там, Джи? — ухмыльнулся он, продолжив копаться в ящиках. — Ничего! — резко ответил я, оттолкнув его в сторону, — Просто не люблю, когда роются в моих вещах, вот и все, — добавил я. — Ага, — ответил он с ухмылкой, а потом прошел к моей кровати. — Сколько вещей мне взять? — спросил я, переводя тему. — Ммм… Две пижамы, два комплекта обычных вещей, и плавки, — ответил он, листая мой скетчбук. Я хотел было спросить, зачем мне что-то для плавания, но потом понял, что это бесполезно. Я не забыл о зубной щетке и дезодоранте, и еще о нескольких мелочах, которые могут понадобиться, если я не буду дома завтра. Вскоре мы вернулись к Фрэнку, и он сказал мне переодеться в пижаму. Я выполнил его просьбу, а потом вернулся в гостиную, диван в которой был разобран в качестве кровати. — Он разбирается! — радостно огласил Фрэнк, а я заметил, что он тоже переоделся в пижаму. Я улыбнулся ему, покачав головой, пока шел к дивану. — Что теперь? — спросил я, улегшись на диван. — Фильмы и объятия, — ответил Фрэнк, перебирая кучу фильмов. Я хихикнул в ответ, и придвинулся ближе. У него было много фильмов, о которых я до этого не слышал. Вскоре он остановился на одном из них и включил его. Он потянул меня за собой, когда улегся на диван, а потом мы залезли под одеяло, пока на фоне играла заставка кинокомпании. Я обнял Фрэнка одной рукой, прижав его ближе к себе. Одна моя рука оказалась на его плече, а другая на талии, пока его голова лежала на моей груди. — Что мы будем делать завтра? — спросил я, но получил лишь «чшш» в ответ. Я все время забывал о чертовом правиле. Мы смотрели фильм за фильмом, и я слушал комментарии Фрэнка почти к каждой сцене. Что ему нравилось, а что нет, кто играл плохо, а кто хорошо. Через какое-то время я почувствовал себя слишком сонным и уснул, пока моя голова лежала на его макушке. Сквозь дрему я почувствовал, как он заерзал, а потом выключил телевизор. Потом Фрэнк, наверное, тоже уснул.