Theater 12.

На следующее утро я медленно проснулся, устало потянувшись, прежде чем открыть глаза. Потом медленно проморгался и увидел Фрэнка, сидевшего крест-накрест на кровати с тарелкой еды. На нем были те же пижамные штаны, что и накануне вечером, и ни намека на футболку. Я вздрогнул и понял, что на мне тоже нет футболки, должно быть, я снял ее во сне. Я заметил, что снял и пижамные штаны, к счастью, оставив боксеры. Вообще-то, наверное, все было бы не так плохо, если бы я их снял, но я рад, что они остались на мне. Мне все равно не нравится, выставляться напоказ без всякой причины. — Доброе утро! — Фрэнк улыбнулся мне, когда понял, что я проснулся. — Доброе, — ответил я и улыбнулся ему. — Ты знаешь, что раздеваешься во сне? — спросил он со смешком. — Я…. Да, иногда мне становится жарко, — ответил я, и он снова засмеялся. — О, знаю. Ты все время бормотал: «здесь чертовски жарко». Я вздохнул, принял сидячее положение и посмотрел на себя сверху вниз. На теле было много маленьких фиолетовых отметин, которые вели вниз от груди к ну, вы знаете чему. — Фрэ-э-энк. Посмотри, что ты со мной сделал, — я шутливо заскулил и указал на все следы, которые покрывали мое тело. Он слегка улыбнулся и опустил глаза. — Прости… — пробормотал он, все еще улыбаясь. А потом поставил тарелку с едой на поднос у кровати и повернулся ко мне лицом, — Я просто хотел, чтобы все знали, что ты мой, весь мой, — добавил он и начал покрывать поцелуями мою щеку, спускаясь вниз по линии подбородка. — О, неужели? Весь твой, да? — дразнил я его, когда он придвинулся ближе и в конце концов забрался на меня сверху, оседлав мою талию. — Весь мой, — подтвердил он и прижался своими губами к моим. Я поцеловал его в ответ и положил руки на его бока, притягивая его ближе к себе. — Почему это? — спросил я с улыбкой, глядя на него снизу вверх. — Потому что я люблю тебя, Джерард Уэй. От этих слов у меня по спине побежали мурашки, а волосы встали дыбом. — И я люблю тебя, Фрэнк Айеро, — ответил я и страстно поцеловал его. — Вчера я отлично провел время, и, во время встречи с Мэй, было невероятно видеть, как вы двое взаимодействуете друг с другом. Ты был бы идеальным отцом, — добавил я и положил голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце. — Я всегда хотел быть отцом, — ответил он и начал гладить меня по волосам. — О-о, правда? — спросил я, желая, чтобы он рассказал мне об этом больше. — Да. Это главная причина моей связи с Джамией. Я хотел иметь детей, но это достаточно сложно, если ты гей.  — Ты все еще можешь завести ребенка. Гей-пары все время заводят детей. Например, можно прибегнуть к суррогатному материнству, — предположил я. — Я уже думал об этом. Но не хочу, чтобы кто-то чужой носил моего ребенка, понимаешь? Если я это сделаю, то только с тем, кому действительно доверяю. Я кивнул ему в грудь и отстранился, чтобы, улыбнувшись, ответить: — Понимаю. Он улыбнулся в ответ и прижался своими губами к моим. Я крепче обнял его и притянул еще ближе к себе, но тут раздался стук в дверь. Мы отстранились друг от друга, и Фрэнк взглянул сначала на дверь, а потом снова на меня. Я наклонил голову, гадая, знает ли он, кто это был. Он только пожал плечами, слез с меня и пошел открывать дверь. Фрэнк слегка приоткрыл ее и выглянул наружу. Я услышал, знакомый голос, и понял, что это Мэй и ее родители. Мэй выкрикнула имя Фрэнка и толкнула дверь. Я быстро огляделся в поисках своей одежды, но нашел ее в другом конце комнаты. Думаю, Фрэнк думал о том же самом, потому что быстро остановил Мэй, не дав ей пройти дальше. — Не могли бы вы дать нам секунду, пожалуйста? — спросил он как можно вежливее, и она драматически вздохнула. Ее родители извинились и вытащили ее из комнаты. Как только дверь закрылась, Фрэнк повернулся ко мне и расхохотался. Я только покачал головой и быстро оделся, потом бросил Фрэнку футболку, чтобы он надел ее, прежде чем снова открыть дверь. — Входите! — радостно воскликнул он и открыл дверь. Мэй вошла первой и побежала во весь опор. На ее лице была огромная улыбка, когда она вскочила на кровать рядом со мной. — Джерард, угадай что! — закричала она и начала прыгать по кровати. Я подождал, пока она успокоится, чтобы спросить, а Фрэнк присоединился к нам, в то время как ее родители стояли перед ней с яркими улыбками на лицах. — Что такое, Мэй? — спросил я, когда она наконец села. — У меня будет маленькая сестренка! — она радостно закричала и снова начала прыгать. Мои глаза расширились, и я посмотрел на ее родителей, которые улыбались и держали друг друга за руки. — Мы…. Мы усыновляем ребенка. Вот почему мы сейчас в Нью-Йорке. Сегодня утром мы получили подтверждение того, что усыновление завершено, так что теперь должны забрать ее домой, — сказала мать, и слезы заблестели в ее глазах. Я был за них так рад. Я всегда хотел усыновить ребенка, когда вырасту, потому что всегда думал, что это будет самая крутая вещь, — спасти кого-то из этой системы. Там было слишком много детей без семей, и я хотел помочь изменить это. Поэтому я был очень взволнован, не так, как они, конечно, но определенно взволнован. — Это потрясающе! — ответил я, когда Мэй прыгнула в мои объятия, — Это так здорово, что вы усыновили ребенка, правда, теперь у него будет гораздо лучшая жизнь, — добавил я, когда Мэй отстранилась. Улыбки не сходили с лиц ее родителей, и они выглядели такими счастливыми. Это тоже заставило меня улыбнуться. — Что это такое? — спросила Мэй, указывая на засосы у меня на шее. Вопрос застал меня врасплох, и я посмотрел вниз, чтобы увидеть, на что именно она указывала. Когда я понял, что она указывает на засосы, то посмотрел на Фрэнка, который сидел рядом с ней и пытался подавить смех. Я не мог придумать ответа, так что она начала тыкать в них пальцем, пока Фрэнк тихо смеялся. Я отодвинулся от нее, а она наклонила голову на бок. — Что это такое? — повторила она, и я видел, что ее нетерпение растет. — Э-э… — я посмотрел на ее родителей, но отец только покачал головой, а мать улыбнулась мне и одними губами произнесла слово «любовь». Любовь? Я на мгновение задумался, прежде чем придумать ребенку подходящий ответ. — Это знаки любви, — быстро ответил я. На самом деле это был довольно точный ответ, потому что близость с кем-то похожа на любовь, так что я думаю, что это сработало. — Знаки любви? — переспросила она, снова оглядев их. Я медленно кивнул, и она повернулась к Фрэнку. — У тебя они тоже есть? — громко спросила она и потянула его за футболку, обнажив несколько следов, которые я оставил на нем, — Есть! — заключила она и посмотрела на свою маму, которая теперь почти умирала от смеха. Какая неловкая ситуация. — Итак, значит ли это, что вы, ребята, любите друг друга? — спросила она, и мое сердце бешено забилось. Это все еще было так чуждо мне. Фрэнк широко улыбнулся и посмотрел на меня снизу вверх. — Да, так и есть. Мы очень любим друг друга, — ответил он, и она улыбнулась. Она издала звук «о-о-о», прежде чем успокоиться и сесть. Мэй помолчала несколько мгновений, прежде чем заговорить снова. — Я тоже хочу любовные знаки, — объявила она, и ее отец тут же покачал головой. — Нет, ни в коем случае. Никаких знаков любви до свадьбы. — Но, папа! Они же не женаты! — крикнула она ему в ответ. — Но ведь они и не моя маленькая принцесса, правда? — добавил он, и она опустила голову, признавая свое поражение. — Нет… — тихо ответила девочка. — Тогда они могут делать все, что им заблагорассудится, — закончил он, и она кивнула головой и пробормотала «хорошо». Вскоре Мэй и Фрэнк продолжили болтать, а ее мать подошла и села рядом со мной. — Он очень милый, — она улыбнулась и толкнула меня локтем в бок. Я улыбнулся про себя и слегка покраснел от ее замечания. — Да, точно, — согласился я и снова посмотрел на нее. — Поздравляю, — добавила она, глядя на мою покрытую засосами шею. Она подмигнула мне, прежде чем встать. Я даже не хотел знать, что происходило в ее голове в тот момент. Вероятно, она думала, что прошлой ночью произошло гораздо больше, чем на самом деле. Мои щеки стали еще более красными, когда я подумала об этом. Черт, это ужасно неловкая ситуация. — Итак, если вы не живете в Нью-Йорке, то где же тогда? — спросил я, пытаясь сменить тему разговора. — В Джерси, вообще-то, — ответил отец. — Правда? — спросил я, и они кивнули. Я рассказал им, где жили мы с Фрэнком, и оказалось, что мы живем в одном городе. — Мы…. Мы живем в одном и том же месте? — взволнованно вставила Мэй. — Думаю, что да! — ответил Фрэнк, когда Мэй прыгнула к нему в объятия. — Теперь мы действительно можем быть друзьями навсегда! — заключила Мэй, снова запрыгивая на кровать. Фрэнк широко улыбался, и его глаза были ярче солнца, когда он смотрел на то, как она прыгает от радости. Это было восхитительное зрелище, и оно заставило меня улыбнуться. — Мы работаем в кинотеатре в торговом центре в центре города, — добавил я, как только Мэй, наконец, успокоилась. — О, неужели? Мы там еще не были. Мы обязаны будем прийти как-нибудь, и, надеюсь, Мэй сможет увидеть вас, ребята, — ответила мать, имени которой я до сих пор не знал. Фрэнк подозрительно огляделся по сторонам, прежде чем наклонился к Мэй: — Я насыплю тебе больше попкорна, чем следует, — прошептал он, продолжая оглядываться по сторонам, как будто кто-то подслушивал. Мэй начала подыгрывать ему и тоже огляделась так, как будто за ними наблюдали. — Я ничего не скажу твоему боссу, — быстро прошептала она в ответ. Это заставило меня рассмеяться, на что я получил несколько гневных взглядов и кучу «ш-ш-ш». — Ты его подставишь, Джерард, — сердито прошептала Мэй. Я медленно огляделся вокруг, прежде чем наклониться к ним. — Простите, — прошептал я и поднес руку к губам, сделав вид, что запер их на замок. Мэй похлопала меня по руке и просто кивнула. Фрэнк улыбнулся мне, и я знал, что он был рад, что я решил подыграть ему, даже если почти рассекретил их. — А теперь мы можем перестать шептаться? — тихо спросила Мэй, глядя на Фрэнка широко раскрытыми серьезными глазами. Фрэнк осторожно огляделся вокруг, прежде чем кивнуть ей. — Не думаю, что мой босс нас услышал, — добавил он, и она вздохнула с облегчением. — Фух! Мы были на волоске, — драматично вздохнула она. Мать Мэй посмотрела на часы и вздохнула. — Мэй, дорогая, нам пора уходить, — сказала она спокойно, не желая расстраивать дочь. Но Мэй, будучи эмоциональным ребенком, которым она и была, начала плакать. — Но…. Но я не хочу уезжать! Мне здесь очень нравится! Я люблю Фрэнка и Джерарда! Мама! — она всхлипывала, останавливаясь после каждого слова, чтобы перевести дыхание. — Мы должны пойти забрать твою новую сестренку, разве это не будет весело? — добавил отец, и Мэй, казалось, немного успокоилась. — Обещаешь? — спросила она сквозь слезы. Оба ее родителя широко улыбнулись и кивнули. Мэй, казалось, удовлетворилась этим и вытерла слезы с глаз, — Я буду навещать вас на работе. Обещаю. На мизинчиках обещаю, — печально произнесла она, обнимая Фрэнка. Фрэнк грустно улыбнулся, когда она отстранилась, и поднял мизинец. Она улыбнулась и подняла свой маленький мизинчик, соединяя их вместе и делая обещание окончательным. Она повернулась ко мне с печальным выражением лица и бросилась в мои объятия. — Я знаю, что ты застенчивый, и это нормально. Мама сказала, что некоторые люди такие и что все в порядке. Я все еще люблю тебя. И я тоже буду скучать по тебе, — я нахмурился, услышав ее слова, но не потому, что был расстроен. Просто чересчур растроган. — Я тоже люблю тебя, Мэй, — ответил я и крепко обнял ее в ответ. Отстранившись, она вытерла с щек свежие слезы. Вскоре на ее лице появилась улыбка, и она подняла вверх мизинец. Я слегка улыбнулся и тоже подняла вверх мизинец. После того, как наши обещания и прощания были закончены, они покинули номер отеля. Фрэнк выглядел печальным и прислонился к стене у двери. — Ты в порядке? — спросил я, придвигаясь к нему ближе. — Да, конечно. Я просто буду скучать по ней. Это заставило меня задуматься об отцовстве, — ответил он, покусывая ноготь большого пальца. Я встал перед ним и обнял его за талию. Он наклонился вперед и обнял меня за шею. — Я тоже думал о том, чтобы стать отцом, — признался я. Это привлекло его внимание, и он посмотрел на меня снизу вверх. — Неужели? — Да, но я хочу усыновить ребенка. Приемная система — это страшно. У меня был друг, когда я был маленьким, он был приемным в семье. Он ненавидел это место, говорил, что постоянно переезжает и имеет дело со злыми приемными родителями или приемными братьями и сестрами. Однажды он просто исчез. Переехал в совершенно новый город, чтобы начать все сначала. Я хочу, спасти кого-нибудь от этого. Думая о моем старом друге, я немного расстроился, потому что скучал по нему. Интересно, где он сейчас? Он хотел стать пожарным, интересно, стал ли он им? — Это так мило, — ответил Фрэнк, вытаскивая меня из мыслей. Я не ответил, просто наклонился и поцеловал его. Мне очень нравилось делать это. Когда мы оторвались друг от друга, он потянулся к дверной ручке. — Я собираюсь взять что-нибудь выпить, ты хочешь чего-нибудь? — я покачал головой, и он сказал мне, что скоро вернется, прежде чем закрыть за собой дверь. Я решил осмотреть гостиничный номер. С тех пор, как мы сюда приехали, у меня не было возможности внимательно что-то изучить. Первым, что бросилось мне в глаза, был маленький черный холодильник под телевизором. Мне стало не по себе, и я начал кусать нижнюю губу. Обычно в этих мини-холодильниках был алкоголь. Я не хотел проверять, не хотел открывать его. Но я должен был это сделать. Я не мог остановить собственные ноги, когда шел к нему. У меня не было причин пить, я был счастлив, я был с Фрэнком. У меня не было никаких причин для этого, кроме сильного желания попробовать его на вкус. Я не буду пить. Я просто посмотрю, прежде чем сойду с ума от этих мыслей. — Я не буду пить, — повторил я про себя, присаживаясь перед ним на корточки. Я медленно протянул руку и открыл дверцу. Конечно же, он был полон мини-бутылок с выпивкой. Водка, много водки. И виски, много виски. Я хотел этого чувства. Мне было необходимо это чувство. Фрэнк дал мне это ощущение… но сейчас его здесь не было. Фрэнк, пожалуйста, поскорее возвращайся, я не могу остановиться. Не успел я опомниться, как уже держал в руках две мини-бутылки водки, а крышки были сняты. Я даже не помню, как снимал крышки или вообще брал бутылки. Все было расплывчато. Фрэнк, пожалуйста, вернись, я не хочу этого, я не могу остановиться, Фрэнк, пожалуйста. Я с силой зажмурился и сжал бутылки в руке. Я не собираюсь пить. Мне это не нужно, я не хочу этого делать. — Опусти, опусти их, — пробормотал я себе под нос, не открывая глаз, — Мне этого не нужно, я не хочу этого! — прорычал я себе под нос, когда мои попытки подавить себя потерпели неудачу. — Фрэнк… — всхлипнул я, медленно поднося к губам одну из бутылок. Бутылка была всего в дюйме от моего лица, когда дверь открылась. — Джерард? — обеспокоенно спросил Фрэнк. Мои глаза распахнулись, и я отпрыгнул от холодильника, все еще сжимая в руке маленькие бутылочки. — Фрэнк… я не…. Не… — я не смог закончить фразу и швырнул бутылки на пол. А потом перевел взгляд с бутылок на Фрэнка. Он не выглядел злым, как я ожидал. Он выглядел печальным, даже разочарованным. Я снова посмотрел на бутылки и вспомнил, что Фрэнк тоже вызывал у меня это чувство. Мне было необходимо это чувство. Я жаждал этого. Я посмотрел на Фрэнка и быстро подошел к нему. Мои руки добрались до его талии и я прижал его к двери. Он слегка охнул от неожиданного действия и посмотрел на меня с выражением замешательства. Прежде чем он успел задать вопрос, я агрессивно прижался губами к его губам. Он расслабился, прислонившись к стене, и стакан в его руке соскользнул на пол. Вскоре я отстранился и прижался лбом к его лбу. — С тобой все в порядке, Джерард? — спросил он, глядя на меня снизу вверх. — Это чувство… это чувство, которое дает мне алкоголь, это чувство, к которому я так пристрастился, ты даешь мне это чувство, Фрэнк. И это намного лучше, — я выдохнул и снова прижался губами к его губам. Я понял, как крепко вцепился ему в бока, и отстранился. — Все в порядке? — я не привык к такой уверенности и не хотел случайно переходить черту. Он потратил столько времени на то, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, что мне захотелось отплатить ему тем же. Он быстро кивнул и на этот раз сам поцеловал меня. Он набрался сил и стал подталкивать меня к кровати. Мои руки оставались на его талии, прижимая его к себе, когда мы, спотыкаясь, шли к кровати. Я упал навзничь на кровать, и Фрэнк повалился сверху, мягко приземлившись между моих ног. Я застонал в ответ на поцелуй и опустил руки на его бедра. Это было лучше всего того, что я когда-либо получал от алкоголя или наркотиков. Все было так прекрасно, я чувствовал себя таким счастливым. В тот момент я чувствовал столько любви к Фрэнку…. Да, и страсть, конечно, тоже, но главное, что я чувствовал, было любовью. То, что я никогда по-настоящему не чувствовал раньше. Теперь же я не хотел переставать чувствовать это. Я хотел чувствовать это всегда. Фрэнк был личным наркотиком. — Я люблю тебя, — выдохнул я между поцелуями. — Я тоже тебя люблю, — заговорил он прежде, чем снова коснулся своими губами моих и прижался ко мне всем телом. Я попытался сдержаться, но с моих губ сорвался тихий стон. Он улыбнулся в поцелуй и начал стягивать мою футболку. Мы прервали поцелуй на мгновение, чтобы снять футболки, но наши губы мгновенно нашли друг друга, как только одежда оказалась на полу. Не знаю, когда это случилось, но вскоре мы уже лежали на кровати, и я нависал над Фрэнком. Моя голова была настолько затуманена любовью и похотью, что я не совсем понимал, что происходит. Я просто знал, что мне это нравится, и Фрэнк тоже. Но когда руки Фрэнка скользнули вниз по моей груди, к брюкам, я внезапно осознал, что происходит, и запаниковал. — Фрэнк, подожди, — выдохнул я дрожащим голосом, когда его руки сжали резинку моих штанов. Он остановился и посмотрел на меня снизу вверх. — Извини, но я не могу. Я просто к этому еще не готов…. Знаю, что казалось наоборот, но это не так…. — он выглядел разочарованным, и это заставило меня чувствовать себя плохо, — Извини, — добавил я. Он быстро покачал головой, приподнялся и нежно поцеловал меня. — Все в порядке, я понимаю, Джи. Все в порядке, я совершенно счастлив просто быть здесь с тобой. Я все еще чувствовал себя плохо, потому что действительно сделал вид, что был готов, и это должно было случиться, но затем просто отступил. Я видел, что он был невероятно возбужден, да и я тоже. Я должен был просто сделать это и избавиться от этой «неловкости первого раза». Теперь уже слишком поздно, Фрэнк поймет, что я делаю это только ради него, если передумаю. Я вздохнул и лег рядом с ним, а он повернулся ко мне лицом — Прости, — я снова извинился. — Перестань извиняться, — ответил Фрэнк с легкой улыбкой. — Мы могли бы заняться и другими вещами… — предложил я. — Ну, вообще-то, я не планировал, что это произойдет. У меня есть для тебя еще один сюрприз. Скоро мы поедем за ним.