Другая сторона

Питер вновь чувствовал тревогу где-то глубоко внутри себя. За день до отлета на Салуса Секундус ему приснился кошмар, где он видел смерть сенатора и себя, стоящим рядом со световым мечом в руках. Он чувствовал собственную ярость и приятное чувство удовлетворения. От чего? От смерти Лафейсона? Падаван резко проснулся. Еще даже не рассвело. Часы, стоящие рядом с кроватью, показывали, что сейчас четыре утра. Питеру не положено было оставлять сенатора одного в своих покоях даже в ночное время, но просто сидеть в комнате он не мог. Эмоции из сна все еще преследовали его. У дверей Лафейсона стояла охрана. Паркер попросил их удвоить бдительность на следующие три часа и, если что-то произойдет, сразу же доложить ему. Хотя его чувства настолько обострены после кошмара, что, скорее всего, юноша и сам уловит колебания Силы в случае опасности. Было необходимо выпустить весь негатив наружу, поэтому он направился в зал для тренировок. Подходя к нужному месту, Питер заметил, что там кто-то есть. Старк. И что он забыл здесь в такое время? Разве ему не надо запасаться силами для первой миссии после несчастья на Гьеди Прайм? Тони, искусно орудуя своим мечом, расправлялся с дроидами, парящими вокруг него и пускающими молниеносные заряды. Сам мужчина уже взмок и устал, но не собирался останавливаться. Питер позволил себе еще минуту постоять в тени и понаблюдать за наставником: короткие волосы, бородка, сосредоточенный взгляд, решимость не подвести сенатора и оправдать оказанное доверие. В этом был весь Старк. — И долго ты еще будешь там стоять? — конечно же мужчина почувствовал присутствие Паркера. Тот вышел на свет, неуверенно направляясь к своему учителю, который все же скомандовал дроидам остановиться. — Что вы делаете здесь в такое время? — спросил Питер. — То же самое могу спросить и у тебя. Разве ты не должен быть в своей комнате и следить за сенатором? — голос Тони не был осуждающим или пристыжающим. Он прекрасно знал, что его падаван ответственный и, если он ушел, то на то были причины. — Мне приснился кошмар. Не мог больше сидеть в темной комнате один. Я попросил охрану сразу связаться со мной в случае потенциальной опасности. Но, мне кажется, что и сам смогу почувствовать, если что-то случится. Старк пронзительно посмотрел на парня. Он по-настоящему волновался за него и хотел как-то помочь. У Тони не было никаких родственников и даже друзей, поэтому Питер был для него единственным настолько близким человеком. — Но ведь покои Лафейсона в другом корпусе. У тебя до сих пор сохранилась такая чувствительность к Силе? — Старк нахмурился, и Питер не смог вынести этого взгляда, отвернув голову. — Да. Кажется, с годами эта чувствительность становится только сильнее. Это плохо? — Когда тебя принимали в Орден, всех поразила твоя чувствительность к Силе. Тем более, что ты был на пару лет старше всех новобранцев-юнлингов. Ты ведь знаешь, что Орден принимает лишь очень юных из-за того, что им проще учиться, ведь в детстве мы ощущаем Силу более чутко. Тогда все решили, что с возрастом ты перестанешь чувствовать ее настолько сильно, — Старк напряженно выдохнул и сел на пол, скрестив ноги и оперевшись локтями о колени. То же самое сделал и Питер. — Я тоже. Ведь именно из-за этого меня сторонились ровесники. Но ничего не изменилось. Я бы сказал, усугубилось, — юноша хмыкнул. — Вы считаете, что Совет плохо отреагирует на это? — Даже мне трудно ответить на этот вопрос. Орден еще не встречал людей с такой особенностью, как тебя. Их решение будет зависеть от того, как ты сам будешь использовать эту чувствительность к Силе. Если научишься направлять ее в нужное русло, то будешь незаменимым рыцарем-джедаем и, возможно, совсем скоро станешь магистром. Ты уникум, Питер. Я всегда про это твердил. Тебя до сих пор держат в падванах лишь для того, чтобы совсем уж не выделять на фоне других. Но, когда станешь рыцарем, уже сам сможешь распоряжаться своей судьбой. В рамках приличного, конечно. Питер улыбнулся. Он мечтательно посмотрел на Тони. Может быть, когда он станет рыцарем, то и правда сможет попытаться добиться сердца своего уже бывшего наставника. Хоть Кодекс джедаев и не приветствовал бурные чувства и страсти, все же некоторые джедаи создавали семью и заводили детей, однако это позволялось лишь тем, кто умел держать свои эмоции под полным контролем. Любовь и семья были для них лишь вторым местом в жизни. На первом всегда оставалась их служба Ордену и всему миру. Конечно, Паркер не был уверен, что смог бы всегда сдерживать себя и ставить любовь к Тони ниже своего долга, но пытался воспринимать это, как испытание на будущее. Ему следует начать работать над собой уже сейчас, чтобы быть со Старком в будущем. — Как думаете, когда мне разрешат пройти испытания для посвящения в рыцари? — Думаю, когда мы сможем справиться с угрозой ситхов и остановить эту войну. Я бы устроил испытания для тебя и раньше, ведь сейчас в Ордене недостаток джедаев, а ты готов для такой ответственности. Все на войне. Но решать не только мне. Хотя Совет и не до конца догадывается о твоей чувствительности к Силе, он ощущают ее скопление вокруг тебя. Поэтому магистр Беннер попросил меня поговорить с тобой. — Со мной? О чем? — почему-то Питер по-настоящему испугался. — О дисциплине. Пока Совет думает, что это скопление вызывают твои бушующие эмоции. Зная тебя, я могу догадываться, что это отчасти является правдой. Ты от природы очень эмоциональный человек, Питер, я понимаю. Но не все джедаи рождаются тихими и спокойными. Сильными нас делает не тотальное подавление эмоций, а самодисциплина. Мы тоже люди, и чувства нам не чужды, но надо знать, когда их нужно отодвинуть на второй план. Помни о важности внутреннего покоя, мой юный падаван. — Да, учитель, — покорно согласился Питер, получив за это теплое прикосновение ладони Старка на своем плече. Все внутри вмиг вспыхнуло. Глубокий вдох помог немного остудить жар, но юноше становилось все больше понятно, что путь до полного внутреннего покоя будет для него непростым. Уже завтра они отправляются на Салуса Секундус, и ему придется собрать все свои силы и волю в кулак, чтобы не подвести ни наставника, ни сенатора.

***

План Лафейсона был прост: они прилетают на Салуса Секундус, сенатор и его помощники организовывают выступления перед народом, встречи с местной властью, обращают все внимание на себя и на свои идеи о том, как сделать Республику и жизнь в ней еще лучше, чтобы выиграть выборы, которые состояться уже на следующей неделе. Питер не совсем понимал, почему сенатор выбрал именно эту планету. Салуса Секундус был небольшим и совсем не процветающим миром, находящимся в соседней туманности. На самом деле, юноше иногда хотелось все-таки отправить Тони на защиту границ, куда изначально он и должен был направляться, но что-то внутри говорило Паркеру молчать и довериться сенатору. Однако Питер все же ощущал опасность. Он не думал, что Лафейсон послушает его и лишь из-за предчувствий отменит важную поездку. Не в характере Старка отказываться от миссий, какими бы опасными они не были, поэтому парень решил просто быть начеку. С ними и сенатором отбывало не так уж и много людей. Когда все взашли на корабль, Лафейсон вместе с Питером и Тони устроился в своем отсеке и снова занялся бумагами. Джедаи стояли по бокам от него молча, лишь поглядывая в окно, за которым уже был открытый космос. По плану лететь им было чуть меньше суток. Сенатор не планировал спать во время дороги, но через пятнадцать часов непрестанной работы захотел все же прилечь. Закрывшись в небольшой отдельной спальне, он оставил двух джедаев одних. На удивление, после стольких часов стояния столбом около Лафейсона им не хотелось сесть, а только мерить помещение шагами. Питер остановился у иллюминатора и, сцепив руки за спиной, посмотрел на туманность, к которой они приближались. — Учитель? — окликнул он Старка, который сразу же обратил свое внимание на парня. — Разве в военное время у границ таких объектов Республики не должны стоять патрули? — обеспокоенно спросил он, немного нахмурившись. — Должны, но все силы сейчас мобилизованы. В некоторых регионах нет патрулей. — То есть, чисто теоретически, на нас могут напасть ситхи, передвижения которых здесь не контролируют? — Могут, — понуро ответил Старк. — Но это почти центр Республики, рядом столица. Не думаю, что они могли проникнуть так далеко. Возможно, сенатор именно поэтому попросил в дорогу сразу двух джедаев. Питер чуть улыбнулся, услышав, что наставник назвал его не просто падаваном, а джедаем. То есть Старк уже видит в нем равного себе по силе. — Да, может, так и есть. — Ты что-то чувствуешь? — настороженно спросил Тони, увидев замешательство на лице своего ученика. — Тревогу. Сильную тревогу. Не могу понять, с чем это связано, — Питер всегда был сильным и самодостаточным, но сейчас будто вся Вселенная обрушилась на него. Захотелось срочно быть в объятиях Старка, чтобы он прижал парня к себе и успокоил, сказал, что опасности нет. — Будем надеется, что эти предчувствия — просто волнение из-за миссии. — А если нет? — А если нет, то… Старк не успел договорить, как весь корабль пошатнулся, свет замигал и завопила сирена, оповещающая о сбое в системе. Кто-то атаковал их, как только судно вошло в неохраняемую зону. Среди охраны и помощников сенатора сразу началась суматоха. Из спальни выбежал Лафейсон, еще не понимающий, что же произошло. Каждую минуту корабль сотрясался от удара. Питер и Старк побежали в отсек управления, чтобы выяснить, что же происходит. В нос бил сильный запах горючего и дыма. Они выхватили свои мечи, но пока не активировали их. — К нам пристыковался другой корабль, — сообщил им капитан. — Известно, чей он? — Старк пока держался достойно, как всегда, и не показывал страха. — Нет, не можем опознать. Они протаранили фюзеляж в правой части корабля! — а вот капитан уже паниковал. — Там ведь сенатор, — быстро пролепетал Питер и ринулся обратно, а Тони помчался за ним. Когда джедаи добежали до отсека Лафейсона, то сразу почувствовали чужое присутствие. Сенатор сидел на своем кресле, казалось бы, совершенно не беспокоясь о случившемся. Около него стояли две высокие фигуры в черных плащах и с красными световыми мечами в руках. Старк и Паркер скинули свои накидки на пол и, активировав свои мечи, встали в оборонительную стойку. — Отойдите от сенатора, — спокойно и четко сказал Тони. Два ситха резко набросились на них. Старк проворно увернулся, блокируя атаку. Питер решил действовать более агрессивно и сразу же перешел в наступление. Его меч постоянно проходился по полу и потолку, оставляя следы. Весь отсек наполнил звук соприкасающихся лазеров. Юноша краем глаза следил за наставником, который своей оборонительной тактикой отводил ситха все дальше от сенатора. Сам же Паркер бился прямо на глазах Лафейсона, в котором, кажется, проснулся спортивный интерес. Он настолько не сомневался, что его телохранитель справится, что не волновался о финале схватки. Внимание обоих джедаев было сосредоточено на их оппонентах, поэтому они слишком поздно обратили внимание, что в отсеке практически бесшумно появились еще двое. Один ситх направился к Старк, а другой к Лафейсону. — Питер! Сенатор! — прокричал Тони своему ученику, чтобы тот увидел, что у Лафейсона уже кто-то стоит и заносит красное световое лезвие. Быстро среагировать и добраться до сенатора было сложно, ведь противник в черном плаще не хотел просто отпускать парня и начал атаковать еще активнее. Юноша почувствовал, как внутри него все начало полыхать. С Тони что-то случится. Прямо сейчас. Он не мог бросить Лафейсона и незамедлительно помчаться к наставнику, ведь у него есть долг и задание. Надо погасить эмоции. Надо сдержаться. Но услышав такой непривычный отчаянный крик Старка, Питер не смог совладать с собой. Он одним рывком направил Силу на двоих ситхов, того, с кем он дрался, и того, кто уже был готов убить сенатора. Они в один миг отлетели назад, сильно ударившись об стену. Было видно, что это не сильно подействовало на них, и оба еще были в сознании, но Питер со всех ног помчался на звуки светового меча Тони. Тот уже был изрядно потрепан. Бой со сразу двумя ситхами измотал его. Были видны уже пару прижженных порезов на его коже от атак, которые мужчина пропустил. Старк, не выдержав двойного удара, упал на спину и уже видел, как красный свет приближается к его голове. Он весь сжался, приготовившись принять забвение. Юноша бросился на одного из бугаев, снеся его с ног и приложив пару раз головой об пол, затем кувырок ко второму. Одним движением Питер рассек ему задние мышцы бедра, ситх завопил и рухнул, ведь больше не мог даже просто стоять. — Питер, ты что здесь делаешь?! Где сенатор?! — затараторил Тони, когда отошел от случившегося. Теперь его тон был именно осуждающим, поэтому парень не стал медлить и побежал обратно. Они обнаружили Лафейсона, лежащего на полу. Его лицо было в крови, а над его телом возвышались два ситха, один из которых резко вонзил свой меч тому в грудь. — Нет! — закричал Питер и бросился на них. Вновь отбросив их силой, он замахнулся оружием и одним движением оставил им смертельные раны на груди. Когда шок прошел, он кинулся к сенатору, который, на удивление, все еще дышал. К ним доплел Старк, но лицо его было мрачнее тучи. Лафейсон прокашлялся и перевернулся на бок. Пусть он каким-то чудом избежал прямого попадания меча в грудь, но лицо его было крайне потрепано: губа, нос и лоб разбиты, а на скулах порезы и уже набухающие синяки, глаз был весь красный из-за затекшей туда крови. — Я в порядке, — пролепетал он на выдохе. — Не переживайте. — Но как? — облегченно, но все же почти в отчаянии от пережитого спросил Питер. — Я ведь видел, как они пронзили вашу грудь. Сенатор медленно поднялся с пола и сел прямо, начав распускать свои слои одежды. Под ними оказался на вид толстый и прочный жилет-щит, на котором остался опаленный след. — Этот жилет не пропускает световые мечи. Я знал, куда мы летим, что тут нет патрулей, поэтому перестраховался. На всякий случай. Питеру на секунду стало обидно, что в него не верили и не надеялись на его помощь настолько, что надели такой жилет. Но, с другой стороны, он был благодарен этому решению. Оставалось лишь порадоваться, что все окончилось именно так, вот только Старк, казалось, был в ярости и лишь одним взглядом показывал своему ученику, насколько разочаровался в нем.