Другая сторона

Полет на Салуса Секундус пришлось отменить, а корабль развернуть обратно в сторону столицы Республики. Это даже не обсуждалось: сенатор получил пусть и не слишком серьезные, но болезненные травмы, половина экипажа была ранена, корабль был в ужасном состоянии, а один из главных телохранителей Лафейсона дрожал всю дорогу на Каладан, как осиновый лист. Старк всегда был готов постоять за своего ученика, но сейчас не собирался давать поблажек, ясно поняв, о чем твердил ему Совет. Питер нестабилен, не всегда может контролировать свои эмоции, ставя их выше долга. Тони не особо волновало то, что парень спас ему жизнь. Они были на миссии, охраняли человека, который им доверился. Возможно, такая категоричность со стороны Старка была обусловлена тем, что и он чувствовал вину за случившееся, за то, что не смог справиться с ситхами и вынудил ученика спасать его. Но за свои поступки он ответит. Тони смотрел на Питера, который весь полет до столицы стоял у входа в спальню сенатора, и заметил, как тот подавлен, но все равно жалеть его не собирался. Юноша должен осознать свою ошибку и запомнить ее на всю жизнь. Паркера же пугало все: то, что случилось, реакция Совета на его поступок и конечно же осуждающий взгляд Тони. Его Тони. Парень знал, что тот не злится на него и не ненавидит, ведь Старк был истинным джедаем, и не мог испытывать такие ужасные и разрушающие чувства ни к кому, тем более к своему ученику. Питеру было одновременно жаль о своем выборе и нет. Если бы умер сенатор, он бы мог быть изгнан из Ордена или же, в лучшем случае, получить нагоняй посильнее. Но если бы умер Тони… Парень не хотел представлять такой исход, поэтому просто порадовался, что обошлось без смертей. Первые несколько часов полета Старк строил из себя плохого полицейского, но, когда внутренняя буря улеглась, он снова взглянул на Питера прежним взглядом. Его больше не хотелось осуждать и наказывать, ему хотелось помочь и сделать все, чтобы подобного больше не повторилось. — Простите меня, учитель, — робко произнес Питер. Кажется, это были его первые слова с того момента, когда он чуть не пережил смерть сенатора. — Тебе не за что передо мной извиняться, — спокойно ответил Тони, глядя через иллюминатор на открытый космос. — Вы мой наставник. Мои ошибки могут отразиться и на вас, — юноша выглядел, словно напуганный котенок. — Знаю, но не думай об этом сейчас. Тебе нужно осознать, что ничего катастрофического не произошло. Все обошлось, — Старк подошел к Паркеру и положил ладони ему на плечи, пронзительно посмотрев в глаза. — Успокойся, прими то, что случилось и отпусти. Понимаешь, о чем я говорю? — парень кивнул. — Хорошо. В твоей жизни будет еще множество подобных испытаний, принимай их с честью. — Да, учитель. Один груз спал с плеч Питера, но появился другой. Его чувства стали невыносимо сильно давить на грудь изнутри, дыхание участилось, щеки покраснели. Он смотрел за размышляющим о чем-то Тони и видел в нем лишь красоту и безграничную мудрость, ум и любовь ко всему живому. Старк никогда не показывал этого, но все, кто знал его достаточно хорошо, понимали, насколько мужчина волнуется за всю Республику и, возможно, Вселенную, как хочет сохранить мир, в котором они живут, насколько жаждет прожить свою жизнь не зря. Республика бы стала гораздо хуже без Тони, поэтому Паркер ощущал, что своей «ошибкой» спас всех ее жителей. Ему и правда стало лучше. Осталось лишь пережить встречу с Советом.

***

Конечно, в Ордене уже знали о случившемся. Шагая по просторным коридорам величественного здания, Питер чувствовал, что шел под конвоем на свою казнь. Пусть ничего фатального и не произошло, он боялся, что некоторые члены Совета примут во внимание и его прошлые ошибки. Этот страх постепенно поглощал юношу. Он чувствовал почти настоящую боль в районе легких. То ли это его собственное волнение, то ли Сила бушует, буквально стягивая все его внутренности. В зале Совета все магистры, кроме Старка уже заняли свои места. Их лица явно не выражали радость или хотя бы снисходительность. Сенатор, несмотря на настояния врачей и своих помощников, не направился сразу в больничное крыло, а пошел вместе с джедаями в Совет. Его лицо немного заплыло, синяки налились лиловым, один глаз не мог полностью открыться, но даже в таком состоянии Лафейсон сохранял свое привычное спокойствие и легкую полуулыбку. — Итак, что же произошло? — спросил у прибывших магистр Фьюри. Вперед хотел выйти Старк, чтобы рассказать свою версию событий, но Питер не мог просто стоять из-за переизбытка эмоций, поэтому заговорил первым. — Это моя вина, магистр, — начал он. — Мне не хватило сил, чтобы защитить сенатора. На нас напали ситхи на не патрулируемой территории. Их было значительно больше, они откуда-то знали точное расположение сенатора на корабле. В решающий момент я отвлекся, чтобы помочь магистру Старку. Тогда же на сенатора напали. Я прошу прощения за свою ошибку. Питер пытался говорить ровно и без запинок. Несмотря на то, что сейчас он не особо-то сожалел о своем решении, ему было стыдно, что ему не хватило сил спасти их обоих. Парень просто рассчитывал на благоразумие Совета и их благосклонность. — Ты поставил чувства и страх выше своего долга, Питер. Это серьезный проступок, — сказал своим нотационным голосом магистр Роджерс. «Но я ведь не мог поступить иначе», — подумал про себя Питер. — Идет война. В ней и так слишком много иррационального. Нельзя поддаваться эмоциям. Магистр Старк выпутывался и из более серьезных передряг. Твоей обязанностью было охранять сенатора, — добавил Фьюри. «Я не мог поступить иначе», — еще раз повторил про себя юноша. Они назвали его любовь иррациональной. Да как они… — Позвольте мне сказать, — Лафейсон вышел вперед, будто закрывая собой Питера от пронзительных глаз членов Совета. — Давайте возьмем во внимание тот факт, что все закончилось хорошо. Я жив и почти здоров. А это главный аргумент для вас, так ведь? Я был там и видел, что без помощи Питера магистр Старк действительно бы умер, а я остался жив. Поэтому прошу не наказывать моего телохранителя, который до этого прекрасно справлялся со своими обязанностями. — Мы ценим ваше мнение, сенатор Лафейсон, но правила есть правила. Вам очень повезло остаться живым, но ведь подобное может повториться. Ни вы, ни мы не хотим рисковать, — Вижн всегда отличался особой любовью к правилам и Кодексу. Питер в отчаянии посмотрел на магистра Беннера, который всегда был благосклонен к нему. В глаза того плескалась тоска, вот только не было понятно почему. Будто бы он уже что-то знал. «Но я не мог поступить иначе». — Совет решил отстранить Питера от его обязанностей телохранителя сенатора и от будущих миссий в течение трех месяцев, — объявил Фьюри, заставив самого Паркера, Тони и Лафейсона удивиться. — Все это время Питеру будет дозволено лишь отправляться на защиты границ Каладана, столицы Республики. — Но я не мог поступить иначе! — теперь юноша прокричал об этом вслух, приковывая к себе взгляды всех в зале Совета. — Питер… — Старк попытался успокоить его и замолчать, пока ситуация не усугубилась, но тот больше не мог терпеть боль в груди. — Вы не понимаете! Если бы я ничего не предпринял, магистр Старк бы погиб! Он мой учитель, я не мог бросить его! — конечно, Питер понимал, что совершает большую ошибку и лишь усугубляет свое положение, но он обязан был постоять за свои чувства, за свою любовь. — Ты должен был выполнять задание! — Роджерс тоже повысил голос. — Твое наказание не отменяется. Мы все надеемся, что ты осознаешь свой проступок. Питер не мог больше ничего возразить, а лишь взглянул на магистра Беннера и Старка и, не увидев в их глазах поддержки, резко развернулся и быстро зашагал к выходу из зала Совета. Пожираемый внутри чувством несправедливости, он перестал контролировать Силу, сгущающуюся вокруг него. Послышались удивленные возгласы, когда лопнуло одно из высоких панорамных окон позади одного из магистров. Питер обернулся на шум и столкнулся взглядом с магистром Фьюри. Тот мог поклясться, что увидел тьму в глазах юноши.

***

Старк смотрел на ночной город с высоты здания Ордена и не знал, что же он чувствует. Смятение. Да, скорее всего. Неопределенность. И страх. Страх за Питера. Тони должен был его защитить, заступиться за него, но вместо него это сделал сенатор, который в этой ситуации должен был возмущаться одним из первых. Мужчина чувствовал все негодование и даже боль своего ученика, но ничего не сделал. На самом деле, будь на месте Питера кто-нибудь другой, Тони, скорее всего, вынес бы точно такое же решение. Совет не был пристрастен, не хотел нарочно задавить юношу, унизить его. Они поступают так со всеми, кто серьезно нарушает правила, да еще потом и перечат магистрам. Но это ведь Питер… Как бы Тони не пытался привести свои чувства в порядок, ему это не удавалось. Разум водил его по кругу, заставляя переживать случившееся снова и снова. — Ты решил здесь простоять всю ночь? — это была Наташа, которая вышла из-за угла, скрестив руки на груди и хитро улыбаясь. — Что-то случилось? — спросил Старка, игнорируя ее вопрос. — Ну разве что у тебя, — она встала в такую же позу и направила свой взгляд на город. — Ты недоволен решением Совета? — Так заметно? — Тони хмыкнул, стараясь не показывать всего того, что происходит внутри него. — Заметно, что Питер готов на многое ради тебя. На твоем месте я бы и радовалась, и пугалась. Ведь все поняли, кто именно разбил то окно. — Мне стыдно, что я не защитил его перед Советом. В конце концов, он и правда спас мне жизнь. Надо было принимать удар вместе. — Так ты действительно чуть не ушел на тот свет? С тобой такого никогда не случалось. Всегда как-то умудрялся выкрутиться, — Наташа явно не была готова услышать такое откровение от своего старого друга. — Думаю, без преувеличений могу сказать, что уже попрощался с жизнью. Мы сражались два на четыре. Эти ситхи были натренированными. Питер как-то смог справиться с двумя и успел добраться до меня. Они вскрыли бы мне череп. Я знаю, что он серьезно нарушил протокол, но в ином случае меня бы здесь не было. Наташа несколько секунд осмысливала его слова, а потом заговорила: — Не хочу казаться адвокатом дьявола, но ты ведь понимаешь, что Питера так серьезно наказали не только из-за случившегося. Он уже на протяжении какого-то времени не контролирует себя, а в военной обстановке это может быть опасно. Это уже принесло свои плоды. И я не про твое спасение, а про ситуацию в целом. Ты и сам понимаешь, что в следующий раз все может оказаться куда сложнее и трагичнее. — Да, понимаю. Поэтому и молчал в зале Совета, пусть сейчас и жалею об этом, — ответил Тони, нахмурившись. — Я поговорю с магистром Фьюри и Беннером. Если Питер будет вести себя хорошо, то наказание могут сократить. Ты для него, кажется, самый важный человек в жизни. Основательно поговори с ним. Тебя он должен послушать. Думаю, сейчас лучше не ругать его и не говорить о последствиях, а лишь о том, какой награды он может достичь, если поработает над собой. Ты ведь знаешь, что ему пророчат великое будущее. — Да, знаю. Ты права, Нат. Спасибо, — он благодарно кивнул Наташе и вновь ушел в себя.

***

Питер не мог успокоиться весь оставшийся день. Он был в ярости от решения Совета, пусть и догадывался, что все пойдет именно по такому пути. Юноша, представляя в голове лица Роджерса, Фьюри и Вижна, хотел применить к ним и Силу и… Такие мысли пугали его. Не хотелось верить, что Питер способен на такое. Он пытался долго и глубоко дышать, чтобы привести чувства и мысли в порядок. После заседания Совета он сразу же направился в свои покои, которые ему выделили, как телохранителю сенатора, чтобы забрать оттуда свои вещи. В столице уже стемнело. Полумрак всегда наводил на Питера раздумья и некую тоску. Сейчас парень не мог смириться с тем фактом, что Старк даже не попытался защитить его, просто стоял в стороне и смотрел на происходящее. Ненависть. Как же юноша ненавидит Роджерса, всего такого правильного и разумного, готового пожертвовать всеми ради праведного дела, ради миссии и высшего порядка. «Вот бы осколки поранили его», — снова подумал про себя Питер. Но взглянув на себя в зеркало, стоящее около кровати, осознал, что не узнает своего отражения. — «Это не мое лицо», — промелькнуло в его мыслях. В кого он превращается? Питер должен сопротивляться тьме. Пусть не ради Совета и своей карьеры джедая, а ради себя и ради Тони. Все ради него. В дверь постучали, и внутрь зашел сенатор, который только что посетил больничное крыло, где ему подлатали все раны на лице. — Как ты себя чувствуешь, Питер? — тепло спросил он. — Это я должен спрашивать у вас. Я еще даже не извинился за то, что произошло. — Тебе совершенно не за что извиняться, ведь в итоге твой выбор спас две жизни. Поэтому я не согласен с решением Совета. Они поступили с тобой слишком жестоко, — парню было, несомненно, приятно слышать такое. Только Лафейсон понимал его. — Поэтому я бы хотел попросить тебя быть моим телохранителем на постоянной основе, вне решений Ордена. — Ваше доверие — большая честь для меня, но не думаю, что это будет правильным решением, — неуверенно ответил Питер, пораженный таким предложением. — Совет сейчас на взводе, лучше не идти против их решений. Несмотря на хороший исход в этот раз, потом все может закончиться плачевно. Поэтому еще раз прошу прощения за мой отказ на такую возможность. Лафейсон лишь улыбнулся, согласно кивнул и отошел в сторону, скрестив руки за спиной. Не зная почему, но юноша почувствовал себя странно, неуютно. — Ты говоришь, как настоящий джедай, Питер. Можешь гордиться собой. Твой учитель тебя прекрасно воспитал, — он говорил спокойно, но его голос пробирал до мурашек, черным комом оседал в горле. — Но идя на поводу у Совета, неужели ты надеешься, что они позволят тебе любить Старка? Неужели думаешь, что вы сможете быть вместе, если будете служить Ордену? Питер схватился трясущейся рукой за изголовье кровати, стараясь остаться на ногах и посмотрел на сенатора, чье лицо как-то изменилось в свете заходящего солнца столицы. «Он все знает. Мне конец», — были его первые мысли. — Но как… откуда вы… — О, Питер, неужели ты думаешь, что твои эмоции были надежно спрятаны. Я известен своим умением читать людей, как раскрытую книгу. Ты очень умный молодой человек, но не умеешь скрывать свои чувства. Догадаться было несложно. Ты так смотришь на своего наставника, что каждый может позавидовать. — Вы… вы все расскажете магистру Старку и Совету? — робко спросил Питер. — Расскажу? Нет, конечно, нет, — Лафейсон аж рассмеялся от некой абсурдности этого вопроса. — Я никогда не поддерживал джедаев в их стремлении обуздывать свои эмоции, лишая себя права на гнев, эйфорию или любовь. Твои чувства имеют права на существование, Питер. Просто запомни мои слова о том, что Орден никогда не позволит тебе быть со Старком. — И что же мне с этим делать? — как-то растерянно спросил Питер, будто надеялся услышать неочевидный и подробный ответ. — Ты умный парень, должен сам видеть разумное решение, то место, где примут твои эмоции, — загадочно ответил Лафейсон, развернувшись и направившись к двери. — Уже через несколько дней выборы. Надеюсь, ты отдашь свой голос достойному.

***

Питер пошел на выборы вместе с магистром Старком, который все же решил морально поддержать своего падавана после его неудачи и строгого решения Совета. Над словами сенатора юноша размышлял еще несколько дней. В голову приходили лишь однозначные и очевидные ответы, после которых нужно было срочно бежать в Орден, но Питер почему-то не стал этого делать. А теперь он выходит из здания Сената вместе со Старком, который смотрит на него своим привычным теплым и заботливым взглядом. Парень понимает, что будет скорее всего ненавидеть себя за это, но его любовь перевешивала все остальное. Уже на следующий день объявили, что сенатор Лафейсон стал новым канцлером.